Take me home

Серое вечернее небо, приобретя с приходом сумерек болезненный нездоровый оттенок, уже с трудом изрыгало очередную порцию снега. В ржаво-желтом свете уличных фонарей было тяжело разглядеть окна первых этажей соседний домов — огромные сугробы, казалось, увеличивались в попытках похоронить Портленд под своим белым плотным одеялом. Беспечный снегопад давно сменился затяжными метелями, нагоняя ощущение чего-то тревожного и неподвластного. Крепкий мороз стоял уже несколько дней, что для коренных жителей было настоящей неожиданностью. Городские службы совсем не справлялись с суровой зимой и всё чаще просили оставаться людей дома. И Монро был не против. Четыре стены, из которых нужно было уйти, стали твёрдой гарантией безопасности на несколько ближайших часов. С сигаретой, зажатой между окоченевшими пальцами, он стоял на заднем дворе в тени веранды и надеялся остаться незамеченным как можно дольше. Верная собака Ника наверняка уже заметила длительное отсутствие подростка и вовсю рыскала по дому в поисках несносного ребёнка. Удивительно, как сержант Стамп не водил его за ручку в туалет и не подтирал задницу, ведь Эдди мог поспорить, что по приказу детектива Бёркхарда, тот выполнит даже такую грязную работу. От нянек подросток устал ещё в Святом Иосифе, а в новой не нуждался от слова совсем. Но у опекуна было неподвластное желание защитить ребёнка даже в собственном доме. Вторая сигарета горела тусклым огоньком в окружающей его плотной пеленой ночи. Он стоял здесь наверняка больше часа и даже не чувствовал ледяных поцелуев колючего ветра. Волчья натура часто спасала от аномально-низких температур, не давая оковам зимнего холода овладеть телом. Монро безоговорочно подчинялся только собственным демонам, в последнее время приходившим по-хозяйски во сны практически каждую ночь. Эдди терялся в тёмных уголках собственных грехов, позволяя им утаскивать себя на самое дно. Ему снились растерзанные на части друзья, воспитательница Нэн, хлеставшая без устали по щекам, Розали, душившая тонкими пальцами за горло, другие приёмные семьи и все те, кто ненавидел его лишь за одно существование. И он по-настоящему устал вырываться из одного кошмара в новый, более продолжительный, забирающий остатки рассудка. Третья сигарета курилась уже с трудом. Как и он проживал день за днём. Он потерял себя под грузом бесконечной лжи, забыл, как существовать без страха за свою жизнь, не знал, почему позволял себе терять Ника и его драгоценное доверие. Бёркхард отвратительный актёр. И между ними в этом колоссальная разница. Младший виртуозно менял роли, а старший забывал сценарий и пытался придумать свой. Эдди давал ему шанс признаться в бездарной игре, но опекун не сдавался так просто. Единственное, в чём он был настоящим — в искреннем желании помочь подростку. Но тот не видел протянутой ладони и выбирал двигаться наощупь в полной темноте. Подросток от него отдалялся и не знал, как выбраться на свет. Розали Калверт. Он всегда помнил о бомбе замедленного действия. Помнил о той, в чьей голове опилки иногда всё-таки уступали трезвому рассудку и делали её самой опасной фигурой на шахматной доске. Эдди мог предугадать шаги любого, кто начал партию, но от неё не знал, чего ожидать. Она единственная понимала, во что ввязался подросток, представляла угрозу и была непредсказуема. Слабоумие и отвага. Так сказал бы любой, кто знал рыжехвоста так близко, как знал Монро. За красивой обёрткой далеко непростая конфета. А конфеты он не любил. Ему действительно было тяжело играть эту партию в одиночку. Поставить мат требовалось за ничтожное количество ходов. У Ника же всё поле было в пешках. Они без раздумья пошли бы на жертву и спасли своего короля. А Монро открыт и азартен. У него остался только конь в роли Розали, никогда не игравшей в шахматы и не понимавшей, что такое стратегия. Эдди же привыкший смотреть наперёд, понимал, что подруга склонна к предательству и в нужный момент просто оставит его одного. Всё усложнял Ник. Гримм внутри рвался наружу и не зря ставил под сомнение любое слово Эдди. Тот понимал и видел в стальном взгляде