Последняя надежда

Апрель летел быстро. Летели страницы книг одна за другой. Занятия с Аделиндой долго не продлились, Кэйа принялся за чтение сам. А после нашёл какую-то книжку для детей, где было подробно расписано как держать ручку и писать буквы и принялся за учёбу. Страницы книг пролетали одна за одной, с утра до вечера с перерывами на обед, чай, ужин, на занятия с Учителем. Учитель спуску не давал и заставлял задеревенелую от постоянного сидячего положения спину Кэйи трещать, как валящееся во время бури дерево. Прыжки, бег вокруг винокурни, приседания — весь возможный набор упражнений для укрепления тела. «У тебя быстрая реакция, ты идеально видишь соперника, особенно учитывая, что у тебя только один глаз,» — Учитель подмигнул правым глазом и рассмеялся, но резко снова стал серьёзным. — «Но твоё тело не успевает за мозгом, и ты быстро устаёшь. Парировав атаку пару раз, ты ослабляешь хватку от усталости. Помни: потеряв меч, ты потеряешь шанс защититься.» Мышцы болели после всех занятий невыносимо, даже горячая ванна не спасала. Поэтому Кэйа снова садился за стол и был готов напрягать только мозги и правую руку и то — в кисти. За столом со вчерашнего дня стояла чернильница, перо, не до конца исписанный лист бумаги и открытая книга. Кэйа прописал каждую букву в несколько строк, под конец они даже стали симпатичными немного. Крепус рассказывал про учителя каллиграфии, что Кэйа может присоединиться к его занятиям с Дилюком, когда почувствует, что может долго, уверенно и читаемо писать. Ещё он что-то сказал про то, что достаточно будет сорока пяти минут в день занятий письмом. Но это слишком мало. Кэйа предпочёл бы закончить с обучением поскорее, даже если рука после будет отниматься. Шаги между стеллажами заставили оторвать взгляд от белизны листа, уже успевшей утомить глаза. Дилюк выглядел довольнее некуда — сегодня разыгралась буря и ни один из учителей до винокурни не дошёл, поэтому на него свалился нежданный выходной, возможность праздно провести время. — Всё учишься? — Дилюк присел за стол напротив Кэйи, стараясь не греметь стулом об пол. — Я должен тебя нагнать, — Кэйа крепко сжал в пальцах перо, так, что сухая кожа пальцев скрипела о него. Он погрузил перо в чернильницу, пробегая глазами по строчке в книге, стряхнул лишнее с пера, постучав о край баночки, принялся писать, поглядывая на лист часто, часто сверяясь с написанным в книге. — Ты очень быстро учишься, так даже отец сказал, — почему-то Дилюк от этих слов покраснел и как-то рвано вдохнул, но тут же бодро продолжил. — У тебя будто в глазу какой-то механизм, который моментально всё фиксирует. — Ты не знал? Такое у всех пиратов есть, — прошептал Кэйа, выводя насколько может красиво слова «долго и счастливо» в конце листа и ставя жирную точку, которая случайно превратилась в небольшую кляксу. Пока это всё, до обеда оставалось ещё время, но уже можно сделать перерыв. — Как? — Дилюк чуть не выпрыгнул из-за стола. — Это нужно, чтобы раз, — он выставил указательный палец вверх, — увидеть карту и раз и навсегда запомнить, где сокровища. — Вау! Ты, наверное, много таких мест помнишь? А в Мондштадте такие есть? — Ну… В Мондштадте, думаю, есть, но мест таких я не помню, — он улыбнулся, отводя глаза с хитрым прищуром. — Почему? — Мне не давали читать карт, я же ребёнок, — он взглянул на Дилюка сверху вниз, чтобы тот точно понял, что сморозил глупость. В глазах Дилюка возникло прозрение, он умудрённо покивал головой. Кэйа опустил глаза на книгу. Детские сказки, ничего интересного. Но для отработки навыков письма и чтения переписыванием фрагментов подходит. — Слушай, — Кэйа поставил локти на стол и опустил на ладони подбородок, — а может поищем сокровища прям тут? — Да ну, — Дилюк отмахнулся. — Это ты здесь недавно, а я тут всю жизнь, нет тут ничего занятного. Честно говоря, когда я ничем не занят здесь становится невыносимо скучно. — Что насчёт