Магия эльфов

      Иржи пришёл вечером, вытащил Энху прогуляться за городскую стену – через всё тот же лаз – и рассказал, что завтра утром уезжает по делам неизвестно на сколько. Энха почувствовала разочарование… даже нет, какую-то пустоту и неуютность. И вроде бы умом она понимала, что не на месяц он едет, а даже если и на месяц, то… Раньше они и полгода могли не видеться, и ничего…       Нет, признала сама себе Энха, не «ничего». Она всё равно думала о нём, другое дело, что мысли тогда были горькими и безрадостными. Тогда и хотелось увидеть его, и одновременно она знала, что ничего хорошего встреча не принесёт – только его насмешки. А теперь…       А теперь она будет думать о нём, но мысли не будут горькими. И она будет знать, что встреча будет хорошей.       На душе стало светлее.       Они пробродили по окрестностям столицы всю ночь, пока на востоке небо не стало светлеть. Искупались в речке – не специально, просто под ними проломился и без того полуразрушенный мост, попытались поймать балхи, но тот предпочёл сбежать, упокоили трёх ходячих скелетов и упыря. Его они не поленились затащить в отхожее место Магического приказа и устроить над дыркой с газетой в руках. Энха предложила напакостить Магическому приказу ещё как-нибудь, они поразмыслили, сходили в университет за верёвкой и ведром, в ведро набрали грязной воды из сточной канавы и привязали его над парадным крыльцом Приказа так, чтобы как только кто-нибудь откроет дверь, помои вылились ему на голову.       Возможно, они бы устроили и ещё что-нибудь, но начало светать и горожане стали просыпаться, а потому свидание пришлось сворачивать. Иржи довёл Энху до библиотеки и на прощание прижал к себе.       Расставаться не хотелось. Хотелось стоять вот так, в его руках, в его объятьях, от которых начинала кружиться голова и становилось жарко.       – Будь осторожна, – наконец произнёс Иржи, горячо целуя её в висок, а потом в шею.       Энха подумала, что, может, можно и в губы, но представила…       Нет, потом… попозже. Может, когда он вернётся…       Иржи ушёл. Энха подумала лечь спать, но поняла, что после сегодняшней ночи уснуть не сможет. Бродить по библиотеке и скрипеть полами тоже было не самым разумным решением, а потому Энха зажгла свечу, достала с полки «Эльфийские древности» и задумалась.       Однако мысли свернули не на эльфийские артефакты, а на щуркинские.       Она, Энха, может изготавливать эльфийские артефакты, подавая магию потоком, хотя все маги это считают сказкой. Можно ли этим же способом изготавливать артефакты на лазурите? Рунные – то есть вырезая на них руны физически – точно можно, Энха так делала. Но без физического вырезания у неё не получалось. Когда она замышляла оторвать Рудинеку пальцы, то подумывала над тем, чтобы подавать руну потоком. У неё это не получилось, но это не значит, что это невозможно. Эльфийские артефакты у неё тоже получились далеко не с первой попытки.       Энха убрала на полку «Эльфийские древности», взяла эльфийские сказания и полистала их. Иногда эльфы в самом деле изготавливали артефакты на лазурите, но если создание обычных артефактов из нерех-камня описывалось достаточно подробно, то на лазурите – никак. Взял лазурит – создал артефакт. И всё. И только в одной короткой легенде о том, как мало кому известный Нехт создавал артефакт-светилку, Энхе бросились в глаза строчки:       Вынул Нехт лазурит, обтесал филигранно, форму тора придал самоцвету,       Утром солнце взошло, день к ночи повернулся, Нехт защиту придал амулету.       Во-первых, здесь было прямо сказано, что лазурит имел форму тора – то есть круга с дыркой. А во-вторых, «утром солнце взошло, день к ночи повернулся» – это что, означает, что Нехт делал его целый день?       Как можно делать артефакт целый день?       Сейчас простые артефакты делаются за несколько мгновений. Если многослойные, то от пяти дней, а день как-то ни туда, ни сюда. Может быть, день из-за того, что эльфы напитывали лазурит потоком магии, а не импульсами? Но даже у Энхи на создание накопителя уходил всего час.       Может, эльфы руны всё же вырезали физически, и в этот срок входила и рунная резьба? Только вот почти никогда на эльфийских развалинах не находили лазурит с вырезанными рунами.       