Бёркхарда большее недоверие, чем заслуживал. Опекун метался, не понимал и половины происходящего, вызывал внутри Монро несдерживаемый ураган, но продолжал пробиваться сквозь каменные стены словно назло. Подросток почти сдавался, еле находя силы держать свои тайны под замками. Они отстранялись друг от друга, теряя нить, что раньше так крепко их связывала. Монро был благодарен ему за подаренный шанс находиться вне стен детского дома, но знал, что в скором времени потеряет даже его. — Ты в порядке? — голос, ставший таким родным за этот промежуток времени, его действительно удивил. — Джейсон тебя искал. Джейсон Стамп. Их домашний бульдог-сержант оказался тупее, чем выглядел на самом деле. Крепость мышц, видимо, была его единственным преимуществом. Вырвать Гримма с работы — сверх тупость даже для него. Опекун работал круглыми сутками и появлялся на глаза Эдди в ужасном настроении. Тот жил на горячем кофе и на обещаниях отдохнуть, но снова срывался в участок, отписываясь заученной фразой «извини, задержусь». Монро большего и не ждал, ведь мужчина в поте лица искал виновных в смерти детей и не собирался сдаваться так просто. — Тебе не обязательно было приезжать. Мог позвонить, — Монро вытащил из кармана телефон и показал опекуну. — Я же обещал, что не уйду. — Это был хороший предлог приехать домой не позже полуночи, — Ник казался в этом неподдельно-искренним. — Пойдём внутрь? — Твоя собака будет громко лаять, а здесь тихо. — Эдди хотел остаться с детективом наедине и уже закончить этот спектакль. Оба нуждались в хорошем конце затянутой драмы. — Хорошо, будем стоять здесь, — Бёркхард как обычно ни на чём не настаивал. Но не уходил. Сегодня он другой. Свежее, чем обычно, с глухой улыбкой, лёгким румянцем от мороза, разговорчивее, ближе. От него пахло едва заметно алкоголем и незнакомым парфюмом, которого раньше Монро не замечал. Подросток пристально всматривался в лицо мужчины, не в силах угадать причину изменения в настроении. — Где был? — Эдди не уверен, что вправе интересоваться личной жизнью Ника, но цветочный шлейф явно женских духов неожиданно беспокоил его. — Я трезв, — детектив рассмеялся, прекрасно зная, что потрошитель отличался отличным обонянием. — У меня нет проблем с алкоголем, если ты об этом. — Я спросил о другом, — Эдди не сдавался и уже знал ответ на свой вопрос. Он был с девушкой. — Ресторан или бар? — Ресторан, — Ник принял поражение удивительно быстро, но признался неохотно. — Ничего серьёзного. Старая знакомая. То есть жена. Монро, казалось, задохнулся. Дикое возмущение хлестнуло по лицу гневной волной, и факт данной вспышки был прост — Ник скрыл такую существенную вещь, как свой брак. Почему Бёркхард сказал об этом вот так? Вскользь, мимоходом, удивительно легко и просто. Словно жена в жизни не важнее свежезаваренного кофе с утра. — Чувак, у тебя есть жена, а я узнаю это спустя два месяца? — Эдди старался говорить спокойнее, но нотки обиды всё же коснулись ушей опекуна. — Монро, мы давно в разводе. Это была деловая встреча в неформальной обстановке. Не понимаю твоего возмущения, — Бёркхард переменился в лице, теряя то редкое расположение духа. — И что ещё ты от меня скрыл? — Монро не мог нажать на тормоз. Он завёлся, казалось, на пустом месте, но нёсся непозволительно быстро. — Ты действительно хочешь поговорить о тайнах? — Ник понял, что Эдди задел оголённый нерв. Да, сам того не подозревая, неохотно, но мужчина не смог смолчать. Только не сегодня, когда день выдался за долгие две недели действительно приятным. Первая неделя после допроса, кроме бессонных ночей и невероятно-болезненного ощущения предательства Монро ничего не принесла. Он ночевал всё чаще в участке, потерял последние силы в попытках расколоть на первый взгляд беззащитную Розали. Та либо отрицала все домыслы детективов, либо плакала навзрыд всё убедительнее и убедительнее. Даже Хэнк засомневался в причастности подростков к их расследованию, но внутреннее чутьё профессионалов отрезвляло также быстро, как Калверт меняла маски. Спектакль дома продолжал Монро, так заботливо готовящего завтрак каждое утро уставшему