Грубость и мармеладные мишки

      Арсений не любил общаться. Всё это — ненужная и неприятная трата времени и нервов. Ему нравилось молча размышлять, иногда записывать мысли на бумагу, а после складывать все в небольшую коробку и прятать её в ящик письменного стола. Иногда он думал, что все это лишь скопление макулатуры, но стоило перечитать что-то, написанное даже пару недель назад, как Попов бережно складывал листок на место.       Одиночество, конечно, иногда удручало. Бывало, ему хотелось кого-то обнять или погулять, сходить в кино. Но было не с кем. И он шёл один, брал маленький стакан попкорна, быстро обходил парк по три раза, заламывал руки, пытаясь отвлечься.       Попов не жаловался. Опять же, во-первых, некому, во-вторых, не за чем. Он мог справляться со всем сам, знал, чем себя занять. И, в принципе, чувствовал себя нормально, даже счастливым и без натяжек. Но родители с беспокойством смотрели на него, когда он рассказывал о своих одиночных прогулках. Только что они могли сделать?       Иногда Арсения пугало то, как он стал сам себя защищать. Он просто не любил находиться в компаниях людей. Разговоры с человеком один на один привлекали больше, но тоже редко. Он привык, и поэтому отвергал большую часть общения, не желая выходить из зоны комфорта.       Его не волновали люди, их беды и переживания были белым шумом для него. А тут Шастун. Начитанный Попов весьма сильно испугался, когда мысли, такие разнообразные и необычные, вдруг сузились до одного человека и все равно возвращались к нему против воли хозяина, если вдруг Арсению удавалось направить их в другое русло. За их пару разговоров он заметил привычки парня, а за оставшееся, проведённое в одиночестве, время — выучил. Например, Антон часто зависает, погружаясь в свои мысли; нервничая, крутит кольца и браслеты. Одноклассник практически всегда ходит хмурый, но общается с гораздо большим энтузиазмом, чем сам Арсений. Неприметный, и речь не о росте, постоянно ругающийся матом. Сначала Попов думал, что дело в эмоциях, но, видимо, это уже его стиль общения. А ещё он любит мармеладных мишек и пьёт чай с одной ложкой сахара, если нет сладкого.       На этом приметы заканчивались. Остальное было не больше, чем предположениями Арсения, и наверняка не являлось реальностью.       Вот такой образ: грубый и закрытый. И сколько бы Арсений не гнал мысли, но узнать одноклассника сильно хотелось. Впервые в жизни хотелось общаться, гулять не одному и пить чай в обществе определенного человека.       Стоит ли прислушаться к желанию или попытаться забыть? Над этим вопросом Арсений устал думать.

***

      Шастун стоял в тени деревьев глубоко в парке и курил. Когда он начал? Да когда в его жизни появился Попов, а мама перестала обращать на него внимание окончательно. От неё были слышны в его сторону лишь крики и упрёки. Сильнее всего задевали замечания, связанные с едой. А ведь он перестал есть по вечерам и утром, лишь когда её не было дома парень спокойно сидел на кухне. Питание сократилось до одного раза в день.       Горький дым проникал в лёгкие. Сначала было противно, а потом привык. Теперь затяжка стала приятной, а после выпущенный дым — завораживающим. Конечно, Антон старался не курить часто, чтобы в любой момент мог прекратить, да и одежда впитывает запах. Но сейчас он достаёт уже третью подряд. Шастун намерено встал в глухом месте, чтобы не мешать людям, и его самого не тревожили. А вот мысли не отступали.        Сколько уже прошло? Часа два? Шастун уже замёрз, руки без перчаток покраснели и начинали неметь. Ещё пару минуточек, он докурит и уйдёт. Может, следующую сигарету Шастун и не достанет, но выждать, пока запах немного уйдёт, надо будет все равно. Поэтому он не спешил никуда, просто стоял, слушая музыку, и смотрел на небо.       Может, Антон просто все усложняет? Наверняка есть простой путь. Да что уж сомневаться, он точно есть, и парень его знает! Но вот только для него все это не просто. Размышления не о себе для него несвойственны и новы, немного пугают. Ему приходиться пересиливать себя, чтобы в итоге так ни к чему и не прийти.       Нет, в одиночку он больше не справится. Как же хорошо, что у него появились друзья.

