Взрослые игры

– Знаете, говорят, что увидеть цветущий кактус – к удаче, – произнес Хэйдан, делая глоток йогурта. И исподтишка косясь в сторону своего соседа, сидевшего напротив. Ему не очень-то хотелось выдавать интерес, но тупые вопросы так и лезли в голову. Самым актуальным из них оставался: с какой целью мужчина к нему наведался сегодня? Понятно, что стало причиной его вчерашнего визита. А сегодня? Оставив бутылочку с йогуртом в сторону, Эплби подошел к плите и заглянул под крышку. Нэйт нарисовался на пороге его квартиры в момент, когда подходило время ужина, и Хэйдан был занят приготовлением пищи. Первое время после переезда он старательно отлынивал от этого занятия, но понял, что готовые блюда из магазина до добра довести не способны и сам встал к плите. Даже какие-то навыки проявились. Навыки Эплби. Кевин при жизни мог лишь виртуозно портить посуду, а готовил отвратительно. Хэйдан обожал наводить уют в квартире, постоянно обустраивать что-то, а ещё был до ужаса педантичным и не мог смотреть на пыль. Тейлору было как-то наплевать на это дело, а потому слой пыли в его комнате был потрясающим, вещи разбрасывались в живописном порядке, и вообще – царил бардак. Попав в чужое тело, парень вынужден был пересмотреть взгляды на жизнь. Отсюда появилась и любовь к кулинарии вкупе с основами здорового питания, и любовь к уюту, и даже к комнатным растениям. «Да ты идеальная жёнушка», – хмыкал про себя Кевин. Хэйдан благородно отмалчивался, лишь изредка огрызаясь на нового хозяина тела. Хотя и не отрицал того факта, что к уюту стремился. В их паре с Грэгом именно он и стремился, понимая, что два мужчины под одной крышей могут по уши зарасти грязью и покрыться её же слоем, если надеяться на какое-то чудо. Вообще-то Митчелл планировал нанять домработницу, но Эплби это смущало. Он не хотел, чтобы в его вещах копался кто-то посторонний, и Грэгори пришлось с этим мнением согласиться. Иногда настоящий Хэйдан развлекался тем, что подкидывал новому владельцу тела обрывки своих воспоминаний во снах. Показывал многое из того, что вообще-то для чужих глаз предназначено не было, но Кевин вроде как посторонним не был, он уже многое узнал о жизни мальчика-мотогонщика из Лидса и теперь лишь добавлял на страницы своего исследования новые знания, в который раз чувствуя себя вуайеристом. Только теперь он наблюдал не только за сексуальными приключениями других людей, но и за какими-то повседневными сценами, за теми же мотогонками. Видел Хэйдана со счастливой улыбкой на лице, Глорию, повисшую на шее брата и визжащую от восторга, а потом уже Грэгори, подошедшего познакомиться с победителем гонок. – Вы не выглядите на свой возраст, – произнес он. – А на какой выгляжу? – усмехнулся Хэйдан. – Младше. Гораздо, – ответил мужчина. Разумеется. Подавая заявку на участие, Эплби приврал и добавил себе пару-тройку лет. Не мог удержаться от соблазна, очень хотелось попробовать себя. И ради исполнения мечты он решился на эту аферу. Только потом, оставшись тет-а-тет с мистером Митчеллом, он признался во всём, а Грэг только потрепал мальчишку по волосам и с учительскими нотками в голосе произнес, что врать – нехорошо. Он собирался уходить, но Хэйдан ухватил его за руку, резко развернулся и впился в губы поцелуем. Как ему тогда казалось, страстным. На самом деле, это мало походило на страсть. Это вообще было... непонятно чем, непонятно для чего. То есть, Эплби как раз понимал что и к чему, но вряд ли мог объяснить это внятно, с чувством, с толком и с расстановкой. Он просто поддался порыву, который посетил его впервые в жизни, и в дальнейшем ни разу об этом не пожалел. Кевин иногда пытался понять, каков Хэйдан Эплби изнутри, так сказать. Какая «начинка» у этого человека? Самого себя Тейлор считал простым, как монетка. Каким он был при жизни? Меркантильным