I'll Play God

У Лололошки глубокий синий взгляд. Его глаза похожи на тёмное марево ледовитого океана – такое чистое и в то же время пустое, из него не выловишь мелкую золотую рыбку и не расскажешь ей все свои секреты. Оно настолько синее и мёртвое, что может действительно показаться – нет в нем ничего. Холодное и спокойное. У Люциуса глаза похожи на горький мёд, разливающийся по венам. На горячую лаву, которая рассекала его вены вместо крови. На слезы Агния, запертые в жерлах самых глубоких вулканов, о которых Лололошка не раз читал в той книге, которую ему любезно одолжил на время дварф.  Глаза Люциуса горячие, как лава. У Лололошки холодные, как глубокий океан. И когда их взгляды встречаются, кажется, что они способны расколоть силой этих взглядов горы, сокрушить вселенные, а потом сделать вид, что этого никогда и не было.  И Лололошка препарирует спину полубога грозным ледяным океаном. Ещё немного – действительно воды из его глаз выйдут. Затопят горячую ауру полубога и превратят его в обсидиановую статую, часть которой впилась в его ногу и определённо не мешала ходить.  Люциус торопливо скользит глазами по стеллажу с разноцветными книгами и поворачивается к человеку через плечо.  Лололошка не моргает, когда их взгляды встречаются. Возможно, в какой-то другой реальности от этого взгляда раскололся континент. Ну, знаете, эффект бабочки.  Лололошка тоже не знает.  – Мне нужен способ попасть в Нижний Мир, – ведёт плечом Люциус, снова привлекая к себе внимание. – У тебя есть что-то на примете, смертный?  – Нижний… мир? – Лололошка морщится, высматривая книгу, которую Люциус держат в руках.  – Незер. Ад. Называй как хочешь, мне плевать, – полубог кривит губы, слишком уж показательно напоминая о том, что ему в действительности плевать. – Я не могу в него попасть сейчас. Мои… моя сила слегка ограничена. И под это ограничение попадает перемещение между пустотой, понимаешь?  – Понимаю, – Лололошка задумчиво сводит взгляд в пол и ощущает, как стремительно лопается мыльным пузырем терпение Люциуса. Он вообще этого полубога, кажется, на уровне эмоций читать научился после того, что образовалось у него на ноге. – А что за пустота?  – Эм… – Длинные уши Люциуса медленно щелкают и дрожат, когда он думает, что может ответить. – Пустота всегда одинаковая.  – Я могу попасть в другой мир, – неуверенно отвечает Лололошка на ранее поставленный вопрос. Люциус заинтересованно вытягивает шею, но его лицо остаётся непроницаемо раздраженным. И именно тогда человек аккуратно добавляет: – Наверное.  – Что значит «наверное»?! – Голос Люциуса дрейфует между божественным звоном и своей смертной сущностью, но преобладает в этой какофонии криков именно его настоящий – смертный.  – Я не уверен! – Лололошка взмахивает руками и выставляет ладони перед собой. – Ну, то есть. Я вроде бы умею. Понимаешь, я недавно… – он выдерживает паузу, переводя дыхание, – узнал об этом. И та рана на моей ноге. Я получил её, потому что меня укусило что-то из другого мира. Я вроде умею…  – Как мироходцы? – Люциус изгибает белую бровь и сводит её к переносице, высоко задирая голову.  – Кто такие мироходцы?  – Чудаки. Однако у них есть волшебный иммунитет к пустоте. Помню, ко мне в замок однажды ворвался один такой сумасшедший. Мой старший брат очень заинтересовался им, – полубог пожимает плечами, и взгляд его тухнет на несколько секунд, чтобы зажечься с новой силой. –  Волшебный иммунитет к пустоте, в которой умирают все остальные. Ты можешь просто подумать о месте, куда хочешь отправиться – и ты уже там.  – Похоже на то, что я испытал. – слабая улыбка трогает уголки губ человека. – Получается, я – мироходец?  – Мироходец это собирательное название.  – Я стараюсь понять, что ты имеешь ввиду, – возвращаясь глазами к метке на лодыжке, человек чувствует, как его сердце трогает лёгкое раздражение.  – Мы отправляемся в Незер прямо сейчас! – неожиданно бодро выдаёт Полубог и впивается пальцами с круглыми ногтями в запястье Лололошки. У него глаза блестят огнём, и человек не уверен, возможно ли потушить это пламя холодом его ледников.  – Я…  – Просто представь лавокасты и огненные реки, – гудит голос Люциуса у человека над ухом с болезненной уверенностью. Нить его голоса проникает в голову и оплетает разум. Чей-то шёпот проносится перед глазами, а потом Лололошка видит множество глаз посреди тёмного тумана. Они расступаются перед полубогом, и уже через очередную вспышку разрыва реальности он видит перед глазами… много красного цвета. Столько красного. Неожиданно выбор цветов в наряде Люциуса обретает смысл. Даже больше, чем может показаться.  Он закрывает глаза, думает о месте, которое ему любезно показал Люциус.  