Это не способность

             Сильная головная боль долго мешала очнуться, держа Дзихико в своих крепких оковах беспамятства. Девушка не могла найти в себе силы не просто привести в порядок свои мысли, но и даже элементарно открыть глаза: мир вокруг представлял собой сплошное чёрное, как смоль, полотно. Даже в ушах всё ещё стоял противный звон, заглушая все остальные живые звуки: полное выпадание из реального мира.        Когда же, наконец, сознание постепенно начало возвращаться к Дзихико, первое, что она постаралась сделать, так это почувствовать, бежит ли из места удара кровь. От излишнего усердия девушки боль только усилилась, однако ни стекающей влаги по её виску, ни засохнувшей крови на коже она не почувствовала. Но в то же время Дзихико осознала, что чувствует одновременно и другую боль — где-то на запястьях. Нечто железное плотно обтягивало её кожу, кажется, уже достаточно долгое время — наверняка после останутся следы. Плечи и локти тоже чувствовали дискомфорт: девушка примерно представляла, что находится в полуподвешанном состоянии за запястья, отчего остальная часть рук и затекала. Сама же Дзихико находилась в положении полусидя на полу, и лишь пристёгнутые к чему-то руки на давали пребывающей во всё ещё невменяемом состоянии девушке полностью упасть.        Стараясь отвлечься от неприятных ощущений в теле, девушка прислушалась: где-то в этом помещении мигала с пощёлкиванием лампочка, отчего хотелось зажмурить глаза ещё сильнее, несмотря на появившуюся на это возможность. Вслушиваясь в каждый щелчок лампочки, словно отсчитывая, сколько секунд проходит от одного до другого, Дзихико смогла услышать… тихое, слегка прерывистое дыхание… почти что рядом с собой. — Что же ты притворяешься, радость моя? Я уже давно понял, что ты очнулась…        Услышав голос человека, с которым она познакомилась сегодня, страх несколько отступил, а после, ещё через пару секунд, Дзихико открыла глаза. В полумраке комнаты, где она оказалась, напротив неё, сидел Дазай. Его лицо было скрыто в тени своих густых волос, которую делало ещё гуще темнота помещения, однако девушке не составило труда понять, что Осаму улыбается. Но не той несколько малодушной улыбкой, с коей он предстал перед ней в их встречу: у Дзихико было даже ощущение, что она самым настоящим образом сумела испугать парня. Сейчас Дазай улыбался как-то таинственно, словно что-то замыслил против неё; когда-то большие глаза шоколадного цвета сейчас зловеще поблескивали в темноте багряным светом. Невольно вспоминались старинная легенда о кровавой луне, впитавшей в себя пролитую кровь во время особенно жестоких побоищ… — Вновь рада видеть тебя, Осаму. — боль в голове чуть спала, отчего Дзихико смогла улыбнуться парню, смотря в его глаза, — Я не хотела притворяться, просто… хех, когда я закрываю глаза, я немного расслабляюсь. Это помогает мне немного восстановить силы, а сегодня был довольно-таки насыщенный день. И что-то мне подсказывает, что он ещё продолжается.        Она ведёт себя так безмятежно и легко, словно никакого удара и не было. Таких девушек просто не существует… и не может существовать… Эту Дзихико явно подготовили ко встречи с ним — вот простая причина того, почему она так спокойно относится ко всей этой ситуации! Умно-умно: наверняка, любая организация готова была в своё время порвать кого-угодно на мельчайшие куски, чтобы завладеть этой девушкой, способность которой смогла пробить даже барьер его — не имеющей исключений ни для одного одарённого. И этой способностью была она сама: её сердце и душа состояли целиком и полностью из вихря волшебных иероглифов способности. Дзихико — вторая после Лавкрафта, пред которым Дазай оказался бессилен. Однако в то время, как член Гильдии мог одним лишь ударом своих