опекуну и как бы случайно интересуясь их проделанной работой. Невинные глаза подростка скользили по лицу невероятно пристально и пытались каждый раз уличить его во лжи. Гримм смотрел также, но притворяться не умел. Только не с близкими для себя людьми. Эдди всё наверняка почувствовал и будто потерял всякий интерес к расследованию Ника. Никаких вопросов, только зрительный контакт, ломавший всю многолетнюю закалку детектива. Он проигрывал, уходил на работу, наматывал километры по городу в поисках правды, возвращался неохотно домой и снова проигрывал. Хэнк не осуждал несносную игру напарника и действовал чаще в одиночку. В работе детективов всегда была важна команда, но именно это расследование вынудило их действовать раздельно. Оба понимали, как важно найти убийц, и оба знали, что Гримм не готов предать Монро. Один меж двух огней Ник метался бесконечно долго и впервые за долгое время пришёл к мысли, что одинок. Давно забытое чувство одиночества после смерти родителей вернулось шквалистым ветром, не дающим вздохнуть полной грудью. Он словно задыхался в этом водовороте, не зная, какую сторону принять и что сейчас действительно было важным. Правда или Эдди. Ответ вроде бы и был очевиден, но решение всё ещё оставалось за ним, огромным грузом давя на плечи. Затем стало чуть легче. Ник смог смириться с мыслью, что живёт под неустанным контролем потрошителя. Тот не нарушал границ, был действительно примерным ребёнком, сидевшим под замком без всяких упрёков и скандалов. Писал дурацкие смс каждую свободную минуту, кидал фотографии Стампа, шутя, что не просил домашнего питомца на Рождество. В их отношениях некоторые вещи стали лучше, но причастность Эдди к убийствам мешала спать Гримму по ночам и быть с подростком открыто-честным. От него пришлось утаивать отвратительно много, за что Ник себя действительно корил. Семь дней прошли для него с таким трудом, что он потерял связь с реальностью и буквально жил работой. Вторая неделя началась с новых улик. Капитану Ренарду удалось найти среди учеников Окли Грина того, кто помнил Джона. Того самого человека, увёзшего мальчишек в неизвестном направлении. Они составили фоторобот и смогли разослать ориентировку в соседние штаты и подразделения. Монро, конечно, этого портрета не видел и даже не догадывался, как Ник близко подобрался к этой истории. Горячее дыхание на затылке ощущалось не детектива, а Кевина, чьи сообщения на телефоне подростка превратились в откровенные угрозы. Оба продолжали существовать в отдельных реальностях. Ник жил предвкушением финала загадочной истории, а Эдди мучали кошмары. В доме жили два далёких друг от друга человека, неспособных разглядеть очевидные вещи. Один боролся за правду, а другой за спасение Гримма любой ценой. И когда Эдди упрекнул его наличием тайн, у Ника внутри что-то окончательно сломалось. Неужели тот так слеп, что не видит этих попыток мужчины защитить его? Бёркхард действовал наперекор своим принципам, был готов принести в жертву многолетнюю работу в участке, лишиться жетона, лишь бы подростка перестали подозревать. Сделать всё и даже больше. И Гримм сорвался. — Давай лучше поговорим о том, кто чуть не задушил Калверт или как на самом деле умерли те двое ребят. Ты же помнишь, что у меня куча останков и ноль правды от вас обоих в участке? Розали отвратительно играет, Монро, а ты меня обманываешь день за днём! Снег, кажется, за долгое время прекратился. Эдди щёлкнул зажигалкой и закурил. Трясущаяся рука не с первого раза смогла разжечь пламя, и ему по-настоящему стало страшно. Губы едва смогли обхватить сигарету. Тело отказывалось подчиняться. Он не выдаст себя. Не сегодня. — Отдай меня обратно в Святой Иосиф, — Монро отыграл безупречно. Ровный спокойный голос, твёрдая уверенность в глазах и отрицание влияния Ника на его жизнь. Главное, выбрать момент и сбить уставшего Гримма с ног. Он ждал достаточно долго, готовился, ненавидел себя за очередное предательство, но верил, что делал это во благо их обоих. — Конечно, решение проблем от Эдди Монро! — мужчина закипал от злости и несправедливости подростка. — Я иногда думал, что