***

      Дождавшись когда прозвенит звонок, Антон остановил Диму и Серёжу на лестничном пролёте. Они дождались, когда все ученики спустятся, и выжидающе уставились на Шастуна. — Может, погуляем? — спросил тот, стараясь придать своему голосу побольше обыденности. — А нахрена мы тогда тут стоим? — не понял Серёжа.       Шастун удивлённо поднял брови. Издав какие-то непонятные звуки, он замолк, так и не ответив. — Во-первых, — да, во-вторых, — особое приглашение нам не нужно, — взял слово Дима и потянул друзей к раздевалкам.       На улице шёл снег, и было холодно, но троицу это не пугало. Они смеялись, толкались и просто шли, увлеченные разговором. Дима старался запомнить что-то личное для Антона, узнавая его, Серёжа же просто был в моменте. Его грубые и неуместны фразы и шутки веселили и Позова, и Шастуна. Удивительный человек — Матвиенко. — Так что там с Поповым? — спросил вдруг Дима. — Блять, — протянул Антон, — ничего с ним. И не надо… — Надо-надо и ещё как! Он, по сути, нас сблизил! — воскликнул Серёжа.       Позов и Шастун уставились на друга, не понимая. Троица остановилась на безлюдной улице, стоя на тротуаре, перекрывая редким прохожим дорогу. — Если бы не он, Антон бы не пошёл с нами в кафе — пояснил Матвиенко. — Резонно, — соглашаясь, кивнул Дима.       Антон просто промолчал. Он старался не смотреть на друзей, игнорировал и думал, как бы соскочить с этого разговора. Пальцы в карманах начали теребить кольца и завалявшиеся монетки. — Знаешь, он наверняка волнуется, — начал Серёжа. — С чего ты взял? — резко спросил Шастун. — Это видно. Может, Попов и не общительный и вечно один, но сейчас он выглядит как-то… подавленно, — заступился за Матвиенко Позов. — Мне все равно… — И ты тоже. Поговори с ним.       Антон посмотрел на Диму. Да уж, друг был уверен в своих словах и настаивать мог долго. Выдержать столь пристальный взгляд Позова Шастун не смог. — Ничего не произошло, — не отступал Антон.       Ленивый спор. В глубине души он уже признал, что друзья правы.       Серёжа похлопал его по плечу и поплелся дальше, зовя друзей. Не хочет, ну и пусть. Не мог он сейчас ссорится с новым другом. — Если бы это было так, вы бы такими не ходили, — напоследок сказал Дима.       Спустя пару минут, они снова весело заговорили, заставляя прохожих недовольно коситься. Шастун тоже смеялся и поддерживал разговоры, но слова друзей заставили задуматься. Неужели правда стоит? Неужели им это нужно?