подростком, не имеющим никаких целей в жизни. Смазливая мордашка, порочный взгляд, приземленные мысли. Чего хотел? Денег, денег и ещё раз – денег. Вообще-то сейчас он в этом уже сомневался, но тогда считал деньги главной ценностью в жизни. Хэйдан временами ставил его в тупик. Вроде бы тоже одиночка, который ни с кем в школе не сближался, но одиночка одиночке рознь, как ни крути. Тейлор был похож на героя книги, антагониста, что состоит в конфликте с обществом. Его вызывающее поведение, какие-то заморочки, слова, жесты – это всё кричало о том, что он протестует против своего окружения. А Эплби? Он ни с кем не конфликтовал, просто не проявлял к ним интереса. У него были другие цели, другие планы, которые не всегда совпадали с планами окружающих людей. Только он не спорил с ними. Не потому, что боялся оказаться проигравшей стороной, а потому, что не считал нужным кому-то что-то доказывать. Сдержанный, собранный. Но с Митчеллом он обычно был другим. Тут уж многогранность его натуры открывалась со всех возможных сторон. Страстный, смешливый, заботливый. В нужной ситуации он мог найти подходящие слова или действия. Но не потому, что ловил чужое настроение и подстраивался, а потому, что эти двое реально были на одной волне. Удивительное дело, но первая любовь Хэйдана оказалась не ошибкой, а именно любовью всей жизни. Странно? Нереально? Наверное. Для кого-то, но только не для Эплби. Он был счастлив вместе с мистером Митчеллом. Правда, на первом этапе родные относились к этим отношениям с настороженностью, не понимая, как так получилось. Почему их сын внезапно вцепился в этого мужчину и не желает отпускать. Отчего каждую свободную минуту старается провести с ним? Знал, что счастье будет недолгим? Предчувствовал что-то такое? Вполне возможно. Кевин не сомневался в том, что провидческий дар – это наследие Хэйдана. В день девятнадцатилетия, разговаривая с Глорией по телефону, он услышал странное замечание двойняшки. «Хэйдан, а помнишь, ты говорил, что умрёшь в восемнадцать лет? Какое счастье, что ты ошибся!». Тейлор чувствовал, что в этот момент к горлу подступил комок. Хэйдан не ошибся. Ни в чём не ошибся. Он действительно умер в свои восемнадцать, а вместо него появился некто чужой, позаимствовавший тело Эплби. – Кактусы? Никогда не слышал, чтобы их цветение знаменовало собой удачу, – признался Хилтон. – Поужинаете вместе со мной? – поинтересовался Хэйдан, отбрасывая от лица чёлку. Нэйт пристально разглядывал это лицо. Интересно, каким при жизни был Кевин Тейлор? Это, правда, один человек? Или всё-таки – обман? Но с какой целью? – Предлагаешь... – Вроде того. – Я не договорил, – усмехнулся Нэйт. – Тогда договаривайте, лейтенант, – в тон ему отозвался Эплби, облизывая ложку. В принципе, получилось не очень прилично, но примерно на это ставка и была сделана. Хэйдан помнил вчерашний поцелуй и пытался понять, что за ним последует. И последует ли вообще? – По велению души или чисто из вежливости? – Пожалуй, по велению души. – Тогда поужинаю. – Отлично, – Хэйдан спрыгнул с подоконника, на который успел примоститься и потянулся за тарелками. – Я так понимаю, у вас какой-то личный интерес к моей персоне? И нет, я не подразумеваю под этим нечто интимное. Вовсе нет. Хотите о чём-то поговорить? – Ты проницательный. – А то. Вам чай или кофе? – Чай для разнообразия. – Сегодня у нас необычное единодушие во взглядах, – улыбнулся парень, чуть приподняв уголки губ. – Мне тоже надоело хлестать кофе. Хилтон продолжал наблюдать за соседом. Тот выглядел вполне счастливым и жизнерадостным. И никакого смущения не было, в отличие от вчерашнего вечера, когда он сначала поцеловал Нэйта, а потом тут же отстранился, делая вид, что ничего не было. Лейтенант пребывал в замешательстве. Он никак не мог понять, кто именно перед ним. Застенчивый молодой человек