Магия эльфов

      1.       Столица сходила с ума. Ментальные артефакты были активированы в каждой лавочке, а лавочек, особенно в центре, на каждом шагу. Местами воздействие артефактов накладывалось друг на друга, так что Иржи, просто идя по одной из центральных улочек – прямой и относительно широкой – едва ли не физически чувствовал их перекрёстное воздействие. И ладно если артефакты были созданы на одинаковых рунах или хотя бы на базе одинаковых рун – это ещё терпимо, а если пересекались разноплановые – а такое случалось практически везде – то в зоне пересечения начинало сдавливать голову. Сдавило – пару шагов – отпустило. А через десяток шагов – снова зона наложения, снова голову сдавило и отпустило. И так десятки раз подряд. К середине дня Иржи почувствовал, что потихоньку начинает звереть.       И артефакты эти не изъять – они законны. А если под шумок активирован незаконный, то лавочники все ушлые и на сокрытии незаконных артефактов собаку съели. Засёк незаконное воздействие, заходишь в лавку, требуешь артефакт – и тебе с готовностью отдают слабенький законный. А за то время, пока ты определяешь, что у тебя в руках, успевают деактивировать незаконный. А деактивированный артефакт уже никак не обнаружишь, только физически проводить обыск. А физически обыскивать каждую лавку, чтобы найти лазурит размером с голубиное яйцо, – невозможно, на одну лавку полдня уйти может. А даже если конфисковал незаконный артефакт – так магов в столице пруд пруди, и пойти к магу, чтобы изготовил новый – это час-два времени.       Пытаться воевать с незаконными ментальными артефактами – это как сражаться с ветром.       – Это ещё ягодки, Иржик, – «успокоил» его пан Игнац, наливая ему вечерком пива в гостиной Сыскного приказа. – Сегодня ещё только первый день. Завтра ещё тоже будет нормально. А вот послезавтра начнётся.       – А потом продолжится, – мрачно согласился Иржи, отхлёбывая горького тёмного пива.       И вроде бы любой маг знает, что постоянное и длительное влияние разноплановых ментальных артефактов плохо влияет на мозги. А столица напичкана ментальными артефактами, и каждый думает только о своей выгоде, а не о том, что начнут горожане съезжать с катушек – и будут массовые беспорядки.       В гостиную зашёл пан Геза. Он оглядел подчинённых, собравшихся в гостиной, и поманил пальцем Иржи.       – Вот смотри, – он подошёл к карте города на стене и ткнул пальцем в одно место. – Здесь, есть подозрение, действует щуркинский артефакт. Предположительно эмпатический. Завтра идёшь туда и как хочешь засекаешь его. И любыми способами, вплоть до незаконных, его изымаешь. И лучше будет, коли ты будешь одет не по форме, чтобы, коли кого пришибёшь, мы открестились и сказали, что тебя знать не знаем, ведать не ведаем.       Иржи мрачно кивнул. Вылови, что называется, каплю сливовицы из бочки воды.       Энху нужно убрать куда-нибудь из столицы. Если она сама ещё не догадалась убраться.       Библиотека была закрыта, и поисковое заклинание показало, что там никого нет. Иржи добыл запасной ключ и заглянул внутрь. Там всё было аккуратно убрано, а Энхины плащ, сапоги и заплечный мешок отсутствовали. Иржи заглянул в студенческую коллегию, где студенты предавались возлияниям. Они были пьяны, но ещё не вдрызг. Злобка рассказала, что днём они пошли в город, но в толпе Энху потеряли. Несколько человек видели её вместе с Мнишеком. Ещё несколько видели с ними и Дече, и они направлялись к университетским воротам. Самого Мнишека в коллегии не было. Иржи сходил на хозяйственный двор. Сторожка Дече была заперта.       Надо было этого Дече пристукнуть ещё пару лет назад. Чтобы Энха не шлялась с кем попало! И хоть нутром и чуял, что он ей не любовник, всё равно нечего!       Иржи не поленился сходить в храм, где служил Мнишек, и то, что он узнал, его несколько встревожило. Мнишек был в храме утром. Потом служки видели, что к нему пришла девушка и они ушли вместе. Мнишек должен был прислуживать при обедне, но ни к обедне, ни к вечерне не вернулся.       Ворота столицы уже были закрыты, однако Иржи предъявил медальон Сыскного приказа, и ему открыли калитку. До портала он доскакали быстро и там застал стражу пьяной и за игрой в кости. При виде медальона Сыскного приказа они порядком струхнули, однако Иржи интересовала не дисциплина, а книга записей, кто входил в портал и выходил из него. Её ему сунули незамедлительно. Он подсветил себе магическим светлячком и провёл пальцем по столбику имён. Узнал, что Мнишек, Энха и Дече вошли в портал около четвёртого часа дня и направлялись в Городище.       Мнишек должен был вернуться. Однако в списках прибывших его не было.       Опрос пьяной стражи почти ничего не дал. Девушку и двух молодых мужчин с ней вспомнили. Вспомнили даже, что один из них был магьярцем. Но ничего, что могло бы пролить свет на то, почему не вернулся Мнишек, они не сказали. Пришли, отметились, пошлину заплатили, активировали портал, вошли – и всё.       Может быть, они в Городище выпили с Павко за встречу, и Мнишек был не в состоянии идти по порталу? Такое раз уже было. Однако надежду разрушил капитан стражи, относительно трезвый по сравнению с подчинёнными.       – Портал в Городище сегодня не работает, – сообщил он.       – Так какого демона… – начал было Иржи.       – Когда они заходили в портал, – вскинул руки капитан, – мы этого не ведали. Нам незадолго до заката сообщил один маг, что выходил из портала.       – Когда перестал работать? – уточнил Иржи.       