Первоцветы в автобусе

Университет

AURORA feat. Pomme — Everything matters

      Автобус ещё не подъехал.       Почему-то эта мысль радует, вызывает внутри странную искру приятной теплоты. Даже улыбнуться хочется, легко и совсем невинно, будто эти мысли стесняют, говорят: «Смотри, маленький человек, тебя способен растрогать восход солнца и какой-то жалкий ветерок. Как же ты жить будешь такой сентиментальный?» Позже они вздохнут, смирятся и оставят тебя наедине с собой, дав волю просто чувствовать этот мир без каких-либо «человеческих» переживаний. Только ты, природа и уединение с чем-то сокровенным. Юнги понимает, что это хорошо: чувствовать умиротворение, просто стоя на остановке — это волшебно.       Пары начнутся в восемь двадцать, на поездку понадобится около сорока минут. Уже меньше, чем обычно: снег на дорогах наконец сошёл и не будет замедлять движение транспорта. Весна. Можно дышать полной грудью, не боясь ледяного воздуха. Больше он не режет горло, не нужно прятать нос в колючий шарф, чтобы позже тереть его сто раз на дню от раздражения кожи. Любая зимняя одежда, даже очень приятная глазу, всегда ощущается громоздкой и сковывает движения, поэтому с декабря по март гулять проблематично, как и добираться до университета. Никакого удовольствия, единственное, о чём получается думать — возвращение домой.       Вдобавок к этому болезни. Зимой они застают нас врасплох намного чаще, Юнги временами целых три раза — один на каждый месяц, которые он так и не смог полюбить. Слишком раздражают, жизнь тоже начинает раздражать, и только весна напоминает, насколько прекрасной она может быть.       Согласятся немногие, Мин бы в свои школьные годы тоже этого не понял, и дело совсем не в возрасте или большом уме — с недавних пор это просто часть его жизни. Он в одиночестве ждёт автобус у обшарпанной остановки с погнутой лавочкой и развешанными на стенах объявлениями о поиске работы, сдаче жилья, предоставлении услуг клининга и тому подобное, а внутри, на удивление, что-то теплится.       Деревья только-только начинают цвести, на обочине сияют первоцветы яркими желтыми и белыми огоньками, вселяя внутри чувство непонятного детского восторга, будто тебе вновь добрые и беззаботные пять лет, а эти цветы для тебя — настоящее чудо.       Эти ощущения не перестают удивлять.       Рядом стоит женщина с двумя близняшками, одетыми в одинаковые бледно-розовые весенние курточки. Они, кажется, спорят о чём-то своём детском, вроде выбора мультика, который они будут смотреть вечером, но под пристальным взглядом родителя громко не шумят. И на этом всё. На остановке больше никого нет, утро раннее, а Мину «посчастливилось» жить далеко от места учёбы, но не настолько, чтобы переезжать в закреплённое за ним общежитие (где условия хуже, чем в его маленькой квартирке).       Эта остановка близка к конечной, пассажиров по утрам много не бывает, из-за чего ему всегда удаётся занять место у окна и рассматривать уже хорошо знакомые пейзажи, спокойно сидя в почти пустом автобусе. Возможно, для него это имеет несколько большее значение. Природа помогает оторваться от социума, увидеть что-то естественное, что человеку пусть и присуще, но в повседневной жизни незаметно. Это не получается принять как данность, это восхищает.       На горизонте показалась маленькая белая точка, расплывчатая из-за плохого зрения Юнги. Кажется, ему пора сменить линзы. Он рыщет в обоих карманам в поисках мелочи, пусть точно знает, что она в правом, и пересчитывает, хотя ещё дома отложил нужную сумму. Кажется, у него в крови всё контролировать, начиная с собственных мыслей, заканчивая деньгами. Плохо это или хорошо — понять затруднительно. Одна из близняшек начинает смеяться, спустя некоторое время к ней присоединяется вторая. Юнги улыбается, хоть к детям особо не привязан. И так всегда: умиротворение делает его другим человеком. Но сегодня он особенно чувствительный, раз любая светлая вещь, даже самая незначительная, может заставить пробежаться волну тепла в груди. Чонгук с недавних пор часто говорит, что он создаёт впечатление замкнутого и порой даже грубого человека, но в данный момент в его голове сгусток чего-то очень отдалённого от негатива. Сгусток этот напоминает сахарную вату в парках развлечений.       Нет, Юнги определённо не бесчувственный человек, кто бы что ни говорил.       