это твоя защитная реакция, но всё-таки убедился окончательно, что образ жизни. Тебе проще убежать, чем решить проблему. Чего тебе не хватает, почему ты вечно от меня пытаешься избавиться? Я скрывал многие вещи для твоей же защиты. Например, в прошлую пятницу было слушание в суде, на котором я едва смог убедить комиссию оставить мне статус опекуна. Мне не плевать. Всегда. — Ты мог отказаться от меня, Ник. У тебя был этот шанс сохранить свою жизнь от такой катастрофы, как я. Может, сама судьба тебе говорит, что не стоит бороться за того, кто не хочет спасения? — Монро больно от своих же слов. Больно от искренности в голосе, ведь он действительно не возьмёт спасательный круг. Он достаточно справлялся один и готов был продолжить один. Первостепенная задача уйти как можно дальше от Гримма, не оглядываясь в попытках найти повод остаться. — Так в том-то и суть, что ты достоин этого спасения, даже наперекор своим собственным беспочвенным убеждениям. Скажи мне, что произошло на самом деле, и я помогу. Ради своей семьи я готов на многое, когда ты уже это поймёшь? Этого подросток не знал. Как и миллиона других вещей. Монро задушила совесть, и он понял, что козырей больше не осталось. Бёркхард не заслужил такого отношения к себе, не заслужил Эдди в своей жизни. И оба имели намного больше общего, чем думали. Мальчишка тоже защищал его. Как умел, едва справляясь, но готов был отдать всё, чтобы до опекуна не добрался Король. Ложь во благо, верно? Распрощавшись с окурком, Монро, сгорая от стыда, обнял Ника. Шлейф тех самых цветочных духов больше был не помехой. Только Ник и горячие ладони подростка, цепляющиеся за куртку детектива. Между ними нужна крупица правды, росток, который в будущем поможет Эдди объясниться с ним. Собравшись с духом, он прижался сухими губами к уху Бёркхарда. — Чувак, я пытаюсь защитить тебя не меньше. Забудь о правде, она сейчас тебе не нужна. Как и имена тех, кто совершил эти ужасные убийства. Нас могут подслушивать и следить даже прямо сейчас. Ничего больше не спрашивай. Когда всё самое страшное закончится, я расскажу, что знаю, — Монро чувствовал дыхание Ника на своей шее и чувствовал себя под защитой. Это не первое их объятие, но Эдди пробирало до мурашек каждый раз, когда это происходило. — Нет, я никогда не позволю тебе разбираться в этом в одиночку. Ты моя ответственность. — Ник ответил таким же шёпотом и отстранился от Монро. Глаза в глаза. Борьба между ними никогда, наверное, не закончится. — Пообещай, что не сделаешь глупостей. — Обещаю, — Эдди понял, что последняя попытка облагоразумить Гримма провалилась. — Лжец, — Ник понял, что последняя попытка облагоразумить Монро провалилась.

х х х

Эдди нервничал. Руки тряслись в бесконечных попытках собрать вещи. В рюкзак умещалось сменное белье, пара свитеров, тёплые носки, накопленные сбережения, зарядное устройство, пачка сигарет и ключи от дома Гримма. Он знал, что не смог бы остаться, даже если бы сильно захотел. Знал, что поступал чертовски несправедливо, сжигая мосты одним решением, но был уверен в одном — мужчина будет в порядке. Монро часто думал о правильности своего поступка, передумывал, выкладывал вещи, а затем снова собирал их в рюкзак. Следовало признаться во всём Нику, рассказать о бойцовой яме, предать Джона, Калверт, довериться. Правда, Эдди привык справляться со всем в одиночку, без твёрдой земли под ногами, вечно на какой-то грани. И он ради защиты Ника готов опуститься в самое пекло. Ник завтракал. Пил очередную кружку кофе, смотрел задумчиво в окно и даже не притрагивался к еде. Аппетита не было у обоих. Монро, сидевший напротив, с трясущимися руками от напряжения пытался справиться с накатывающей паникой. Нужно было попрощаться так, чтобы детектив ничего не понял. Правда никого в этом доме ещё не спасала, и Эдди держался из последних сил, чтобы не расплакаться. — Ты сегодня проснулся рано, — Бёркхард был удивительно спокоен и даже благодарен Эдди за ранний завтрак. Они проводили ничтожное количество времени вместе. — Какие планы на день? «Защитить тебя любой ценой. Попрощаться. Постараться выжить