Капитан пожал плечами:       – Этого мы не ведаем. Нам сообщили пару часов назад. А до этого он мог и седмицу не работать. А мог незадолго перед закатом сломаться.       Это внушало надежду, что троица успела пройти по порталу до того, как он перестал функционировать. И это могло объяснить, почему не вернулся Мнишек.       Иржи попытался думать трезво. Прыгать сейчас в портал и проверять, отметились ли они в ближайших к Городищу городах, – это самоубийство. В мире демонов хоть и нет дня и ночи, но когда ночь на земле, нечисть в своём мире очень и очень активна. И гораздо более быстрая, чем здесь. А потому стоит будет Иржи сунуться в портал, к нему она сразу слетится стаями.       По всему выходило что сейчас он сделать ничего не может. Оставалось только ждать утра.       2.       Утро ничего определённого не принесло. Выяснилось, что портал в Польнике – ближайшем к Городищу городу – вчера тоже не работал. Это Иржи узнал только когда вышел из него, предъявил медальон Сыскного приказа двум сонным и скучающим стражникам и потребовал показать книгу входивших и выходивших. Стражники флегматично сунули ему книгу и просветили, что прошлой ночью портал был повреждён бурей, и местный маг восстановил его только к вечеру. Иржи наведался к польникскому краевому магу и спросил, когда перестал работать портал в Городище. Оказалось, тот был не в курсе, что он не работает, но рассказал, что в таких случаях Павко присылает гонца с накопителями, которые нужно структурировать. Гонца из Городища не было. Это может говорить о том, что Павко сам ещё не знает, что портал повреждён, или что обнаружилось это недавно и гонец ещё не доехал. Ну, или гонец сгинул в болотах, попавшись нежити или троллям. Такое тоже бывает.       Иржи на всякий случай заглянул в Торопец. Там потерявшаяся троица не отметилась. Он прошёлся по миру демонов, прикинул, куда они могли ещё податься. Проверил ближайшие Зрокай и Будаву. В Зрокае они не засветились, а в Будаве, как оказалось, около портала стражи нет. Снег рядом был истоптан множеством ног. Иржи пробежался по городским конюшням и постоялым дворам, однако итог был неутешительным – вчера днём девушку и двух молодых мужчин нигде не видели.       В столицу Иржи вернулся ближе к полудню. На душе было порядком тревожно. Они могли успеть попасть в Городище. Могли дойти до Будавы, а там податься не в столицу края, а в другое место. Но на душе всё равно скребли кошки.       Оставалось ждать, когда заработает портал в Городище.       Активность на нужном уровне мелкодисперсного слоя Иржи зафиксировал не там, где говорил ему Голова, а на крестце, посреди которого стояла каменная стела с полустёртым изображением то ли Усира, то ли ещё кого-то. Иржи был одет в штатское и с претензией на нарядность, для полноты образа не стал бриться и немного пропитал ворот котты вином, чтобы сойти за умеренно пьяного. Он постоял, привалившись к стеле, поклянчил у прохожих денег на выпивку, ничего не выклянчил, зато точно засёк, что источником активности является лавка магических безделушек и сувениров. Иржи, пошатываясь, зашёл туда и потребовал денег на выпивку. Лавочник строго приказал покинуть лавку.       Чётко работает, сразу определил Иржи, точно щуркинский артефакт. Не будь на нём защитного амулета, он бы вымелся из лавки и не вспомнил, зачем заходил. А так…       Он не стал церемониться: сшиб лавочника с ног, съездил по скуле, бесцеремонно залез к нему под рубаху и сорвал с шеи лазуритовый кругляш. А затем заорал, что это его артефакт и что лавочник его украл. Тот попытался оправдываться, однако Иржи, не разжимая кулака и не давая этим артефакту деактивироваться, сквозь зубы прорычал:       – Если это не мой, то где ты взял его, падла? Рассказывай!       Противостоять воздействию собственного артефакта лавочник не смог и выложил всё как на духу. Что покупал его у мага пана Врочицы – на этом имени Иржи едва удержался, чтобы не сплюнуть – за восемнадцать золотых. Когда? Полгода уже как… Нет, а вот откуда его взял пан Врочица, ему не ведомо.       Напоследок Иржи уверенно заявил, что лавочник врёт и что это его артефакт. Лавочник закивал, Иржи покинул лавку и только на улице убрал добычу во внутренний карман сюрко.       К вечеру он подобным образом изъял ещё два щуркинских артефакта, причём те уже были эмпатические. На вопросы, где взяли, назвали разных людей, однако один из них точно был посыльным пана Врочицы. Засёк и четвёртый, но активность исходила из богатого особняка одного из членов Городского совета, и Иржи вынужден был отказаться от мысли проникнуть туда.       3.       Беспорядки начались на третий день, как и предсказывал пан Игнац. В центре города загорелся дом одного из столичных ювелиров. Потом стража приволокла третьекурсника, которого поймала за вбрасыванием в толпу ментальных артефактов. Артефакты были обычными, не особо сильными, но погаными – люди, находясь под их влияниями начинали бесноваться и вести себя неадекватно. Иржи просветил третьекурсника, что за подобные развлечения первый раз его ждут плети. На второй раз к плетям добавится штраф. А если попадётся третий – то поедет уездным магом досрочно. Студент особо не впечатлился, Иржи передал его на расправу, шепнув палачу не щадить.       Затем взорвали несколько лавок на рынке в Ржепах. Когда Иржи с Алоисом туда пришли, то обнаружили развороченные доски и кирпичи, разбросанные фаянсовые черепки, кровь и три трупа. Иржи попытался было расспросить свидетелей, однако натолкнулся на раздражение и неприкрытую злобу. Горожане – а их набралось десятка четыре – окружили следователей и сжимая кулаки, а кое-кто и ножи, принялись выкрикивать угрозы.       – Сами взорвали, а теперь якобы расследуете!       – Сыскной приказ ничего не делает, только нажирается на преступлениях!       – Взятки берут и преступников прикрывают!       Ого! Даже так!       Алоис поморщился и принялся чесать себе плечо. Досадливо скривился и полез под одежду. Иржи гадал – тихомирка у него там или ментальный артефакт, чтобы воздействовать на толпу.       Воздействие ментального артефакта здесь, кстати, чувствовалось даже без детекторов. Иржи улавливал его всем своим существом и даже радовался, что это обычный, а не щуркинский.       – Ну что вы, ребятки, – Алоис наконец перестал чесаться и выставил вперёд руки в примирительном жесте. – Каб мы тут взорвали что, мы бы сидели сейчас дома и пили пиво. Ибо как пива хочется – вам не передать. Холодненького, густого, с осадочком…       Ментальный артефакт, понял Иржи, потому как тихомирка не нуждается в словах. А Алоис внушал толпе посторонние мысли. Другое дело что сейчас одновременно накладывается воздействие двух разноплановых артефактов…       – Я схожу отлить, – достаточно громко сообщил он напарнику и двинулся в сторону, из которой чувствовал исходящую активность. Толпа, ещё не успокоенная, но уже отвлечённая мыслями о пиве, пропустила его. Иржи завернул за раскуроченный угол лавки, перелез через груду кирпичей и оказался на соседнем ряду. Прошёлся вдоль бревенчатого прилавка, присел и, натянув на руку рукав котты, вытащил из простенка каплевидный лазурит. Прислушался к нему и деактивировал.       Мгновенно перестало сдавливать голову.       Когда Иржи вернулся к Алоису, толпа уже успокоилась, перестали звучать обвинения в адрес Сыскного приказа, зато стали раздаваться призывы сходить в корчму и выпить пивка. Алоис согласился, что идея прекрасная, он бы и сам сходил с ними выпить, да вот работа, чтоб её… Все нормальные люди гуляют, а им работай, как проклятым… Но, может, добрые люди хотят помочь и рассказать, что произошло?..       Много свидетели не рассказали. Бабахнуло в лавке гончара, осколками фаянсовых тарелок и чашек, а также кирпичей убило всех, кто был в лавке, то бишь лавочника и двух покупателей. А ошивался ли здесь кто до этого – так сейчас весь город ошивается на рынке. Осмотр лавки тоже мало что дал: осколки лазурита, судя по количеству, двух – и всё. Узнать, кто и когда их здесь оставил, не представлялось возможным: артефакты полностью разрушились, и определить, чем именно они были, уже было нельзя. Оставался только ментальный артефакт, найденный Иржи, можно было снять с него магический почерк и хотя бы предположить, кто был его автором. Но узнать, тот же самый маг создал взрывалки для гончара или другой – увы.       – Тебя ничего не настораживает? – поинтересовался Алоис у Иржи, глядя, как стражники уносят трупы.       – Сила взрыва, – признался он, присаживаясь на край полуразрушенной стенки. – С двух взрывалок так разнести лавку – это уровень королевского мага.       – Вот и меня это пугает, – признался Алоис. – Обычно подобным грешат раздолбаи-студенты. Если же за такое взялся королевский маг – это уже политика…       4.       Утром четвёртого дня Иржи, заглянув в очередной раз в мир демонов, увидел, что портал в Городище наконец-то заработал. Иржи в размытом сумраке уже почти дошёл до него, как вдруг сообразил, что он идиот.       Мнишек-то маг, и его отсвет должен быть виден из мира демонов!       Иржи нашёл место, откуда можно было рассмотреть всё Околье, и с облегчением увидел, что отсветов там в самом деле три. Один в Городище, один ближе к Драконьим горам и ещё один примерно между ними со смещением к западу. Однако…       Однако слишком ярким был этот третий отсвет. Мнишек должен отсвечивать примерно как Вито. А этот сиял так же, как Павко. Разве что Дече, может быть, немного светится, и вместе с Мнишеком они и создают отсвет, который кажется ярким?       А если это не Мнишек с Дече, а тот самый неведомый маг, который клепает щуркинские артефакты?       Павко заставил забеспокоиться сильнее. Когда Иржи зашёл к нему и спросил, была ли здесь Энха с приятелями три дня назад, он криво покачал головой и ответил, что нет.       – Ко мне не заходили, – уточнил он, неловко закрепляя в тисках деревянную заготовку для ложки. – Но если у них поджимало время, нужное на дорогу, они могли и не зайти. Поспрашивай лучше стражу и на конюшнях.       Опрос стражи заставил Иржи встревожиться окончательно. Три дня назад Энхи здесь не было. И вообще последние три седмицы её здесь не было. И в последние седмицы две из портала никто не выходил – он виден от ворот, и если из него кто-то появляется, это видно.       Иржи вернулся к Павко и спросил, есть ли другие пути в Околье в обход Городища.       – Можно от Будавы на Вирейку пройти, – он почесал единственной рукой седеющую бородку. – Но дорог там толком нет, и займёт это что на конях, что хорошим шагом дня три-четыре… Да ты не дёргайся, хлопец, подожди. Они или скоро найдутся, или месяца через два мы узнаем, что где-то объявились три нави с демонами девятого ранга.       Иржи с трудом заставил себя не прибить Павко на месте. Удержало только понимание, что бить калеку – как-то не по-человечески. Но обнадёжило то, что третий магический отсвет он видел как раз в стороне Вирейки. Могла ли это в самом деле быть пропавшая троица?       Однако когда он шёл по миру демонов назад в столицу, то обнаружил, что третьего магического отсвета в стороне Вирейки больше нет.       