Магия эльфов

      В столице в последние седмицы травеня все следователи буквально нутром чуяли какие-то подводные течения. Начать с того, что в городе слишком часто начали видеть дворцовых магов. Те, которые обычно не казали носа из дворца, сейчас появлялись тайком, одетые не в красные гербовые сюрко, а в обычные тёмные котты. Иржи и пан Игнац тайком проследили за несколькими из них и увидели, что те зашли в пару магических лавочек и вскоре вышли. А когда Иржи как бы между прочим спросил у лавочников (активировав для пущего доверия щуркинский артефакт), что те паны хотели, то лавочники удивлённо таращили глаза и утверждали, что только что никто не заходил. И только один, оказавшийся магом, не поленился проверить на себе, не было ли оказано на него ментальное воздействие. Определил это воздействие и признался Иржи, что у него забрали щуркинский артефакт, который он купил за целых восемнадцать золотых денариев.       Потом из колодцев достали два трупа со следами пыток. Обоих опознали как магов, незаконно скрывавшихся в столице и зарабатывавших на жизнь всякими сомнительными делишками. Опрос родственников показал, что оба они одно время работали на дворец и что-то выискивали в столице. Судя по скупым обмолвкам, речь шла о щуркинских артефактах.       – Дворец изымает щуркинские артефакты, – подытожил как-то пан Отокар, когда одним тёплым вечерком следователи уселись на внутреннем дворике глотнуть пива.       Потом в двух местах нашли запрятанные взрывалки и огневки. Об одной из закладок донесла уличная шпана, о другой рассказала пану Игнацу его жена, увидевшая, как какой-то мужчина тайком засовывал что-то в простенок между двумя ювелирными мастерскими. О третьей – в квартале золототкачей – сообщил Магический приказ. О каком количестве подобных закладок они ещё не знают, можно было только гадать.       – «Готовятся» к празднествам в честь коронации, – буркнул пан Игнац, подставляя пану Отокару кружку и размышляя, куда вывозить семейство: к брату в Приморье или к тестю в Кивейские болота. Что семейство нужно убирать, вопрос даже не стоял.       Иржи впервые искренне порадовался, что Энхи в Велеграде нет.       Затем прилюдно казнили семейство столичного виконта. Королевский суд обвинил его в заговоре против короля, однако когда пан Геза правдами-неправдами (и особенно неправдами) добыл дело, сразу стало ясно, что оно шито белыми нитками. Виконта нужно было зачем-то убрать – вот его и казнили по надуманной причине.       Потом знать и богатые купцы начали вывозить свои семьи в загородные имения под предлогом отдохнуть летом на природе и свежем воздухе. Также усилилась охрана домов и поместий. И можно было это списать на то, что они помнят события последних гуляний и хотят обезопасить семьи, но помимо этого осведомители пана Гезы засекли и нездоровую активность некоторых аристократов и купцов. Постоянно кто-то к кому-то ездил, встречались ночью тайком, один раз следователи перехватили партию огневок, а другой – письмо к кузнецу-оружейнику с требованием в кратчайшие сроки изготовить пять десятков кухонных ножей. Поход по кузнецам показал, что практически все они завалены работой по изготовлению ножей, топоров, тесаков и вертелов.       – Неужто массово пировать собираются? – изобразил непонимание Безуха и сплюнул: – Паскудство.       – Что будем делать? – Алоис посмотрел на пана Гезу.       Тот пригладил пышные седые усы и пессимистично покачал головой:       – Мы ничего не можем сделать. Будь это заказы на оружие, мы могли бы изъять его. Но ножи и вертела – не оружие. Тайком можем перехватить несколько партий – не более. Я поставил в известность дворец, меня уверили, что разберутся, но предупредили ничего не предпринимать.       – Паскудство, – согласился Шимек.       А в один из первых летних дней пани Збигнева прислала Иржи надушенное письмецо с приглашением к себе в поместье на чай и настойчивой просьбой не пренебрегать одинокой старушкой. Иржи принарядился и заявился с букетом тюльпанов. Пани Збигнева при всех разыграла слегка сбрендившую старушку, которой скучно, слуги и внуки ей привычно подыграли – а наедине она отбросила маску и рассказала, что во дворце ходят слухи, что из столицы собираются убрать всех магов.       – Вот прямо всех? – не поверил Иржи.       – Вряд ли совсем всех, – пани Збигнева сидела в кресле, положив больную ногу на пуфик, держала в руке чашечку из тонкого фарфора и смотрела серьёзно. – Скорее всего, паны магистры останутся. А вот за всех остальных – и за штаты Сыскного и Магического приказов в том числе – я не ручаюсь. Я не вхожа ни в Королевский Совет, ни в Тайный Совет, но уши у меня не отсохли и слушать я умею. И выводы делать тоже. Королю нужны деньги. И поэтому принято решение… неофициальное… убрать всех магов из столицы. Магические вещи отныне будут изготавливаться во дворце дворцовыми магами. И магические услуги теперь тоже будут оказывать исключительно дворцовые маги.       Магические вещи стоят недёшево, а магические услуги – и того дороже. Дворец нашёл очень неплохой источник дохода…       – И какими способами будут убирать из столицы магов? – уточнил Иржи.       – Думаю, что любыми, – пани Збигнева прямо посмотрела на него. – И отправлять в провинцию, и убивать.       Убивать уже начали – вспомнить хотя бы трупы магов в колодце…       Почаёвничав с пани Збигневой, Иржи подумал и направил коня к имению князей Нетвальских. Там он вежливо представился страже и так же вежливо попросил известить о нём его светлость, решив без необходимости не светить медальоном Сыскного приказа. Стража оценила его вполне приличный вид и проводила в приёмную, куда вскоре спустился Горимир, одетый в расшитую золотом котту.       – Что-то случилось? – он протянул Иржи руку для пожатия.       – Ещё нет, – признался Иржи, отвечая на рукопожатие. – Но мне нужно прояснить один вопрос. И он, наверно, не к тебе, а к князю. Если он, конечно, посчитает нужным отвечать на него.       – Я могу узнать, какой вопрос?       – Появились слухи, – кивнул Иржи, – что из столицы собираются удалить всех магов, причём самыми радикальными методами. И мне… хотелось бы знать, насколько обоснованы эти слухи.       – Я не лезу в это, – признался Горимир. – Но я могу сказать тебе – да, слухи обоснованы. Урежут штат даже университета.       Иржи присвистнул. Если собираются проредить даже магистров, которые всегда были неприкосновенны…       – Идём к отцу, – Горимир развернулся к выходу.       Иржи последовал за ним. Они поднялись по парадной лестнице из белого мрамора, и Горимир ввёл его в кабинет его высочества князя Нетвальского.       Кабинет был отделан резным деревом, выглядел достаточно скромно, но за этой скромностью чувствовались богатство и вкус. Его высочество князь Нетвальский был одет в шитый золотом камзол и зауженные по последней дворцовой моде штаны, также расшитые золотом. Иржи и Горимир отдали ему почтительный поклон, и Горимир переадресовал ему вопрос Иржи.       Его высочество глянул пронзительным взглядом на сына, затем на Иржи, сложил руки на груди и принялся мерить шагами кабинет. Иржи ждал, причём чем дальше, тем яснее становилось то, что дело ещё хуже, чем он предполагал.       – Иржи, – он наконец остановился напротив него и снова посмотрел своим пронзительным взглядом, – я приносил клятву ничего не говорить об определённых дворцовых делах и я её не нарушу. Я ничего не могу сказать. Но я тебе, – он на мгновение нахмурился, но не отвёл взгляда, – обязан жизнью сына. Поэтому… прими совет. Пока не поздно – уезжай в провинцию провинциальным магом. Сейчас ты сможешь сделать это по своей воле. Но после… некоторых событий ты в лучшем случае поедешь в провинцию по приговору суда. А скорее всего – не поедешь никуда.       Иржи несколько мгновений смотрел ему прямо в глаза, а затем поклонился.       – Благодарю, ваше высочество.       Ему только что прямым текстом сказали, что в столице празднества в честь годовщины коронации он если и переживёт, то не надолго…       В Сыскном приказе Иржи передал и рассказ пани Збигневы, и совет князя Нетвальского. Следователи ответили ему гробовым молчанием. Слышно было, как в ближайшем колодце скрипит журавль.       – Дворец взялся за дело серьёзно, – пан Геза встал и принялся мерить шагами кабинет. Следователи молча за ним наблюдали. – Коли собираются урезать даже количество магистров, то однозначно урежут и нас, и Магический приказ. И вполне возможно, полностью.       – Но это же чушь! – недоверчиво воскликнул Алоис. – Оставить столицу без сыскарей?       – Скорее всего, наберут немагов, как в провинции, – предположил пан Отокар.       – Но ведь у нас… связи в преступном мире, агенты, осведомители…       – Дворец это не волнует, – просветила его Велушка, поднявшаяся сюда из лаборатории и не снявшая даже клафт и передник. – Его волнуют золотые денарии, которые, когда в столице не станет магов, потекут во дворец. А то, что преступники начнут чувствовать себя вольготнее – когда это нынешний король беспокоился о простолюдинах?       Все снова помолчали.       – Так что, – подал голос пан Игнац, – нам делать ноги из столицы?       – Советом его высочества князя Нетвальского, – подтвердил пан Геза, – пренебрегать не стоит. Коли он прямым текстом посоветовал ехать в провинцию, значит, он знает, о чём говорит.       – И как это будет выглядеть, – хмыкнул Шимек, – что весь Сыскной приказ вдруг рванул в провинцию?       – Дворец прекрасно поймёт, – пан Геза пригладил усы, – что просочилась информация. Но, надеюсь, у него нет цели уничтожить нас физически. Коли его цель – только прибрать к рукам источник дохода, то ему нужно очистить от магов столицу…       Он замолчал. Всем пришла в голову мысль, что грядущие беспорядки будут направлены в первую очередь против магов. Что уничтожать будут в первую очередь их. А Сыскной приказ после беспорядков можно будет обвинить в том, что они не предотвратили эти беспорядки, или и того хуже – что попустительствовали им, и как итог – всех следователей на плаху. Пан Отокар и пан Игнац как аристократы ещё, может быть, отобьются, а простолюдинам ждать королевской милости не приходится.       – У нас семь магов, – снова заговорил пан Геза. – Я остаюсь в любом случае, чем бы мне это ни грозило. Макарек уже отработал более тридцати пяти лет…       – Меня не могут сослать в провинцию, – покачал седеющей головой артефактор. – Но это не значит, что меня не могут убить, раз им не нужны маги в столице.       – Ты прав, – признал Голова. – Значицца так, панове. Вы все взрослые люди, вам решать. Я отпущу всех, кто захочет, потому что ежели кого не отпущу, боюсь, тот грядущие гуляния не переживёт. Выбор за вами, панове. У вас на размышления… сколько надо, столько и размышляйте, но помните, что до гуляний осталось две седмицы.       Иржи подумал, что оно и к лучшему. Он поедет в Околье, будет бить нежить и миловаться с Энхой. А столица пусть хоть задавится своими интригами!       Он наведался в Околье за три дня до начала гуляний, и уже переход по миру демонов преподнёс ему неприятный сюрприз. Магических отсветов над Окольем было два, но если отсвет Павко в Городище сиял как обычно, то Крутица светилась так, словно бы там сидел королевский маг!       Иржи насторожился. Вито был относительно слабым уездным магом, его отсвет должен быть гораздо тусклее… Хотя может статься, что к нему просто наведался в гости какой-нибудь маг…       В Крутицу Иржи приехал, когда уже начинало смеркаться, и самая голодная нечисть принялась вылезать из своих дневных убежищ и подвывать. Он упокоил сначала чуся, потом мроя, потом, уже проехав въездную браму, подождал, пока вылезет из щели в частоколе яхайка, и покромсал и его.       На парадном крыльце его встретил управляющий и сообщил, что хозяин уехал днём на Невежью пустошь и пока ещё не вернулся.       – А хозяйка? – спросил Иржи, чувствуя, что невольно начинает волноваться.       – Хворает хозяйка, – охотно ответил управляющий. – Вчера уже с жаром ходила, а сегодня совсем слегла.       Иржи с разочарованием и беспокойством передал конюху коня. Это как можно умудриться заболеть в летнюю теплынь?       Управляющий отдал приказ служанкам приготовить гостю комнату и нагреть воды помыться, и Иржи поднялся с ним на дозорную башню. Там по центру плоской крыши была установлена огромная металлическая толстостенная чаша, в которой были сложены солома, хворост и тонкие дрова. У парапета стоял немолодой солдат и вглядывался вдаль во всё сгущающиеся сумерки. Когда Иржи и управляющий поднялись на дозорную площадку, он приветствовал их кивком головы и молча указал в сторону гор.       