Призрачные Боги. Легенда об Аиде и Персефоне

      Аид с трудом дождался утра, чтобы поговорить с Персефоной. Он направлялся в её спальню с уверенным желанием извиниться. Аид вновь наложил чары, которые заглушали вопли грешников на территории дворца. Теперь весь замок погрузился в привычную гробовую тишину.       Какое-то время Аид нерешительно мялся у двери, но, откашлявшись, постучал в дверь и вежливо спросил: - Персефона, можно я войду?       Ответа не последовало. Аид решил, что пришёл слишком рано. Персефона, должно быть ещё спит. Дверь мягко скрипнула, и Аид вошёл без приглашения. Он был готов увидеть мирно дремлющую Богиню, но никак не переворошенную пустующую постель. Брови Аида сошлись на переносице, а зубы плотно сомкнулись. Он прикрыл веки. Всё его Божественное существо слилось с пространством подземного царства. На минуту он сам стал подземным миром. Его взор, словно щупальца, проникали во все укромные уголки Ада. Наконец, перед его глазами всплыл яркий образ Персефоны. Он резко открыл глаза и переместился в пространстве.       Вулкан проснулся и принялся извергать лаву, образовывая огненные реки. Невыносимая жара, едкий запах гари и вездесущая липкая пыль терзали грешников, казалось бы, даже сильнее, чем назначенные им пытки. Персефона смотрела на женщину, которая до крови в пальцах стирала нескончаемую простыню. Она не знала её историю, да и не хотела знать. Персефоне не хотелось слушать о прошлом, она видела настоящее этих душ. И это мучило её. - Извините! – воскликнула Персефона, делая шаг ближе к грешнице. Душа женщины, словно очнулась от сна. Персефона протягивала ей чашу с прохладной водой. Грешница с непониманием, страхом и растерянностью посмотрела на Богиню. – Выпейте, вода вас освежит.       Женщина жадно приникла губами к чаше и залпом выпила предложенную воду. Позади неё кричал дедушка. Персефона развернулась и увидела, как немощный старик пытается удержать каменную плиту. Ему безумно тяжело, его ноги трясутся, а губы причитают: - Дети, мне надо спасти детей.       Персефона побежала ему на помощь, но никаких детей под плитой не оказалось. Она посмотрела ещё раз на дедушку. Ему было тяжело, но камень, хоть и грозился, но не мог никого придавить. Его страдание заключалось в ужасе от того, что на невинных детей может обрушиться мучительная смерть. Персефона также ухватилась за каменную плиту, помогая старику, что было достаточно с её Божественной силой. - Я подержу, а вы заберите детей, - сказала ему Персефона. Старик кивнул и поспешно пролез под приподнятую плиту, чтобы вывести детей. Персефона видела, что он в замешательстве, ведь никаких детей там нет, и не было. Это время, решила Персефона, она подарила ему, чтобы старик хоть отдышался и на пару минут отдохнул от вечных страданий. - Что. Ты. Делаешь? – ровно, но абсолютно грозно, раздалось у Персефоны за спиной. От Аида исходила настолько чёрная аура, что грешник, будто зачарованный, вновь взвалил камень на свои плечи, возвращаясь в русло своего кошмара. - Я занята, не мешайте мне, пожалуйста, - Персефона даже не удосужилась посмотреть на Аида. Она просто подошла к следующему грешнику на её пути и предложила свою помощь.       Аид, молча, исчез.       Но именно после этого любой, к кому подходила Персефона, отказывался от её помощи, будто Персефона была страшнее, чем сама пытка. Души игнорировали её, отнекивались, хрипло кричали от ужаса, убегали, ещё активнее подставляли себя под пытки и истязания. После очередного отказа, Персефона всё поняла. Она гневно покосилась на дворец.       В груди Персефоны клокотала ярость. Она ураганом направилась во дворец. Она гневно толкнула двери, ведущие в тронный зал. Аид величественно встал с трона от неожиданности и бесцеремонности гостя. Оба замерли.       Лицо Аида не было скрыто шлемом. Персефона застыла, жадно изучая глазами незнакомые острые черты. К своему удивлению и разочарованию, она обнаружила, что Аид не был ужасен. Он был красив. Мрачен, но красив. Это понимание сломало что-то в её представлении об Аиде. Ей было проще думать, что его внешность такая же ужасная, как и его царство. Но теперь Персефона видела перед собой довольно молодого, статного, красивого, но угрюмого и печального Бога.       Аид наклонился, подобрав с пола шлем. - Это больше ни к чему, - Персефона остановила Бога, кивнув на шлем. - Меня больше пугают ваши действия, не ваше лицо.       