Если это была пропавшая троица, значит, погиб Мнишек и, возможно, Дече. Если это были не они, то где тогда они? У Энхи и Мнишека защитные амулеты точно есть. Они должны были дойти до выхода хоть куда…       Второй взрыв прогремел, стоило лишь Иржи вернуться в столицу. Погиб на этот раз ювелир. И в этот же день Иржи начал чувствовать, что ситуация в городе выходит из берегов. Пожары уже полыхали по всему центру и временами даже на окраинах. На Верхнем рынке, куда сносили все неопознанные трупы, их становилось всё больше. Одного из следователей толпа зажала в тупике и принялась избивать только за то, что их взбесила его форма. Он со сломанной рукой сумел всё же уйти крышами, однако с этого момента следователи поняли, что выходить в город отныне нужно только в штатском. В другом месте другая толпа разгромила лавку ещё одного гончара.       – Смотри, – сказал пан Отокар, показывая Иржи копию реестра столичных жителей. – Бронек-гончар – это тот, кого взорвали на Ржепах. Пан Веселы – ювелир, которого взорвали на Грае. Дража-гончар – его толпа разгромила сегодня.       – Все они живут, – понял Иржи, – в районе Колодейе…       – И соответственно, – подтвердил пан Отокар, – ходят под его светлостью графом Понятко.       Следователи посмотрели друг на друга.       – То есть кто-то, – мрачно покивал Иржи, – пользуясь беспорядками, решает свои… проблемы.       Вечером он, пока не стемнело, успел метнуться порталом в Мглин – мало ли Энху понесло домой. Однако и книга учёта выходивших из портала, и родители Энхи не оправдали его надежд – её здесь не было. И третьего магического отсвета над Окольем тоже не было.       Вернувшись к столице, Иржи погнал коня к имению герцогов Нетвальских, находившееся в пяти вёрстах от столицы, и молясь, чтобы Горимир был там, а не на приёме во дворце. Горимир был там. Он, одетый в праздничный камзол, неспешно спустился к нему по парадной лестнице и величаво склонил голову в ответ на поклон Иржи. Затем важно пригласил его в кабинет и только там отбросил светскость.       – Что-то случилось? – спросил он, обмениваясь с ним рукопожатием.       Иржи вкратце рассказал, что не может найти следов Энхи, Мнишека и Дече и спросил, не говорил ли ему Мнишек о своих планах. Горимир покачал головой.       – Нет. Я ничего о нём не слышал с первого дня гуляний. Из студентов видел только Татуню на набережной около королевского моста.       – У него ведь защитный амулет есть? – уточнил Иржи.       – Да, конечно, – рассеянно кивнул Горимир. – Но если ты говоришь, что он был без вещей, то он должен был вернуться… Знаешь, иди, выезжай за ворота и жди меня там.       Уже стемнело, когда Горимир на тонконогом вороном арабеске выехал из ворот поместья. На парадный камзол он накинул плащ. Они подняли коней сразу в галоп, правда, на подъезде к столице пришлось перейти на шаг, потому что возвращались с кладбища похоронные процессии. В университете Горимир зашёл в комнату, которую Мнишек делил с Лешиком и который уже спал, вежливо извинился за беспокойство, зажёг магический светлячок и внимательно осмотрел вещи Мнишека. А затем вытащил из сундука каплевидный лазурит на цветном кручёном шнурке.       – Он не брал свой защитный амулет, – тревожно посмотрел на Иржи Горимир.       А брала ли Энха свой?..       В библиотеке Иржи пробыл долго. Неактивированный артефакт засечь невозможно, но иногда маг может почувствовать артефакт, который изготовил сам, тем более сложный, двухслойный и на нестандартных рунах. Иржи знал теоретически, как это делать, но никогда не пробовал, а потому простоять, чтобы вычленить нужные магические токи, пришлось долго. И когда он выгреб из-за поставца в верхней гостиной запыленные осколок разбитой чашки, плетёный кожаный браслет и свой же амулет, он почувствовал, что у него обрывается сердце.       Мнишек и Энха вошли в мир демонов без защитных амулетов. Портал в Городище, скорее всего, уже не работал, раз они в нём не вышли. В Польнике он тоже не работал. Времени дойти до какого-либо другого города им просто могло не хватить…       5.       Ещё на следующий день одна толпа разгромила лавку менял, другая сначала склады в порту, а потом пошла громить лечебницу, крича, что там не лечат, а калечат. Сбежалась относительно адекватная, но злая стража, подтянулись горожане, у которых ещё не окончательно поехала крыша, и началась бойня. Следователи и маги с тихомирками и ментальными артефактами для успокоения прибежали, когда площадь уже была залита кровью и валялось несколько трупов. Толпу кое-как уняли, раненых перевязали, трупы начали уносить.       – Здесь работал щуркинский артефакт, – мрачно сообщил Иржи коллегам, когда всё закончилось. – Я успел его засечь. Когда мы пришли, его деактивировали. Знал, сука, – процедил он, – что иначе найдём!       – Ты трупы видел? – спросил его Шимек.       Иржи вопросительно посмотрел на него и молча пошёл в мертвецкую при Сыскном приказе, куда снесли все четыре трупа. Трое из них были неведомыми горожанами с разбитыми головами. А вот четвёртый был одет гораздо лучше, хотя и не сказать, что сильно богато, и в нём Иржи признал пана Никифа – одного из университетских магистров. И убит он был не ударом по голове, а ножом в почки.       Конечно, в разъярённой толпе всё могло быть, но уж сильно эта рана отличалась от остальных ран, которые получили люди в этой свалке…       Пана Никифа Иржи прекрасно знал, хотя в упор не мог вспомнить, какой предмет он им преподавал. Все предметы в университете пересекались, были такие, которые назывались по-разному, а учили там одному и тому же. К тому же пан Никиф редко вспоминал о теме занятий, а предпочитал рассказывать о своих похождениях по дворцовым фрейлинам и заигрывать со студентками. Был добродушным и любил выпить. И кому он мог помешать?       