самому. Вернуться победителем. Рассказать тебе, как благодарен». Но нужные слова не покинули его рта. — Нужно сделать домашку и помириться с Розали. Мы поссорились, если ты не в курсе, — Монро сказал от части правду, действительно скучая по подруге. Он буквально остался без её поддержки и шёл на встречу опасности совсем один. — Неприятности в раю? Неожиданно, — Бёркхард знал, что Монро манипулировал рыжехвостом и склонял ко лжи, но не думал, что причина крылась именно в этом. Эти двое переросли возраст беспочвенных обид, и ссора носила наверняка действительно весомый характер. — Чувак, у Розали две проблемы: отсутствие мозгов и невероятно тяжёлый характер. Горючая смесь, — Эдди пытался понять, догадывался ли Ник о происходящем, заметил ли мандраж младшего и этот лихорадочный блеск тёмных глаз. — Букет цветов и бутылка вина всё исправит. — Алкоголь продают с двадцати одного года, Монро, — мужчина не сомневался, что достать бутылку вина для него действительно не проблема. — Ты всегда такой душный или только по утрам? — подросток иногда забывал, что перед ним неколебимый профессионал своего дела и в обычной жизни нарушение законов осуждалось особо сурово. — Я пошутил. Ограничусь цветами и коробкой конфет. — Эдди, я серьёзно. После слушания у нас нет права на ошибку. К нам зачастят с неожиданными визитами и проверками. Уолес осталась недовольна решением судьи, она готова сделать всё, чтобы твоя задница отправилась обратно с Святой Иосиф. — Ник, я тебя не подведу, — Монро говорил не столько о проверке, сколько убеждал себя о правильности своего поступка. — Ты будешь гордиться мной, обещаю. — Эдди, я верю в тебя больше, чем ты в себя. Помни об этом всегда, — Ник допил уже порядком остывший кофе. — Мне пора на работу. Проводишь? Подросток согласно кивнул головой и пошёл за Ником, боясь встречаться с ним глазами. Он точно поймёт, едва заметит мокрые дорожки на щеках от слёз, скрыть которые удавалось с каждой секундой всё сложнее. Не нужно выдавать себя, не нужно лишних эмоций. Здравый, холодный рассудок неожиданно покинул его, и Монро почти был на грани истерики. Вдох. И два длинных выдоха. — Всё в порядке? — Ник заметил. От чёртова Гримма не скроется даже иголка в стоге сена. — У меня аллергия на твой нездоровый героизм, — Монро смахнул слёзы и подал опекуну куртку. — Одевайся и езжай уже на свою работу. Преступники не будут ждать. — Когда-нибудь ты перестанешь быть таким колючим, — Бёркхард не знал, чем вызвано такое поведение младшего, но списал всё на усталость. Двойная игра никому не давалась просто. — Я исправлюсь, — Эдди налетел на него с очередными крепкими объятиями и пообещал себе после возвращения обнимать опекуна как можно чаще. Если ему удастся вернуться. — Монро, ты точно хорошо себя чувствуешь? — Ник поражён и удивлен. — Ты опаздываешь, — Эдди почти оттолкнул опекуна, спешно открывая дверь. — Не заставляй Хэнка торчать на холоде, он злой, когда ты опаздываешь. — До вечера, да? — Ник не торопился уходить. Что-то внутри кричало о странном поведении подростка, но он был, признаться, таким всегда. Закрытым, чудным, нестандартным и уж точно не образцом идеального поведения. — Будем ждать тебя с бульдогом дома. — Не груби, — Бёркхард поспешно вышел на морозный воздух, жалея, что не прогрел машину заранее. Эдди захлопнул за Ником дверь и долго стоял в коридоре, прислушиваясь к хрусту снега под шинами уезжающего авто Гримма. Они увидятся ещё не скоро, и щемящее чувство разлуки едва не убедило подростка остаться. Но на кону стояла жизнь мужчины, ради которой стоило бросить всё без раздумий. До приезда Стампа оставалось меньше полутора часов. Уйти нужно было как можно дальше. Он буквально взлетел по ступеням лестницы на второй этаж, спешно принял душ, почистил зубы, убрал зубную щётку и пасту к другим вещам в рюкзак, переоделся, а через пятнадцать минут стоял на заднем дворе. Идти через соседские улицы было бы невероятной глупостью, кто-нибудь обязательно бы заметил того самого проблемного парня из детского дома и доложил Нику о ранних прогулках потрошителя. Был шанс наткнуться на сержанта, уже