I'll Play God

– Не смотри вверх. – Что? – Первое правило второго уровня Нижнего Мира – никогда не смотреть вверх. – Подожди, что это должно значить- Лололошка телепортируется быстрее, чем думает об этом достаточно сильно. – Просто не смотри наверх. Голос Люциуса удивительно тихий. В глазах расплываются яркие голубые и золотые цвета. (Голубой цвет вообще создан для Незера?) Так много голубого. Этот свет переливается так мягко. Оседает холодной росой в его голове, отпечатывается цельной картинкой, состоящей из витражей разбитых воспоминаний. Кажется, будто всё застывает. И рассыпается мелким дождём. Люциус опирается о его плечо на несколько секунд, пытаясь удержаться на ногах. А потом отталкивается с горячей грубостью. Ноги Лололошки подкашиваются, когда он приходит в сознание. Только не… Не смотри наверх. Пожалуйста, не смотри наверх Разве Люциусу можно верить? – Почему нельзя смотреть наверх? – бурчит Лололошка, щурясь на силуэт полубога. – Проверь, – парирует Люциус, стабилизируя дыхание. – Знаешь что? При мне Незер похорошел. Вот что. – Не хочу вдаваться в ваше божественное дерьмо, – выдыхает человек и запрокидывает голову. Высокий потолок Нижнего Мира размывается в складках теней и похож на тёмное, багряное небо, разбавленное красками заката. – Что там такого? – Глаза оторвать не сможешь, – насмешливая улыбка трогает губы Люциуса, и он уверенно делает шаг вперёд. И Лололошка… ну, у него определённо разбегаются глаза, цепляясь за обилие красок. По большей части светящихся. Это похоже на световое шоу маяков, чьи лучи заперли в шарообразных банках и сконцентрировали увеличивать свет. Единственное, что осталось от прошлого Незера, где он был несколько суток назад – твёрдый бордовый пол под ногами. (Хотя рассыпчатый камень все равно не даёт чувство уверенности и приземлённости.) Он может даже поверить в пустынные и не очень ландшафты, громоздко наслоенные друг на друга, если будет смотреть себе под ноги. Хотя мешанина из разнообразной растительности кажется даже безвкусной, он не позволяет себе произнести этого вслух первое время. Но, когда молчание между ними становится слишком скучным, все же недовольно бурчит: – Какой идиот создавал это место? – Ммм, оно было создано действительно идиотом, – раздражение в его голове направлено к каким-то далёким воспоминаниям, и зеркальные глаза не выражают ничего, что бы человек хотел в них увидеть. – У него нет вкуса, – декламирует Лололошка. – У него нет вкуса, – эхом повторяет Люциус. Люциус соглашается с его словами слишком легко. (О, боги, он только что навлек на себя проклятье?) – Ещё раз… – Мой давний знакомый, – перебивает его Люциус, предугадывая вопрос. – Знает о историях своего народа куда больше, чем кто-либо ещё. Понимаешь ли, смертный, божественные артефакты имеют ещё одну ценность. Я однажды видел такой. – Да? И где же? – Лололошка ровняется с ним, ускоряясь. Глаза Люциуса сверкают, когда он наблюдает за этим движением. – На одном из праздников, – пожимает полубог плечами. – Честно, я не вижу смысла во всех этих… праздниках. Они просто наряжаются в клоунские наряды и обмазываются золотом. А потом поклоняются своему наместнику. – А что это был за праздник? – не отстаёт от него человек. – Может тебе всю мою биографию рассказать, раз ты такой любопытный? – шипит Люциус, резко останавливаясь. Лололошка делает ещё