Персефона настолько была выбита из колеи, что не смогла больше ничего ему сказать. Уверенность, перемешанная с яростью, испарилась. Она, не говоря ни слова, замотала головой и вышла из тронного зала также стремительно, как и вошла.       Богиня Весны отчаянно искала способы протеста. Она приказала подземным нимфам принести ей ткани самых нежных тонов. Служанки принесли своей госпоже целые сундуки, набитые различными отрезами, но в понимании нимф мира мёртвых, нежный цвет – это серый.       Персефона вынула один из отрезов, обернула его вокруг своего тела и закрыла глаза. На глазах у нимф ткань сама стала собираться в непривычный их миру фасон платья. Персефона открыла глаза, подошла к зеркалу и всмотрелась в своё отражение. Платье приобрело нежно-салатовый цвет. Персефона сомневалась, что у неё получится, но не попробовать она не могла. Она сложила ладони лодочкой, и спустя пару попыток, в её руках расцвели белые лилии. Богиня обильно украсила живыми цветами платье и волосы. Довольная своим отражением и ошарашенными лицами нимф, Персефона вернулась в судилище.       Богиня знала, что в это время там проходят суды над грешниками, на котором заседают не только верховные судьи Ада - Эак, Минос и Радамант, но и все Боги подземного царства во главе с Аидом.       Стражи, узнав свою госпожу, прилежно склонились в поклоне, пропуская Персефону внутрь. Она зашла в зал в самый разгар споров. В центре на полу на коленях стояла женщина и держалась за голову. Перед ней восседали судьи и выясняли степень вины этой души.       Появилась Персефона, и все замолчали и встали, чтобы поклониться госпоже. Геката не смогла сдержать смешок. Богиня Немезида смерила Персефону своим пронзительным взглядом. Остальные же переводили взор с Персефоны на Аида, и обратно. Персефона лишь вскинула подбородок и плавной походкой проследовала к пустующему месту, как раз напротив Аида.       Аид растерялся. С одной стороны, он увидел чёткий протест против него самого, но с другой стороны, какая же она чертовски красивая. - И так, - прокряхтел один из судей, - Эвринома из Спарты, ты приговариваешься к вечным мукам… - Стойте, - воскликнула Персефона, снова ловя на себе обжигающие взгляды. – Я считаю, что ваш суд несправедливый.       Эак поперхнулся от такого заявления. - Но госпожа, уверяем вас, мы всегда назначаем справедливые наказания в соответствии со злодеяниями смертных, - почтительно пояснил Минос.       Немезида поднялась со своего места. - Я Богиня Возмездия, - в глазах Немезиды метали молнии. – Возмездие найдёт каждого преступника, и я за этим неустанно слежу уже несколько тысяч лет. Неужели Богиня Весны лучше знает, как должен проходить суд?       Под её напором решительность Персефоны поубавилась. - Как ты смеешь, Немезида, так разговаривать с моей… – Аид запнулся, - Богиней. - Я воспринимаю это обвинение как личное оскорбление, владыка, - также гневно, но менее дерзко ответила Немезида. Геката с нескрываемым удовольствием откинулась на спинку кресла, наблюдая за иерархическим крахом.       Аид уже собирался встать на защиту Персефоны, как она сама сказала: - Просите, Богиня, я не хотела вас оскорбить или обвинить, - её голос нежной мелодией разливался по суду, завораживая всех присутствующих. Лицо Аида слегка перекосилось от того, что его царица извиняется перед нижестоящими Божествами. – Я лишь хотела сказать, что несправедлив тот суд, где лишь обвиняют. У души должен быть и защитник. Разве я не права, уважаемые судьи?       Минос, Эак и Радамант переглянулись. - Я согласен с госпожой, - кивнул Радамант. Его поддержали и остальные. Дальше дело пошло куда более радостно. Эту душу ждала не самая сладкая участь, но с приговором была согласна и милосердная Персефона, и непреклонный Аид, и даже грозная Немезида. - У вас цветочки завяли, госпожа, - напоследок шепнула Геката, проходя мимо Персефоны по окончанию суда. Персефона взглянула на своё платье и обнаружила увядшие белые лепестки. Её сил катастрофически не хватало на то, чтобы поддерживать цветение. Она расстроенно покрутила в руках завядший бутон.       Персефона не отказалась от своей идеи помогать грешникам. На следующий день она снова с рассветом принялась за спасение душ. К своему удивлению, грешники больше не отказывались ни от глотка воды, ни от помощи. Персефона мысленно улыбнулась. Аид признал её правоту.