Автобус подъезжает, Мин сжимает мелочь в кулаке и проверяет, на месте ли наушники (он не стал надевать их, чтобы послушать улицу, ещё совсем тихую, без шума машин). Мама легонько подталкивает близняшек ко входу, поторапливая их, после чего заходит Юнги, и двери закрываются, а вид за окнами приходит в неторопливое движение. Он невзначай подмечает, что пол теперь сухой, без грязных разводов от снега. Совершенно бесполезная мысль, которая, опять же, ему по нраву. Зима определённо не его любимое время года, вместо белых заснеженных улиц на ум приходят лишь грязь и громоздкая одежда.       Проезд оплачен, любимое место у окна как всегда свободно.       Кроме мамы с близняшками едут ещё трое человек, но сели те ближе ко входу. Внутри без всякого стеснения шепчет ликование, будто в распоряжении Юнги предоставлен весь мир, а не половина старенького автобуса с изношенными сиденьями и в редких местах расписанными стенами. Это чувство странное, но его нельзя не любить.       Душа дышит без опаски, кожа впитывает свет раннего утра, а тело приятно ноет от прохлады, создающей ощущение свежести в воздухе. Для большинства всё вышеперечисленное просто ветер, просто цветы, просто трава и просто незапланированный прогнозом ночной дождь. Для Юнги же это что-то необыкновенное. То, без чего не удастся по-настоящему почувствовать себя человеком.       Несмотря на то, что человек — существо не только биологическое, но и социальное, общество не даёт ему ощутить себя настолько живым, как делает это природа.       Его ранимая душа любит мир, любит таким, каким он есть. Но он не считает нужным болтать об этом. Слишком странной может показаться эта привязанность. Такая сильная. Да, вполне нормально любить естественную красоту, цветы, дождь, да всё что угодно, но иногда кажется, что он помешан на этом.       Может быть, по этой причине его и считают бесчувственным? Все его эмоции уходят в другое место. Оно пахнет свежим воздухом и отдаётся холодом по коже; обжигается солнцем и купается в его свете; тонет в чистой воде и хранит тысячи жизней, начиная с человека, заканчивая цветком ромашки и маленьким жучком. Оно не для всех.       Рядом лежит рюкзак, в наушниках сладко напевает песню француженка Pomme, а в лёгких, кажется, с весной распускаются первые цветы. Они не вызывают кашель. Лишь осознание прекрасности мира вторгается и садится где-то напротив. На сидении перед ним.       Он не думает о плохом.       Пейзаж за окном постепенно прекращает движение: автобус доехал до следующей остановки. Мин на секунду удивляется количеству посетивших его мыслей за столь короткий промежуток времени. На этот раз людей зашло чуть больше. Вокруг перемешались топот, звяканье монет и звуки отрывающихся из общей катушки проездных билетов. Обычные звуки, которые Юнги не слушает. Композиция в наушниках меняется на более уютную. Он обожает эту певицу, иногда с любовью называя её своей француженкой.       На секунду его маленький мир, разместившийся в задней части автобуса, кто-то беспокоит.       Место, где, как недавно утверждал Юнги, сидит «осознание прекрасности мира», только что кто-то занял. Одиночество нарушено. Возможно, из-за этого даже немного грустно. Но мир не рушится, умиротворение не уходит, лишь маленький живущий человек внутри на мгновение вздрагивает и пугается, спрашивая: «Всё ли в порядке?»       Юнги отвечает, что да. Поднимать голову и смотреть, кто занял место напротив, совсем не хочется. Нельзя сказать, что Юнги вмиг растерял все чувства, которые ему так нравились: утро не испорчено, небо не потеряло своей красоты, а прохлада не сменилась морозом или жарой. Просто он подумал о том, о чём думать не стоит.       О своей серости.       Юнги знает, насколько многогранен его внутренний мир, когда дело касается природы, творчества или познания себя. Но так же для него не секрет, что всё это не имеет ровно никакой ценности, когда дело касается людей, даже если эти люди — его собственные друзья. Он знает, что теперь он скучен, до противного прост, когда дело касается веселья, отношений или планов; так же он знает, что для большинства некрасив, что не привлекает людей и до сих пор не понимает, нужно ему это или нет. Даже севший рядом незнакомец способен прогнать всё хорошее, что у него есть, при том, что хорошего мало.       Он не жалуется.       Возможно, ему просто не хватает понимания.       