щупалец повалить детектива на землю, Дзихико же сделала это совершенно не прилагая физической силы… Пожалуй, это и делало в глазах Дазая миловидную девушку самой настоящей ведьмой. Ну ничего — пусть хитрит сколько хочет: не было ещё ни одного пленника, что не раскололся под его пытками…        Но как же быстро вновь забилось его сердце, стоило только глазам Дзихико встретиться с его, словно желало этого долгие годы, хоть и прошло всего пара часов. Дазай не понимал, отчего, когда лишённая сознания девушка упала в его руки, перехватило дыхание так, что он чуть не задохнулся. Зато сердце хотя бы на мгновение замерло в его груди, давая передышку, прежде чем больным отстуком сжимать его всего изнутри, пока детектив нёс Дзихико в свою обитель. Дазай помнил, как всю дорогу до своего дома его не покидало непонятное ему ощущение, что удар оказался чересчур сильным, хотя раньше подобный «жест» всегда создавал одно и то же действие. Однако в случае с Дзихико Осаму не отрывал взгляда от её побледневшего лица, крепче прижимая тело девушки к себе. Карие глаза судорожно бегали от слегка подрагивающих ресниц до судорожно вздымающейся груди, ловя боясь пропустить каждый вздох девушки: вдруг в один момент перестанет дышать! — Как это мило, моя Дзихико. Однако, если ты не будешь выполнять то, что я скажу, закрытые глаза не избавят тебя от последствий… — только сейчас Дзихико заметила, как Дазай сжимал что-то в своей руке… что-то, что иногда поблёскивало в темноте холодным светом, — Потому будь хорошей девочкой и честно отвечай на все вопросы, что я тебе задам. Мне самому бы не хотелось пачкать руки в крови такой милой и красивой девушки, пусть и самой настоящей ведьмы…        Ведьмы? Это какая-то шутка или каламбур?.. Честно говоря, сейчас было далеко не до смеха. Зловещая атмосфера вокруг, загадочный шёпот Осаму с явно оружием в руке, а также ограничение движений и видения давили на девушку всё больше и больше. Сохранять самообладание становилось всё труднее с каждый минутой, отчего она смогла лишь коротко кивнуть Дазаю в знак согласия: может, разгадка его поведения и действий придёт походу предстоящего разговора… — Вот и умница. — детектив ласково погладил девушку по щеке, после чего задал вопрос, — Прежде всего мне хочется узнать, как давно ты занимаешься этим? — Этим? — девушка осторожно переспросила, непонимающе склонив голову набок. Ведь под «этим» может скрываться практически любое слово: от хобби и увлечений вплоть до личных вещей… — Не прикидывайся глупенькой, Дзихико. Я уже понял, что ты — не человек, раз позволяешь себе заниматься подобными вещами. Честно говоря, в этом мы похожи… — Если ты про то, кем я работаю… — девушка чуть потупила взгляд, словно стыдясь того, что сейчас предстояло ей сказать. — Так, всё верно, милая, правильно мыслишь! — тонкие пальцы Дазая подцепили подбородок девушки, заставляя её поднять глаза обратно, на него, — Продолжай…        Неужели эта особа так быстро раскроет перед ним все свои карты? Что ж, видимо, он её переоценил, посчитав превосходящей обычных девушек во многих областях. Может, стоит дать ей некий бонус за честность и сделать её наказание менее жестоким?.. Хм, нет. Определённо нет. Она слишком бесчувственно и даже по-зверски поступила с ним, попытавшись превратить его неизвестно во что… Пощады не будет… — Я не знаю, откуда ты узнал об этом… — девушка зажмурила глаза, после чего протараторила на одном выдохе, — Мама с папой не оставили мне выбора. Они хотели, чтобы я много зарабатывала, а я сама хочу совсем не этого! Вот я и сбежала. А в театре мне роль Лиу досталась совсем не потому, что я якобы… ах!        