Взрослые игры

«Спермы не обнаружено». Равно, как крови, слюны или волос. Никаких следов. Чертовски удачливый сукин сын. Вот, что можно было сказать об убийце. Или же то, что он изначально всё рассчитал, а потому прекрасно знал, как следует работать, чтобы не сдать себя с потрохами. Заключение экспертов звучало было почти равносильно приговору. Нэйт откинулся на спинку стула и потёр виски, стараясь успокоиться, но получалось не ахти. Перед глазами вновь возникло распластанное тело с чулком на шее и купюрой в ярко накрашенных губах. В перспективе маячила встреча с Финниганом-старшим, и это напрягало сильнее всего. Хилтон знал, каким противным может быть этот скользкий тип, а потому, сажая за решетку того или иного преступника, искренне надеялся, что у него не хватит денег на данного адвоката. Если хватало, то можно было с уверенностью сказать, что правосудие ни за что никогда не восторжествует. Ознакомление с материалами камер наблюдения никакой ясности в дело не внесло. Промежуток между двумя часами ночи и семью утра отсутствовал абсолютно на всех записях. Пять часов свободы, в которые убийца мог сделать, что угодно. И не единожды. Для того чтобы убить человека, иногда достаточно пары минут, а здесь в распоряжении убийцы было куда больше времени, чем этот ничтожный отрезок. Преступник мог развернуться, и он этим воспользовался. Провернул всё с размахом, с шиком и роскошью. Конечно, рассказ Дейзи кое-какие моменты прояснил. Нэйт и Райан единодушно пришли к выводу, что одежда, макияж и парик – это стандартные атрибуты. Одевался и красился Шон самостоятельно, без помощи убийцы. «И что теперь делать?» – мрачно подумал мужчина, поднимаясь по лестнице. Сегодня он вряд ли мог что-то изменить, потому вся надежда возлагалась на новый день, а именно на встречу с ненавистным господином адвокатом. Он, конечно, был отвратительным, но, в принципе, смерть сына могла что-то в нём изменить. Или не могла? Хилтон не знал ответа на этот вопрос, потому особо себя иллюзиями не тешил. Надеялся, но не очень верил, что Питер Финниган возьмётся сотрудничать со следствием и мгновенно выдаст список подозреваемых, которые могли бы покуситься на жизнь его сына. Погрузившись в собственные мысли, Нэйт настолько абстрагировался от реального мира, что не заметил соседа и налетел на него. От неожиданности тот разжал руки, и все вещи, которые он держал, разлетелись по лестничной площадке. Эплби сам едва не полетел на пол, но в последний момент успел уцепиться за перила и устоять на ногах. – Прости, пожалуйста, – произнес Хилтон, выпадая из состояния задумчивости в мир реальный. – Ничего страшного, лейтенант, – улыбнулся сосед и принялся собирать разбросанные вещи. – Я помогу, – вызвался Нэйт, присаживаясь на корточки. Основную массу чужих вещей составляли учебники по криминалистике и конспекты той же тематики. Интересно, он всё своё время проводит за работой или же время от времени развлекается? Хотя... Почему-то сложно было представить Хэйдана развлекающимся. Он, скорее, походил на белую ворону, что не вписывается в современное общество. Сидит в библиотеке, пролистывая учебные материалы, готовится к новому учебному году в то время, когда его однокурсники стараются поймать последние летние деньки, а потом хвастаться своими вечеринками. Он всегда был таким? Или какие-то события в жизни повлияли? Сложно было определить это по одному только взгляду. Для того чтобы разгадать чужую тайну, следовало уделять больше внимания данному человеку. Хилтон часто ловил себя на мысли, что думает о своём соседе больше, чем следовало бы. В конце концов, он давно определил для себя приоритеты, давно расставил акценты и пришёл к выводу, что ему абсолютно не нужны отношения. Они связывают по рукам и ногам, а, когда появляется какая-то опасность, становится неудобно вдвойне, потому