Незнакомец закидывает ногу на ногу. Юнги замечает на нём узкие синие джинсы с прорезями в коленях и высокие конверсы. Ежедневно он встречает людей в точно такой же одежде, ничего особенного, однако в моменты его чувствительности даже она в душу ненароком западает, ведь красота видится почти во всём. Ему нравится.       Появляется навязчивое желание увидеть этого человека в полный рост, причём очень странное, учитывая, что узнать его охоты не возникает. Юнги не собирается всматриваться и оценивать чужую внешность, как это обычно бывает, судя по пабликам «Ищу тебя» с записями вроде «Видел сегодня у торгового центра, найдись, пожалуйста» с закрепленной фотографией человека, сделанной исподтишка. Юнги вряд-ли подойдёт к кому-то на улице ради знакомства, сейчас им движет мимолетное желание посмотреть на то, что его глаза сочли красивым.       Он откидывается на сиденье и расслабляет плечи, сжимая в руках чёрный рюкзак, служащий ему уже, кажется, лет пять. Открыто пялиться на незнакомца Мин не собирается, поэтому сначала переводит взгляд на окно, а уже потом аккуратно на лицо напротив.       Парень.       В принципе, догадаться можно было и по ногам, но почему-то Юнги до сих пор не задумывался об этом. Первыми в глаза бросаются волосы. Яркие, рыжеватые, сочные, если вдаваться в ассоциации, то будто только-только поспевшие, как поздняя пшеница на полях. Лицо у него миловидное, но хорошенько разглядеть его так и не выходит: голова чуть наклонена, скорее всего к телефону, и скрывает за чёлкой глаза. Губы полные, розовые, будто слегка подкрашены блеском; щёки заметно выделяются больше из-за строения лица, чем из-за полноты.       Что ж, хорошо. По крайней мере, Юнги убедился, что ему внешне могут нравиться люди. Он вновь смотрит в окно, решив не задерживать взгляд на чужом лице дольше положенного и доставлять парню неудобства. Ехать ещё долго, но Мин не чувствует потребности чем-то занять себя: всё и так хорошо, как надо — лишь бы наушники не сели. Он заглядывает в передний карман, достаёт оттуда жвачку с фруктовым миксом и закидывает в рот пару штук. Краем глаза он замечает перед собой чужой рюкзак. Жёлтый Фьялравен. Чёрт, Юнги на самом деле вообще не понимает, почему обращает внимание на такие вещи.       Есть ли вообще что-то стоящее в простоте?       Он просто привык везде искать красоту, будто её слишком мало, и без целенаправленного поиска ничего прекрасного в мире найти не удастся. Возможно несколько лет назад это и могло быть правдой, но только не сейчас, не этой весной…       Хочется посмотреть на незнакомца ещё раз. Пусть тема красоты окружающих Юнги мало волновала, но идти против эмоций он никогда не любил. Сегодня он слишком чувствительный и может думать о чём душе угодно.       Голубая джинсовка, белая футболка, широкий болотно-зелёный ремень, кулон в форме обруча с полумесяцем внутри и белые проводные наушники. Просто. Но красиво.       Абсолютно ничего необычного. Кроме, разве что, одного…       В руках напротив вместо телефона лежит жёлтый цветок, и смотрит этот парень прямо на него.       Юнги незаметно промаргивается, подобно незнакомцу переводя взгляд на растение, и пялится так, будто видит его впервые в жизни. Будто перед ним картина, а Мин — художник, который готов её часами разглядывать. Цветок простой — мать-и-мачеха. Яркий, но скромный, и, если приглядеться, невероятно красивый. Может, будь он больше в размерах, люди стали бы делать букеты с ним, сажать в горшки и украшать им клубы.       Юнги не садовник, но в этот момент ему почему-то кажется, что он знает о цветке абсолютно всё. Его невзначай посещает дурацкое желание рассказать об этом парню перед ним, будто тот сам не в состоянии понять, что именно сорвал по дороге в этот автобус. Будто ему действительно важно знать, что случайный пассажир думает о мать-и-мачехе, будто для него это не просто какой-то там цветок, а тоже своеобразная картина.       Какие глупости.       Юнги отворачивается к окну, но уже не с интересом к пейзажам за ним, а с желанием сбежать от собственных мыслей, которые совершенно случайно его расстроили.       Вот это точно ему не нравится.       Редкая архитектура вперемешку с деревьями не в состоянии отвлечь его от глупого помешательства на незнакомом парне. Теперь он кажется ему невероятно интересным, просто из-за того, что сорвал где-то на улице цветок, притащил в автобус и сейчас смотрит на него вместо телефона. Абсурдно. Опасно.       