Капилляры

«Ну что, всем привет. Меня зовут Виталина и в этом году мне исполниться целых двадцать пять лет. Жутко подумать, четверть жизни за спиной, а ума так больше и не стало. Если честно, даже не знаю толком с чего начать. Наверное, с того, что я закончила Питерский педагогический ВУЗ, и судьба завела меня сюда — в тихий спальный район, в этот чудесный частный детский сад, где с детьми принято говорить не только на русском, но и на немецком тоже, а на группу, вместо привычных двадцати, а то и тридцати человек приходится всего лишь шестнадцать. Действительно, не каждый решиться платить за детский сад своего ребенка по двадцать пять тысяч рублей в месяц. Впрочем, не думаю, что для людей, чьи дети посещают мою группу это настоящая проблема, уверена в сутки они тратят и того больше. В общем и целом, я тот еще счастливчик — об этой работе мечтают сотни, а досталась она мне, причем совершенно случайно. Я ее не добивалась, не обивала пороги сотни подобных заведений, я просто, скажем так, мимо прошла в нужное время и в нужном месте. От них ребенок сбежал, а я его вернула на законное место пребывания. Мне не привыкать — брать след и кого-то отслеживать, можно сказать, в моей крови, мое второе хобби. Кажется, нужно рассказать о своей семье, но если честно, я не знаю, что рассказывать. Я их почти не помню, а на могиле родителей даже не была ни разу, впрочем, как не была и на могиле брата. Нет, не думайте, пожалуйста, что я такая черствая и бесчувственная тварь, или, что у меня были для этого какие-то причины. Так просто вышло. Мама и папа умерли, когда мне исполнилось три года, и стоит сказать, я благодарна, что была настолько поздним ребенком, ведь Сергею, исполнилось к тому моменту уже двадцать и меня не забрали в приют, ведь других родственников у нас просто не было. Я помню, что он много работал, задерживался до ночи, а я была в садике, и так случалось, что меня всегда забирали последней. Они все меня не понимали, а я не понимала их. Я просто не знала, как это, когда у тебя есть мама, потому что воспоминания стерлись так быстро. Серёга старался быть хорошим братом, но он был занят. Всегда занят.А потом он познакомил меня со своим другом. Кажется, мне было четыре, и я была обижена на весь свет — потому что Серёга не хотел со мной играть, и в садике меня дразнили. Его друга звали Никитой. Честно, даже не знаю, как они умудрились подружиться, ведь были совершенно разными — он всегда молчал, и был таким закрытым, таким отстраненным, не в пример брату. Но, как ни странно, нам удалось с ним подружиться. Точнее, сначала я обижалась и на него тоже, да и он молчал, просто теперь именно он забирал меня из сада, и… Ладно, это не так важно. Я помню, что он постоянно водил меня гулять, куда-то по старым улочкам Питера и всегда говорил. Боже, как много он знал. Казалось, его можно спросить про каждое дерево, про каждый куст и он тут же расскажет, где и когда его посадили и в честь какого события. Так я впервые узнала, что мой город буквально наполнен историей, он ей дышит, и это было увлекательно. Так мы и подружились — я, Никита и старый Санкт-Петербург. Мне было восемь, когда их обоих вдруг не стало. Вот так просто за одну ночь я лишилась двух самых дорогих для меня людей. Они не погибли, они оба пропали без вести, ведь на месте преступления нашли только порванную окровавленную куртку и старый перочинный нож. Это глупо и безнадежно, но даже теперь, семнадцать лет спустя я все еще надеюсь, что они живы. Хотя, конечно, это бессмысленно. Теперь я точно знаю, кто виновен в их смерти. Тогда милиция говорила о маньяке, но дело было куда серьезнее. Впрочем, обо всем по порядку. Спустя еще год в моей жизни появился Артем. Ему было уже двенадцать, и у него была самая потрясающая бабушка в мире. Именно благодаря ей, я поняла, что хочу стать воспитателем. Ее звали Марина Геннадьевна, и как оказалась, она знала Серёгу. Не знаю уж какими средствами, но ей удалось уговорить живущих за границей родителей Темы, чтобы они меня удочерили. Так у меня появилась вторая семья и самый