верхних полок в дальнем углу? Что если там что-то есть? — Там… — Дилюк задумался, потирая лоб, — только те книги, которые нельзя читать. — Я знаю, — Кэйа ухмыльнулся. — Я уже пытался достать одну раз. Но меня засекли. Дилюк на этом побледнел, и глаза его сделались большими-большими и очень испуганными. — А кто? — еле слышно прошептал он. — Аделинда. Она просто забрала книгу и сказала, — Кэйа прокашлялся и сделал строгую интонацию горничной. — «Мастеру Крепусу я не скажу, так уж и быть. Но даже не вздумай туда больше соваться.» — Тебе повезло в тот раз. И ты хочешь ещё раз пойти на то же самое? — А разве тебе неинтересно? Что такого может скрываться в обычных книгах? — Они просто не для детей. — Или между страниц вложено что-то сверхсекретное или ценное? — Кэйа чуть привстал, перегибаясь через стол и заглядывая Дилюку в лицо. Его взгляд заискрился, но губы всё ещё были поджаты, будто он колебался. Кэйа продолжал смотреть. Упорно. Неотрывно. Остро. — У меня мурашки по коже от твоего такого взгляда, — буркнул Дилюк, наконец уводя глаза. — Ладно, давай попробуем. Но мы же не знаем, где и что искать. — В этом и интрига, — Кэйа вышел из-за стола. — А вообще, просто положись на моё чутьё. Они на цыпочках пошли между стеллажами, оглядываясь, будто за ними кто-то есть, посматривая на дверь в библиотеку, шыкая друг другу каждый раз, когда скрипела половица. — Тише ты! — Сам тихо! — Я здесь капитан! — С каких это пор? ты даже карт реальных не видел, — Дилюк не успел договорить, Кэйа настойчиво закрыл ему рот рукой. Они дошли до угла, где лабиринт из стеллажей заканчивался поворотом и затаившиеся в тени запретные полки выросли перед ними горами. Дилюк подошёл к полке и взял книгу, которая была на уровне его лица, пролистал её и закрыл. — Ничего интересного… — Нужная верхняя полка, — Кэйа поднял голову и, кажется, увидел именно то, что нужно. — Мне чутьё велит. — Тут нет лестницы. План обречён, капитан, — съязвил Дилюк, присаживаясь на корточки, и добавляя следом тише. — Хотя плана никакого и не было. — Лестницу мы без шума подвинуть не сможем, — рассуждал вслух Кэйа, держась за подбородок. — Может попробовать подставить стулья? — Они тяжелее, чем кажутся. Их даже отец поднимает с трудом и далеко унести не может. — Плохо дело… — Кэйа присел на корточки вслед за Дилюком. Посмотрел на книги на нижней полке. Потом на Дилюка. Снова на книги. И опять на Дилюка. — Может… Если бы ты поднял меня, я бы достал. Ты же сможешь? Ты же держишь свой огромный двуручный меч. — Можно попробовать. Давай. Сначала Дилюк обхватил Кэйю за талию и поднял. Но было слишком низко. Потом он взял за ноги, обхватил за колени. Кэйа вытянулся пальцами к желанной книге, но всё ещё не мог достать. — Нужна именно та книга? — спросил он, опуская Кэйю на пол. — Да, думаю, да. — Думаешь или да? — Мне кажется, там что-то есть. В Дилюке пылал интерес, он привалился к стеллажу спиной и стал думать, часто почёсывая нос и подбородок. — Снимай обувь, — резко сказал он. — Что? — Снимай обувь. Встанешь мне на плечи. Так точно должен достать. Конструкция пока вырисовывалась шаткая-валкая. Дилюк сидел на корточках, Кэйа неуверенно встал ногой на плечо, упёрся руками в стеллаж, поставил вторую ногу. — Стоишь? Держишься? — Стою. Держусь. Дилюк стал медленно подниматься, Кэйа как бы карабкался вверх руками по полкам и книгам, чтобы не терять равновесия. — Видишь книгу? — Вижу, сейчас достану, — Кэйа протянул руку, потянул кончиками пальцев книгу, та оказалась средних размеров, не очень тяжёлой, в старой, потёртой обложке, как Кэйа и ожидал, между листков что-то было вложено, это было видно невооружённым глазом, потому что листы в книге были тонкие. Кэйа открыл книгу и увидел сложенный пополам лист, на котором аккуратно было выведено «Крепусу» красными чернилами, с обилием вензелей и завитков. — Что там? Я могу опускать? — Да сейчас, я верну книгу на место, а