С башни открывался вид на горы, невысокие и лесистые здесь и становящиеся круче дальше к северу. На западе долина резко сужалась, переходя в неширокий проход между хребтами, и замок стоял на самом сужении, перегораживая выход к городу. По тому проходу шла дорога, упиравшаяся в Невежью пустошь, и примерно на границе пустоши шёл магический бой – в сумерках сполохи заклинаний были видны очень отчётливо. Причём Иржи казалось, что магией сражаются как минимум двое.       – У пана Вито, – спросил Иржи, – сейчас гостит маг?       – Нет, – уверенно отозвался управляющий, с тревогой вглядываясь туда.       Нет? Неужели слишком яркий отсвет над Крутицей говорит всё же о том, что здесь обосновался тот маг, который изготавливает щуркинские артефакты? Или Вито сражается с тем магом?       Сполохи прекратились, а через некоторое время ветер донёс топот копыт. Чуть позже наблюдатели на башне рассмотрели в сгустившейся темноте на дороге всадника, идущего галопом.       – Пан барон, – с облегчением признал солдат.       Когда Иржи спустился вниз, Вито был уже там. Около них толпилось несколько слуг, а на земле лежало тело гоблинихи. Она была выше своих соплеменников и достигала роста взрослого мужчины, в ушах её висели огромные серьги, спускавшиеся ниже плеч, а лицо и руки покрывала криво сделанная боевая раскраска.       – С гоблинами схлестнулся? – понял Иржи, обмениваясь с Вито рукопожатием.       Тот мрачно кивнул:       – С десяток их было. Я потому и задержался, что наткнулся на их следы и пытался выследить. А это шаманка, – он хмуро указал на гоблиниху. – Первый раз вижу, – признался он, – чтобы шаманы покидали свои стойбища.       – Так может, – с заметным облегчением понял Иржи, – это я её видел?       И он рассказал, как из мира демонов наблюдал слишком яркий отсвет над Крутицей. Вито некоторое время внимательно смотрел на него своими светлыми глазами, а затем сделал жест следовать за собой и двинулся в сторону замка.       – Шаманы гоблинов, – покачал Вито головой, – не видны из мира демонов. Только когда они шаманят, это в самом деле можно увидеть, но не так, как отсвет человеческих магов. Их магия видна как серое размытое пятно.       Иржи нахмурился:       – И у тебя в гостях сегодня на заре магов не было?       Вито покачал головой, думая о чём-то своём.       Точное местоположение второго отсвета определить невозможно. Второй маг мог быть и в замке, и в городке, и в нескольких вёрстах от Крутицы. Но то, что он снова появился, не радовало.       Пока слуги накрывали стол в малой трапезной, служанка принесла жбан холодного пива и две глиняные кружки, поставила на низкий табурет миску с водой и стопкой чистых льняных салфеток. Слуга вытащил пробку и разлил пиво по кружкам. Хозяин и гость молча выпили.       Вито о чём-то думал. Иржи не мешал ему, ненавязчиво наблюдал, и ему казалось, что Вито что-то знает, или предполагает – но точно у него какие-то мысли были.       – Когда точно, – внезапно спросил он, – ты видел отсвет над Крутицей?       – Сегодня вскоре после восхода солнца.       Вито покивал своим мыслям, но ничего не сказал. Служанка притащила ставец с дымящейся рыбной полевкой, разлила её по мискам, и Вито сделал ей жест удалиться.       – Скажи мне вот что, – Вито, не прикоснувшись к полевке, откинулся на спинку стула и глянул на Иржи своими светлыми глазами. – Когда видели третий отсвет над Окольем – не считая сегодняшнего – где именно его наблюдали?       – Лично я сам видел его на Маяке, в Вирейском уезде и на полпути между Крутицей и Маяком. Из Магического приказа нам доносили, что они тоже иногда видели над Окольем третий отсвет – и примерно в этих же местах.       – То есть над Крутицей, – уточнил Вито, – его раньше не наблюдали?       – Если кто и наблюдал, нам не доносили.       – На Маяке, – чуть кивнул своим мыслям Вито, – тёмный фон из-за того, что там много колдовал тёмный маг. Точка на полпути между Крутицей и Маяком, смею предполагать, – это заброшенная деревня, где мы нашли труп Желды Хойничка. Там тоже колдовал тёмный маг. Вирейский уезд…       – Хутор Вишвица, – понял его Иржи, – где Желда Хойничек убил семью. Там тоже повышен тёмный фон… Ты предлагаешь поискать повышенный тёмный фон в Крутицком уезде?       