что бить преступники предпочитают по самому дорогому, что есть у человека – по его близким людям. Лично Нэйту с этим сталкиваться не приходилось, его семью никто не трогал, потому что и семьи, как таковой, не было. Родители и брат вроде бы и значились на бумаге его родственниками, но в реальности... Как-то не сложилось общение. Если бы Хилтон стал встречаться с кем-то или того серьёзнее – поселился с каким-нибудь человеком под одной крышей, его вторая половина сразу же попадала под удар. Нэйт давно определился со своей жизненной позицией и довольно долгое время следовал выбранному пути, но сейчас ему это удавалось уже не столь легко, как прежде. Здесь обозначилось нечто большее, чем банальный интерес. И бравый лейтенант Хилтон, привыкший распутывать дела разной степени сложности, пребывал в некотором замешательстве, потому как клубок собственных чувств оказался не в силах распутать. От слова совсем. И дело было, пожалуй, в том, что он растерялся и не мог признать факт своей заинтересованности в личности мальчишки, обитавшего по соседству. Если бы ему было наплевать на Хэйдана Эплби, он не стал бы интересоваться чужим прошлым, выпытывать секреты и по вечерам ходить на балкон, втайне надеясь, что сосед окажется там. Появится возможность переброситься с ним парой слов, а потом... Что дальше? В этой ситуации Нэйт обычно пасовал. Он давным-давно позабыл то чувство, когда живёшь не только ради себя, но и ради другого человека. И по этой причине несколько опасался своих ощущений. Странно было думать о Хэйдане как-то иначе, не так, как о других людях. К тому же разница в возрасте немного смущала. А, если говорить откровенно, то совсем не немного. Очень даже сильно смущала. Разумеется, для Хилтона, ознакомившегося с личным делом соседа, не был открытием тот факт, что Эплби прежде доводилось встречаться с мужчиной несколько старше себя, но... Вот тут-то и наступало самое интересное. Нэйт помнил, чем закончился прошлый роман соседа, а потому какие-то шаги к сближению делать остерегался, предпочитая довольствоваться ночными разговорами, не переступая грань. Да и не хотелось слышать, что Хэйдан до сих пор любит своего Грэгори, а потому не способен впустить в жизнь постороннего человека. По этой причине Хилтон никак не демонстрировал свой интерес, стараясь попутно убедить самого себя в том, что Эплби совсем не для него. Пусть у него за долгое время одиночества сформировался интерес к кому-то, всё равно нужно считаться с интересами окружающих, а не только со своими собственными. – Вот, – мужчина протянул Хэйдану разбросанные вещи. – Спасибо, – Эплби снова одарил соседа своей умопомрачительной улыбкой. На щеках появились еле заметные ямочки, а глаза как будто стали намного ярче и... живее. Он взял из рук лейтенанта протянутые вещи и внезапно изменился в лице. С трудом сглотнул. Выпрямился в полный рост и прислонился спиной к стене, чтобы не упасть. Ощущения у него в данный момент были ужасные. Такие, как ему уже доводилось однажды испытывать. Вернулось то дикое ощущение, когда смерть бродит совсем рядом. Однажды ему довелось падать с многоэтажки, и тогда он чувствовал дикое смятение, страх. Сейчас было то же самое, только немного отличались общие впечатления. Ему почему-то не хватало воздуха, в душе поселилась паника, он заскрёб ногтями по стене, словно пытался освободиться, но не получалось. – Мужчина, – хрипло выдохнул он. – Белое... Красное... Смерть. Поднёс ладонь к горлу и сдавил его, показывая, что именно с ним происходит. – Душат, – выдал глухо. Он судорожно всхлипнул и принялся перебирать те вещи, что подал ему Нэйт. А тот пребывал сейчас в состоянии ужаса, потому что раньше никогда ни с чем подобным не сталкивался, потому не мог в точности определить, что происходит с его соседом. То ли неудачная игра, то ли действительно что-то