наверняка спешившего к Монро. Оставлять одного надолго подростка детектив не решался. Рассвет дребезжал на утреннем небе, неспешно разрезая тёмные снежные облака. Снег валил не с такой силой, как раньше, но всё же продолжал свою атаку на просыпающийся Портленд. Эдди постоял ещё немного, взглядом цепляясь за дом, а затем без особого труда перемахнул через забор и приземлился мягко на ноги. Пора. На телефон пришло сообщение, стоило подростку затеряться на одной из улиц Портленда. За ним действительно следили, ведь ощущение цепкого взгляда незнакомых глаз не уходило всю дорогу. Играл уже не он, а с ним. Шаги были не такими твёрдыми, как хотелось, Монро встречал новый день без трезвой смелости. Волосы вставали дыбом едва ли от холода. Острые снежинки в гневном вальсе били по глазам и таяли на длинных ресницах. Он щурился от ветра, стараясь как можно быстрее добраться до нужной точки. Адрес от Кевина въелся в памяти, и Эдди не смог забыть его, даже если бы захотел. Требовалось огромная сила воли идти вот так в руки очевидного безумца, подчиняясь правилам, которых не знал. Ник стоил больших жертв, Монро себя уговаривал идти только ради его безопасности. Кевин обещал, Кевин держал слово. Кевин убивал, но держал слово. Фары машин на трассе сменялись одни другими. Город проснулся и мчался навстречу новому дню. Монро старался слиться с толпой и избегать чересчур людных мест. Следуя только ему ведомому маршруту, парень будто назло петлял туда-сюда, то появляясь, то исчезая в тени жилых домов. Наверняка каштановые кудри попали на многочисленные камеры слежения, но Эдди старался об этом не думать. Идти по указке Кевина было безопаснее, чем добираться самостоятельно. В этом он ему доверял на тысячу процентов. Они не всегда были врагами и пользовались друг другом в своих корыстных целях. Уважение к Кевину падало стремительно, но благодарность осталось с Монро навсегда. Сейчас их отношения больны и отравлены стремлением угодить Королю. — Здравствуй, дорогой, — хищный прищур глаз завладел его вниманием. Крепкая рука обхватила запястье подростка и дёрнула в сторону красной ауди. — Опаздываешь. Эдди не ожидал его увидеть. Кевин впервые послал за ним шестёрку, доверия к которой не питал уже давно. Последний шанс или твёрдая уверенность в собственном превосходстве? Что-то изменилось. И Монро не знал, к чему стоило готовиться. Волнение за сегодняшний день в который раз сжало сердце. — Не волнуйся. Всё по плану. — парень обладал невероятно широкой улыбкой. Он улыбался будто назло этому серому миру и будто правда верил, что сможет изменить его в одиночку. — Садись в машину, семья ждёт. Его семья Ник. Доблестный детектив с невероятно крепкой верой в подростка. Его поддержка и опора Калверт, с желанием быть лучше, чем есть на самом деле. Кевин же — пережиток прошлого, страшный кошмар, который не способен отпустить и простить. Монро ничего не ответил парню, лишь послушно сел в салон машины, пристегнул ремень безопасности и уговаривал себя остаться. — Я понимаю, тебе тяжело, может, даже страшно, но ты должен, — Джон изменился. И дело не только во внешности. Он стал ещё крепче, гора мышц под тонкой футболкой увеличилась в объёмах, юношеские черты лица сменились взрослой рассудительностью и первыми морщинами. Джон смотрел на него свысока, копировал поведение Кевина с детальной точностью. Что с ним сделали? — Мы оба понимаем, что долг должен быть уплачен, поэтому я здесь, — Эдди не узнавал друга. Тот будто уверовал в правление Кевина и подчинялся безоговорочно. — Ты зря осуждаешь меня, потрошитель. Мы все обязаны семье. Будь благодарен и ты. Милость Короля нужно заслужить, помни, победа не всегда делает победителя таковым. — Джон мчался по дороге, нарушая с десяток правил дорожного движения. Красивые машины он любил. Как некогда и свободу. Теперь он сидел в клетке и добровольно склонял голову в поклоне. Эдди не знал, к чему готовиться. — Это не моя семья, ты знаешь. И не твоя, — Монро понял, что остался совершенно один. Джон потерял надежду. — Ты ошибаешься, дорогой, — парень включил радио и дал понять, что разговор окончен.