Вито покачал головой:       – Если я правильно понимаю ситуацию, ты его не найдёшь, а если и найдёшь, то он будет естественного происхождения…       – Могу ли я узнать, что именно ты понимаешь?       Вито задумчиво посмотрел на него, затем встал и сделал жест следовать за ним. По дороге перехватил горничную и отправил её к Энхе узнать, можно ли к ней зайти. Горничная присела в реверансе и упорхнула. Вскоре вернулась и доложила, что хозяйка их ждёт. Иржи почувствовал, как возвращается предвкушающее волнение.       В комнате царил какой-то неясный полусвет, причём источник Иржи не определил. Энха сидела на широкой разобранной кровати, скрестив ноги и завернувшись в одеяло. Волосы были встрёпанными и выглядела она… нет, в любом случае лучше, чем когда она лежала с горячкой осенью. Но видно было, что чувствует она себя неважно.       Иржи сел рядом и сгрёб её в охапку, щекой почувствовав, что лоб и лицо у неё горят.       – Как умудрилась? – спросил он, проглотив фразу, что он к ней мчался со всех ног и копыт, а она специально к его приезду нагнала на себя болезнь.       Энха неопределённо пожала плечами.       – Расскажи ей, что ты видел, – попросил Вито Иржи, тоже садясь на край кровати.       Иржи рассказал про слишком яркий магический отсвет над Крутицей, который никак не мог принадлежать одному Вито, а это значит, что в Крутице или где-то недалеко снова появился неведомый маг, потому что Вито утверждает, что это не могла быть гоблинская шаманка.       – Не могла, – с тревогой подтвердила Энха. – Из мира демонов видна только их магия, когда они шаманят.       – Гоблинские шаманы, – внезапно с расстановкой произнёс Вито, пристально глядя на сестру, – из мира демонов не видны. Но видна их магия, когда они шаманят. Когда колдует человеческий маг, то из мира демонов видно, что на момент колдовства его отсвет становится ярче. И сегодня на заре над Крутицей магический отсвет был слишком ярким, чтобы принадлежать только мне.       Вид Энхи отразил недоумение – то, что ей только что сказал Вито, она прекрасно знала и сама. Но Вито продолжал смотреть на неё так, что даже Иржи стало понятно, что она из этих слов должна что-то понять…       Он почувствовал, как она едва заметно вздрогнула, а недоумение на лице начало сменяться пониманием. Она, широко раскрыв глаза, смотрела на брата, потом повернула голову и глянула на Иржи, словно бы не веря собственным догадкам, а потом опустила глаза в кровать и принялась думать.       – Это можно проверить, – предложила она.       – Ты насколько к нам? – спросил Вито у Иржи.       Вместо ответа Иржи достал из-под котты латунный медальон.       – Меня Магический приказ вчера утвердил краевым магом Околья, – Энха на этих словах резко повернула к нему лицо, которое отражало недоверие и радость. – И у меня сроку три седмицы, чтобы переехать сюда. Я могу вообще в столицу не возвращаться, но через два дня там начинаются гуляния, и я… хочу посмотреть, что будет.       – Можно завтра с утра поехать в Городище, – предложила Энха.       – И что нам даст Городище?       – Мы с тобой войдём в портал, – объяснил Вито, – и посмотрим, будет ли магический отсвет там, где… я предполагаю. Потому что мне кажется, я знаю, откуда он берётся, твой вопрос насчёт шаманки навёл меня на мысль. Но я хотел бы сначала всё же проверить.       Иржи прикрыл глаза. С какого бока Вито и Энха приходились друг другу братом и сестрой, он не знал, но они были похожи в том, что не любили болтать попусту. И если говорили, то говорили проверенные вещи. И выпытывать у них сейчас бесполезно.       Ладно, сутки – или сколько понадобится Энхе выздороветь – он подождёт.       – А что это за свет? – перевёл он разговор на загадочный полусвет в комнате, источник которого он не мог определить.       Вито и Энха снова переглянулись, затем Энха кивнула, и Вито взял с резного прикроватного столика маленькую деревянную плошку. В неё был постелен небольшой лоскут ткани, и на ткани лежали два лазурита – один торовидный и один каплевидный. Около этих лазуритов свет становился немного ярче.       Энха пальцами взяла торовидный лазурит и подала его Иржи:       – Это похоже на щуркинский артефакт?       