или же тот, кто умеет искушать на раз-два, и даже три – уже лишнее. – Можешь пообещать мне кое-что? – Что именно? – Занимательный разговор после ужина. Хэйдан сложил ладони, оперся локтями на столешницу и хитро посмотрел из-под чёлки, вновь спадающей на лоб. – Самые занимательные собеседницы на свете – японские гейши. Разговоры, саке, эстетическая составляющая. Я не являюсь ценителем азиатской красоты, но, тем не менее, меня всегда восхищал внешний вид этих женщин. Кимоно, прически, зонтики... Всегда прямая спина. Это потрясающе. Вряд ли я могу соперничать с этими женщинами. – Это значит – нет? – Это значит, что я совсем не гейша, увы, – засмеялся Эплби, запустив одну ладонь в волосы и расчесывая их так, пятернёй. – К чему, собственно, этот разговор о гейшах? – удивился Нэйт. – К тому, что помимо гейш есть ещё один тип женщин... – И? – Их часто путают. – Проститутки? – Именно. – Почему разговор перешёл на них? – Потому что я знаю, о чём вы хотите поболтать после ужина, – ответил Хэйдан. – Вы, кажется, даже не пытались этого скрывать. В гостиной, на столике лежит дело Кевина Тейлора. Он, то есть я – объект пристального изучения. О нём и хотите поговорить. То есть обо мне. А я и проституция – это нечто... родственное. До определённого момента. – Думаю, ужин может подождать, – произнес Хилтон. – Раз уж начали разговор сейчас, то давай продолжать. – Давайте. – И хватит официоза. – В каком смысле? – Обходись без всяких «мистеров», «господинов», «лейтенантов». Обращайся ко мне, как к приятелю. – Вы уверены в этом? Голос Хэйдана стал несколько мягче, приглушеннее. Не такой, как обычно. Всё равно, что лён и бархат. Сейчас голос был именно бархатным, обволакивающим, очаровательным. Магия какая-то? Или же просто интимный полушёпот? – Да, – решительно ответил Нэйт. – А я – нет. – Почему? – Можно задать тебе вопрос? – спросил Эплби, с трудом подавив в себе желание снова сказать что-то вроде «мистер Хилтон». – Сколько угодно. – Ты мог бы влюбиться в шлюху? – Начни с предыстории, окей? – Рассказывать особо нечего, – признался Хэйдан, не зная, куда себя деть. – Историю своей жизни я тебе поведал ещё вчера, часть ты мог узнать из дела, которое сейчас лежит на столе. А насчёт гейш, проституток и меня... Не преувеличение – нисколько. Одно время я действительно этим промышлял. Разумеется, никакой лицензии у меня тогда не было, да и быть не могло. Откуда? Мне всего семнадцать исполнилось, а это не тот возраст, когда дают лицензию. Всё было на добровольных началах. Когда-то. Кевин умер, Хэйдану заниматься этим не было никакого резона. Но поскольку моя память осталась со мной, я не могу принять, как аксиому, прошлое Хэйдана. Хотя, честно скажу, оно куда более благородное. Любовь к одному человеку, к единственному. Влюбиться раз и навсегда... Это, наверное, здорово. – То есть, Кевин Тейлор был шлюхой? – Именно, – кивнул Эплби. И замолчал на неопределенный период времени. Он ждал реакцию своего собеседника, но реакции пока не было. Хилтон молчал, пытаясь переосмыслить услышанное. Что-то принять к сведению, что-то пропустить мимо ушей, посчитав не столь уж важной информацией. Хэйдан немного нервничал, глядя на своего собеседника. Сам не понимал, чего ждёт, но всё-таки ждал. А реакция могла быть самой разнообразной, начиная с того, что Нэйт покинул бы чужую квартиру без каких-то дополнительных пояснений, заканчивая попытками с опозданием наставить на путь истинный, пустив в ход повышение тона или рукоприкладство. Последнее, правда, находилось под сомнением. Всё-таки Хилтон не походил на тех, кто повышает голос или использует насилие в воспитательных целях. Он просто пытался сейчас осмыслить ситуацию с новой точки зрения. Идеальных людей не бывает. Это Нэйт понял очень давно, ещё до того, как попал на работу в полицию. После того, как начались