А если вспомнить портал в университете на праздник Жертвы Инпу и гибель восьми магистров. Пан Геза тогда предположил, что кто-то хотел занять место магистра, но вакантных мест не было, вот он и освободил эти места таким образом. Новых магистров набрали, но… Мало ли ещё кто-то вдохновился опытом?       Иржи пошёл к голове Приказа, рассказал про пана Никифа и спросил, выяснил ли он что-нибудь интересное по новым магистрам.       Пан Геза отложил перо, промокнул написанный лист промокашкой и пригладил седые усы.       – Ректор взял семь новых магистров… – начал было он.       – Взятка с каждого нового магистра составляла от пятидесяти до семидесяти золотых денариев, – кивнул Иржи.       – Три человека, – пан Геза посмотрел на него, – похоже, действовали сами по себе. Два точно являются людьми графа Понятко. Одному граф Понятко ссудил деньги, но на каких условиях – узнать не удалось. И ещё один может быть с ним связан, но может быть и нет.       – Граф Понятко… – пробормотал Иржи.       Член и Королевского совета, и Городского, и сам маг. Держит в узде весь район Колодейе – это его ювелиров сейчас активно громят…       – Зачем ему это надо?       Пан Геза потёр усталые глаза:       – Ректор, – он снова посмотрел на Иржи, – пан очень непростой. Его матушка была одним из лучших королевских шпионов, а братец держал агентурную сеть и был в курсе многих скелетов в шкафах у знати. Братец этот почил в бозе около полугода назад. Возможно, братец снабжал кое-какой информацией и ректора – некоторые данные на это указывают. И возможно, графу Понятко нужна эта информация, и через своих людей он хочет выяснить, где она.       – Зачем такие сложности, если можно просто захватить и пытать? Он редко выходит из своего имения, но всё же выходит. И подловить его, уничтожить охрану, захватить его самого – небольшая проблема. А там пытки, ментальные артефакты – и он всё выложит.       – Ректор, – усмехнулся пан Геза, – светлый маг. Не истинно светлый, но с тёмной магией ему работать тяжело.       – А светлые маги, – с разочарованием понял его Иржи, – могут обезболить сами себя, так что пытки теряют смысл, и обычно устойчивы к ментальному воздействию, так что он может противостоять и ментальным артефактам… Но можно взять щуркинский…       – Возможно на это и расчёт: войти в доверие и под кружечку сливовицы со щуркинским артефактом выяснить всю нужную информацию… Но, Иржик, это только предположения. Как на самом деле – данных слишком мало, чтобы строить конкретные гипотезы…       В этот же день толпа разгромила поместье маркиза Матейки – богатого владельца портовых складов, который снабжал деньгами – небескорыстно, понятное дело – многих членов Городского совета. Люди, разъярённые поднятием арендной платы за пользование портовыми складскими помещениями, ворвались в его дом, разгромили и сожгли. Сам маркиз с семьёй успел бежать, а вот слуг погибло много. Следователи успели затесаться в толпу и засекли воздействие щуркинского артефакта, однако ни вычислить, у кого он был, ни тем более изъять – нет.       Из Салашки вытащили богато одетый труп, в котором опознали члена Городского совета. Ещё одного обнаружили повесившимся без следов физического воздействия.       – В столице идёт передел власти, – пригладил седые усы голова Сыскного приказа.       – И впереди ещё два дня «гуляний», – буркнул пан Игнац. – Успеют и переделить и перепеределить.       Вечером, когда стемнело, Иржи прошёлся по набережной Салашки напротив дворцового острова. Там прогуливалась нарядная толпа в ожидании фейерверка, который запускали каждый вечер. Здесь действовали эмпатические артефакты успокоения и расслабленности, потому что королю не нужны были погромы и разъярённая толпа. Сзади неярко светились окна особняков и богатых домов состоятельных горожан, под ногами лежала чёрная гладь реки, а впереди сиял магическими огнями королевский дворец. Весь остров представлял собой высокий холм, и на этом холме и возвышался резной мраморный замок, щедро украшенный барельефами и лепниной, с ажурными балконами, высокими шпилями. Через Салашку к нему вёл широкий каменный мост, украшенный скульптурами богов и героев, по нему проезжали богатые экипажи; с набережной было видно, как гости поднимались по широким, ярко освещённым лестницам…       А если опустить голову, видно, как по тёмной глади воды медленно плывёт труп…       И где Энха, неизвестно… Не может быть, не может, что её уже нигде нет!..       И в это время небо рассветилось яркими разноцветными огнями: они загорались, гасли, вновь загорались, двигались, складываясь в сложные узоры…       Иржи посмотрел на труп, плывущий по реке, оглянулся назад, рассмотрел зарево пожара в паре кварталов от набережной, вспомнил трупы на Верхнем рынке, вспомнил Энху, сплюнул и пошёл домой.       А в Сыскном приказе пан Отокар, встреченный им в коридоре, ни слова ни говоря, тихо подтолкнул его к кабинету Головы. Иржи, чувствуя, что ему всё равно, пошёл за ним. В кабинете уже сидел Алоис.       – Есть? – коротко спросил пан Геза. – Что ж, Иржи, закрой дверь, и начнём.       Иржи послушно закрыл дверь и сел рядом с Алоисом на скамейку, покрытую толстым мягким покрывалом. В кабинете ставни окна были закрыты, на столе горел довольно яркий магический светильник.       – Значицца, так, панове, – негромко заговорил Голова, пригладив седые усы. – В столице знать решает свои проблемы, используя для этого массовые беспорядки. У нас впереди ещё два дня гуляний. За это время нам надо успеть под шумок решить одну нашу проблему.       – Графа Понятко? – равнодушно спросил Иржи.       – Граф Понятко нам пока не по зубам, – с сожалением покачал головой пан Геза. – Да и чего-либо конкретного против него нет… Нет, нам нужен пан Врочица, который снабжает щуркинскими артефактами лавочников.       Следователи сильно задумались. Пан Врочица был личным магом графа Нетребко и жил в его особняке. Пытаться проникнуть в особняк тайком нечего было и думать – засекающих артефактов там напихано на каждом проходе и на каждом окне: чуть чихнёшь – хозяин уже будет знать… Вариантов напрашивалось два. Самый грязный из них – это брать щуркинский артефакт и поднимать толпу громить особняк графа Нетребко, а под шумок похитить пана Врочицу. Но это будут трупы невинных людей, чего очень сильно не хотелось. А к тому же у мага наверняка припасена парочка тихомирок, так что даже если толпа и ворвётся в особняк, там быстро сдуется. Второй вариант – тем или иным способом выманивать пана Врочицу из особняка…       – А какая у графа Нетребко есть недвижимость в столице? – поинтересовался пан Отокар.       – Арендует склады в порту, – принялся перечислять пан Геза. – Владеет несколькими лавками на рынке в Летнянах. Мастерских, которые бы работали на продажу, у него нет – они в других городах.       – Он должен ездить на приёмы во дворец, – равнодушно заметил Иржи.       – А склады не так уж и далеко от дворцового моста… – подхватил Алоис.       – Пан Врочица с графом на приёмы не ездит…       – Но если граф прикажет ему ехать или вызовет…       6.       Подготовка к операции заняла весь следующий день. Обстановка в столице продолжала накаляться, пылали дома и склады, сгорело два торговых кнорра. Толпа разгромила несколько лавок менял. То тут, то там случались поножовщины, на Верхнем рынке трупов меньше не становилось. Тех, кого опознавали родичи, забирали, а на их место приносили новые. Храмам запрещено было звонить заупокойную, потому как положено было гулять и веселиться по поводу рождения принца, а потому похоронные процессии одна за другой шли под заздравный звон колоколов. Иржи засёк и изъял ещё один щуркинский артефакт: толпа, подгоняемая призывами громить ювелиров уже направлялась в ювелирный квартал и попалась ему на глаза. Он внедрился в неё, вычислил носителя артефакта, бесцеремонно оглушил его магией и выволок в первый попавшийся узкий проулок. Там несколько раз раздражённо приложил головой о стену, отобрал артефакт и, от души врезав в челюсть, спросил, где он его взял. Для ускорения процесса активировав ментальный щуркинский артефакт, который носил с собой. Запевала оценил неадекватное состояние Иржи и понял, что его лучше не злить, а потому поспешно рассказал, что его сюзерен – граф Млодек, а ювелирные мастерские принадлежат маркизу Валенте. Его сюзерен тоже владеет ювелирными мастерскими и решил немного расширить свой рынок, понятное дело, за счёт конкурента. Где взял артефакт? Ими снабжает пан Врочица, дерёт баснословные деньги. Но артефакты зело удобные, действуют незаметно, а потому за них платят. Где берёт пан Врочица? Он, ясное дело, не говорит. Когда-то маг по имени Леош проследил за ним, даже сам вышел на того мага, что делает эти артефакты, но он не прожил после этого долго.       Запевалу хотелось убить, чтобы выплеснуть на нём свои боль и злость, но Иржи удержался. Он вырубил его, обыскал, вытащил всё мало-мальски ценное, чтобы сошло за уличное ограбление, и поспешил покинуть проулок.       Толпа, кстати, не подбадриваемая артефактом, сдулась: немного поломилась в двери, поколотила по стенам и разошлась. Иржи бросил награбленное за первым же поворотом и двинулся к складам.       7.       Операция прошла без сучка и задоринки. Безуха, переодевшись поддатым матросом и вооружённый ментальным щуркинским артефактом, ближе к вечеру принялся зазывать толпу зевак громить склады. Несколько других следователей, переодетых стражниками, попытались толпу образумить и начали ей угрожать расправой. Толпа заводилась, стражники зверели, кто-то из приказчиков помчался в особняк графа с сообщением, что собираются громить склады с шёлком. Прискакал пан Врочица в сопровождении слуги, когда кирпичную стенку одного из складов уже проломили каким-то бревном и в ярости топтали и рвали дорогие шелка. Стоило ему спешиться, как Иржи от души тайком угостил его обездвиживающим заклинанием, а когда он рухнул на землю, принялся бить ногами, а затем, громко крича: «Долой всех магов!» потащил к реке. Ему бросились помогать. Обездвиженного мага подтащили к берегу, укрепленному здесь камнем, и швырнули в воду. Там его уже поджидал Алоис, который живенько подхватил его, пока он не успел утонуть, и, прикрываясь берегом, отволок подальше. В камышах выволок на берег, ещё разок всадил обездвиживающее заклинание, скрутил руки за спиной, обыскал на предмет амулетов и артефактов, изъял что нашёл, сунул в рот кляп, с помощью подоспевшего пана Отокара закрутил в саван, и они понесли «труп» в мертвецкую.       В это время слуга, увидев, что остался без мага, поскакал за стражей. Стража прибыла, в толпу кинули призыв разбегаться, толпа, послушная воздействию ментального артефакта, разбежалась, и на этом всё закончилось.       