Он с подозрением взял лазурит в руку и прислушался к нему магически. Это была самая простая светилка на основе всего одной руны элевель и на светлой магии, и при этом заполненная не под завязку, словно бы артефакт или уже выдохся, или в него впечатали руну, не накачав магией полностью. Но…       Но очень чёткий и глубокий рисунок руны на мелкодисперсной магии говорил о том, что этот артефакт создан по аналогии со щуркинскими артефактами.       – Насколько я могу судить, – он серьёзно глянул на Вито, – да, манера та же. Мелкодисперсная магия – и очень чёткий рисунок руны… Кто это делал?       – Давай сначала, – предложил Вито, – посмотрим из портала, верна ли моя версия насчёт отсвета. Если окажется, что да, ты узнаешь и о происхождении этого артефакта.       – Его делал, – не без досады процедил Иржи, – тот самый человек, что делает щуркинские артефакты?       И Вито, и Энха уверенно покачали головами.       – Изготовитель этого артефакта, – Вито кивнул на светилку в руке Иржи, – к изготовлению щуркинских артефактов непричастен. За это я ручаюсь.       Иржи посмотрел на него. Неужели Вито нашёл способ изготовления щуркинских артефактов, над которыми Макарек бился два года и ничего не добился? Или он говорит не про себя? Но других магов в Околье нет…       – Щуркинские артефакты, – хмуро просветил его Иржи, – способны заставить человека и целую толпу делать то, что им не надо и что они не хотят. Когда мы обнаружили труп Желды Хойничка, мы всем Сыскным приказом радовались, что он умер, и что секрет их изготовления умер вместе с ним. Когда выяснилось, что он не имел отношения к щуркинским артефактам… У нас негласный приказ этого мага убить, чтобы никто больше не смог повторить. Ты не видел, что творилось в столице, когда гуляли по случаю рождения принца. Одного-единственного артефакта было достаточно, чтобы толпа пошла громить мастерские или склады! Сейчас дворец мутит воду, а через два дня грядут гуляния по случаю очередной годовщины коронации. И я уверен, что то, что было на прошлые гуляния, покажется цветочками! А сейчас вдруг оказывается, что магов, способных изготавливать щуркинские артефакты, как минимум двое, а где двое – там и трое, и пятеро!..       Вито серьёзно кивнул.       Спать Иржи внаглую пришёл под бочок к Энхе. Закутал её в одно одеяло, сам накрылся другим, и пощупал её горячий лоб, сильно сомневаясь, что завтра она сможет куда-то ехать. Одно радовало – она почти не напряглась, когда он завалился к ней. Хоть что-то хорошее. Потому что два мага, изготавливающие щуркинские артефакты… Ладно если один из этих магов научил другого, а если они додумались самостоятельно? Ведь где додумались двое, найдётся и третий, который тоже додумается. А там и четвёртый – и пошёл этот страшный секрет гулять по всей Мораве. При мысли, что будет, если секрет щуркинских артефактов станет всеобщим достоянием, волосы на голове начинали шевелиться. И пугало не то, что в Мораве начнут возникать прорехи в тех местах, где вздумают колдовать такие маги – нечисть уже казалась едва ли не безобидными зверьками – а то, что люди под воздействием этих артефактов начнут творить невесть что. Жители Щурки два с половиной года назад только от одного артефакта мутили всякую дурь, в столице три месяца назад людьми манипулировали, как хотели. Защитные амулеты постоянно носить не будешь, иначе поймаешь падучую и свихнёшься. Да и не наделаешь защитных артефактов на всю Мораву…       Не повторится ли Чёрный век, в который погибли эльфы, так любимые Энхой?       Поехали они не на следующий день, а через день, когда у Энхи спал жар, хоть и не полностью. Погода была очень тёплой, но не жаркой, по небу бежали редкие облака. На въезде в одну из придорожных деревень на липе висели два гоблина. У одного из них в зубах торчала разорванная курица, а ко лбу гвоздём была прибита дощечка, на которой кровью было написано: «Задавись». Как им охотно рассказали селяне, сегодня ночью к ним заглянули гоблины. Ну, хозяюшки вытащили свои запасы противогоблинской мази, а у кого не было – зелье сварить недолго. Чуть сами не позадыхались. Из пяти гоблинов один ушёл, а четырёх добили и развесили вокруг деревни, чтоб остальным неповадно было.       – А с гоблинами на пустоши что? – вспомнил Иржи.       – Я туда больше не ходил, – признался Вито, – но ходили охотники из Вселово и Сопвишек. Пять дней назад мне передали, что заметили кучи хвороста и дров. Это значит, что гоблины собираются воевать, вопрос только против нас или против друг друга.       Иржи понял, что в придачу к нечисти его ждут и распоясавшиеся гоблины.       Выехали они на самой заре, кони большую часть времени шли бодрой рысью, и поэтому до Городища добрались, когда солнце ещё стояло довольно высоко. А где-то за час до Городища Энха спешилась у маленькой придорожной божницы Анахиты, сложенной из потемневших от времени брёвен и окружённой старыми липами, и сообщила:       – Я здесь.       Вито кивнул и, прежде чем Иржи успел спросить, как это понимать, бросил:       – Поехали.       Иржи посмотрел на него, но промолчал и порысил следом.       А в портале Иржи снова поджидал сюрприз: над Окольем ярко сияло два отсвета: один, принадлежавший Павко, в Городище, а другой недалеко от него на север.       То есть примерно там, где они оставили Энху…       То есть, сейчас они видят… Энху? Или что-то, что она делает, если вспомнить намёки Вито? Но остальные лишние магические отсветы над Окольем не могли принадлежать ей, потому что когда их видели, она была в других местах…       – Что она делала?! – первым делом спросил Иржи, когда они вывалились из портала обратно на поросшую белыми одуванчиками пустошь.       – Поехали, – кивнул Вито. – Она расскажет… Только, Иржи, – он серьёзно посмотрел на него, – я прошу, чтобы информация, которую ты узнаешь, осталась тайной. И особенно – не светить имя сестры. Если то, что ты узнаешь, поможет тебе в деле щуркинских артефактов, выставь это… как хочешь. Что сам додумался, что прочитал в храмовых книгах, что рассказал некий таинственный незнакомец – но имя Энхи вообще звучать не должно.       Иржи нахмурился и кивнул.       Солнце уже заметно клонилось к западу, когда они вернулись к божнице. Энха сидела под одной из лип и грызла травинку, выглядела она снова неважно.       – Видели, – кивнул Вито в ответ на её вопросительный взгляд.       Мужчины сели рядом с ней. Иржи ждал. Вито молчал и смотрел на сестру. Энха тоже молчала и задумчиво смотрела в траву, словно не зная, с чего начать.       – Начни с чего-нибудь, – предложил Иржи. – Если будет не по порядку, я разберусь.       Энха подняла на него глаза:       – Сколько существует способов подачи магии? – задала она неожиданный вопрос.       – Один, – хмыкнул он.       – Четыре, – поправила она.       – Три других способа, – возразил Иржи, – поточный, спиральный и какой-то там… лучевой, – вспомнил он, – это эльфийские сказки. Я как-то пробовал подавать магию потоком, и получил мгновенное магическое истощение.       Вито кивнул:       – Я тоже пробовал, и у меня истощение наступало не мгновенно. И я предполагаю, что подавать магию потоком могут только люди с низким уровнем захвата магии, то есть не выше уровня первокурсника.       Губы Энхи чуть дрогнули в усмешке:       – В эльфийских сказках написана правда, – негромко просветила она его. – Способов подачи магии – четыре. Просто сейчас маги пользуются только одним – импульсным. А я… я попробовала подавать магию потоком – и у меня получилось.       Иржи недоверчиво смотрел на неё. Она протянула ему вчерашнюю светилку. Он пощупал её магически, чтобы убедиться – магии в ней прибавилось.       Прибавилось магии, когда в неё уже впечатана руна? Это возможно, но для этого нужна лаборатория и седмица времени!       – Это делала… ты? – ошеломлённо спросил он, в душе всё же ожидая, что ответ будет отрицательным. Потому что Энха – немаг, а немаг не может создавать артефакты!..       – Да, я, – ответила она вопреки его ожиданиям. – Вообще, – призналась она, – я делала другие артефакты. Эльфийские. Потому что на лазурите у меня не получалось, вернее, получались, только если руны вырезать физически. А эльфийские артефакты у меня получались. Тот артефакт, который был на мне, когда в университете магистры открыли прореху, был эльфийский. Диадема Сехмет. Это она была на «постоялом дворе» на Маяке. Если помнишь, на Маяке мы утром ходили смотреть прореху…       – Там в нескольких местах, – подтвердил Иржи, всё ещё не веря собственным ушам, – были горы мёртвой нечисти.       – Да, – кивнула она. – Это тоже работали эльфийские артефакты…       – И тот амулет Анахиты, – вспомнил он, – когда меня ранила навь, делала тоже ты?       Она кивнула. Он проглотил вопрос, почему тогда она это отрицала.       – Значит, – он попытался собрать мысли в кучу, – когда… Когда колдует гоблинский шаман, он виден в процессе колдовства. Когда колдует человеческий маг – его отсвет становится ярче. Когда мы с Вито были в портале, ты колдовала… – он вопросительно глянул на неё, она кивнула, – и твой отсвет был виден… Тогда получается… Над Окольем третий отсвет появлялся иногда, и выходит, это мы видели процесс колдовства…       Значит, маг, изготавливавший щуркинские артефакты, делал это потоком, и потому был виден длительное время, а не одно мгновение. Следователи думали, что это маг королевского уровня иногда снимает амулет-маску, а выходит, никакого амулета-маски не было. Маг обладал низким уровнем захвата магии и, пока не колдовал, попросту был не виден из мира демонов. А начинал колдовать – и начинал светиться.       Щуркинские артефакты изготавливает… немаг?       Нет, бред…       – Когда мы были на Маяке, – продолжила Энха, – ты сказал про Божека, что на него указывает много улик, но он не может быть магом, потому что у него захват магии низкий. Но у меня захват магии ещё меньше, но я делаю эльфийские артефакты. И я подумала, что Божек тоже может изготавливать артефакты, только не эльфийские, а на лазурите. Я ещё в библиотеке пробовала делать артефакты на лазурите, впечатывала руну импульсом, но у меня не получалось, импульс был слишком слабым. И я решила попробовать подавать руну потоком. То есть ложить руну на поток и так вливать. Я сначала пыталась так вливать в накопитель, но руна не цеплялась за лазурит. И только три дня назад я додумалась, что вливать руну нужно в пустой лазурит. И вот, – она показала на светилку, – у меня получилось. И позавчера на заре, когда ты видел слишком яркий отсвет над Крутицей, – это я её делала. И жар – это магическое истощение, потому что делать артефакты на лазурите мне очень тяжело. Эльфийские гораздо проще.       Иржи потрясённо смотрел то на Энху, то на светилку в своей руке. То, что ему сейчас рассказали, не укладывалось в голове, звучало дико и отдавало сказкой, но он видел, что ему говорят правду. Что Энха, совершенный немаг, которая не смогла даже поступить в университет магии, Энха, начитавшаяся эльфийских сказок, придумала то, что все маги считали чушью!       И кто-то помимо неё тоже придумал то, что все считали чушью. Кто-то, кто тоже начитался эльфийских сказок? Или кто имел низкий уровень захвата магии и, зная, что есть поточный способ подачи, попробовал его – и у него получилось?       Или и то, и другое?       Кто-то, у кого захват магии низкий и к тому же не раскачивается. Кто-то, кто знал, что магию можно подавать потоком. А это можно узнать или из учебников по теории магии, или из эльфийских сказок…       Маг, изготавливающий щуркинские артефакты, жил в Околье. У него был низкий уровень захвата магии, который не раскачивался. Он знал о том, что магию можно подавать потоком. И когда он вливал магию в лазурит, он становился виден из мира демонов. А третий магический отсвет чаще всего был виден на Маяке, куда обычные люди заглядывают крайне редко.       Кто часто бывал на Маяке?       – Божек, – не веря самому себе, выдавил Иржи.       Однокурсник графа Понятко… Помешательство, очень похожее на магическое… То, что он прибыл в столицу ровно перед тем, как магистры открыли прореху в университете… То, что он мотался по всему Околью, прикрываясь поиском эльфийских артефактов, и не вызывая ни у кого подозрений…       Больше некому…       – Я предлагаю, – Вито взглянул на небо; солнце уже скрылось за лесом, – поспешить в Городище. Скоро стемнеет.       Иржи, всё ещё в прострации, помог Энхе взобраться в седло, сел сам, и они быстро порысили в сторону Городища.       Божек… Окольский искатель древностей и недомаг, очень хотевший стать магом. Настолько хотевший, что додумался до невероятного, совершил невозможное – и стал магом вопреки всему…       Только от того, что он стал магом, плохо может стать всей Мораве…