А потом ощущает как пространство вокруг меняется – воздух становится более сухим и пыльным, и горячая поверхность под ногами обжигает стопы даже сквозь его длинные белые сапоги. Лололошка выставляет руки вперёд и распахивает глаза. Ресницы мелко дрожат, когда зрачки привыкают к слабому желтоватому ощущению.  Он резко понимает, как же здесь жарко и как же ему тесно в своей летней одежде.  – Это и есть Незер? – его слух встречает бульканье лавы. Оно исходит со всех сторон поочерёдно, и ему кажется, что огромное лавовое кольцо окружает их.  – Первый уровень, – слабо отвечает Люциус у него за плечом.  Человек оборачивается.  Бог Огня слабо дышит, привалившись спиной к ближайшему валуну. Когда он поднимает на человека глаза, тонкая плёнка белого тумана играет на поверхности огненных озер, которые они из себя представляют.  – Что с тобой? – недоверчиво спрашивает Лололошка, делая шаг вперёд.  – А тебе какое дело? – прыскает Полубог, выгибая спину. Он опускает глаза, когда боль, предположительно, проходит и неуверенно выдыхает. – Телепортация. Побочные эффекты.  – И как долго это…  – Я не знаю! – Голос Люциуса дрожит чуть сильнее положенного. И совсем немного кажется истеричным.  Наверное, дело в его силах, думает Лололошка.  Он оборачивается на кривой тёмный коридор, уводящий с этой закрытой пустой поляны.  Потом снова на Люциуса.  Взвешивает некоторые детали.  Делает шаг назад, чтобы…  И глубокая, дробящая боль выбивает его из равновесия, растекаясь прямо от обсидиановой метки по всему телу со стремительностью, которой позавидовал бы даже свет. Лололошка падает на пыльную, сухую землю Нижнего Мира, прижимая к себе ногу. Сдавленный крик срывается с его губ против его воли, и краем глаза он даже видит Люциуса, держащегося за собственное ребро.  Ты не сбежишь, рычит печально знакомый голос в его голове.  И Люциус выпрямляется, наконец окончательно приходя в себя. Он заправляет лёгким движением руки одну из белых прядей себе за ухо, обходит человека и наклоняется над ним, щёлкая пальцами.  Боль проходит почти мгновенно.  Лололошка переворачивается на спину и смотрит пустыми глазами в далёкий красный потолок, монолитом давящий на виски.  – Да пошёл ты, – шипит он, игнорируя нарастающее между ними напряжение. Полубог что-то недовольно отвечает ему, но не то, чтобы он хотел это слушать.  Потом человек поднимается на руки, выпрямляется на ногах, отряхивая светлую одежду от ржавой пыли мягких камней, на которых они оказались.  Взгляд Люциуса скользит вдоль стены, а потом он резко поворачивается на Лололошку, практически набрасываясь на него с обвинениями.  – Ты, что, совсем идиот? – Полубог взмахивает руками, сужая зрачки. Лололошка делает удивленное лицо. – Первый уровень Незера! Он же… он так далеко от… идиот. Идиот-идиот-идиот.  – Прекращай говорить так, будто я сраный пророк. – Лололошка выдерживает его тяжёлый взгляд. Люциус яростно рычит.  – Я не попаду на второй уровень отсюда! Мне нужен второй! Я же… я тебе показал, как он выглядит. От тебя требовалось так мало! – Тебе что-то нужно было здесь?  – Не твоё дело, тупица. – Полубог поджимает губы. – Какой-то смертный ублюдок мешает мне делать мою работу. Уму непостижимо. А у меня ум хоть куда!  Лололошка смотрит на него с пустой надеждой на лучшее. Когда взгляд Люциуса находит его глаза, белые брови полубога приподнимаются, а ресницы порхают, как бабочки. Но потом он прыскает, снова кривя лицо.  – Мне в любом случае сейчас нужно поискать какие-нибудь алтари, – он пожимает плечами и делает рукой жест, приказывающий следовать за ним. Лололошка хочет возразить полубогу, но уже ему возражает подозрительно громкое шипение из-за камней. Человек сглатывает и решает не отставать от Люциуса.  – Значит, ты владеешь этим? – Лололошка осматривается и щурится. На другом конце огненной реки, по берегу которой они сейчас идут, начинается лес, отливающий багрянцем. Кучка маленьких человекоподобных свиней играются, забрасывая друг друга камнями. Человек удивлённо следит за ними глазами, но поросята даже не замечают его.  – Ммм, – неопределённо мычит Люциус впереди. Он слегка наклоняет голову и косится на Лололошку через плечо. – Это пиглины. Примитивные жители первого уровня.  – Это место выглядит так, будто повидало некоторое дерьмо, – Лололошка улыбается, упрямо игнорируя лёгкую тяжесть на своих ногах.  – Так и есть, – небрежно и так же коротко отвечает полубог, хотя его легкие дрожат от приступа тихой гордости. – Оно существовало ещё до… давно уже.  – Я заметил, – зубы Лололошки скрипят от резкого прилива раздражения. Он не решается снова заводить диалог. И Люциус не интересуется у него. Сраная идиллия.  