трудовые будни, он лишь утвердился в этом мнении и понял, что чем красочнее фасад, тем больше дерьма за ним скрывается. Не всегда, но зачастую. И сейчас тщетно размышлял над тем: подходит ли под эту характеристику Хэйдан. То есть... Он подходил, но вместе с тем и не подходил. Совсем. Всё то время, что они жили по соседству, Эплби производил впечатление парня-тихони, который вообще ничего в жизни не видел и видеть не хочет. Создал себе собственный мирок, и в этом мирке преспокойно поживает. За этой маской благопристойности скрывался иной человек, с достаточно неприятным прошлым. Теперь у Хилтона был повод посмотреть на соседа с иной стороны. Не послушный, домашний мальчик, а бывшая проститутка. Совсем не равнозначные характеристики, согласитесь? Тем не менее, от этого признания Хэйдан не изменился внешне, у него не отросли ослиные уши, не появился хвост, и не обозначились копыта. Он продолжал сидеть, подпирая щеку ладонью, вертел в руке вилку, не решаясь начинать трапезу до окончания разговора, и выглядел, в целом, поникшим. Разумеется. Его не веселило молчание в ответ на чистосердечное признание. – Почему ты мне об этом рассказываешь? – Считай, что мне захотелось. – Обычно хотят выглядеть более привлекательными в глазах знакомых и часть правды утаивают. – Я не хочу ничего утаивать. Мне хотелось быть с тобой откровенным. – На то есть особые причины? – Парочка найдётся. – Например? – У меня есть к тебе определенного рода чувства, – произнес Эплби, тряхнув головой, чтобы вновь отбросить от лица пряди волос. – То есть... Я не знаю, как об этом сказать. Пожалуй, слишком давно было нечто подобное, когда я мог спокойно сказать о своих чувствах. Я могу сейчас перевести всё в привычное для меня, как для Кевина, русло. Сказать какую-нибудь пошлость, посмеяться и прошептать эротичным шёпотом, что я тебя хочу. Вспомнить прошлое, опять же Тейлора, а не настоящего Эплби и показать пару трюков в постели, если захочется чего-то... поострее. Или просто заняться с тобой сексом прямо здесь, сбросив все тарелки на пол. Но это, пожалуй, будет не совсем честно с моей стороны. – По отношению к тарелкам? Хэйдан хмыкнул. – У тебя отвратительное чувство юмора, Нэйт. – Кто сказал, что я шутил? – Это просто не может быть сказано всерьёз. – Почему же? – Ну... Ты взрослый человек, а они не говорят таких вещей потому что, на самом деле, верят во что-то подобное. Чаще они стараются замаскировать под шутками неловкость, не так ли? – Не так. – Удивишь меня? – Как? – Как-нибудь, – отозвался Хэйдан. – Признаться, я ждал от тебя какой-то иной реакции, но никак не подобного. – Скандала, например? – Как вариант. – Согласись, я не имею на это права, – резонно заметил Хилтон. – В настоящий момент мы с тобой просто соседи, а между соседями никаких обязательств не существует. Ты ничего не должен мне, равно, как и я ничего не должен тебе. Похождения Кевина Тейлора – дела давно минувших дней, которые сейчас остались в прошлом. А то, что я видел, у меня отторжения не вызывает. Скорее, недоумение. – На фоне чего? – Почему всё то время, что мы обитаем по соседству, ты был один. И даже не пытался завести с кем-то отношения? Да, я помню, что случилось с твоей любовью в прошлый раз. Ситуация не совсем стандартная. То есть, она совершенно нестандартная, если рассуждать логически. Но в молодости мало кто обращает внимание на неудачи. Чаще всего боль забывается, какой бы сильной она не была. А место старой любви занимает новое чувство. – Занимает, да, – согласно кивнул Эплби. – Я и не отрицаю этого. Но... Как бы сказать, чтобы не перевести всё в пафос и сопли? После того, как я получил это тело и стал смотреть на мир чужими глазами, у меня и понятие любви несколько изменилось. Раньше оно было каким-то поверхностным, теперь хочется чего-то более основательного. Любви, как