Возможно, Юнги правят не чувства и любовь к природе, а поехавшая крыша. Чонгук бы наверняка согласился с этим, как и все его друзья, как и все вокруг…       Мин поворачивает голову к окну, стараясь боковым зрением проследить за развитием событий, если разглядывание мать-и-мачехи можно таковым назвать. Кажется, что перед глазами всё расплывается: Юнги не обращает внимания ни на что, кроме этого парня, в голове помутнение, никаких мыслей в голову не приходит.       Теперь кажется, что в этом незнакомце идеально сочетается всё: одежда сидит хорошо, украшение на груди пусть и заурядное, но смотрится прекрасно, яркие волосы и рюкзак напоминают солнце в пасмурном небе, каким кажется сейчас этот парень среди испорченных сидений старого автобуса. А цветок, по соцветию которого он аккуратно проводит пальцем, вселяет чувство недоумения и кристально чистого интереса.       Юнги ничего не нужно от этого человека. Он просто нашёл в нём что-то.       С другой стороны, так ли это странно? Может, это присуще многим, и Юнги просто не подозревает, что такое нормально? Смотреть на что-то, думать о своём, сходить с ума по цветам, видеть во всём окружающем тысячу и один оттенок неба, терять голову при виде мать-и-мачехи в чужих руках, а волосы называть спелыми….       Может, он придаёт своему вдохновению слишком много смысла? Слишком много смысла придаёт такой заурядной любви.       Теперь Юнги не может понять, хочется ли ему смотреть на этого парня дальше или убежать от него и своих мыслей на другой конец автобуса. В нём есть что-то до зудящей боли знакомое, то, что Юнги замечает за собой время от времени, пусть ни цветок, ни какое-либо первое впечатление ничего не может сказать ему об этом незнакомце.       Его мучает предчувствие чего-то.       Возможно, он просто слишком чувствительный и глупый…       В следующие несколько минут Мин активно пытается стать камнем и не думать ни о чём. Незнакомец за это время успевает совсем тихонько посмеяться, прочитав что-то в телефоне, поменять положение ног, положить цветок в рюкзак и, кажется, посмотреть на Юнги пару раз. Теперь он так же увлечён окном и всем, что за ним находится. Лицо его умиротворённое, какое до недавнего времени было и у Юнги. Парень не сотворил ничего необычного за прошедшие полчаса, однако Мину с его тараканами кажется, что он увидел что-то невероятное.       Простоту, которая сложнее всей университетской программы, всех его редких стихов, мыслей и людей, которых он видит каждый божий день. Юнги не верит в это, вовсе нет, он просто чувствует удовлетворение, которое не находит в других вещах.       Теперь он понимает, почему его с недавних пор привлекает простота: нетронутая руками человека природа, любовь к обычным вещам, приветливое лицо случайного пассажира автобуса… Ему всегда казалось, что простота до абсурда огромная и при этом легче пёрышка, что её бесполезно много. Те же серые многоэтажки, подвешенная между деревьями верёвка с развешанным на ней бельём, пьянки в квартире старого друга Суджуна — всё это было до смешного просто в голове юного парня.       На деле простота лишь оболочка самых разнообразных вещей, и дело на самом деле не в незнакомце, о котором он действительно ничего не знает, а в мелочах, которые смогли натолкнуть его на такие мысли.       Возможно, это то, что ему нравится больше всего.       Парень вдруг выпрямляется в плечах и поднимает лежащий рядом рюкзак. Он уходит. Это его остановка.       В принципе, это совсем не важно… Только немного пугает то, что наедине с собой Юнги точно не отделается от мыслей об этом парне и мелочах, о которых тот напомнил ему. Такое бывает, когда в голову приходит осознание чего-то важного.       Юнги видит, как он встаёт: стройный, лёгкий в движениях, немного скованный и очень милый... Мин так редко находит людей по-настоящему милыми, что в начале даже не может понять чувство, которое испытывает. Он провожает его взглядом до самой двери, забыв о скованности.       И лучше бы он этого не делал.       Незнакомец смотрит прямо на него, ожидая, когда люди перед ним выйдут наружу. Юнги даже издалека видит его смущение, когда они нечаянно сталкиваются взглядами, и это действует как ведро ледяной воды с утра. Он быстро отворачивается, а рыжий тем временем уходит, оставляя его в раздумьях на весь оставшийся день.