Парень опускает голову и утыкается носом в рыхлую, пыльную землю. Воздух здесь плотный и горячий, и дышать становится трудно уже спустя несколько минут. Лололошка кашляет несколько раз в кулак, чем привлекает внимание Люциуса.  – Мы на месте, – обнадеживающе трещит он, запрокидывая голову к высокому открытому строению.  Несколько колонн из какого-то тёмного камня уходят вверх, упираясь в закрытое кольцо, вырезанное золотом. Ступеньки  поднимающие к сердцу алтаря, отколоты и сломаны. Люциуса это не волнует. Лололошка чувствует, как натягивается нитью на лице бога довольная улыбка. Он оборачивается к человеку в поясе, чтобы вытянуть руку в сторону алтаря.  – Один из тех, которые создавали демоны, – объясняет он, наступая на целые части ступенек. – В таких заложена первородная огненная магия, которая действовала как… ммм, скажем так: она помогала демонам скорее восстановиться от ран или других недугов.  – Как зелье? – Лололошка проводит рукой по чёрной колонне, прослеживая глубокие трещины.  – Возможно. Гасты тоже существа из этого мира. – Его руки парят над миниатюрной позолоченной статуей, высеченной на щербатовой кафедре.  Лололошка наблюдает за этим движением.  – Что ты делаешь?  – Забираю свое, – глухо гудит голос Люциуса в манере, которую он не может понять. В ответ на это золотые нити, впаянные в статую, начинают гореть. – Знаешь… думаю, тебе лучше отвернуться. – пауза разделяет его слова несколькими секундами, а потом он добавляет более бодро, – если не хочешь сжечь себе глаза.  Лололошка моргает слишком медленно, а потом послушно отворачивается.  – Ничего личного, – доносится до него очередной гул Люциуса. Что-то отчаянно шипит и сверкает прямо из его рук, как может заметить Лололошка на переливающихся светотенях поверх багряного камня. – Божественные причуды и всякое такое.  Яркая вспышка света – все, что успевает зафиксировать его смертное зрение. Потом на голову обрушивается пульсирующая, тяжёлая боль. Она давит на виски изнутри, готовая взорвать голову при любой возможности.  Среди помех до него доносится божественный хор Люциуса.  Вот и всё, весело и куда более бодро замечает он.  Лололошка едва может устоять на ногах, когда рябь перестает мелькать перед глазами. Он медленно поворачивается лицом к Люциусу, на всякий случай прищурившись.  Всё ещё ничего личного, смертный, говорит бог, блаженно потягиваясь. – Что… что это было? – его голос слабо дрожит, и ноги намереваются подкоситься.  Магия. Он коротко ведет плечом и разворачивается лицом к человеку. Ты, кажется, с ней даже не сталкивался. – Я хорош в горном деле, – защищается Лололошка и, по мере того, как пульсация исчезает из его головы, он позволяет слабой улыбке расползтись по лицу.  Люциус фыркает. Смертный оттенок его голоса звучит слишком звонко, когда раньше он был хриплым призраком себя.  – Весьма жалко. В любом случае, нам тут больше делать нечего.  Лололошка протягивает ему руку. Но Полубог смотрит на этот жест настолько отчужденно, что человек и сам начинает удивлённо моргать.  – Оу. Да. Возьми мою руку.  – Полагаю, выбора у меня нет?  – Мы можем остаться здесь.  – Нет! То есть… нет. Не останемся.  – Соглашусь. Но при одном условии, Люциус.  Полубог дёргается, когда его имя вылетает с уст человека слишком непривычно для себя. Лололошка тактично игнорирует причуду своего знакомого и продолжает с нарастающей уверенностью, отчеканенной в каждом слове.  – Я помогаю тебе добровольно, но ты не прибегаешь к этой херне больше, – выражение лица Люциуса не меняется. – Слушай! Если ты думаешь, что эта херня на моей ноге – нормально, то это не нормально!  – Оу, – уши Люциуса щелкают, когда он моргает. – Ха-ха. Я не буду это убирать.  – Хоть малейший компромисс, – выдыхается Лололошка, его голос искажается горячим раздражением. Глаза Люциуса щурятся непривычно изучающе, когда он смотрит на человека.  – Я обычно не иду на уступки, – медленно начинает он, а потом щёлкает пальцами. Давление с костей его ног пропадает, и Лололошка чувствует себя воздушно. – Но, если это – цена за твои услуги мироходца – по рукам. Но знай: я убью тебя, если ты сбежишь.  – Договорились, – глаза человека блестят благодарностью, и он снова протягивает руку. – Ну, теперь нужно отправляться в Верхний Мир.  – Ммм, это будет болезненно. Я должен наконец найти какой-нибудь артефакт, который гарантирует безопасное перемещение. – Люциус не торопится брать его за руку, и смотрит на ладонь, скривив губы и раздув крылышки носа. – Держаться за руки не обязательно.  – Я не знаю, как иначе, если честно. – Лололошка улыбается почти виновато, если бы в его глазах не блестело усталое раздражение.  И Люциус выдыхает ядовитые слова, крепко впиваясь когтями в костлявое запястье человека.  Возвращение в Верхний Мир обещает быть ещё более головокружительным.