Магия эльфов

      С поимкой графа Понятко с самого начала всё пошло не так. У него по всей Мораве было несколько поместий, но все они располагались так, что ехать к ним нужно было по Северной дороге, а затем сворачивать или на Свейков, или на Чадины. Иржи по утренней прохладе не спеша двинулся в Чадины, там присмотрел придорожную корчму, от которой хорошо была видна дорога, посидел на террасе, потягивая медовый квас. Затем побродил по окрестностям, не выпуская дорогу из виду, и здесь его нагнал почтовый ворон. К его лапке был привязан кусочек бумажки, на котором было написано четыре слова: «Отбыл по Северной дороге».       Куда именно он потом свернёт, пока неизвестно. Между столицей и Чадинами двадцать пять вёрст, карета аристократа проедет их часа за три. На ратуше в городке как раз недавно прозвонили три часа дня. Значит, после пяти можно начинать караулить.       Иржи устроился в кустах на тёплом, прогретом весенним солнцем холмике, с которого на пару вёрст была видна дорога, петлявшая меж полей, уже зеленеющих молодой рунью, и принялся ждать.       Однако графский кортеж не прибыл в Чадины ни через три часа, ни через четыре, ни через пять, и Иржи не без досады понял, что граф Понятко поехал в Свейков – потому что за шесть часов от столицы до Чадин можно дойти шагом. Он вернулся в корчму, там заказал себе миску гуляшовой полевки, щедро сдобренной свежим зелёным луком, а когда он уже вымазывал тарелку куском хлеба, к корчме подъехал всадник.       Иржи напрягся и насторожился – средних лет мужчина имел надменное, выхоленное, гладко выбритое по столичной моде лицо и был одет в красное, шитое золотом сюрко, на груди и спине которого был вышит лев в короне, стоящий на задних лапах.       Только люди короля имели право носить красное. И только королевские домочадцы и самые приближённые к нему люди имели право нашивать себе на одежду герб моравского королевского дома.       На террасу, завидев высокого гостя, с поклоном выскочил целовальник. Редкие посетители перестали шевелиться, Иржи весь обратился в слух.       – Здесь сегодня проезжал графский кортеж? – чуть растягивая слова, довольно высоким голосом бросил гость.       – Никак нет, – подумав, ответил целовальник с подобострастием в голосе. – С утра всадники ездили, телеги с хворостом и дровами, люди ходили. А кортежей – нет.       Иржи смутно уловил воздействие какого-то артефакта, направленного на целовальника. Но какого – определить без лишних движений не мог. А шевелиться сейчас не стоило, чтобы не привлечь к себе внимания.       – Всадники были знатными?       – Да какое, – махнул целовальник рукой. – Простой люд на простых лошадках.       Гость в красном гербовом сюрко развернулся на каблуках, сел в седло своего выхоленного мерина и дал ему шенкелей. Иржи, целовальник и посетители проводили взглядами, как он скрывается за поворотом дороги.       – Тьфу на тебя! – сплюнул ему вслед целовальник и сотворил защитный жест.       Иржи довымазал тарелку хлебом, отвязал свою лошадку и двинулся в сторону Чадин. Там свернул на узкую тропку, сделал петлю среди полей и выгонов, по бездорожью продрался сквозь негустой лесок и вышел на дорогу, теперь уже за поворотом, так что из корчмы его было не видно. Запрыгнул в седло и быстро зарысил в сторону столицы.       Пан Геза говорил, что графа Понятко что-то спугнуло, что он так резко покинул столицу. Теперь его ищут люди короля. Это плохо.       Безуху он встретил вечером, пару вёрст не доехав до развилки, и его рассказ заставил насторожиться ещё больше: в Свейкове его светлость не появился, зато тоже прискакал королевский посланник и спрашивал графский кортеж. Судя по описанию, это был не тот человек, который наведывался в Чадины.       