шаг вперёд и прижимает губы, когда их взгляды встречаются. – Прекращай так трепаться. Лололошка вздыхает. Вдруг до него доносится шум. Нет, не так. Шорох. Маленький звук, созданный чем-то посторонним, потому что ветра здесь нет и он не может расшевелить листья. Зрачки Лололошки расширяются, когда он кидает удивлённый взгляд туда, откуда доносится звук. Потом поворачивает голову на Люциуса – зрачки полубога опасно круглые. Его длинные острые уши, обычно расслабленно наклоненные, сейчас напряжены. Их взгляды встречаются и полубог наклоняет голову к плечу. Лололошка этот жест понимает и делает одно единственное движение, чтобы к Люциусу подойти. Что-то трещит в кустах и щёлкает. Человек не успевает почувствовать боль в ноге, разлившуюся по телу. Люциус взмахивает ладонью – яркий огонь возникает в его руке символом, выжженный на ладони. Лололошка чувствует, как что-то тлеет, привитое тяжестью к его ногам. Но когда он пытается сделать ещё одно движение, они не слушаются, подкашиваясь. Какое-то давление не позволяет ему идти, и когда он опускает голову, то видит громоздкие верёвки, обвитые умело на его лодыжках. Камни прижимают его тяжестью к земле, когда он падает, но вовремя ощущает лёгкую тупую боль в груди. Люциус толкает его обратно собственной магией и взмахом руки подносит к себе. (Ха-ха, магия психокинеза разрушает его мозг.) Воздух трещит вокруг них. Тошнота скапливается на дне желудка Лололошки. Его испуганный взгляд мечется между силуэтами между деревьев и напряженной фигурой Люциуса. А потом рот полубога сжимается в тугую, плотную линию и он начинает говорить. На неизвестном Лололошке языке. Всё, что он понимает это резонирующее спокойствие и ясность божественного голоса Люциуса. Cuach aep arse, выдыхает он. Его пальцы горят ярким огнём, а взгляд удивительно спокойный, auch'oil. Горящие золотом глаза и силуэт меняются. Кажется, будто он щурится. (Боги, тут так тускло. Их тёмные силуэты выглядят почти незаметными в неоновой яркости этого окружения.) – Ske, – отвечает фигура, вытягивая длинную трость с острым наконечником и направляя её на человека. Лололошка медленно осознает, что это, вероятно, дротикомет. Uz mie, daemo. Люциус медленно опускает руки и огненное кольцо вокруг них исчезает. Фигура выглядывает из тени. И это… она определённо похожа на человека. Её длинные грязно-чёрные волосы, заплетенные в тугую косу и смуглая кожа, покрытая светлыми отметинами шрамов, напоминают человека. Её лицо немного отличается – тонкая линия губ и непропорционально большой нос и беспородистые крылышки, двигающиеся, когда она бесшумно выходит из тени. Длинный и острый хвост скользит за её фигурой бурой тенью. Короткая, кожаная и местами рваная одежда свисает с её бёдер, а ремни на ногах держат сразу несколько лезвий. Она похожа на военного – только цвет военной униформы слишком бурый для пестроты местной флоры. Короткие круглые рога тянутся друг к другу, завиваясь у неё на голове как искаженный нимб. Они тёмно-красного цвета, но не выглядят выделяющимися среди этого бурого образа. Длинный хвост за её спиной выгибается и хлещет её ноги. – Кто это? – голос Лололошки шелестит у полубога под ухом. – Демон, – так же тихо шипит ему Люциус. Человек сглатывает. Девушка – демонесса? – кажется не особо дружелюбной. Тени за её спиной расслаиваются, и она делает слабый жест рукой. – Что