***

      Химия со своими формулами была понятна лишь единицам, и пока они с жаром решали задачки, остальной класс без зазрений совести спал. Чуть более ответственные переписывали все в тетрадь, бездумно выводя буквы. Шастун же был тем самым лентяем, но сегодня учительница так часто бросала на него строгие взгляды, что он с тяжёлым вздохом и большим нежеланием, но стал переписывать с доски задачу.       Прозвенел звонок, и класс тут же зашумел, спеша уйти. Ну а что, последний урок как-никак. Но Антон остался, решив, что на всякий случай допишет эти формулы. Дима с Серёжей ушли, ожидая друга в гардеробе. Учительница оглядела класс и, бросив немногочисленным оставшимся просьбу вытереть доску, также ушла в соседний кабинет.       Сложив все в портфель, Шастун встал и хотел выполнить просьбу учительницы, но замер, увидев у доски Попова. Одноклассник спокойно водил тряпкой, стирая белый мел. Он повернулся, откладывая повидавшую многое ткань, и приблизился к Антону. Шастун стоял, ожидая чего-то и не сводя глаз с Арсения. — Мне нужно извиниться, — начал Попов. — Почему? — Я… ну, поступил неправильно.       В более подробном объяснении Антон не нуждался. И так было понятно, что имеет в виду Арсений. И ему хотелось его остановить и признать, наконец, вслух собственную вину, но он не сделал этого, просто молча продолжал слушать.       Попов не смотрел на него, бегал глазами по рукам, одежде, изрисованным партам, потертым стульям, испачканным стенам, старательно избегая глаз Антона. — Я не хотел, то есть, сначала хотел, но потом… «Суп с котом», — мысленно добавил Шастун, когда Арсений замолчал, пытаясь сформулировать хоть что-то.       Они неловко замерли, стоя в пустом классе. Ветер тягуче завывал на улице, ветки стучали в окно, из коридора доносились крики и смех, которые после потонули в звонке на следующий урок. — Как видишь, в словах я не такой мастер, — растерянно рассмеялся Попов и вынул пакетик мармелада, — возможно, это глупо и странно, но… короче, вот.       Он сунул ему в руку упаковку и, убедившись, что на него не собираются орать и вообще ничего не скажут, развернулся и вышел из класса. Антон ещё постоял несколько секунд, смотря на свою руку, а затем сорвался, догоняя Попова.       В коридоре было пусто: все, кто должен, уже ушли, а остальные были на уроке. Стояла тишина, лишь из некоторых кабинетов доносился тихий гомон или голос учителя. Шастун выбежал, ища глазами ту самую фигуру. — Подожди, Арс…       Попов развернулся и с удивлением посмотрел на Шастуна. Одноклассник остановился, продолжая сжимать в одной руке пакетик. Они стояли на лестнице и эхо сильно разносились по этажам. — Не думаю, что тебе есть за что извиняться, — признался Антон. Он говорил тихо, ведь Арсений и так его прекрасно слышал. Эти голубые глаза с интересом уставились на Шастуна из-под пышных ресниц. Красиво. — Я… — но он не может взять все на себя, — мы оба виноваты.       Попов улыбнулся. На его щеках стали заметны ямочки, глаза чуть сощурились, и возле них образовались маленькие складочки. Нос чуть сморщился, а взгляд стал таким светлым и теплым, что в светло-голубой радужке, казалось, промелькнуло что-то летнее, как легкий морской бриз.       Антон слабо отзеркалил его, сильно смущаясь. Парень стоял на ступеньке выше, и Арсений задирал голову сильнее обычного. — Значит, я могу к тебе липнуть? — спросил Попов. И Шастун почти ответил этому необычному парню, который так неожиданно появился в его жизни. Но с четвёртого этажа послышались быстрые шаги и знакомые голоса. — Да пошло оно всё… — пробормотал Антон, убегая вниз.       Арсений ещё долго стоял, держась одной рукой за перила, застыв и пытаясь понять, что произошло. Вот Шастун грубит и сопротивляется, вот он извиняется, а теперь исчезает. У него семь пятниц на неделе или же он намного (что Попов раньше в людях не замечал, только в героях книг) сложнее?       Мимо пробежали парни, громко и противно смеясь. Арсений достал телефон из заднего кармана джинс и набрал сообщение, несколько раз перечитал его и отправил. Он все ещё не мог понять, что произошло и почему стало намного спокойнее. Легче. Попов мог лишь только догадываться.

***

«ГВГРМ«

Вы добавлены в группу

Вы 16:44

Что это?

Дима 16:44 Наш чатик Серёжа 16:44 А что за название?

Вы 16:45

Такой же вопрос

Дима 16:45 Просто вслепую вбил несколько букв       Шастун с интересом наблюдал за перепиской, временно замолкая. Что-то новое, странное, непривычное и приятное. Он перевернулся на спину на кровати, устраиваясь поудобнее. Друзья пока были увлечены каким-то своим разговором, и Антон зашел в переписку с совершенно другим человеком. От него висело давно прочитанное сообщение, на которое парень не собирался отвечать. Номер, так и не добавленный в контакты, но было прекрасно понятно, кто находился по ту сторону экрана. Неизвестен 14:09 Ты не ответил на вопрос))       И что он должен написать? Да, он глупо и трусливо убежал, но Арс ведь все понял. И тогда, в самую первую встречу, и сейчас? Антон не мог понять свой поступок, исчезнув в считанные секунды и оставив Арсения на лестнице. Как же это убого звучит в его мыслях.       Шастун перевернулся на живот и открыл переписку с Димой и Сережей. Непривычная надпись «непрочитанные сообщения 158» слегка мозолила глаза, округлившиеся от удивления. Он вышел всего на пару минут.

Вы 16:49

Что тут происходит?

Сережа 16:50 О, вернулся Дима 16:50 Ничего, Серый память засоряет       Тихо рассмеявшись, Антон вернулся к переписке. Дима 16:51 Что с Поповым?       Ну вот и все. Видимо, этот вопрос никогда не изменится, вплоть до интонации и периодичности.

Вы 16:53

Не еби мозг и прекрати задавать этот вопрос

Дима 16:54 Значит, я правильно все понял

Вы 16:54

Что именно?

Дима 16:55 Ты с ним задержался сегодня)))       И тут Антон завис. Во-первых, скобочки. На его взгляд, их слишком много. Во-вторых, все это звучит ужасно двусмысленно. Шастун тихо заматерился, подавляя импульсивное желание выбросить телефон в окно.

Вы 16:56

И?

Сережа 16:56 Теперь я хочу знать, что происходит Дима 16:57 Я добиваюсь правды

Вы 16:57

Он мучает меня

Сережа 16:57 Что с Поповым Я тоже хочу знать

Вы 16:58

Поговорили

Всё

Отстаньте

Дима 16:59 Ну ладно)       Ох, а что же теперь будет в школе?