Два королевских человека ищут графа, которого ищет и Сыскной приказ. И что-то Иржи подсказывало, что эти люди – маги. И граф не поехал ни по одной дороге, по которой должен был поехать…       – Третье ответвление Северной дороги ведёт к озеру Медель, – заметил Безуха.       Они посмотрели на мощёную древней брусчаткой дорогу, уходившую под сень тёмного елового леса. Граф Понятко выехал по Северной дороге. Ни на Чадины, ни на Свейков он не свернул. Значит, поехал прямо.       Они двинули коней прямо. В первой же деревне Иржи спросил у местных, не проходила ли здесь девушка, такая, с корзинкой. Они должны были встретиться на развилке, но она не пришла …       Нет, охотно просветили их местные, девушка не проходила. Зато с утра какой-то аристократ пролетел со своей сворой так, словно за ним нечисть гналась. А несколько часов назад – два дворцовых в красных гербовых сюрко спрашивали того графа и помчались за ним.       На этих словах селяне дружно сотворили охранный жест.       В следующих пяти придорожных деревнях им говорили то же самое: аристократ какой-то с дворцовыми в красных сюрко пролетал, и кони, бедные, аж пену роняли. В шестой по счёту деревне Иржи и Безуху застигла ночь, и пришлось заночевать в маленьком придорожном постоялом дворе. Судя по рассказам селян, дворцовые маги опережали их часа на три, а граф – часов на пять.       Утром выехали, едва засерел рассвет, и на подъезде к уездному городку Смальки выяснили, что временной разрыв между графом и дворцовыми магами увеличился – судя по всему, граф ехал всю ночь. Иржи и Безуха заглянули на конюшню под предлогом проверить подковы коней и принялись взахлёб рассказывать, как они вчера видели, как пронёсся та-акой кортеж, а потом через несколько часов за ними – двое в красных сюрко – и сотворили защитный жест. На что конюх с кузнецом им так же дружно и со смаком рассказали, как кортеж графа остановился у них посреди ночи и граф потребовал сменить коней.       – Кони-то, были, бедолаги, – качал лохматой головой конюх, – все в мыле, пене, бока так и ходят, смотреть страшно. Еле выходили. А видно-то – холёные, породистые, не чета нашим простецким.       Иржи и Безуха поехали дальше в сторону Речицы, благо дорога была всего одна. Задача, как разговорить местных, упростилась – стоило в очередной деревне начать разговор: «А мы едем, а мимо нас вот такой кортеж, так и летит…» как все местные охотно рассказывали им, что и они видели кортеж, который летел, словно за ним гнались демоны. А за этим кортежем через несколько часов – двое в красных гербовых сюрко…       При упоминании двоих в красном сюрко все спешно творили защитный жест.       Иржи и Безуха поднажали и к вечеру сократили отставание на час. Кортеж и дворцовых разделяло, судя по словам видевших их селян, меньше часа.       Дорога, узкая и мощёная рваным диким камнем, между которого росла трава, нырнула под сень леса. Потихоньку начинало смеркаться, под деревьями было темновато, и Иржи с Безухой вынуждены были перевести уставших лошадей на шаг. А когда они проехали версты две, им навстречу из лесного полусумрака показался всадник в красном гербовом сюрко. Один.       Иржи и Безуха напряглись, разъехались на обочины и, не слезая с сёдел, изобразили поклон. Маг посмотрел на них каким-то безумным взглядом, мгновение словно бы раздумывал…       Он ударил заклинанием камней в Безуху. Безуха, ожидавший нападения, успел среагировать, выдернул ноги из стремян и скатился с лошади. Веер острых камней прошёлся над его головой, превратив голову лошади в кровавое месиво. Иржи вогнал в мага залп длинных тонких каменных шипов, выбив его из седла. К нему подскочил Безуха и безжалостно выломал запястья из суставов. А потом сорвал три артефакта с его шеи, один из которых оказался щуркинским.       – Что ты сделал с графом Понятко? – Безуха стряхнул в ладонь свой щуркинский артефакт. – Говори!       