Но если лазурит находят, это говорит о том, что эльфы им пользовались…       Студенты сегодня ходили неактивно, а потому времени у Энхи было много. К вечеру она просмотрела все сказания, что были в библиотеке, пролистала и Ярилко Мочика, нашла несколько упоминаний о том, как эльфы создавали артефакты на лазурите, но никаких подробностей, которые могли бы натолкнуть на мысль, как они это делали…       А вечером, когда пани Збигнева выпроводила засидевшегося первокурсника, пришёл пан Вродек, который со вчерашнего дня занимал пост ректора.       – Пани Збигнева, – высокомерно бросил он, не соизволив даже поздороваться. – Я знаю, пан ректор вам благоволил и позволял вам тут работать, несмотря на то, что вы тут ничего не делаете. Но при мне такого не будет. А потому я даю вам и вашей помощнице времени три дня, чтобы покинуть библиотеку.       Энхе кровь ударила в голову, она почувствовала себя словно грязью облитой. И пусть она сама собиралась уходить отсюда через месяц, но одно дело она ушла бы сама, и другое – её вышвыривали отсюда, как паршивую дворнягу.       Она затравленно посмотрела на пани Збигневу. Та выглядела… Точнее, не выглядела ни удивлённой, ни обескураженной.       – Что ж, пан Вродек, – спокойно согласилась она, – если так… Мне в самом деле работать мне уже тяжело, годы всё-таки… – с сожалением покивала она. – Однако я должна передать дела тому, кто придет на моё место.       – В этом нет необходимости, – всё так же высокомерно махнул он рукой. – Неужели вы думаете, что человек, который придет сюда, не сможет разобраться, как носить студентам книги?       Он резко развернулся и с высоко поднятой головой ушёл. Энха сжала зубы.       – Я предполагала, что так будет, – задумчиво покивала пани Збигнева, когда за ним закрылась дверь, – но не думала, что это случится на следующий же день после того, как он займёт пост ректора.       Она, подволакивая больную ногу, подошла к креслу и села в него. Энха остановилась напротив, не зная, что делать или говорить.       – Пану Вродеку, – негромко произнесла пани Збигнева, – кто-то дал или пообещал взятку, чтобы тот пристроил его в университет. Однозначно. Конечно, мы с тобой, Ханичка, – она прямо посмотрела на неё, – можем потрепыхаться. Я всё же графиня, а сдвинуть графиню – это не простолюдинку убрать. За мной, если надо, встанет мой род, и меня отсюда никто не сможет вышвырнуть, если я того не захочу. И тебя не тронут, если я этого не позволю. Но…       – Но пан Вродек, – закончила за неё Энха, припомнив слова Иржи о том, что в университете происходит что-то плохое, – сможет устроить нам несчастный случай.       – Именно так, Ханичка. Я, конечно, опытный королевский маг, но я уже не молода, чтобы бегать горной козочкой и уворачиваться от заклинаний или стрел в спину. И уж точно не умею распознавать яды в еде… Конечно, если найдут мой труп со следами насильственной смерти, мой род перевернёт всё с ног на голову и найдёт убийцу. Но мне-то от этого, Ханичка, будет уже ни тепло, ни холодно.       Энха сжала зубы. Растерянность от внезапной новости постепенно уступала место злости и решимости. А мысли начали привычно работать, какую бы свинью подложить пану Вродеку напоследок.       – Поэтому, Ханичка, я решила, что лучше будет согласиться и уйти. Живее будем. Тем более ты-то всё равно собиралась уезжать.       Энха кивнула, размышляя, напоить ли пана Вродека зельем для прыщей, поджечь его кабинет или обчистить университетскую казну.       – Но ведь мы с тобой, Ханичка, – внезапно хихикнула пани Збигнева, – просто так не уйдём, не так ли? Думается мне, невежливо будет уйти и не оставить пану Вродеку парочку… сюрпризов, как ты считаешь?       Энха ухмыльнулась – на душе стало гораздо веселее – и охотно кивнула.       Весь следующий день ушёл на то, чтобы проверить перечень книг, хранившихся в библиотеке, и убедиться, что все они или на месте, или на руках у студентов. Затем проверили и архив, а вот после этого пани Збигнева велела Энхе аккуратно сложить все папки в сундуки, запереть их на ключ и позвать Дече. Дече пришёл сразу со связкой старых ключей и заменил ими ключи от сундуков, предварительно убедившись, что ни один из них не подходит. Затем пани Збигнева вручила Энхе список архивных документов и отправила к пану Вродеку на подпись, наказав внимательно наблюдать за его поведением. Пан Вродек был заметно навеселе, посмотрел на Энху как на вошь и заверил документы своей печатью, даже не взглянув на них.       – Отлично! – пани Збигнева довольно потёрла сухонькие руки. – А теперь мы с тобой составим реестр наших книг.       Что задумала пани Збигнева, до Энхи дошло только тогда, когда она начала вносить в реестр книги, не существовавшие в библиотеке, а также те, что были списаны, а заодно и немного увеличила количество учебников. Реестр в двух экземплярах был готов к вечеру второго дня. Зашедший Дече сообщил, что пан Вродек снова пьян и что у него гости.       – Пан Вродек, – напутствовала пани Збигнева Энху, вручая ей прошитые суровой ниткой реестры, – должен пропечатать каждую страницу и собственноручно написать, что всё проверил и своими глазами убедился, что все книги на месте. Ты, Ханичка, как минимум два раза предложи ему сходить в библиотеку и самому проверить все книги.       – А если он придёт? – забеспокоилась Энха.       Дече скорчил пренебрежительную рожу и изобразил пьяницу, еле стоящего на ногах.       – Если вдруг он придёт, – хихикнула пани Збигнева, кивнув Дече, – я с ним разберусь. Только можешь не сомневаться, что он не придёт. Если, Ханичка, он начнёт возмущаться или придираться, всё сваливай на меня. Мол, ты тут никто, только у меня на побегушках. И льсти ему. Да, и последний лист – это то, что он лично принял от нас ключи от архива и библиотеки.       Пан Вродек обнаружился в ректорских апартаментах, с ним было трое богато одетых гостей – двое мужчин и одна дама. Они сидели за массивным полированным столом из красного дерева, стол был обильно накрыт – слуга в простой зелёной котте как раз вносил блюдо с кусками жареного мяса – и гости, включая даму, были сильно навеселе. У стены уже стояло три пустых кувшина, а пан Вродек как раз разливал по вычурным бокалам четвёртый. Энха, изо всех сил изображая робость и почтительность, протянула ему реестры книг и, глядя в пол, попросила сходить в библиотеку, проверить соответствие их реальности и подписать.       – Как ты смеешь от меня что-то требовать? – возмутился новоиспечённый ректор, свысока глядя на неё плывущим взглядом.       – Я… Пани Збигнева мне сказала. Она должна сдать дела… Она должна была сдать новому библиотекарю, но его нет, и вы должны подписать.       Получилось косноязычно, но Энху сейчас это не беспокоило. Она молилась Анахите, чтобы пан Вродек подписал реестры, а заодно из-под опущенных ресниц тайком рассматривала кабинет, пытаясь решить, что здесь и как можно использовать для мести пану Вродеку. В углу стоял алхимический стол, на котором на горелке кипело какое-то зелье, распространяя лёгкий сладковатый запах…       – Я ничего тебе не должен, нищенка! – рыгнул пан Вродек.       – Да, ничего, – поспешно согласилась Энха, не поднимая глаз, – я рядом с вами никто… Но вы же… Вы теперь ректор, вы подпишите реестры, и мы с пани Збигневой… уедем.       Что сработало – признание ли собственной никчемности или обещание побыстрее освободить место – Энха не знала, но пан Вродек с миной, словно бы он делает величайшее одолжение, вытер жирные руки о льняную салфетку и, не читая, принялся подписывать страницу за страницей.       – Вы только проверьте эти книги, – второй раз попросила Энха, когда неподписанными остались три страницы реестра.       – И как ты себе представляешь, нищенка, – взъярился он, – что я, ректор, пойду шарить по полкам?!       – Но пани Збигнева говорила… – тихо напомнила Энха. – Как я скажу ей, что я не сделала того, что она просила?..       – А это уже не мои проблемы, как ты будешь объяснять высокородной графине, которая не гнушается вытирать пыль на книгах, что ты не выполнила её приказания, – пьяно расхохотался он и швырнул Энхе полностью подписанные реестры. И подписанную расписку, что лично принял от пани Збигневы на хранение ключи от библиотеки и архива. Энха поймала бумаги, с трудом задавила на лице злорадную усмешку, на всякий случай изобразила реверанс и поспешно покинула кабинет.       Прекрасно. Пани Збигнева свою месть осуществила. То есть пока ещё не осуществила, но рано или поздно фальшивый каталог пану Вродеку аукнется. И отсутствие ключей тоже. А сейчас её очередь мстить. Но она не графиня, она простолюдинка, а потому её месть будет попроще…