Взросленькие

Гняжко так и продолжал обалдело теребить свои вывалившиеся, красноватые нервы, похожие на провода. «Неужели это все что осталось от моего пениса?..» - в тысячный раз мысленно повторил он и закрутил нерв в спираль. Блин-Тушич опять ступил вперед, но, увидев, что его ноги не проходят через микро-ю-эс-би санузел, он задумался. — Экстериоризацию пройдет только один. - после продолжительной паузы сказал Блин-Тушич. — Роботическая псведо-нейромодуляция левостороннего плауза... - сказал Миленький и тут же перелег на другой бок. Гняжко вздохнул. В голове неслись твичовские мемы. «Меньше чем три, меньше чем три меньше чем три...» — Что такое юмор? - вдруг спросил Гняжко. — Юмор... - хрипло сказал Миленький, смотря в стену. - Юмор — это когда ты странно себя ведешь и всем нравится. С этими словами Миленький сел на кровати, так что его лицо стало темным и еле различимым. Наверное он мог бы так просидеть до самого конца встречи, но Миленький никогда не любил своих друзей. «Он никогда нас не любил...» - ясно понял Гняжко. Перелесль, как осьминог, танцевал в углу комнаты и иногда свистел. Этот свист напомнил Гняжко о том, что будущее невозможно по-настоящему подробно описать, даже если этим займется «Можжевеловый Апрель» или какие-нибудь другие иностранные издательства.