Маг в красном гербовом сюрко был не жилец: длинные острые камни Иржи, войдя в спину, выторкнулись из его груди, как иголки из ежа. А потому говорить с ним нужно было быстро.       – Убил, – просипел маг, не в силах сопротивляться воздействию артефакта.       – Кто приказал его убить?       – Король.       Иржи и Безуха посмотрели друг на друга. Паршиво, если в деле замешан король…       – Зачем?       – Артефакты нужны… щуркинские… У графа… был… выход… на мага…       Камни заклинания явно порвали ему дыхательные пути – говорил он с трудом, хрипло, на губах пузырилась кровь, каждое слово звучало всё тише и тише. Он начал синеть.       – Кто изготавливал щуркинские артефакты?       Однако Иржи и Безуха только увидели, как зашевелились его губы. Имя было уже не разобрать. Какое-то время маг ещё хрипел и синел, а потом обмяк и перестал дышать.       – Бл***! – Иржи, вымещая досаду, всадил ему носком сапога в бок.       – Надо найти кортеж, – предложил Безуха. – Он должен быть недалеко. И где-то ещё должен быть второй маг.       Иржи выпустил заклинание поиска, однако на полторы сотни саженей вокруг ни людей, ни даже крупных животных не было.       Безуха опустил стремя у дворцовой лошади – досмотренной и выхоленной в отличие от его простого мерина, почившего смертью храбрых – и взобрался в седло. Следователи осторожно двинулись вперёд, каждые сто шагов прощупывая окрестности поисковым заклинанием.       Кортеж нашёлся менее чем в версте от того места, где они убили дворцового мага. Карета и две грузовые повозки были разломаны в щепки, тюки, местами порванные, валялись по всей дороге, брусчатку покрывали осколки тонкой фарфоровой посуды, на богатых одеждах виднелись следы грязных сапог. Два коня были убиты, один хрипел и бился в агонии – Безуха из милосердия перерезал ему горло – ещё пять флегматично жевали траву на обочинах. Трупы, одетые в сюрко и котты с графскими нашивками, были посечены кто льдом, кто камнями, некоторые обуглились. Тело графини с задранными юбками и содранным исподним лежало посреди обломков кареты, труп графа был привязан к дереву и нёс следы пыток. И валялся один труп в красном сюрко с королевским гербом.       Иржи выпустил поисковое заклинание. Живых не было.       – Что будем делать? – спросил Безуха.       Убирать все следы уничтоженного кортежа – это много часов работы и всё равно все следы они не сотрут. И это риск, что увидит кто-то из местных. Лучше всего, наверно, оставить, как есть. И уехать другой дорогой.       Они перетащили труп дворцового мага, убитого Иржи, к остальному кортежу, Безуха снял сбрую со своего павшего мерина, выбрал лошадку, похожую на него, заседлал, а убитого мерина они привязали к лошади, оттащили саженей на сто в лес и там бросили. Трупы обыскали, забрали себе восемь обнаруженных щуркинских артефактов, присвоили две жмени серебряных денариев и в сумерках двинулись по узкой тропке через лес. Уже полностью стемнело, когда они, упокоив одного мроя и одного чуся, вывалились на дорогу, ведущую в Великовец, и заночевали в ближайшей деревеньке.       В столицу они вернулись вечером следующего дня и там узнали, что поместье графа Понятко сгорело дотла. Официальная версия – неправильно потушенная печь на кухне, а что там было на самом деле – кто ж скажет?       Второй новостью было то, что пан Вродек выгнал пани Збигневу и Энху и на их место поставил свою любовницу, перешедшую ему в наследство от предыдущего ректора. Велушка рассказала, что Энха вчера заходила два раза. Иржи обнаружил у себя в комнате её записку – короткую, где она в нескольких предложениях описала, что произошло. И ни словом не написала, ни что грустит, ни что будет ждать его…       Иржи смял записку и резко зашвырнул её в угол.       