Пан Врочица предстал перед головой Сыскного приказа в одних подштанниках, обысканный тщательнейшим образом и со скрученными за спиной руками. Для большей сговорчивости ему на шею повесили один из щуркинских артефактов, способствующих лучшей послушности. Сам пан Геза был вооружён ещё одним щуркинским артефактом, внушающим желание отвечать на заданные вопросы.       – Ну что ж, пан Урмислав Врочица, – заговорил пан Геза. – Я не буду врать – живым ты отсюда не выйдешь. Ты это понимаешь и сам. Но коли ты выкладываешь всё, что знаешь, ты умираешь быстро и почти безболезненно. Коли же решишь артачиться и у тебя хватит на это воли – у нас есть штатный палач, он же мастер пыточных дел. Умирать в таком случае ты будешь долго и больно, как умирали заложники, которых ты убил два года назад, когда бунтовали ткачи. Выбор за тобой.       Пан Врочица посмотрел на него исподлобья.       – Что тебе надо, сыскарь? – мрачно спросил он.       Даже без ментального воздействия перспективы он осознавал.       – Где ты брал вот такие артефакты? – он показал ему один из щуркинских артефактов.       – В Околье живёт маг, который их изготавливает.       – Что за маг?       – Имени его не знаю. Он не назвался.       – Как выглядит?       – Невысокий, коренастый, волосы тёмные, до плеч. Усы, небольшая борода. Лет тридцать-сорок.       – Особые приметы?       Пан Врочица исподлобья глянул на него:       – Ты про уши, сыскарь? Не знаю. Я видел его один раз. На голове была шапка. Мои посыльные с ним встречались. Тоже был в шапке или клафте. Я тоже думал, что это Желда Хойничек. Но я не знал его в лицо. Портрет видел. Но на портрете он бритый. Поэтому не могу сказать, он это или нет.       Невысокий, коренастый, темноволосый, лет тридцати-сорока. Совпадает и возраст, и внешность. Только вот невысоких, коренастых и темноволосых мужчин в Околье пруд пруди. Это в Мораве волосы в основном русые, а Околье всегда больше тяготело к Магьяре, а магьярцы смугловаты и темноволосы. Вот и в Околье тёмные волосы встречаются сплошь и рядом.       – Другие особые приметы? Внешности, речи, поведения?       Пан Врочица на некоторое время задумался, затем пожал плечами:       – Не заметил ничего особенного.       – Как он изготавливал эти артефакты?       Пан Врочица посмотрел на него с сарказмом:       – Он не идиот. Он этого не сказал.       – И ты не пытался повлиять на него ментально? Или применить пытки?       – Когда-нибудь я собирался словить его. И пытать. Но не успел.       – Где именно вы с ним встречались?       – Заброшенный хутор, шесть часов не доезжая до Вирейки.       «Не доезжая до Вирейки…» Иржи вспомнил, что третий магический отсвет три дня назад он видел именно в стороне Вирейки.       – Когда происходят встречи?       – Как договоримся. При встрече он передаёт артефакты, мой посыльный передаёт деньги и следующее задание.       – Когда состоялась последняя встреча?       – Пятнадцатого просинца.       А сегодня двадцать второе. Три дня назад третий магический отсвет и был примерно в районе Вирейки. Если он принадлежал магу, создающему щуркинские артефакты, то можно было бы предположить, что он ушёл в Магьяру или Суони, да только он исчез буквально через час. За час добежать до Магьяры или Суони невозможно. Значит, замаскировался.       – Когда назначена следующая встреча?       – На двадцать четвёртое сушеца.       – Сколько артефактов ты получил от него?       Пан Врочица на некоторое время задумался.       – Около тридцати. Было бы больше, но двое моих посыльных не вернулись. Где они – не знаю.       – Кому ты продавал артефакты?       Пан Врочица начал перечислять, и вот тут вылезло, что он причастен не ко всем щуркинским артефактам в столице. Какие-то следователи уже конфисковали, о каких-то не знали. Но от некоторых пан Врочица открестился и заявил, что тем людям он не продавал. В том числе не продавал эмпатические артефакты под видом защитных студентам магического университета. И предположить бы, что их кто-то перепродал, да только когда пану Врочице показали рунную сетку одного из таких «защитных» артефактов, он заявил, что таких он точно не заказывал. И точно не привозил.       – Помимо меня, сыскарь, двое магов пытались возить из Околья артефакты. В живых их уже нет. Мой посыльный передавал, что окольский маг оговорился, что у него ещё кто-то берёт артефакты. Но кто – не знаю.       Допрос длился больше часа. Потом за паном Врочицей пришёл палач и увёл его в подземелья; оттуда чуть позже два стражника перенесли обезглавленное тело в мертвецкую. Там ему грубыми стежками пришили голову, обезобразили огнём лицо, завернули в саван, подписали, что это Вацек-гончар и положили в ряд из пяти других трупов, которые утром следовало похоронить. Одежда его была сожжена в печи, все артефакты переданы Макареку и, за исключением щуркинских, расчарованы.       – Мне это очень сильно не нравится, – хмурясь, заметил пан Геза.       – У нас ещё есть граф Понятко, – напомнил пан Отокар. – Он как-то тоже привозил из Околья щуркинские артефакты. Возможно, он и есть тот второй, кто берёт артефакты у окольского мага.       Следователи посмотрели друг на друга. Граф Понятко владел мастерскими и лавками в столице и за её пределами, входил в Городской и Королевский советы, организовывал подпольные гладиаторские бои и был магом. Его имение в столице охранялось… очень хорошо. И выманить и убить графа – это не то же самое, что выманить и убить простолюдина, пусть и графского мага.       – Надо будет за ним поплотнее проследить, – пан Геза пригладил седые усы. – И постараться определить, на что он использует свои щуркинские артефакты.       