***

      Снег крупными хлопьями кружил в воздухе, мягко и плавно ложась на землю, асфальт и машины. На дороге образовывалось нечто, неприятно хлюпающее под ногами и посыпанное химией, — мерзкая зимняя слякоть. Мороз кусался, оставляя неприятное ощущение на щеках, пальцы мерзли и краснели. В особенно ветреные моменты снег поднимался с земли и попадал в глаза, заставляя жмурится от острых крупинок. Даже дышать было неприятно: это не тот зимний воздух, когда волшебная метель из белоснежных мягких хлопьев, как на рождественских открытках, или светит солнце.       Павел Алексеевич похвалил бы Антона за столь поэтичные мысли. Не то чтобы Шастун был этого напрочь лишён, но за книги он брался очень редко и то, в основном в более раннем возрасте. Сейчас парень предпочитал фильмы с высоким баллом на «Кинопоиске», продуманным сюжетом и офигенной музыкой. По этой причине он пересматривал одно и то же до дыр.       А вот Арсению эпитеты, метафоры, олицетворения, сравнения и даже инверсия чужды не были. Он любил все это: складывать слова в словосочетания, а те в предложения, ища необычные формулировки и стараясь взглянуть на что-то банальное под другим углом. Найти лазейку, потайной ящик, скрытую сторону, о которой никому неизвестно и показать миру.       Фильмы Попов тоже любил. Его могло заворожить все: музыкальное сопровождение, сюжет, характеры героев и их поступки, даже мимика и жесты актёров. Всё это, точно пазлы, складывалось, создавая нечто интересное. А какую почву для размышлений может дать хорошее кино! Арс исписал не один лист своими впечатлениями.       Ему часто хотелось вот так сидеть и вдруг вскочить, взять бумагу и ручку и начать строчить предложение за предложением. Однако физика не предполагала большое количество слов — только цифры да формулы. Попов скучал, отвлекаясь на собственные мысли и набирающую обороты метель, хотя буквально несколько минут назад снег просто размеренно и неспеша укрывал все белым пледом.       Мысли, мысли, мысли. Круговорот, когда, начиная с одной, незаметно переходишь к другой, затем к следующей и так далее, пока вдруг не осознаешь, что не додумал первую. И вновь по кругу.       Нельзя сказать, что голос учителя был тихим или нудным, а лекция непонятной и неинтересной. Это был тот случай, когда придраться и оправдаться не к чему, все противно идеально, оттого и летаешь в облаках. Даже с первой парты, пустого взгляда Арсения не было видно. Вот как все было ровно.       Противный звонок, бьющий по ушам, эта трель, точнее звон, трещащий и громкий. Он вывел Попова из мыслей, который не сразу понял, что урок закончился. Одноклассники быстро выходили, кто-то остался сидеть, так как следующим предметом была тоже физика. Арсений огляделся и заметил Антона за своей последней партой в наушниках. Он сложил руки на столе и улегся, закрыв глаза. Пальцы в кольцах, лениво отбивающие ритм, дергались, словно был Шастун играл на каком-нибудь музыкальном инструменте.       Арсений решительно встал и сел за парту его друзей, повернувшись лицом к Антону. Тот ничего не заметил. Класс тихо гудел, оставшиеся негромко переговаривались, не нарушая и без того сонную и ленивую атмосферу этого дня.       Попов провел пальцами по воздушным светлым прядям, привлекая внимание. Шастун дернулся, распахивая глаза, и тут же выдернул наушники, уставившись на одноклассника. Его глаза, большие от испуга, не такие яркие от освещения, забегали по лицу Попова. — Привет, — по доброму улыбнулся Арсений. — Блять. Напугал, а потом «привет». Нахера так делать? — возмущенно спросил Антон, не поздоровавшись в ответ. — Извини. Почему один?       А раскаяния нет. Только любопытство, плещущееся, словно океан, в его глазах. — Я… часто бываю один, — было видно, как Шастун сдерживал себя. Его отвлекли, прервали такую сладкую дрему, сопровождаемую музыкой и сквозняком из-за плохо закрытого окна.       Попов вспомнил, как последнюю неделю Антон проводил с Серёжей и Димой. Раньше бы его ответ сомнению не подвергся, но сейчас, когда Арсений пристально стал за ним наблюдать, не понимает, почему бы не ответить более честно. — Ты что-то хотел? — спросил Шастун уже более дружелюбно.       Хотя нет, просто злость только что проснувшегося человека, стала медленно отступать. — Мы не договорили тогда.       