у настоящего Хэйдана. Только со счастливым финалом, а не очередной трагедии. В моей жизни их и так было предостаточно. Разумеется, мы сами творим свою судьбу. Больше никто за неё не ответственен, если на то пошло. И я сам натворил много такого, о чём в дальнейшем жалел. Если бы мне дали возможность вернуться в тело Кевина и проживать свою жизнь в своём истинном облике, я бы многое сделал не так, как тогда. И, наверное, просто ушёл бы в другую школу сразу после происшествия с Морисом... – И что за происшествие? Ты говорил только о том, что он сбросил тебя с высотки. – На одной из вечеринок он меня поцеловал, – произнес Эплби недовольным тоном. Признаваться в этом Нэйту оказалось... неуютно. Странно. Вроде бы ничего необычного в этом не было. Хилтон в свои тридцать два года, однозначно, девственником не являлся и уж такая мелочь, как поцелуй, его явно не должна была в ступор вводить. Но Хэйдан всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Это всё равно, что прийти на приём к психологу, но не по своему желанию, а по чужой указке, столкнуться нос к носу с какой-то крайне неприятной особой, а потом пытаться ей поведать о своих проблемах. Только здесь ситуация была несколько иная. Вместо неприятной особы был очень приятный молодой человек, который... Который... – И после этого вы поссорились? – Да, – признался Эплби не особо довольным тоном. – Мы были на вечеринке, нализались алкоголя, а потом – друг с другом. У Кевина таких вещей, как непереносимость спиртного, не наблюдалось, потому он... Я свободно пил. Кроме того, у нас с Морисом был ритуал. Мы выкуривали одну сигарету на двоих. Казалось до жути интимным, но оно, правда, таким было. Сначала губы одного к фильтру прикасаются, потом сразу же губы другого. Мы были малолетними идиотами, вот и всё. – И сейчас ты избавился от чувств к нему? – Да. – Уверен в этом? – Более чем. Да, я в курсе, что любовь способна лишать рассудка. Простить можно один раз. Но, когда тебя убивают дважды... Разве это можно посчитать незначительным событием и махнуть рукой? – Дважды... – Он собирался столкнуть меня под поезд. Задержись я на пару секунд дольше, сейчас бы не сидел рядом с тобой и не разговаривал. Знаешь, есть разные типы любви. И мне самому довелось сразу несколько из них на себе прочувствовать. Точнее, мне довелось разные чувства принимать за любовь, но настоящая любовь меня пока не нашла. Или нашла, но упорно сопротивляется. – Расскажешь? – О каком именно типе? О том, что доводилось испытывать или же о том, что совсем близко ко мне, но никак не получается прорвать оборону? – Обо всём. – Одно время я был влюблён... Нет, не так. Мне казалось, что я влюблен в учителя, который вёл у нас химию. Интересный был мужчина. Его партнёр ещё интереснее. Мы с ним не особо ладили при моей жизни, зато вот после смерти я оценил его во всей красе. Мой милый мистер Каттер. – Его фамилия действительно Каттер? – О, нет! – Хэйдан засмеялся и помотал головой. Прикусил губу, вспоминая несколько недель, проведённых в доме Кейси Уайта и Лесли Блисса. Можно ли было назвать это время самым счастливым в его жизни? На данный момент, пожалуй, да. В жизни Кевина Тейлора – точно. У Хэйдана Эплби был шанс получить ещё множество ярких, интересных впечатлений и стать счастливым. – Но зовут его Кейси, – предположил Нэйт. – Ну да, – согласился парень. – Он театральный актёр. Так вот, я его терпеть не мог и постоянно пытался с ним поцапаться, потому что ревновал мистера Блисса к мистеру Уайту. Они вообще-то устоявшаяся пара, давняя, а я пытался влезть между ними, наивно полагая, что я – счастье мистера Блисса. На самом деле, я его даже не любил. То есть, я его вообще не любил. Но на тот момент мне казалось, что люблю. Покопавшись в своих мыслях, я понял, что испытываю к нему какие-то чувства, схожие с