необъяснимое. Хэйдан вытащил из стопки белый конверт. Цвет лица юноши стал до ужаса бледным. – Это не моё, – с трудом произнося каждое слово, сказал он. – Это ваше. Парень закатил глаза и начал медленно съезжать по стене вниз. Конверт из его рук выпал, раскрылся, и по лестничной площадке разлетелись снимки. Хилтон подхватил одной рукой мальчишку и легонько шлепнул того по щеке, стараясь привести в чувство, но Эплби продолжал пребывать в состоянии обморока. Кажется, даже и не пытался разыгрывать. Ему, на самом деле, стало плохо от того, что он прикоснулся к конверту. Чертыхаясь, Нэйт достал ключ из чужого кармана и попытался открыть дверь. С третьей попытки ему это удалось, и он всё же затащил соседа в прихожую. Мечты посмотреть, в каких условиях обитает прилежный студент, осуществились немного не при тех обстоятельствах, при которых хотелось. Потому на обстановку Нэйт даже не взглянул. Донёс свою ношу до гостиной, устроил парня на диване и вернулся на лестничную площадку. Вытащил пистолет, снял с предохранителя и решился открыть свою дверь. Квартира была пуста, нежданных гостей не наблюдалось. Единственным приветом от убийцы стали фотографии. Подхватывая Хэйдана, Хилтон успел рассмотреть, что там было изображено. Эплби не ошибся ни в чём. На глянцевых карточках, высыпавшихся из конверта, оказался запечатлён Шон Финниган собственной персоной. Красные чулки и помада, белые волосы. Смерть, удушение. Нэйт вышел из своей квартиры, собрал фотографии, которые добрый человек подбросил к его двери и направился к Хэйдану. Следовало привести мальчишку в чувства и подробнее расспросить его о видениях. Или не о видениях? Признаться откровенно, Хилтон действительно относился к той категории людей, которых принято называть скептиками, потому в магические штучки не верил. Экстрасенсы, предсказатели, маги, обещавшие сделать амулеты от всех бед, неизменно вызывали у него только одну реакцию. Недоверие, а иногда – насмешку. Никогда не возникало мысли обратиться к ним за помощью, послушать о том, что ждёт его в будущем, а что подстерегало в прошлом. Так или иначе, он никогда не сталкивался с настоящими провидцами, и сейчас его удивлению не было предела, когда тихий и спокойный сосед едва ли не бился в агонии, изображая предсмертное состояние Финнигана-младшего. Мужчина заглянул в конверт. Помимо пары фотографий, не выпавших в полёте, там оказалась записка, отпечатанная на компьютере: «Это только начало...». Многоточия наводили на размышления сразу о нескольких вариантах. То ли это начало серии убийств, то ли только начало в плане презентов. В любом случае, следовало быть осторожнее. Убийца знал, где живёт человек, ведущий следствие. Знал и даже не пытался свои знания скрыть. Он был не только чертовски удачлив, но и нагл сверх меры. Он гордился своими познаниями и не собирался отсиживаться в тени, дожидаясь, когда его поймают. Заранее всё спланировал и теперь играл с полицией в кошки-мышки. Он был ловкой и хитрой мышью, а полицейские в его представлении выходили тупыми, ленивыми кошками. Нэйт прошествовал в ванную комнату, нашел в аптечке нашатырный спирт, смочил им ватку и направился в гостиную. Достаточно было поднести эту резко пахнущую дрянь к чужому носу, как Хэйдан тут же махнул рукой и произнес: – Уберите немедленно. Только потом открыл глаза и посмотрел на человека, который решил привести его в чувства. Осмотрелся по сторонам и понял, что находится у себя в квартире. Получалось, что Хилтон тоже пришел к нему. Но почему-то совершенно не получалось вспомнить, каким образом это всё произошло. Вроде они столкнулись на лестнице, а дальше... Эплби скользнул взглядом по стеклянной столешнице и заметил на самом её крае всё тот же белый конверт. Снова появилась тошнота, вспомнилось ощущение чего-то, давящего на шею, причем серьёзно давящего. Это