Впрочем, да, сообразил он, слегка остыв. Ждать от неё каких-то слов о чувствах – это скорее король начнёт заниматься делами провинций, чем Энха скажет хоть что-то, выходящее за рамки обычной жизни. Или нечисти с эльфами. Зашла, да ещё целых два раза – уже великое достижение…       Пан Геза выслушал отчёт Иржи и Безухи хмуро, поглаживая пышные усы. Согласился, что они поступили правильно, и признался:       – Интерес короля к щуркинским артефактам – это ожидаемо. Но плохо. Коли в игру вмешался дворец – лучше на его пути не становиться.       – Мы потеряли единственную ниточку, – пан Отокар водрузил на стол жбан холодного пива, – которая ведёт к тому окольскому магу.       – У нас ещё есть один магистр, – напомнил пан Игнац, – который подсадная утка графа Понятко. Надо его взять, он может что-нибудь знать.       – А что мы будем с ним потом делать? – возразил Алоис. – Его сюзерена уже нет, но мало ли отпустим мы его – а он и донесёт кому не надо?       – Какие проблемы? – Иржи подставил пану Отокару кружку. – Допросить, шею свернуть – и прикопать в чьей-нибудь могиле.       – А если он не виновен? – глянул на него Алоис.       – Магистр Бенце Тёрёк? – ухмыльнулся пан Отокар, разливая по кружкам пиво. – Я тебе могу сказать, что два года назад он сжёг улицу сукновалов. Вместе с жителями. А лет пять назад во время разборок знати взял в заложники детей. И убил их. Так что даже если он ни в чём не виновен сейчас, его прежних грешков с лихвой хватает, чтобы поквитаться с ним.       Следователей передёрнуло. То, как два года назад на пожарище под ногами хрустели человеческие кости, было свежо в памяти у всех.       – Значит, – дал добро пан Геза, – берём магистра Бенце Тёрёка.       Взять его оказалось проще простого. Иржи и Безуха вечером кустами и тенями пробрались к магистерской коллегии, вскарабкались на крышу, Иржи активировал взрывалку-огневку и спустил её в одну из каминных труб. Внутри бабахнуло, по всей коллегии послышались взволнованные голоса, Иржи запустил огневку в первое попавшееся окно, и они с Безухой сиганули вниз и принялись караулить.       Ждать долго не пришлось – магистры принялись споро выбегать из коллегии.       – Дерьмо, – с отвращением прошептал Безуха. – Студенты бестолковые – а и те бросаются сразу тушить!       Магистр Бенце Тёрёк выскочил одним из последних. Иржи и Безуха в темноте подкрались поближе, подловили момент, когда он оказался чуть в сторонке, перехватили ему руки, зажали рот и утянули в кусты. Там огрели обездвиживающим заклинанием, споро сунули в рот кляп, скрутили руки, запястья дополнительно замотали рогожей и тёмными пустыми улочками поволокли к Сыскному приказу.       Он предстал перед паном Гезой, как и несколькими месяцами назад пан Врочица – в одних подштанниках, со скрученными за спиной руками и обысканный на предмет ненужных артефактов. Однако в отличие от пана Врочицы, сразу осознавшего своё положение, попытался сопротивляться и грозить пожаловаться сюзерену. Его любезно просветили, что его сюзерена в живых уже нет, а потому жаловаться некому, да и не выпустит его никто отсюда, по крайней мере, в живом виде. А потому посопротивляться он, конечно может, но и следователи могут применить что-нибудь интересное. Например, сдавить ему яйца особыми тисками, или гвозди под ногти вогнать… Любезнейший, вы что – уже говорить согласны? Ну вот, а мы только на зрелище настроились…       Щуркинский артефакт, вызывающий желание говорить, помог делу – магистр пел соловьём, писарь Нежек только успевал записывать.       Впрочем, ничего принципиально нового и ценного он не знал. Артефакты граф Понятко возил из Околья – Бенце Тёрёк после этого ликвидировал посыльных, чтобы не болтали лишнего. Имени того мага граф не называл, но несколько раз по пьяни проговаривался, что это его бывший однокурсник, исключённый за неперспективностью после первого курса.       – Врёшь! – изобразил недоверие пан Геза, хотя артефакт-детектор в рукаве оставался тёплым, что говорило о том, что допрашиваемый говорит правду. – Как бездарь с минимальным захватом магии может создавать такие артефакты?       – Правду говорю! – с отчаянием воскликнул магистр и поморщился от боли в связанных и затёкших руках. – Я не знаю, конечно, правда, я не видел его. Но его сиятельство говорил, что это его бывший однокурсник, которого исключили за неперспективностью!       – Он мог врать, этот его однокурсник, – ухмыльнулся Безуха, подхватив игру пана Гезы. – А на самом деле быть только его посыльным.       Магистр беспомощно посмотрел на него:       – Мог, наверно, – признал он. – Но… Его сиятельство… он всегда проверял информацию. Если он так говорил, значит у него была… достоверная информация.       Второе, что узнали следователи, – это что дворец давно интересовался щуркинскими артефактами и приобрёл – правдами или неправдами – несколько из них. Граф Понятко старался сохранить всё в тайне, но что-то где-то выплыло, и дворцу стало известно, что это он поставляет щуркинские артефакты в столицу. И граф понял, что нужно бежать – и бежал пять дней назад.       Дурак, мысленно констатировал Иржи. Кортеж послал по одной дороге, сам на коня – и в другую сторону. Пока погоня сообразит, что пошла по ложному следу – он уже будет в безопасности в одном из своих имений. Нет, гнал зачем-то весь кортеж!..       – Прорехи в университете, – спросил Иржи, – открывал граф Понятко?       – Его светлость сам не открывал. Но он… делал так, чтобы другие люди открыли.       – А потом ликвидировал исполнителей?       – Да.       – Зачем ему нужны были те прорехи?       Магистр Бенце Тёрёк посмотрел на него как на недоумка:       – Ректора снять. Университет – денежное место, казна на него выделяет шесть тысяч золотых денариев в год. Просто убить ректора – чревато, у него был компромат на моего сюзерена, если бы это дошло до короля, ему бы не поздоровилось. А так выходило, что прорехи случились по недосмотру ректора, его сняли, а потом его сиятельство дал бы кому надо, и Королевский Совет назначил бы его ректором.       – И больше причин не было? – стараясь говорить спокойно, уточнил Иржи.       – Ну и взятки ещё, – пожал плечами магистр Бенце Тёрёк. – Маги, если выбывают до пятого курса, не хотят ехать в провинцию, а остаться магистром при университете – это законная возможность не ехать. Вот они дают взятку ректору, чтобы пристроил их. Если мест нет, ректор тихо убивает кого-нибудь из магистров и освобождает место.       Иржи сцепил зубы. Вот так – деньги и больше ничего. Только деньги. Только ради денег выпустить в город свору нечисти, уничтожающей на своём пути любого человека. А сколько там десятков или сотен ни в чём не повинных жителей погибнет – это не имеет значения!       Уехать отсюда, давить в Околье нежить и нечисть с гоблинами, плодить с Энхой детишек, а столичная знать пусть душится и грызёт друг другу глотки из-за лишней горстки золотых денариев!..       Всё было кончено меньше чем через час. Штатный палач отвёл бледного и трясущегося магистра в подземелье, там отточенным движением обезглавил его, обезобразил огнём лицо, пришил голову к телу, завернул в саван, написал, что это «Кижек-портной» и кинул в угол на пол, чтобы утром похоронить.       Пан Отокар принёс два жбана пива, разлил всем по кружкам, и следователи молча выпили. Имя мага, изготавливавшего щуркинские артефакты, они так и не узнали. Радовало, конечно, что этого не узнал и дворец, но теперь то, кто следующий будет приобретать щуркинские артефакты у неведомого окольского мага, было лишь вопросом времени. Рано или поздно он найдёт очередного покупателя, и когда ещё тот покупатель проколется и о нём станет известно Сыскному приказу? И дворцу…       Граф Понятко был уверен, что артефакты изготавливает его бывший однокурсник, исключённый за неперспективностью. После первого курса в тот год было исключено за неперспективностью двадцать человек. Откинуть шесть девушек – магистр Бенце Тёрёк, да и пан Врочица ранее уверенно говорили о мужчине. Остаётся четырнадцать. Из них из Околья был только один. Божек из Злинки.       