теми, что испытывают обычно к старшим братьям, отцам. Восхищение, стремление стать похожими, возможно. Мне хотелось хоть немного походить на этого человека. Но я понял это лишь, став призраком и поселившись в их доме. Мистер Уайт оплатил услуги частного детектива, который и нашёл доказательства вины Мориса. Я оставил документы в своём доме и ушёл, надеясь, что справедливость восторжествует, но ничего подобного не произошло. А убить Мориса я не смог, хотя, стал призраком только ради мести. У меня не было других целей. – А к Харперу своему что испытывал? Хэйдан нахмурился. – Был период, когда я верил, что это любовь. Самая настоящая, за которую глотку хочется перервать. Сейчас отпустило. Пришло реальное понимание ситуации. – Если не любовь, то что? – С Морисом я проводил больше времени, чем с кем-либо другим. У нас была такая дружба, что водой не разлить. Мне так казалось. Я верил, что мы... банда, – хихикнул Эплби. – Но никакая мы – не банда. Так, два идиота, поверивших в дружбу. Мне с детства недоставало внимания, и, когда появился друг, я был счастлив. Его родители приняли меня, как своего ребёнка. Большую часть своего времени я проводил в его доме, а не у себя. И мне это льстило, мне это нравилось. Здесь много всего намешано. Первый человек, который захотел со мной общаться, первый, кому я смог доверить свои секреты. Первый, кто меня поцеловал. Первый, кто меня убил, – Хэйдан изобразил скептическое выражение на лице. – Да он во всём был первым, кроме секса. А первые они слишком хорошо запоминаются, в этом вся проблема. Я слишком сильно пестовал мысли об этом человеке, а потом вдруг пришёл к выводу, что он – единственный, кого я любил. Ерунда же... Убить я его не смог по другой причине. Наверное, я всё-таки побоялся ответственности. Нет, не тюремного заключения. Я был призраком. Призрака за решётку не бросишь. Меня больше задел моральный аспект данной ситуации. Не смог бы жить с таким грузом на душе. А он – запросто. Думал, что ему будет тяжело, но тяжелее было всё-таки мне. Став призраком, я получил доступ в его мысли. Он просто боялся, что его посадят за убийство. И жалел, что не натянул меня при случае... Интересно, правда? – Более чем, – хмуро произнес Хилтон. – Что ж, теперь он может жить спокойно, – скептически произнес парень. – Его мечта исполнилась. При случае он сделал то, что хотел сделать. Теперь можно искать новый объект. Но вот об этом своём поступке я жалею. Причём жалею очень сильно. Всё остальное меркнет по сравнению с моим самобичеванием. Злюсь больше на себя, чем на кого-то другого. Потому что... Он не договорил, оборвал себя на середине слова, а Нэйт не стал торопить и подгонять. Хилтон вообще впервые с таким столкнулся. Он никогда особо не вдавался в подробности взаимоотношений, не был отличным психологом и успокаивать людей никогда не умел. Перед такой ситуацией вообще пасовал. Да и как не пасовать? Когда напротив сидит человек, который едва сдерживает слёзы по неизвестным причинам. Вообще-то причины были явно видны. Хэйдан просто не хотел демонстрировать свою слабость, не хотел признавать, что его события прошлого задевают, причем достаточно сильно. Они слишком болезненные, чтобы позабыть их в два счёта. До разговора о крепостях так и не дошло, но Нэйт и так понимал, что речь пойдёт о нём. Эплби не упустил возможности напомнить о вчерашнем происшествии и хотел сказать, что готов начать новые отношения. Положение осложнялось тем, что у обоих нормальных, крепких отношений никогда не было. И как их построить – оставалось загадкой. Эплби предпочёл отвлечься на что-то нейтральное. Его выбор пал на остывший ужин. Хэйдан попробовал немного и резюмировал очевидный факт: – Уже не то. Давай, подогрею? – Не надо, я сам, – остановил его Хилтон. – Давай свою тарелку. Эплби взял посуду и протянул мужчине. Пальцы