не было тупой детской забавой из серии «семь минут на небесах», это было реальное удушение. – Что за дрянь вы за собой таскаете, лейтенант? – спросил Хэйдан, прикладывая ладонь ко рту. Ощущение тошноты не отступало, более того – усиливалось с каждой секундой. Внутренний голос молчал, но что-то подсказывало Эплби, что это игры бывшего владельца данного тела. Он показывает что-то, что ему известно, но о чем не может знать человек, сидящий в этой комнате. Так или иначе, он был в мире мёртвых, потому напрямую контактировал с ними. И, если в конверте было нечто, связанное с человеком, принадлежащем другому миру, такая реакция организма была вполне оправдана. – Расскажи, что не так с этим конвертом? Почему лишь прикоснувшись к нему, ты почувствовал себя плохо? – Понятия не имею, – честно признался Хэйдан, делая глубокий вдох. – Просто... Не знаю, как это объяснить, чтобы вам не стало смешно. А вам будет смешно. Я в этом уверен. – Почему? – Потому что до определённого момента я сам не поверил бы в такую вещь. – Хорошо, тогда давай попробуем ещё раз? – Что именно? – не очень понял Эплби. – Прикоснись к конверту и скажи, что чувствуешь. Мне нужно проверить одну теорию. Хэйдан покосился в сторону своего собеседника с подозрением. Если честно, у него не было никакого желания прикасаться к этой вещи. Ему и первого опыта с головой хватило, потому снова возвращаться к такому жуткому состоянию мог лишь человек, обладающий скрытыми задатками мазохиста. Эплби себя к таковым не относил. Однако поводов отказать в просьбе – не находилось. Итог? Следовало перебороть себя и взять в руки неприятную вещь. Хэйдан тяжело вздохнул и потянулся к конверту. Положил его себе на колени и некоторое время сидел неподвижно, вновь с трудом сдерживая рвотные позывы. – И как ощущения? – спросил Нэйт, глядя, как цвет чужого лица варьируется от слабо-зеленого до белого, как мел. А потом – обратно. – Что-то красное, – произнес Эплби голосом, который совершенно не был похож на его собственный. – Точно что-то красное, но однозначно – не кровь. Текстура другая. Краска? Возможно. Красное... Красное... Я не знаю. Это красное на горле. Шарфик? Или что-то на него очень похожее. Хотя, и не шарфик. Синтетика. Точно синтетика. Мужчина. Немного старше меня. Лет двадцать – двадцать пять. Точнее не скажу. Белое... Вновь искусственное, не настоящее. Парик, кажется. Смерть наступила около шести утра. Или немного раньше. В результате удушения вот этой красной тряпкой. Фотографии сделаны человеком, который убил. Во всяком случае, создаётся такое впечатление, что это именно его работа. Хэйдан с трудом сглотнул и отшвырнул от себя конверт, как ядовитую змею. Обхватил себя за плечи и слегка потёр их ладонями, пытаясь избавиться от ощущения холода, прошедшего где-то совсем рядом. Хилтон был удивлен до глубины души, но старался своего удивления не показывать. Конечно, чужие слова произвели на него впечатление, но он привык к тому, что всё, абсолютно всё в этом мире имеет логическое объяснение, потому особо в пророческие навыки соседа не верил. Да и как можно верить? Вдруг он просто заглянул в конверт, когда отдавал его и заметил изображение? Вообще-то Нэйт прекрасно помнил, что ничего такого Эплби не делал. Стоило ему только прикоснуться к вещи, как ему тут же стало дурно. О том, чтобы заглядывать внутрь конверта, даже речи не шло. Тогда как? Мог ли Хэйдан солгать? Мог ли конверт принадлежать ему, а обмороки и эти предсказания обернуться искусной игрой? Мужчина подтянул конверт к себе, достал оттуда одно фото и положил его на стол перед соседом. Эплби посмотрел на изображение и изрек отстранённо: – Красное. Чулок. – Знаешь того, кто изображен на фото? – поинтересовался Хилтон. Хэйдан предпочёл к вещи не прикасаться. Лишь придвинулся к краю дивана и посмотрел внимательно на того, кого