Девушка не успела закончить, как рука Дазая, сжимавшая острый предмет, со скоростью молнии метнулась в её сторону. Дзихико опомнилась только тогда, когда до ушей долетел звук воткнувшегося в стену острия буквально в нескольких сантиметров от её лица. Сердце испуганно застучало в груди, чуть ли не отдаваясь вибрацией в самом горле. — Я, кажется, неправильно выразился, раз ты продолжаешь пудрить мне мозги… — в голосе Дазая проскользнуло раздражение, в то время, как он сам злобно усмехнулся, — Что ж, сдаётся мне, пытать тебя будет очень весело… Даю тебе последний шанс.        Вытащив злосчастный предмет из стены, Дазай вновь направил его в сторону Дзихико, в этот раз опустив чуть ниже, на уровне груди. Бедная девушка чувствовала, как с каждой секундой холодное лезвие предмета приближалось к ней. Холодный пот выступил на её лбу, стук сердца нельзя было успокоить. Дзихико понимала, что если не предпримет что-либо сейчас, то дальше будет уже поздно. — Осаму… Если я чем-то обидела тебя — просто скажи! Я правда не понимаю… Давай… п-просто обсудим это спокойно… — Дзихико сглотнула, чувствуя, как острый кончик коснулся ткани её платья, кажется, уже даже продырявив её. — Убить тебя за такое будет мало… Но, правда, я восхищён тобой, Дзихико: не каждая девушка в такой ситуации будет ломать свою комедию и дальше. А, уж поверь, пытал я немало хорошеньких девиц… — в темноте послышался хруст разошедшейся по швам ткани. Лезвие скользнуло к низ платья, продолжая нещадно разрезать его пополам, обнажая кожу девушки, — Но, может, ты перестанешь применять свои силы и расскажешь о них сама? Ибо, правда, играть в «кошки-мышки» с монстром, пред которым моя способность бессильна, так ещё и в обличии прекрасной девушки — безумно интересно.        Глаза Дзихико расширились от внезапно нахлынувшего чувства дежавю. «Способность»? Это слово практически у всех её знакомых ходило на языке, в то время, как по радио и тв-вещателям рассказывали о недавних произошедших в Йокогаме мистических событиях. Сама девушка не смогла застать их сама, ибо появилась в городе совершенно недавно, однако наслышана была о так называемых «одарённых» достаточно. Как Дзихико могла судить с имеющейся на руках информации, это были люди, обладающие самой настоящей магией — всего не перечислишь — и стоящие на страже города. Так что и образы «одарённых» сложились у ней в голове, как добрых волшебников с волшебной палочкой и метлой в руках, днём живущих обычной жизнью, среди простых людей, а ночью — возвращавшихся к котлам с бурлящими в них зельями и магическим книгам.        Так неужели Дазай Осаму — один из «одарённых»? Не логично ли было бы тогда применить на ней свою магию, дабы узнать то, что он хочет? Или он так не может сделать?.. Но картинка более-менее сложилась в голове Дзихико: Осаму видел в ней себе подобную, и даже превосходящую её в силе, иначе, стал бы волшебник нападать на свою же? Может, она сделала что-то против правил этих «одарённых»? — Ты ведь один из одарённых, верно, Осаму?.. — в глазах Дзихико блеснул огонёк вернувшейся решительности, в то время, как платье уже полностью «распалось» на две половины, полностью открывая Дазаю вид на грудь и животик девушки, — Произошла ошибка — я совершенно обычная! И если я сделала что-то плохое, просто скажи мне! Я недавно прибыла в ваш город и плохо осведомлена о здешних порядках!        