ты сказал ей… – Все будет нормально, я знаю что делаю. Люциус не звучит так, словно пытается убедить кого-то здесь. Он просто бросает эти слова в пустоту, ожидая, что Лололошка успокоится, как по команде. Его голос ровный – слегка более властный, чем когда они с Лололошкой наедине – но в этих движениях угадывается что-то тревожное по отношению к демонам. Люциус выглядит весьма величественно – но в то же время фигуры, составляющие его плечи, разрезаны напряженной жердью. Будто он был готов поджечь всех этих демонов, если кто-то из них попытается напасть. И это… это определённо не должно создавать ощущение хрупкой, но безопасности, когда они пробирались сквозь густые нижнемирские джунгли, но оно создавало. – А кто твой знакомый? – шёпот Лололошки кажется особенно громким. Он лишь надеется, что группировка злобных чертей не понимает язык, на котором они говорят. – Хороший парень, – ответ Люциуса скрывает лёгкое раздражение. Возможно, ситуация его не устраивает, но он никогда не скажет об этом вслух. Наверное, не скажет. Ведущая компанию демонесса кидает на него острый взгляд через плечо. О него можно было бы уколоться, наверное. В один момент Лололошка осознает, что бурая, рыхлая земля – камень? что это вообще за херня такая – сменяется чем-то твёрдым. Оттенок этого покрытия кажется далеко уходящим в красный, отливающий в свете лавы малиной. Копытные ноги демонов стучат по этой плите крайне звонко. Впереди становится видно развалины, состоящие, в основном, из этого же камня. Укрепленные лианами и отесанной древесиной цвета багрянца, они были похожи на разрушенные наземные замки, которые Лололошка встречал и смутно помнил в ходе своего путешествия. Взгляд Люциуса стреляет по внутреннему декору этого… замка. Они поднимаются по лестнице, и в один момент Лололошка неожиданно осознает, что их попутчики разошлись. Большая дверь из красной древесины скрипит, когда Люциус открывает её. Слишком тусклый свет голубого огня освещает помещение, создавая невероятный контраст. И перед столом статно выпрямляется большая фигура. Нет, огромная. Боги, этот парень ростом в три блока, если не меньше. – Честно сказать, я не верил слухам, – его голос невероятно низкий и басистый. Складки теней играют в резких чертах его смуглого лица, и среди всего этого мрачно-бурого безобразия блестят залитые закатным солнцем золотые глаза. Рога, растущие из его головы, кажутся похожими на рога той демонессы. – Не верил, что ты так легко можешь сдохнуть. – Слухи на то и слухи, чтобы не верить им, – легкомысленно выдаёт Люциус и выпрямляется, стремительно подлетая к громадной туше. – Впрочем, я рад что твоя вера осталась непоколебима. Лололошка с удивлением замечает, что рядом с этим парнем даже Люциус кажется не таким высоким. Сглатывает и неуверенно делает шаг вперёд. В него впивается молчаливый взгляд двух золотых дисков, которыми представляет себя радужка глаз. – Агась. – Демон не спрашивает больше ничего, разворачиваясь к Люциусу боком. Он опирается руками о каменный стол, растущий прямо из пола и смотрит в какую-то карту. Люциус следует за ним тенью, когда подзывает к себе Лололошку жестом руки. Человек подходит к ним, и его колени определено не дрожат, когда тяжёлый взгляд этого быка впивается в него из-за плеча. – Но ты же пришёл не за тем, чтобы напомнить о своих танцах со смертью? – чёрная