Объяснять, когда именно, было не нужно. Интересное у них, конечно, общение, можно сказать, понимают друг друга с полуслова. Антон тяжело вздохнул, снял браслет, который чем-то напоминал церковные чётки, с одной руки и принялся вертеть его в пальцах, растягивая и перебирая бусины. А Арсений не мог оторвать взгляд от тонких пальцев, унизанных металлом. — Вроде, мы все же смогли поставить точку, — в итоге ответил Шастун.       Но Попов покачал головой. — Нет. Ты убежал, — он хотел это сказать с упрёком, но не смог. Вспомнил, чьи голоса прозвучали на лестнице, и кто спустился минуту спустя.       Шастун посмотрел в окно, уводя взгляд. Поспешное решение, вызванное инстинктом самосохранения. Он редко убегал, но тогда чувствовал, как вымотан. Антон показал слабость перед Поповым, но что ему ещё оставалось?       И словно ответив на его вопрос, Арсений сказал: — Мог бы хоть попрощаться. Или написать. Да, кстати, почему мне не ответил? — Иди… — и куда его лучше послать? — Подальше. Нахуй, на Кудыкину гору, в задницу — куда хочешь. Только отстань.       Это тот самый привычный, всем знакомый Антон Шастун, которого привыкли видеть. Арсений в числе таких людей. Тот одноклассник, стоявший на лестнице и просивший прощения (Попов смог это уловить за общими фразами) был, казалось, где-то не в это вселенной, просто искажением сознания. — Нет.       Твёрдый и уверенный голос удивил даже самого обладателя, что уж говорить об Антоне, который начинал закипать. — А я говорю проваливай. Это не твоё место, и скоро звонок. — Через двенадцать минут.       Шастун с недоверием проверил время. — Одиннадцать. — Разницы нет. — Есть, — воскликнул Антон, — я тебя меньше выслушаю, и ты раньше уйдёшь!       На его голос обернулись одноклассники. Он встретился почти с каждым злым взглядом, от чего те поежились и вернулись к своим делам. — Мы отошли от темы, — холодно произнёс Арсений. Он сам начинал закипать. — И правильно сделали… — Да что с тобой не так? — тихо воскликнул Попов, боясь привлечь внимание в классе.       Шастун весь как-то сжался и напрягся, окончательно закрываясь еще на несколько замков, чтобы ключик, подобранный Арсением, не подходил ко всем. Он помрачнел, взгляд потемнел, а брови сильнее нахмурились. Он быстро затеребил браслет в руках и старался смотреть либо на парту, либо в окно. Ведь был один человек, любивший повторять эту фразу по несколько раз на дню. — Уйди. Прошу, — он пересиливал себя ради двух слов. — Я тебя не понимаю.       Свой промах Арсений понял сразу же. Тон смягчился, голос понизился, а взгляд стал донельзя внимательным и виноватым. — Одно слово, а ты не понимаешь. Не китайский же. Вали к себе.       Что-то менялось в Антоне. Сейчас, будучи подавленным, он меньше ругался и плевался ядом, но… Арсению было лучше, когда тот злился. — Антон… — Привет.       Голос Серёжи прервал их. Попов обернулся и увидел Матвиенко с Позовым. Они настороженно смотрели на одноклассников, тут же замечая тихое состояние Шастуна.       Арсений встал, собираясь уйти на свое место. — Арс, — окликнул Дима.       Тот обернулся на непривычное сокращение. Редко кто его так называл.       Позов замялся, но в итоге, сумев подобрать слова и просто осмелев, быстро выпалил: — Как на счёт погулять?       Арсений с недоверием посмотрел на погоду, которая не на шутку разгулялась. Дима проследил за его взглядом, понимая свою ошибку. Антон смотрел зло, недовольно — вот-вот да и взорвётся. Серёжа же просто с интересом наблюдал, готовый поддержать друга. А вот какого… — Тогда с нами в кафе или домой… ко мне. Да, точно. После уроков, сразу, а? — быстро принял решение Дима.       Попов внимательно смотрел на Шастуна, глаза которого недобро искрились. На Серёжу, загоревшегося такой идеей.       Зачем Арсению все это? Для него такое в новинку, он ни разу не был в гостях у друзей или знакомых. Попов не боялся, дело не в этом, его не смущал такой расклад. Дело было в Антоне. У него часто меняется настроение, невозможно угадать, когда он будет мило улыбаться, а когда, как сейчас, убивать взглядом. И Арсу очень хотелось понять это. Даже если причины такого поведения нет, просто разгадать и привыкнуть к такому характеру. Стать… ближе. — Согласен.