Лезвие остановилось у самого горла девушки. Детектив несколько склонил голову на бок, в то время, как алые глаза продолжали зловеще сверкать во тьме. Зрение у Осаму прекрасное, что также можно сказать о его познаниях в психологии людей. По этой причине ему не составило труда разглядеть честность в подрагивающих от волнениях зрачках Дзихико. То был не страх перед болью от, несомненно, приближающейся опасности, а именно волнение…        Она хотела, чтобы Дазай поверил ей… очень хотела этого… И, что уж тут таить, мысль была донесена более, чем хорошо, из чего детективу становилось тошно продолжать свой допрос, процедура которого, кажется, стала неотъемлемой частью его самого. В его голове сейчас боролись друг с другом две мысли: довести начатое до конца, не взирая ни на что, либо, всё-таки, поверить во всё, что сейчас говорила Дзихико. И к последнему Осаму хотел склониться всё больше и больше по мере того, как долго он смотрел на девушку перед собой. Нож в его руке дрогнул, в то время, как сердце вновь быстро застучало в груди. — Ох, милая Дзихико… — ладонь Осаму вновь легла на щёку девушки, нежно оглаживая её, отчего губы Дзихико тронула лёгкая улыбка, — Знала бы ты, как сильно… это надоедает…        Щека, где пару мгновений назад лежала рука Дазая, засияла алым огнём от прилетевшей по неё пощёчины. В глаза девушки брызнули слёзы от неожиданной боли, однако сама Дзихико даже не пискнула. Взгляд детектива же вновь обрёл холод: как только он мог поверить в иное? Он, как никто другой, знает, что такое на самом деле жизнь — сплошной обман. Если не обманываешь, то становишься отречённым от общества, что, собственно, лишь полбеды… Настоящий кошмар начинается тогда, когда оно отбирает у тебя то, что ты так долго искал. От того и понятно, что жизнь — не более, чем пустая и глупая шутка…        Никому нельзя верить в этой жизни… Особенно девушкам… особенно, таким, как Дзихико… Её упёртости позавидуют многие… что так выводит из себя… Даже с ножом у горла продолжает настаивать на своём. Одним словом — мазохистка! Да скорее Чуя вырастет, чем он поверит, что эта девушка — совершенно обычная. Ещё никогда ещё так сильно он хотел поскорее вспороть этот втянутый животик, но и в то же время просто отпустить Дзихико, наказав никогда не возвращаться обратно… Чтобы больше никогда не видеть этих дивных глаз, не чувствовать, как колотится в груди сердце и как пылают от чего-то непонятного щёки… — Знаешь, мне всегда было интересно, как покидает способность тело одарённого… — с холодом в голосе начал шептать он, неторопливо водя кончиком ножа по животу девушки, выводя розоватые узоры, — Будет ли она исчезать постепенно, пока умирает тело, или же покинет его сразу, с появлением первой же смертельной раны… Моя способность мешала мне проследить за этим процессом, лишая сил пленника, но ты… На тебе я смогу, наконец, утолить своё любопытство, Дзихико.        Дазай наклонился ближе к лицу девушки, всматриваясь в её глаза — может, сейчас что-то изменится и она сознается во всём? Действительно, что-то появилось в этих золотых звёздочках, однако далеко не то, что он хотел увидеть: кажется, Дзихико смогла почувствовать всё то, что сейчас чувствовал сам Дазай, и о чём он думал. В то время, как сам детектив впервые всё ещё не мог разгадать истинных мотивов девушки, Дзихико же каким-то чудом смогла понять его совершенно… Словно это он был перед ней полностью беззащитным, а не она… Рука детектива от этих мыслей лишь сильнее сжала рукоять ножа. — Осаму… я знаю, как могу доказать, что я не вру… — прошептала она, отчего Дазай лишь усмехнулся. Что же эта ведьма придумает в этот раз? Времени у неё, однако, осталось очень мало. — Попробуй меня удивить, Дзихико. Но знай, что своего наказания избежать ты уже не смо…        Внезапно глаза Осаму широко распахнулись, уставившись на девушку в полном шоке. Нож, что он всё это время сжимал в руке, с шумом упал на пол. Щёки вновь запылали алым пламенем, а сердце застучало быстрее, чем в первую с их Дзихико встречу… быстрее, чем в тогда, когда он нёс её на руках… Сейчас он уже точно стал беспомощным пред Дзихико…        Что же произошло? Дзихико, поддавшись вперёд настолько, сколько давали ей наручники, оказалась совсем близко с лицом Дазая, отчего их губы соприкоснулись в поцелуе…