запечатлела камера. Там действительно был молодой человек андрогинной наружности. В белом парике и красных чулках. Купюра во рту даже не намекала, а прямым текстом заявляла о роде деятельности модели. Тут и гадать особо не нужно было, чтобы разобраться. – Нет, – Эплби покачал головой. – Мне не приходилось с ним сталкиваться. – Никогда? – Никогда. – Странно. – Ничего странного, лейтенант, – произнес Хэйдан, откинувшись на подушку. – Если бы вы знали историю моей жизни, вы бы не удивлялись. Но, увы, рассказать её вам не могу. Слишком много тёмных пятен. – В тебя ударила молния, и ты стал экстрасенсом? – предположил Нэйт. Он немало видел подобных сказочек в газетах. Там почти каждый второй, если не каждый первый рассказывал о том, как пробудил в себе способности провидца. – Нет. – Тогда не знаю. Быть может, попытка суицида обернулась открытием нового дара? – А... – начал Эплби, потом бросил взгляд на свои запястья и замолчал. Да, разумеется, очевидно, что он пытался покончить с собой. То есть, конечно, не он, а истинный хозяин этого тела. – Да, именно на них я смотрел, – кивнул Хилтон. – Они тоже не имеют никакого отношения к моим способностям. – Тогда что? – Вы верите в переселение душ, лейтенант? – спросил Хэйдан, посерьёзнев. – Если честно, не очень, – признался мужчина. – Что и требовалось доказать, – Эплби развел руками. – Но твою историю я с удовольствием послушаю, – усмехнулся Нэйт. – Девятнадцать лет назад в Лондоне родился мальчик по имени Кевин Тейлор. Приблизительно в то же самое время в Лидсе родились двойняшки Эплби. Глория и Хэйдан. До какого-то определённого момента они жили, не подозревая о существовании друг друга. Да и сложно было подумать, что между ними есть какая-то связь. Пока в один далеко не прекрасный момент Кевин Тейлор не попал в переплёт. Имел глупость влюбиться в лучшего друга, который оказался гомофобом. То есть, он сам постоянно, на каждом углу кричал о своей гомофобии, а, на деле, тоже испытывал что-то к своему однокласснику. Нет, не любовь, конечно. До любви там было очень далеко. Просто желание, которое заставляло парня чувствовать себя ненормальным. И вот этот самый лучший друг, назовём его Морис... – А как его зовут в реальности? – решил уточнить Хилтон, понимая, что просто так это дело не оставит. Обязательно пробьёт и дело Кевина Тейлора, если таковой действительно имеется, а не является плодом воображения мнительного юноши. – Морис, – усмехнулся Эплби. – В реальности его так и зовут. Морис Харпер. Так вот, этот самый лучший друг взял и скинул своего приятеля с недостроенной высотки. Восьмой этаж. Вряд ли после такого падения можно выжить. Естественно, Кевин не выжил. Но он стал призраком, возжелавшим мести. Полиция особо заморачиваться не стала. Списала всё на суицид, дело закрыли. Частные детективы нашли доказательства чужой вины, но деньги часто решают всё. Морис за решётку не попал. Но решил не мучиться, а свалить в другой город. Как думаете, лейтенант, куда он уехал? – В Лидс? – предположил Нэйт. Это было само собой разумеющееся замечание. А иначе – зачем вообще было заводить разговор об этом городе. – Именно, – подтвердил Хэйдан. – Он переехал в Лидс. Душа Кевина оставалась в Лондоне, не имея возможности броситься вслед за своим убийцей. Причём, скиталась она достаточно долго, не зная, куда себя деть. И вдруг... Вдруг с ней что-то случилось. Она и сама не поняла, что произошло. Просто она снова обрела тело, и все вновь начали воспринимать её, как полноценного человека, а не нечто в двадцать один грамм весом. Всё, на самом деле, оказалось просто, если смириться с мистической составляющей истории. В это время Хэйдан Эплби, приличный мальчик из Лидса, который долгое время страдал после потери любимого человека, попал в аварию. И умер. А душа Кевина вселилась в это тело, дав ему второй