бровь хмурится, демон возвращает взгляд на полубога. – Не только за этим, – поправляет его Люциус и что-то странное вибрирует у него в голосе. – Я решил забрать кое-что. – Не говори загадками. – Я забираю Сопар. – Сопар? – Недоверчиво – или задумчиво? Лололошка не может разобрать выражение его лица – хмурится демон. – Вовлеки меня в свои коварные планы, изгнанник. – Заткнись, Воланд. – Руки Люциуса парят над картой, разложенной на столе. Его задумчивый змеиный взгляд скользит от одной точки к другой. – Я забираю его, чтобы свергнуть богов. И ты отдашь мне этот артефакт. – С твоей стороны наивно думать, что он здесь задержался после… геноцида. – Что это должно значить… – Нет его у меня, – пожимает плечами Воланд. – Агний нас условно проклял и забрал эту волшебную безделушку прямо из рук императрицы. – То есть, он сейчас не здесь? – у Люциуса слабое терпение. Его округлые чёрные ногти впиваются в тканевую карту, и он сжимает её между пальцев. – Не-а, – Воланд, кажется, не видит в нем опасности. Лололошка неловко клонится вперёд и ловит на себе очередной пристальный взгляд. – А это кто? – Человек, – выдыхает Люциус почти шёпотом и тоже смотрит на Лололошку. – Ууу, он выглядит тупеньким. – Глаза Воланда забавно блестят насмешкой. Он поднимает руку и громадная когтистая ладонь утыкается ему в щеку. – Прямо как птенец… феникса. – Он действительно тупой, как птенец. – Ха-ха, маленький цыпленок. – Убери от него руки, сломаешь. Я из этой дыры не выберусь, если он помрёт. – Окей, босс. – Воланд нехотя складывает руки на груди. – И чё ты теперь делать будешь? – Ты хочешь сказать, что у меня нет запасного плана? – зубы полубога скрипят. Воланд даже не дёргает ухом в его сторону. – Обычно у тебя его не было, сколько себя помню, – демон смотрит на Люциуса спокойно и расслабленно. – Расслабься, у тебя есть всё время этого мира, чтобы придумать план жестокой мести отцу и всем неверным. – Мне нужно сейчас! Сейчас! Он охотится за мной! Даже тут быть опасно, понимаешь? – Имею ввиду. Я могу помочь тебе. – Воланд зевает, и Лололошка с ужасом обнаруживает, каким зубастым может быть рот у демона. – Знаешь. В свое время демоны строили подземные сети катакомб. Там есть библиотека. Ну, то, что от неё осталось. – И что это должно значить? Мне по библиотекам снова шляться? – шипит Люциус. – Снова? – ленивый взгляд демона слегка проясняется. Он наклоняет голову в очевидном вопросе. – Легенда о великанах, – напоминает Люциус, будто самому себе. – Удивительно, что ты нашёл её в Верхнем Мире. – Ммм. – Так вот… библиотека.

***

– История моего народа точна, – начинает Воланд, когда они проходят в громадное помещение. Узкое пространство между стеллажами полуразрушенных досок вызывает чувство неуюта. Лололошка идёт за ними молча. – Поэтому многие вещи сохранились. И истории тоже. – Это полезно, – нейтрально замечает полубог, изредка оглядываясь на молчащего человека. – Слушай, а твой человек… – Он просто работает на меня. – Агась. Он твой друг? – Нет, – отрезает это полубог и смиряет демона взглядом, метающим молнии. – Тогда что насчёт небольшой бойни? – улыбка Воланда становится острее. – Нет. – Помнится мне, ты всегда жаловал показательную жестокость. – Заткнись. Я тут по делу. В другой раз. – Ловлю на слове. Лололошка сглатывает, чувствуя легкое раздражение, подступающее к горлу тяжёлым комом.