Мог ли он, человек, который мог захватывать только самую мелкодисперсную магию, суметь изготовить на ней артефакты так, чтобы они действовали мощно, долго и при этом незаметно?       Или всё же он только посыльный, но по какой-то причине называет магом себя? Но почему тогда граф Понятко был уверен, что именно он маг?       Божека надо найти, и если он действительно тот, кто изготавливает щуркинские артефакты, уничтожить, пока его секрет не стал известен многим.       Только где его искать?       – Значит, так, панове, – пан Геза пригладил пышные седые усы. – Нам известно, что Божек покинул Вирейку тридцать первого сушеца, и известно, что граф Понятко получил последнюю партию щуркинских артефактов семнадцатого кветеня. Разбредаемся, хлопцы, по всей Мораве и проверяем постоялые дворы. Все. По всем дорогам, по которым он мог ехать. Мы ранее проверяли, но только на одном отрезке дороги. А сейчас проверим все. Может быть, хоть где-то он засветился…       И Божек в самом деле засветился. Не на Центральном тракте, которым быстрее и удобнее всего двигаться из Околья или Магьяры к столице, а западными дорогами, порой тропами, причём шёл не по прямой, а словно петляя. Бывало, на двух постоялых дворах разделённых двумя вёрстами, он ночевал с разницей в три дня, а бывало, за сутки покрывал почти пятьдесят вёрст. Бывало, в течение нескольких дней он нигде не обозначился, а потом вдруг обнаруживался на постоялом дворе где-то совсем в стороне от основной дороги. Что его заставляло так ходить – оставалось только догадываться. Может, не знал тамошних дорог и плутал, может, никуда не спешил, может, свои дела у него были. Пятнадцатого кветеня он заночевал в десяти вёрстах от столицы. Проверка постоялых дворов Велеграда не дала ничего – имени Божека в книгах постояльцев нигде не числилось. Зато пан Отокар случайно обнаружил его имя на постоялых дворах на северном берегу Салашки: три раза, двадцатого и двадцать пятого кветеня и четвёрного травеня он там ночевал. И больше данных о нём не нашли.       – То есть, – подытожил пан Геза, сверив все выписки, – к столице он прибыл пятнадцатого кветеня. Семнадцатого кветеня граф Понятко получил партию щуркинских артефактов. До прорехи в университете Божек обитает в окрестностях столицы, после прорехи данных о нём нет.       Зачем он ждал прорехи? Тоже участвовал как-нибудь? Магистр Бенце Тёрёк этого не упомянул, а напрямую его не спросили. И уже не спросишь. Но то, что к дате передачи артефактов он как раз появился в столице, говорило за то, что передал их именно он.       И почему он исчез после прорехи? Погиб? Или просто ушёл и не ночевал на постоялых дворах.       – В кортеже графа Понятко, – уточнил пан Геза, – который уничтожили дворцовые, Божека не было?       – Мы морды не рассматривали, – не без досады признался Иржи. – Среди тех что бросились в глаза, его не было, а кто лежал мордами вниз – не ворочали.       – Среди трупов, что после прорехи сносили на Верхний рынок, были те, кого никто не опознал и не забрал?       – Три, – вспомнил Шимек. – Но все три женщины.       Итак, Божек до четвёртого травеня обитает в окрестностях столицы, а после о нём ничего не известно. Погиб ли, ушёл ли – демон его знает.       Если он, вопреки здравому смыслу, и есть тот самый маг, который изготавливает щуркинские артефакты, то лучше ему быть мёртвому. Если же он только посыльный – он может вывести на мага.       Подождать какое-то время, а потом опять взяться прочёсывать постоялые дворы? Так себе удовольствие, но что поделаешь…