лучший в мире еще один старший брат. Так странно. Теперь я уже почти не помню Серёгу, точнее, помню, что у него были очки в золоченной оправе, серое пальто и синяя футболка. А еще очень крепкие руки, а вот Никиту помню очень четко. От него пахло апельсином, и пальцы на руке почти не работали. Он чудно играл на гитаре, и очень красиво пел, но почти не разговаривал. Ни с кем, кроме меня. Даже с Серёгой оставался крайне молчалив. Я никогда раньше не задумывалась о том, кто он вообще такой, а потом навела справки. Оказывается, его родители умерли, когда ему было шесть, и в отличие от меня он сполна познакомился с прелестями жизни в детском доме, а потом поступил в медицинский. Я не знаю, что с ним случилось, но, говорят, будто бы он всегда молчал, был замкнутым и одиноким, но я помню его совсем другим — с красивой улыбкой, рассказывающего мне очередную легенду. А вот мне четырнадцать, и я смотрю в безжалостные глаза своей собственной смерти. Она тоже на меня смотрит, и ухмыляется совсем уж раздражающе. В ту ночь я узнала, что в темноте действительно водятся чудовища — похлеще любого книжного мутанта. Дамы и Господа, с удовольствием хочу сообщить Вам — вампиры все-таки существуют. Да-да, именно такие как в книжках — бледные, красивые и мертвые. Ах, да, еще и кровожадные. В ту ночь меня спас Артем. И я познакомилась с Сивцевым, его наставником, а по совместительству главой Клана Охотников. И так началась новая страница моей жизни. Кстати говоря, совсем уж не случайная, если быть до конца откровенной, ведь мне удалось узнать, что не только я знала про существование Вампиров, но еще и Артем, чьи родители тоже были Охотниками, только жили отчего-то в Лондоне, и мои родители, которых вампиры убили на задании в Москве, и даже мой брат с Никитой, которые тоже, предположительно были убиты вампирами. А еще я узнала, что Охотником нельзя стать, им можно только родиться, так что мне, можно сказать, изначально повезло. Теперь я по крайней мере могла отомстить. И хотела. Как гласит знаменитый закон: «Сила действия равна силе противодействия», так что мы не убиваем вампиров налево и направо, а они не трогают нас. Мы что-то вроде Ночного Дозора, следим, чтобы они не трогали людей, а они и сами за собой следят, так что у нас, считайте временное перемирие. И если кто-то его нарушает, то тут уж только держитесь — мы придем, найдем и уничтожим. Кажется, их Старейшины и сами рады такому раскладу, не приходится марать руки о пустоголовых новичков, ведь срываются в основном они. Мне за всю свою «карьеру» по крайней мере, не удалось увидеть ни одного действительно старого Вампира. А еще ни на йоту не продвинулось мое личное расследование. Столько лет я пытаюсь узнать, что произошло в ночь на двадцать седьмое марта две тысячи пятого года, но так и не могу понять, кто убил Никиту и Серёгу». — А вот и я, — раздался слегка приглушенный, но неизменно веселый голос ее сменщицы Ирины, и молодая светловолосая девушка с раздражением захлопнула ноутбук, не потрудившись сохранить текстовый файл, который до этого усердно печатала. — Над чем страдаешь? — Пишу дурацкую автобиографию. — Ты ее до сих пор не сдала? — удивленно переспросила женщина, которой с натяжкой можно было дать лет тридцать, и в ответ на отрицательное покачивание белокурой головы только улыбнулась. — Иди уже, страдалица, завтра помогу тебе сей шедевр написать. — Спасибо, — Виталина окинула взглядом спящую группу, и, поправив сбившееся одеяло одному из своих воспитанников, поспешила в раздевалку. Ее рабочий день подошел к концу. Это было удобно, на одну группу всегда работала два воспитателя, так что она всегда приходила в семь и уходила в час, предоставляя группу неизменно улыбающейся Ирине, которая до обеда была занята в университете, обучая поколение за поколением молодых педагогов. Первым делом она запихнула в рюкзак серый тонкий ноутбук, который всегда носила с собой, потом избавилась от фирменного белого рабочего костюма, больше походившего на форму медсестер — брюки из немнущегося материала и футболка с принтом их