***

Эта книга была громадной. И Воланд все равно нёс её так, будто она не весила совершенно ничего. Пыльный том с грохотом падает на шаткий, дряхлый стол прямо из его рук. – Она большая, – неловко замечает Лололошка. – Агась. Ты сдохнешь, если она упадёт тебе на голову. – Голос Воланда искажается хриплым смехом. – К вашему ограниченному по времени счастью, я даже помню страницы. Воланд цепляет бумагу малинового цвета когтем указательного пальца и листает, пока шум этого движения не заполняет пространство всей библиотеки и отдаётся эхом от покрытых паутиной стен. Его голос становится ещё громче, когда он начинает читать историю, найденную всего-лишь за несколько минут. Его пальцы сжимают страницы, и он коротко вдыхает. – Титаны это одни из первых созданий богов. Люциус откидывается на спинку стула, игнорируя неприятный скрип, и прикрывает глаза. – Созданные по божественно подобию, они были достаточно сильными, чтобы владеть собственными измерениями. Лололошка складывает руки на столе, заинтересованно наклоняясь. – И четверо тогда ещё молодых богов дали им эту возможность. Миры, созданные первородными богами, наделялись живительной силой. И титаны, одурманенные собственным величием, этой силой хотели владеть. Они казались избалованными детьми. И добирались до сердец своего мира со стремлением червей, пожирающих плоды. Воланд гудит, выдерживая короткую паузу. Он перелистывает страницу и продолжает. – Созданные из плоти и магии богов, сплетенные землёй и огнём в оболочку, их эмоции казались необузданными. Дикая сила и жажда поглотила умы первородных детей. И необузданный ихор сердца мира полился по их рукам. Именно тогда один из старших сыновей – Сопар – вырвал себе ребро и заточил его магией, поглотив божественную силу. Его братья последовали за ним. Их жадность перевешивала их совесть. И все титаны, вооружённые собственной плотью, пошли против богов. Уши Люциуса щелкают в наступившей тишине. – Их поле боя облилось кровью, и небо было застелено красной пеленой. Этот багряный холод сгущался над головами богов и их детей по мере того, как гремела земля от силы их ударов. Кровь и божественный ихор капали на неё, искаженную ранами войны. И из этой крови выросли огненные столбы. Боги понимали, что алчность и злоба титанов не знала конца и, как бы они ни пытались вразумить свое лучшее творение, гнев великанов лишь усиливался, подпитываемый жаждой власти. Именно тогда святой Агний принял решение оттеснить титанов в другой мир, откуда они не смогли бы выбраться. Отступив, он дал поручение Аэро и Акве создать мир. Мир льда и холода, достаточно большой, чтобы титаны туда проникли, и недостаточно живой, чтобы они смогли там выжить. История не должна была повториться, говорили они. Никто не позволил титанам вернуться, говорили они, оттесняя этих глупых детей судьбы. Громкий плач разлился по всем измерениям и сотряс землю. Они не могли победить титанов – но могли забрать у них силу. И оружие. Пауза. – Ну, это, в общем, конец. – Воланд закрывает книгу с громким хлопком. Лололошка дёргается, а Люциус медленно открывает глаза. – Дальше скучная хуйня. – Хочешь, удивлю? – Люциус наконец подаёт голос. – Валяй, принцесса. – Я знаю, где находится тот самый портал. Отец рассказывал и даже показывал. – Ух-ты, – заинтересованно дёргает Воланд уголками губ. – Ты собираешься… – Ага. Я открою этот портал и сделаю что-нибудь с их волшебными скелетами. – Как часто я говорил, что ты конченый? – Завались, Воланд. Смертный, нам тут делать больше нечего. Лололошка спешит подняться с места, и Воланд провожает его резко изменившимся взглядом. Он сглатывает, когда ровняется с Люциусом. Их плечи почти соприкасаются, но полубог, кажется, не замечает этого жеста. – Значит… нас убьют? – никто в мире не докажет, что смех Лололошки кажется нервным. Люциус кидает на него скептический взгляд. – Не говори чепухи. Я позабочусь о том, чтобы ты мог вернуть меня обратно. Эти слова дают ощущение болезненного приземления. Тревога отступает назад и он позволяет своим плечам расслабиться. – Этот демон – твой друг? – Что вам друг от друга надо? – Искреннее удивление кажется на лице полубога крайне забавным. Он кривит губы и хмурит брови, смотря на Лололошку из-за плеча. – Он мой старый знакомый. Мы были вместе ещё… давно. Очень давно. – Как знаешь. В Верхний Мир они возвращаются в тишине, преследуемой резким порывом тошноты Люциуса. А ещё Полубог весьма специфично осуждал в ходе очистки своего смертного организма-оболочки методы и возможности телепортации между мирами. Лололошка не замечает этого и устало ложится на кровать, прижимая к себе крепко сопящего енота.