это… — Кэйа! Дилюк! — зазвучал у двери в библиотеку голос Крепуса. Дилюк и Кэйа синхронно вздрогнули, у Кэйи из рук с грохотом упала книга, он попытался сам ухватиться за что-то но слишком сильно отклонился назад и только успев подумать «Хоть бы не головой…» упал на спину, попутно привалив Дилюка собственным весом. Звучало это как два последовательных грохота — один потише и короче, от книги, другой подольше и погромче, от мальчиков. Всё-таки головой. По крайней мере, и ею тоже. Кэйа открыл глаза и первое, что увидел перед собой — это Крепуса. Дилюк вылез из-под ноги Кэйи, Кэйа тоже попытался встать, всё это было в абсолютной тишине. Кэйа был уверен, что Крепус сейчас рассмеётся и скажет, что мальчики опаздывают на обед, но он выглядел серьёзно. — Кэйа, что за лист у тебя в руке? — спросил он, глядя на руку Кэйи, в которой была смята вынутая из книги записка. Кэйа собирался что-то сказать, но боковым зрением увидел Дилюка, точнее как сжались его кулаки. Горло сразу сдавило. Стало страшно. Кэйа опустил глаза на записку, посмотрел на неё так, будто впервые её увидел. — Отдай её мне, — Крепус протянул белую ладонь, Кэйа подошёл на носочках и, отдав лист, сразу отошёл обратно к Дилюку. Крепус посмотрел по очереди на Дилюка, на Кэйю, на лист в собственной руке, на лежащую на полу книгу, на стоящие недалеко туфли Кэйи. — Я правильно понимаю, что вы двое решили порыться в запрещённых книгах и случайно достали эту книгу? — тихо спросил он, убирая лист в карман. Дилюк активно закивал, Кэйа повторил за ним. В определённом смысле это правда — Кэйа не знал, будет ли там записка, ему просто показалось, что это может быть так. — Вы меня очень расстроили. Особенно ты, Дилюк. Если существуют правила, значит, они существуют не просто так, им нужно следовать. Как будущие рыцари вы должны это понимать. А ты, Дилюк, как старший, должен подавать достойный пример. Кэйа сделал шаг вперёд, едва ли ощущая голос в горле: — Это была моя идея. Не ругайте Дилюка, мастер Крепус. Это я решил. — За Дилюка ты решить ничего не мог. С него это не снимает ответственость. Идите обедать, — Крепус посмотрел точно в глаза Дилюку. — А потом поговорим. Кэйа ожидал, что мастер Крепус смгячится и поправит Кэйю, прося называть себя «отцом», так, как он делал это в прошедшие недели. Но последние слова он сказал таким тоном, что у Кэйе стало холодно. Дилюк вышмыгнул из библиотеки, Кэйа задержался, чтобы надеть туфли. Крепус был за его спиной, поднимал упавшую книгу. Кэйа быстро вскочил в обувь и собирался унестись побыстрее, не оборачиваясь даже на Крепуса. Никогда ещё десерт не был таким пресным. Дилюк доедал ещё тише, чем обычно, казалось, его тут вообще нет. Кэйа просто смотрел в тарелку пустым взглядом. По правде говоря, его мысли о сожалении о своём поступке постепенно вытеснялись интересом к тому, что же было в той бумаге. На ней не было ни подписей, ни конверта, ни печати — ничего. Дилюк точно мог бы знать, что это. Но сейчас спрашивать его не стоит. Дилюк встал из-за стола, поблагодарил за обед и вышел из столовой, Кэйа слышал его грузные и совсем невесёлые шаги по лестнице. — Кажется, вы провинились, — тихо пронеслось над ухом Кэйи. Он повернул голову и увидел Киндж. — Немного. — Это было очень тихо. — В смысле? — Выругали вас тихо. Но вы оба белые как мел. Простите, заговорилась. Не отвлекаю вас от еды. — Я, пожалуй, наелся, спасибо. Кэйа зашёл в библиотеку снова. Смотреть в сторону злополучных полок не хотелось, но он тянулся к ним и быстро пришёл туда. Книга, которая так привлекла внимание Кэйи лежала на нижних полках. Он открыл её и пролистал. Пусто. Положил на место. Хранится ли что-то в других книгах? Почему здесь? Почему их нельзя читать? Если в записке было что-то, что следовало бы утаить, почему оно хранится не в кабинете? Кэйа убрал на письменном столе, сложил книги и листы по стопкам, закрыл чернильницу. Он чувствовал, что надо