шанс на жизнь. Хэйдан, обретя новую душу, вернулся в Лидс, где прожил столько времени, и... Понимаете, кого он там встретил первым делом? Разумеется! Первым делом он встретил там человека, который его убил. И не скажу, что эти несколько месяцев были приятными для меня. Вроде бы одно время я хотел отомстить ему, но потом не смог этого сделать. В конце концов, признался ему в том, что я – это я. И знаете, что он сделал? Сначала заорал, что не верит, а потом просто взял и сказал: «Давай трахнемся, детка». То есть, он сказал немного иначе, но посыл у его сообщения был примерно такой. Морис умеет быть убедительным, он умеет обольщать и запудривать мозги, когда захочет. И да, мы с ним трахнулись. На следующий день я уехал из Лидса. Сначала в Лондон, чтобы посмотреть на свою могилу, а потом сюда, в Манчестер. Вот во время поездки меня впервые и посетило видение. То есть, назвать его видением было достаточно сложно. Это был просто голос в голове. Голос настоящего Хэйдана, который сказал, что Морис собирался столкнуть меня под поезд. С трудом сдержался, чтобы этого не сделать. Как-то так. С тех пор Хэйдан иногда наведывается ко мне. Полагаю, что фокус с определением изображения, находящегося в конверте, тоже его рук дело. – Если следовать логике твоего рассказа, то ты вовсе никакой не Хэйдан, а Кевин. Так? – Так, – кивнул Эплби. – Тело Хэйдана, моя душа. Но это вовсе не раздвоение личности. Правда. Не знаю, как доказать свои слова, но... – И как к тебе следует обращаться? Кевин или Хэйдан? Эплби вздрогнул. – Не надо «Кевина». У меня слишком много неприятных воспоминаний связано с этим именем. Я уже смирился с тем, что теперь я Хэйдан. На это имя и отзываюсь. – Ясно, – согласно произнес Нэйт, окончательно утвердившись в мысли, что обязательно посмотрит дело Кевина Тейлора. Правда ли тот умер? Когда? По какой причине? А потом ещё раз перечитает дело Хэйдана. Вообще-то после этого рассказа кое-какие моменты неплохо прояснились и даже стало понятно стремление Эплби сбежать подальше от того места, с которым связаны не самые лучшие воспоминания. Но всё упиралось в переселение душ. Хилтон не мог смириться с мистическим явлением в повседневности. Его это удивляло и настораживало. Всё было... загадочно. – Не думайте об этом, – вздохнул Хэйдан. – Первое время я сам весьма настороженно относился к подобным вещам, а потом привык. – И чья жизнь тебе больше нравится? – Честно? – По возможности. – Мне безумно нравилась внешность Кевина, но совсем не нравились его жизненные условия. В то же время мне совсем не нравится эта внешность, но жить под фамилией Эплби удобнее. Хотя бы из-за материального положения, которым обладает эта семья. У нас же вечер откровений, верно? Хэйдан внимательно посмотрел на своего собеседника. Тот кивнул. Эплби подтянул колени к груди, обнял и устроил на них подбородок. Он прекрасно понимал, что думает о нём Нэйт, но при этом осознавал, что именно этому человеку не может выдать придуманную легенду о том, как обожает мотогонки, о том, как был влюблен без памяти и хотел отправиться вслед за любовью своей жизни. Эта история принадлежала другому человеку, эта история была чужой для Кевина, а ему хотелось откровенности. Он осознавал, что Хилтона обманывать не сможет. Точнее, не должен. Почему так? А вот это, пожалуй, оставалось для него загадкой. Искренняя симпатия? Или ещё какие-то причины? Да, симпатия играла определенную роль. Но ведь можно обманывать без зазрения совести и человека, которому симпатизируешь. Даже того, которого любишь. Или только кажется, что эта любовь есть? Хэйдан старался думать о Морисе, как можно меньше. Но время от времени нет-нет, да и проскальзывали мысли об этом человеке. Причем, мысли были далеки от нежных, влюбленных и совершенно безоблачных. Кевин больше не ненавидел, он не жалел своего прощения, но