детского сада, заменив надоевшую уже одежду на более привычные узкие светлые джинсы и серые кроссовки, в которых несомненно было еще слишком рано бегать по едва подтаявшим сугробам, светло-голубую водолазку и такую же светлую, отороченную мехом короткую куртку. Когда ее в первый раз увидели дети, дружно прозвали снегурочкой. В кармане завибрировал телефон. — Да, Тём, — она старательно расчесывала волосы, стоя перед зеркалом, уже с наслаждением предвкушая скорое возвращение домой. — Таль, тут такое дело… в общем приезжай в Штаб и срочно, — как обычно без предисловий выпалил сводный брат. Впрочем, что-то в его голосе заставило ее насторожиться. — А что случилось? — Аришка была на зачистке. — И? — Кароче… приезжай, по телефону такое не объяснишь. — Подожди, — девушка похлопала себя по карманам, в поисках проездного, и наконец, отыскав пластиковый желтый прямоугольник, закинула рюкзак за спину, поудобнее перехватывая мобильник. — Вы убить его смогли? — Приезжай, — настойчиво повторил Артем и отключился. Ничего толком не понимая, она только тяжело вздохнула, с тоской вспоминая новую вышивку, которой планировала заниматься весь оставшийся день, и еще раз попрощавшись с Ириной, наконец, покинула здание, в котором располагался детский садик. Сегодня ей несказанно везло, не смотря на то, что с неба посыпался снег, что в марте уже перестало быть смешным, автобус подкатил к остановке практически мгновенно, так что не пришлось долго топтаться на сером грязном пяточке, чтобы, наконец, добраться до Штаба. Штабом они называли внушительное трехэтажное серое здание, с обширным подвалом, располагающееся совсем недалеко от шумного Невского проспекта. Вот, впрочем, о существовании подвала знали совсем уж немногие, вернее сказать, избранные единицы. На верхних двух этажах располагался городской архив, служивший вполне благообразным прикрытием для Питерского Клана. Несмотря на громкое название людей Клан насчитывал не так и много — она сама, Артем и его девушка Арина, предпочитающие работать в одной команде. Щуплый компьютерный гений Игорь, высокий бритоголовый Иван, подрабатывающий в свободное время вышибалой в стриптиз клубе, две сестры близняшки — Таня и Ксюша, и неприметный, но самый опасный — Слава, являющийся мастером по средневековым пыткам. И, конечно, Сивцев. Кирилл Анатольевич был, если подумать, ровесником ее брата, в этом году ему исполнилось сорок два, и самым старшим их Охотников, кого она когда-либо знала. Он в свое время начинал работать именно с Сергеем, но предпочитал об этом не распространяться. Опасная работа. Так что ничего удивительного в том, что он остался единственным живым с тех незапамятных времен. Заходя в здание она привычно уже кивнула пожилой вахтерше с неизменный кроссвордом в руках, попутно задаваясь вопросом, а знает ли та где именно работает, и не удостоив взглядом лестницу наверх, спустилась вниз, отперев тяжелую белую дверь магнитным ключом. Из импровизированного холла пахнуло теплом и приятным теплым светом. Не успела она войти, как навстречу ей бросился Артем, нервно меряющий помещение широкими шагами. — Ты чего так долго? — с места в карьер принялся отчитывать ее парень. Снимая куртку, Виталина едва удержалась от того, чтобы пальцем у виска не покрутить. — Я сюда полчаса ехала. Быстрее только телепортом. — Извини, — почесал в затылке шатен, кажется, осознавая, что злился совершенно напрасно. — Тут просто такое. — Что «такое»? — избавившись, наконец, от всей уличной одежды, она прошла прямо по узкому белому коридору, чудом уклонившись от удара ближайшей к холлу двери, откуда вынырнула низенькая приятная девушка с темными короткими волосами в джинсовом костюме. — Привет, Таля, — громогласно завопила Арина, тут же подхватывая ее под локоть, и тут же принимаясь излагать произошедшие события, не забывая при этом тащить девушку к подвалу. — Мы были на Зачистке. Сама знаешь, кое-кто из приезжих уже третьего человека за два дня убил. Ну, мы вышли на след, Ванёк все проверил, в общем, все как полагается. Приезжаем. И тут бац, — девушка красноречиво