соприкоснулись, и Хэйдан вновь прикусил губу, стараясь не демонстрировать так явно свои эмоции. Это сложно было передать на словах, они никак не желали складываться в согласованные предложения. Но Эплби сам себе признавался в том, что это ни с чем несравнимое чувство. Ему и вдох страшно было сделать, чтобы не сломать всё очарование момента. – Знаешь, что ты очень красивый? – спросил Нэйт. – Нет, не знаю, – откликнулся Хэйдан, отпуская, наконец, тарелку. Сложил ладони на столе и устроил на них голову. Прижался щекой к скатерти и наблюдал за своим собеседником. – Неужели никогда не слышал этого комплимента в свой адрес? – В такой уютной обстановке? Нет. – Обманываешь? – Вовсе нет. А вообще... По-настоящему красивым всё же был Кевин, а я так... Плюшками балуюсь, – произнес Эплби. – И как же выглядел Кевин? – В личном деле нет моего фото? – Есть, но не самые «аппетитные», скажем так. – С места преступления? – Да. – Тогда действительно нет шансов оценить мою красоту. У Кевина были очень красивые глаза, чувственные губы, пухлые такие. Но не как от ботокса, а просто очень красивый рот. Нос был немного короче и не так выдавался вперёд. Овал лица несколько аккуратнее. Такая тонкая грань между красотой и липко-сладким послевкусием. Смазливая внешность, проще говоря. Ещё её порочной называли. Эплби выглядит больше, как аристократическая порода, а во времена Тейлора была некая вульгарность с примесью блядства. Я вроде и знал, что красив, но пользоваться своей красотой не умел. – Славно ты о себе. – Как есть. – Я в растерянности. – С чем это связано? – Ты знаешь многих людей, которые прошли через переселение душ? – Одного, – улыбнулся Хэйдан. – Вот и я – только одного. – Тебя это отталкивает от меня? – Вовсе нет. Более того... – Ты тоже почувствовал это, да? – Что именно? – Когда я передавал тебе тарелку. Стадо диких мурашек на коже, желание как можно дольше оставаться в этом моменте и... – Да, – честно признался Нэйт, глядя в окно. Он пропустил тот момент, когда Эплби поднялся со своего места и подошёл к своему гостю. Его действия можно было посчитать несколько самонадеянными. Всё же согласие с чужим мнением вовсе не говорит о том, что Хилтон возможность этих отношений одобряет, но и каких-то причин, по которым они не имеют права на существование, Хэйдан не видел. Потому позволил себе подойти к мужчине, положить ладонь ему на плечо, и, не встретив сопротивления, обнять его. Вообще-то в представлении Эплби эта сцена должна была выглядеть куда романтичнее и трогательнее. Ему хотелось прижаться лбом к чужой спине, невесомо коснуться губами ткани между лопаток. Но... Рост. Он нарушил все планы. Хэйдан Эплби был той ещё каланчой. Кевин – тоже, но, пожалуй, чуть ниже. Тейлор был бы одного роста с Нэйтом, а Эплби оказался на несколько сантиметров выше и никак, совсем никак не мог прижаться к соседу так, как нарисовал в воображении. – Тебе приятно? – спросил через некоторое время. – Твои прикосновения? – Да, – выдохнул на ухо, коснувшись мочки губами. – Очень. – Тогда... – Тогда прекрати играть в великого соблазнителя, а просто расплачься и залей слезами мою рубашку, – произнес Хилтон, решив следовать заветам своей профессии и говорить правду. Только правду. – Ты же это хочешь сделать на протяжении большей части вечера, но отчаянно сдерживаешься. Ну, или не заплакать, а просто ощутить чужое тепло, чужую заботу. Так? Хэйдан потрясенно молчал. Да, так. Именно так. Нэйт повернулся лицом, раскрыл объятия и посмотрел на соседа. – Будешь дальше рассказывать или на сегодня достаточно откровений? – Буду, – решительно ответил Эплби. Ему ещё много всего можно было поведать. И о родителях, и о потерянных мечтах, и о травле в школе... Ему необходим был собеседник, иначе, оставшись один на один со своими эмоциями, он просто захлебнулся бы ими.