идти наверх, но что-то не отпускало его. Метнувшись к полке, Кэйа взял несколько книг из тех, до которых дотягивался, включая ту самую с потёртой обложкой, она, на удивление была меньше всех остальных, хотя ещё недавно казалась просто огромной и неподъёмной. Все книги, кроме неё, были сложены в ящик письменного стола, а эту Кэйа сунул под рубашку. В комнате разберётся. Выдохнув с чувством исполненного долга, он тихо покинул библиотеку. На втором этаже было тихо, дверь в кабинет Крепуса была приоткрытой. Кэйа замер на лестнице, присел, прислонившись к перилам спиной, и прислушался. — Ты не должен отвлекаться на подобное, понимаешь? Это всё естественно, у тебя возраст, так у всех ребят, но ты, Дилюк, не просто мальчишка. Ты мой наследник, ты будущий рыцарь. В библиотеке полно достойных книг о науках, ремёслах, о самых разных судьбах. Но те книги слишком вульгарные и притрагиваться к ним не стоит, по крайней мере, пока ты и Кэйа ещё дети. — Но почему тогда у нас хранятся такие книги, отец? — тихо спросил Дилюк. — Потому что эта библиотека — архив всей фамилии, выбросить что-то было бы кощунством, даже если эти книги не имеют художественной ценности. Странно, что ты задаёшь этот вопрос. — Да, прости. Я и сам должен был понять. Я приму меры, это больше не повторится, — голос Дилюка стал ниже и тише, когда он говорил это, но не дрожал, не сбивался, Дилюк звучал совсем как взрослый в эту секунду. — Я рад это слышать. Можешь идти. Кэйа поднялся и принял такой вид, будто только что пришёл, Дилюк вышел из кабинета, оставив дверь так же приоткрытой и направился в свою комнату, взглянув на Кэйю чуть искоса и ничего не сказав. Хотя в его глазах было что-то непонятное Кэйе. Странная, сдерживаемая изо всех сил эмоция. За Дилюком закрылась дверь в комнату. Кэйа прошёл мимо кабинета Крепуса и замер у стены, заглядывая с осторожностью стараясь сохранять вид мимоходности и случайности. Крепус достал из кармана записку и развернул её. Кэйа задержал дыхание. Лицо Крепуса резко помрачнело, он медленно перебирал написанное глазами и с каждой строкой ему будто добавлялся год жизни. Его пальцы сжались в белый-белый кулак. Он отложил лист, кажется, не смог дочитать его. Он медленно помассировал виски, смотря как бы вниз, на стол, но по сути в никуда, в неконкретную точку. Он резко поднял глаза на дверь, и Кэйа еле успел вышмыгнуть из поля зрения. Вслед донеслось: — Нехорошо подсматривать, Кэйа, — это было сказано тихо, почти шёпотом. Кэйа замер. Не решившись вернуться и показаться Крепусу на глаза, он так же тихо ответил: — Извините. Крепус вновь не стал его поправлять, только вздохнул печально, хотя Кэйа всё же в глубине души ожидал это тягучего, довольного «Обращайся на «ты».» За дверью своей комнаты Кэйа поспешно вытащил книгу из-под рубашки и засунул под подушку. Вечером разберётся. С Дилюком он сегодня больше не говорил, хотя на ужине они с Крепусом мило беседовали, смеялись даже, будто ничего и не было. Кэйе это показалось дикостью. Он молчал, стараясь доедать быстро, но не слишком, чтобы не услышать «Не давись, у тебя не отбирают, ешь спокойно.» Ночь пролетела очень быстро. Книга тоже быстро закончилась, Кэйа едва опомнился прежде чем уснуть, что книгу нужно спрятать под подушку и затушить свечи. Он упал головой на подушку. Герой и героиня… Непростая у них история, конечно. Хотя пару моментов Кэйа не до конца понял, но ему вспоминались яркие описания их поцелуев и радости от встречи, и это… Волновало почему-то. Так же как волновали, немного доводя до приятной тяжести в груди, описания того, какой красивой была она в его глазах. И какой она была хорошей, доброй, светлой, но в то же время смертельно опасной, как выразился сам герой «с ядом вместо крови», а далее задавался вопросом, суждено ли этому яду стать орудием убийства или лекарством. И, наверное, она всё-таки стала вторым. Значит, между ними была та самая любовь?