х х х

В участке царил хаос. Из-за затянувшейся метели в городе произошёл настоящий коллапс. Всё чаще обращались в полицию потерпевшие в дорожных авариях, жертвы гололёдов, а жалобы на коммунальные службы стопками лежали на столах дежурных сержантов. Капитан, кажется, даже был рад этому. Всё внимание Портленда было сфокусировано не на убитых детях, а на бушующей непогоде. У них будто появилось второе дыхание, ведь теперь не требовалось быть такими аккуратными в расследовании. Они могли действовать смелее, не прячась в кабинетах от назойливых журналистов. Каждый новостной канал уличал участок в отсутствии профессионализма и старался призвать жителей к настоящей забастовке. Ник их не осуждал, но понимал, что это очередная помеха на пути к правде. Он смотрел на своего напарника, проверявшего любое совпадение по фотороботу Джона. Хэнк который день мотался по городу, опрашивая всех, кто имел малейшее сходство с загадочным водителем чёрного мерседес-бенца. Тактика была выбрана скорее из-за отсутствия значимых улик и небольших продвижений в деле, но являлась всё же эффективной. Единственное, с чем не мог смириться Ник — с недоверием всей команды. Он злился на капитана, на Ву, но больше всего не понимал Гриффина. Они так много прошли вместе, и сомнениям, казалось, нет места. Ник ни за что не пожертвует его доверием и не будет скрывать что-то от своего, в первую очередь, друга, а только потом напарника. В этом они и были хороши: тотальная вера друг в друга вела лишь вперёд. Сейчас всё обстояло иначе. Гриффин не делился догадками, предпочитал общество Ренарда, словно забывая, кем на самом деле приходился Нику. — Хэнк, ты правда не доверяешь мне? — Бёркхард не видел причин юлить и подбирать тщательно слова. — Ты идиот, Ник, — Гриффин говорил серьёзно, показывая всем видом, что оскорблён до глубины души. — Я всегда действую в твоих интересах. — Я хочу сдать значок. Мне тяжело копать под Монро и ставить под сомнение любое его слово. Мы вчера разговаривали, Хэнк, ему нужна помощь, — Ник надеялся, что напарник поймёт и примет решение отдать всё в пользу подростка. — Что ты знаешь? — Гриффин перешёл почти на шёпот, оглядываясь по сторонам. Здесь говорить об Эдди было опасно. — Хэнк, он действительно замешан в этой истории, — Ник не знал, стоит ли делиться таким с мужчиной. Между ними годы дружбы, но ещё закон и долг перед страной. Клятва полицейского не заканчивалась за стенами участка, она шла за ним по пятам. Значок внутри кармана куртки был заработан честью и доблестью, любовью к правде и желанием защитить город от отморозков. Гриффин не торопился отвечать. Мужчина и сам пришёл бы к Нику за защитой своих близких, но в данном случае не знал, как на самом деле требовалось поступить. Нужна ли была эта исповедь и признание, наконец, что Эдди не последняя фигура в данной истории. Они сбивались с курса не раз, но шли по разным дорогам к поискам истины. — Ты уверен, что хочешь это обсуждать? — Гриффин дал ему шанс. Он позволил Нику защитить ребёнка, но сможет ли Бёркхард справиться в одиночку? — Мне нужна помощь друга во всём разобраться, — Гримм понимал, что просил непозволительно много. — Ник, я сделал бы для своей семьи тоже самое, но у нас трупы детей, брошенные в заказнике, словно мусор. Ты уверен, что сейчас именно Монро нуждается в нашей защите? — Хэнк чувствовал себя отвратительно. Он не имел права ставить Ника перед выбором, ведь понимал, как для друга важна работа и Эдди. Это его две причины просыпаться по утрам, которые не могут существовать отдельно друг от друга. — Выслушай меня, а затем решай — пойдём вместе или отдельно. У тебя есть шанс отказаться, а у меня его нет. Монро в опасности, и я хочу его защитить. Любой ценой. — Я всегда на твоей стороне, дружище, — Хэнк позволил себе нарушить правила в очередной раз, лишь бы Ник не потерял себя в этом расследовании.