и не считал, что всё сделал верно. У него был шанс начать всё заново, у него была возможность – не пускать этого человека в свою жизнь. И что он сделал? Радостно наломал дров, как последний идиот. Такого количества поваленного леса хватило бы на сотню сараев, а не на жалкий один. И ладно – Харпер. С него никакого спроса. Он всегда был таким, и ничто оказалось не способно изменить этого человека. Но сам-то Тейлор... Что ему мешало подумать головой, а не тем, что между ног? Морису ничего не стоило сказать о своей любви, при этом подобного не испытывая. Морис мог улыбаться в лицо, а как только Кевин отворачивался – планировать убийство. Глупо было попасться на эту удочку в первый раз. Во второй – даже как-то стыдно, а он всё равно повёлся и едва не сказал, что любит. Чтобы уже через пару дней разочароваться окончательно и бесповоротно. Общение с Харпером неслабо отбивало желание хоть кому-то говорить правду. Но здесь Хэйдан чувствовал нечто такое... Уверенность? Спокойствие? Он не ждал подвоха от этого человека, но вместе с тем боялся довериться окончательно. – Эплби довольно состоятельные люди, а, имея деньги, жить в обществе намного проще, чем не имея оных, – продолжил парень. – К тому же, жизнь Кевина Тейлора далека от идеала. Слишком далека, чтобы о ней жалеть. Он замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Нэйт молчал, Хэйдан – тоже. Он не знал, что ещё можно сказать. Пытался понять, какие мысли сейчас гуляют в голове соседа и неизменно приходил к выводу, что, если его ещё не записали в сумасшедшие, то находятся совсем близко к этому. Иначе как объяснить столь пристальный взгляд, направленный в его сторону? У Хилтона были иные причины для размышлений. Не только этот рассказ, но и события собственного прошлого. С тех пор прошло десять лет, и ни разу за это время он об этом предсказании не вспомнил. Ровно до этого момента. А сейчас всё живо встало перед глазами, как никогда прежде. «Судьбой твоей станет странный человек. Две энергии в нём жить будут. Словно два разных человека. Один тихий и скромный. Второй взрывной и яркий. И неизвестно, кто из них – настоящий. Ты его из миллиона узнаешь, потому что он – особенный, и ты это почувствуешь... Может, не сразу, но почувствуешь». Так себе было предсказание, если честно. Почти о каждом человеке можно сказать, что в нём живет несколько личностей. Люди умеют притворяться, умеют надевать на себя маски и играть определённые роли, зная, что это состояние абсолютно противоположное тому, что они, на самом деле, чувствуют. Но почему-то не оставляло ощущение, что слова эти были именно об этом человеке. Особенный? Действительно. Далеко не каждый встречный способен вот так запросто сказать, что изображено на фотографии, скрытой плотной бумагой конверта. Далеко не каждый способен рассказать историю о переселении душ, при этом поведав об этом столь убедительно, что даже скептик начнет сомневаться в собственных принципах. И какое значение в этот «особенный» вкладывалось? Необычный? Очень важный? Если второе, то вообще – несерьёзно. Для любого любимый человек становится особенным. Ничего удивительного в этом нет. Тогда предсказание вообще пространное выходит, универсальное. Любому встречному человеку подходит. Нэйт тяжело вздохнул. И зачем он вообще об этой небылице вспомнил? Хотя, признаться, гадания на всех произвели впечатления. У всех, кто с ним тогда к гадалке заглянул, предсказания сбылись. Только он статистику портил, да продолжал насмехаться над магическими способностями других людей. Но с чего бы ему в это верить, если то, что ему предсказано было, даже не думало сбываться? Пусть верят те, кто, прислушавшись к советам, так или иначе сам свою судьбу сделал, построил собственными руками всё, чего хотелось и о чём мечталось. – Мы, кажется, договаривались, что ты будешь называть