взмахнула обеими руками сразу, и замолчала, видимо решив выдержать эффектную паузу. — Что «бац»? — не выдержала Виталина, обращаясь к Артему с молчаливой просьбой изложить события менее эмоционально, но более понятно. Тот понял ее мольбу, поскольку ту же перехватил нить рассказа. — В общем, меня с ними не было, но с Иваном я уже успел перекинуться парой фраз. Ему удалось выяснить, что буйствует пришлый, откуда-то из-под Саратова что ли, да это не так и важно. Молодой, неопытный. Связались с Саратовским Князем, тот, в общем-то, против убийства не сильно-то и возражал, видимо, упырёныш и там много кому крови попил, — хохотнул собственной шутке Артем. — Ну и с чего такая паника? — Да с того, что когда мы приехали на место, нашего упырёныша уже кое-кто грохнул, но сам скрыться не успел. Мы сначала обалдели, — вновь взяла бразды правления в свои руки Арина, — А потом обалдели еще больше, когда поняли, что второй, ну который первого грохнул, он тоже как бы, мягко говоря, упырь. Ну, Ванёк подумал, и сказал, того второго, да и первого тоже, паковать. — Чего? — обалдела от обилия местоимений и числительных в рассказе подруги Таля. — Кто кого упаковал? — Нашего вампира убил второй вампир, — кратко изложил суть рассказа Иван, не пойми откуда взявшийся в коридоре и тоже направившийся вслед за компанией к подвалам. — Я так понимаю, вы мне этого пленного показать собираетесь? — покосилась на Артема девушка. — Да, — задумчиво отозвался тот. — Видишь ли в чем дело. Изначально такой мысли, разумеется, ни у кого не было, но пока они его сюда довезли, вампир вроде как обессилел. Не знаю, — взъерошил волосы Артем, — Мы, поэтому про тебя и подумали. Ты же чувствуешь их энергию, правда? — А потом еще Кирилл, — буркнул себе под нос Иван. — Что «Кирилл»? — Да короче, Славчан своими методами поработать собирался, потому что, подруга, пойми, если Бессмертные начали друг друга мочить, тот там явно какая-то заварушка пошла, и лучше быть, так сказать, в курсе событий, а Кирилл, как его увидел, чуть Славика самого на дыбу не нахлобучил. — Что? — такое непривычное поведение руководителя ставило ее в тупик. Виталина недоуменно обернулась к своим спутникам, но судя по изумленным лицам, те сами ничего толком не понимали. Девушка глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и плавно открыла дверь в подвал. Каменное помещение было куда старее самого кирпичного здания, кажется, подвал еще по приказу царя сложили веке в четырнадцатом, и с тех пор тот постоянно использовался — то в качестве винного погреба, то в качестве книгохранилища, теперь вот служил в роли казематов. В просторном круглом помещении были обустроены пять камер с крепкими посеребренными решетками и текущим прямо по полу ручейком с освященной водой. Посреди подвала громоздились Славины «игрушки» всегда приводившие её в некий священный трепет. Ни с чем не сравнимая энергия их пленника чувствовалась даже тут, у самого входа, заставив ее зябко поежиться. Медленно, будто в очень холодную воду, девушка зашла в подвал, замечая, с каким трудом дается каждый шаг. Сама дальняя от входа камера была занята. Осторожно, борясь с каким-то первобытно иррациональным страхом, которого не испытывала еще ни разу в жизни, она подошла к камере, боясь обернуться, и в то же время отчаянно надеясь, что Ваня и Артем подошли вместе с ней. Пойманный вампир оказался молодым худосочным юношей в толстой светло-бежевой толстовке. На голову пленник накинул капюшон, усевшись прямо на полу и устало привалившись к стене. В глаза бросились его руки, покрытые кровавой коркой, и плотные серебряные браслеты, обхватывающие запястья. Таля со своего места не могла видеть его лица, но сердце все равно тревожно стукнулось где-то в горле. Молодой вампир едва заметно шевельнулся, с явным трудом приподнимая скованные руки и скидывая с головы капюшон. Она вскрикнула, столкнувшись взглядом с удивительными, почти забытыми фиолетово-серыми глазами. — Ну, здравствуй, принцесса, — едва слышно выдохнул Казанцев, улыбаясь ей разбитыми в кровь дрожащими губами.