Иржи сидел у себя в комнате в темноте и пытался пить. Хотелось, однако, не пить, а стучать кулаками и кричать, или выбежать на улицу и кого-нибудь избить или убить. И при этом в глубине что-то отказывалось верить, что Энха не смогла выйти из мира демонов. Что осталась там. И что месяца через два нужно ждать появления трёх навей с демонами девятого уровня. Мозг отчаянно перебирал варианты, куда она могла деться, и упорно цеплялся за мысль, что всё же смогла дойти до Будавы, а там направилась куда-нибудь пешком, не заглядывая в саму Будаву.       Почему он такой идиот и не догадался в самый первый день посмотреть лишние магические отсветы в Околье и ближайших к нему краях! Да и три дня назад тоже мог не зацикливаться на одном Околье и посмотреть шире!       Ни сидеть в комнате, ни пить не хотелось совершенно. Иржи натянул сюрко, набросил на голову капюшон и пошёл бродить по городу. Однако город вызывал только раздражение и желание спалить его к демонам собачьим. К тому же, несмотря на темень, местами ещё встречали горожане, пьяные и раздражённые. Один из них попытался угрожать ножом. Иржи выкрутил ему из сустава руку и с наслаждением отметелил так, что мужик, подвывая и держа вывернутую руку, сбежал. Иржи прогулялся по самым злачным местам в надежде, что на него ещё кто-нибудь нападёт, однако то ли горожане устали от постоянной поножовщины, то ли чуяли, что он не беззащитен, но его никто не тронул. Он дошёл до северных ворот, там предъявил медальон Сыскного приказа, и его выпустили из города.       И только оказавшись в пригороде, он подумал, а зачем он сюда шёл. Но в город, в смрад крови, гари и нечистот, которые за время выходных никто не убирал, возвращаться не хотелось, и поэтому он бесцельно побрёл по дороге, на которой снег уже был утоптан сотнями ног. Миновал расшатанный мостик через один из притоков Салашки, прошёл мимо кладбища Потерянных Душ. Там кто-то шуршал, но Иржи не стал ни заглядывать, ни даже применять поисковое заклинание, чтобы выяснить нежить это или мародёры. Небо было звёздным, однако с запада постепенно наползали тяжёлые тучи. Иржи остановился и какое-то время смотрел на них. Всю седмицу природные маги держали над столицей хорошую погоду, разгоняли тучи и унимали ветер, и солнце и штиль Иржи уже ненавидел всеми фибрами души. Он знал, что королевских магов просили подтянуть тучи и наслать ветер, и чтобы охладить головы буйных горожан, и чтобы выдуть застоявшийся смрад и смыть кровь с мостовых. Но те на все просьбы отвечали лишь, что без позволения короля не могут этого сделать, а король приказал, чтобы была хорошая погода. А сегодня последний день гуляний, и тучи уже никто сдерживать наконец-то не будет.       Иржи брёл и брёл, сам не зная, куда по каким-то просёлочным дорогам, через заснеженные поля, виноградники, сады и мелкие лесочки. Смотрел на обнесённую крепостными стенами столицу, на остроконечные шпили на фоне пока ещё звёздного неба, а на душе было пусто и тоскливо…       А потом он поймал себя на том, что идёт уже совсем непонятно куда, причём он даже не помнил, как здесь оказался. Эмоций это никаких не вызвало. Он осмотрелся, увидел позади себя шпили столицы. Вокруг в свете луны и звёзд можно было рассмотреть чахлый лесочек, местами переплетённый виноградными лозами. Среди деревьев Иржи различил и остатки какой-то кирпичной стены. Как-то совершенно отстранённо он подумал, что здесь раньше, похоже, был виноградник, и вдруг обнаружил, что вокруг больше нет ни лесочка, ни каменной стены, что небо уже затянуто тучами наполовину, шпили столицы видны справа и гораздо дальше, а сам он стоит на берегу какого-то замёрзшего пруда посреди сухой осоки и камыша.       Иржи проморгался и потряс головой, пытаясь осознать, что происходит. Он же не пьян, по крайней мере не пьян настолько, чтобы выпадать из реальности. Или он на самом деле спит у себя в комнате, а это ему снится?       Шорох впереди в камышах не вызвал никаких эмоций, как и медленное появление оттуда размытого человекоподобного существа. Оно имело длинные тощие ноги, такие же тощие руки и непропорционально толстое тело. Голова вроде как была, но рассмотреть её Иржи не мог: вроде и не плыло перед глазами, но в то же время голова существа как-то расползалась и взгляд на ней не фокусировался. Существо замерло напротив, и Иржи отстранённо подумал, что месяца через два он будет стоять перед таким же существом, которое раньше было Энхой…       Мысль об Энхе кольнула тоской и внезапно выдернула к реальности. Иржи осознал, что за существо перед ним; рука сама метнулась под сюрко и сжала защитный амулет.       Наваждение исчезло, мир перестал казаться сном. Иржи чётко осознал, что происходит. Равнодушие сдуло как ветром.       Всего в паре вёрст от столицы он стоял лицом к лицу с опаснейшим из видов нежити – навью, которой управлял демон девятого ранга. Когда-то это был человек, который вошёл в портал и не вышел из него. Умер там, и его тело захватил демон. Сейчас он полностью трансформировался и вернулся в мир людей, чтобы обращать их в нежить.       Против нави всегда выходят двое магов, обвешенных защитными и атакующими амулетами. Сейчас Иржи был один, и из амулетов у него был только защитный.       В голове потянуло, словно бы извне пришла мысль, что можно не сопротивляться: умереть сейчас – и не придётся всю оставшуюся жизнь жить с тоской по Энхе…       Он яростно сжал амулет, так что стало больно ладони, и сунул его под рубаху. Нет, сука, не возьмёшь! Сдохну когда-нибудь, но не сейчас и не от твоих демонских штучек!       Он хватанул магии…