меня по имени, – «родил» хоть какую-то реплику Хилтон. – Мне немного не по себе от этого предложения, – хмыкнул Хэйдан. – Почему? – Звучит интимнее, нежели обезличенное «лейтенант». – Не хочешь, чтобы так звучало? – Не хочу привязываться к кому-то. – Из-за прошлого? – Да, – честно признался Эплби, облокотившись на спинку дивана и подпирая кулаком голову. – Какой-то печальный опыт любви у меня получился. Не находите? – Нахожу, – подтвердил Нэйт, засовывая фотографию обратно в конверт. По-хорошему следовало прямо сейчас отправиться восвояси, но что-то его удерживало на месте. В принципе, он понимал, что именно, но, судя по всему, Хэйдану это вообще ни о чём было. Он не собирался заводить новые отношения, боялся их. И это играло Хилтону на руку. Плевать на предсказания, плевать на собственные ощущения. Полицейским не стоит заводить семьи, им лучше всегда оставаться одинокими, потому что риск не оправдывается. Стоит начать сближаться с Эплби... И что будет в дальнейшем? Если они не поладят? Хэйдан в любом случае пойдёт работать в полицию и там им придётся пересекаться по долгу службы почти каждый день. Всё-таки следователь и эксперты взаимодействуют постоянно. А, если они испортят отношения на данном этапе? Как потом будут взаимодействовать? – Нэйт? – тихо позвал Эплби. Во второй раз произносить имя этого человека оказалось, что удивительно, так же мучительно, как и в первый. Непривычно. Хэйдану вообще сложно было назвать человека по имени. Создавалось впечатление, что он вторгается в чужое личное пространство. – Да? – отозвался мужчина. – Я вовсе не сумасшедший сатир, – усмехнулся парень, откинув волосы от лица. – Так что не думайте, что я прямо с порога накинусь на вас с вполне определенными намерениями. В конце концов, я вообще не давал повода думать, что мне от вас это нужно. Простите, если произвёл неправильное впечатление. – С чего ты... – Взял, что вы об этом думаете? – Да. – По лицу видно. Правда. Пожалуй, нам лучше продолжать общаться через балкон, а не тет-а-тет. – С чего ты решил, что меня напрягают именно твои мысли? Или опять голоса в голове? – А чьи же тогда? – Возможно, мои собственные. – И с чем они связаны? С кем-то из ваших бывших? – Вовсе нет. – Тогда... – Если они связаны с тобой? Как ты на это отреагируешь? – Они, правда, со мной связаны? – решил уточнить Хэйдан. – Глупо отнекиваться. – Тогда я скажу... – Ну же? – Поцелуйте меня, лейтенант, – прошептал Эплби, молниеносно приближаясь к соседу. Он закрыл глаза и провел ладонью по шее, скользнул чуть выше, проводя кончиками пальцев по коже, забираясь ими в волосы. Это было... До дикости непривычно – чувствовать чужое тепло под пальцами. Хэйдан давным-давно не прикасался столь решительно к другому человеку. Казалось, что сотню лет он уже никого не целовал, потому совершенно не помнил, каково это, когда чужие губы прижимаются к губам в поцелуе мягко и вместе с тем решительно. Целый год, с тех самых пор, как он покинул Лидс. Год и месяц, если быть точным. Вечность... Нэйт перехватил Эплби за талию, прижимая ближе к себе и чувствуя, насколько покорно Хэйдан себя ведёт, насколько тянется к нему, желая получить ответный поцелуй. Его действия были приятными, но вместе с тем настораживали. Мужчине не хотелось думать об этом, но профессиональная сторона, как всегда, дала о себе знать. И в голову закрались подозрения, что убийцей Финнигана может быть Эплби. Иначе с чего эта внезапно проснувшаяся любовь? Исповедь о прошлой жизни? Рассуждения о фотографиях? Парень учится на криминалиста, значит, знает все их хитрости. Потому на месте преступления никаких улик не обнаружено. Какой мотив? Пока неизвестно. Но вдруг он имеется? Хилтон совершенно запутался в собственных ощущениях, в мыслях. При этом одно он знал точно. Ему совсем не хотелось, чтобы Хэйдан оказался убийцей.