Красная нить судьбы

— Дже Ха, — Едва успев забыться тревожным сном под утро, как её уже негромко, но настойчиво пытался разбудить упрямый голос над ухом. — просыпайся. С трудом разлепив глаза, она устало опрокинулась на бок, застонав от отчаяния. Только сейчас, когда первые лучи солнца проникали через множество сёдзи, можно было разглядеть тонкие бамбуковые рейки на подобие решёток, что служили наружными стенами, оклеенными белой с тонким узором бумагой. Дерево каждые несколько секунд раздвигалось с ужасным скрипом, пропуская отдельные группы детей в одинаковый чёрных кэйкоги. На ногах у них были ужасные деревянные сандали, которые заставляли их ходить с таким шумом, будто стадо слонов собрали в одном месте. Все они, не обращая абсолютно никакого внимания на всё еще спящих людей, приводили в порядок спальные места. Нахмурившись и с неудовольствием вставая со своего места, Дже Ха принялась осматриваться в поисках подходящей одежды. Тряпки, в которых она заснула прошлой ночью, ужасно воняли, поэтому сменить их было делом первой необходимости. — Вот, держи. — Хикари, уже одетая в простую бесформенную униформу, протянула ей чёрный свёрток. На ощупь она была ещё хуже, чем грубое шерстяное одеяло, но вопрос больше вызывало не качество ткани, а то, где она должна в эту одежду переодеться. Заметив растерянность, с которой Дже Ха осматривала помещение Хикари положила руку ей на плечо. — Онни, здесь всем плевать на твоё тело. — Она развела руками в стороны. — Мы переодеваемся прямо на месте. Лучше поторопись заправить постель, пока учитель не пришёл. Если тебе всё еще больно двигаться, я могу сделать это, пока ты будешь переодеваться. Всё еще переваривая информацию о том, что раздеваться придётся при целой группе людей, она смущенно покачала головой, решив для начало прибраться. — Варварство, какое-то. — Тихо проклиная про себя всех, кто управлял этой академией извращенцев, Дже Ха пробралась в дальний угол, где, быстро скинув с себя изодранное платье, переоделась в чистую униформу. — И что ты здесь делаешь? Только не говори, что прячешься. — Вздрогнув от неожиданности из-за внезапно раздавшегося гнусавого голоса за спиной, она медленно обернулась к группе девочек в похожих нарядах, за исключением белых нашивок с различными кандзи на груди. — Почему жмёшься по углам, а не переодеваешься у своего места? — Мне было неудобно переодеваться у всех на виду. Проклиная себя за дрожь в голосе, она сжала края верхнего наряда, чтобы унять тремор. Если что-то за последние дни и было хорошо усвоено, так это то, что нельзя показывать остальным свои слабости. Люди превращаются в настоящих акул, подплывая к жертве, стоит почувствовать запах крови. А как только это происходит, у жертвы не остается и шанса. Ее проглатывают, раздирая тело на мелкие куски, пока не сожрут всю без остатка. Эти девочки, определённо были хищницами, ведомыми своей альфой, которая в данный момент презрительно разглядывала новенькую с ног о головы. — Из какого ты клана? Кто тебя сюда отправил? — Клана? — Взгляд снова зацепился на нашивке, ярко контрастирующей с формой. На ней был изображен какой-то цветок, по бокам которого вырисовывались иероглифы. В памяти всплыли слова, сказанные старым дедом вчера в кабинете. Тем, кто убил её родителей, был глава какого-то клана. Он называл себя её дядей, а после нажал на курок. — У меня была семья, а не клан. В помещении воцарилась гробовая тишина, в которой слышалась лишь молчаливая молитва Хикари. Теперь на неё смотрела не только группа из трех человек, а все дети, что до этого молча занимались своими делами, не обращая внимания на конфликтующую пару. Плескавшееся в них недоумение вмиг превратилось в извращенное удовлетворение, отражающееся в лице стоящей напротив девочки. — Вот как, — Медленно растягивая гласную, она приблизилась, недобро сверкая черными узкими щёлками. — Значит ты здесь по ошибке? Мама с папой скоро придут за тобой, да? — Её лицо становилось всё злее, она напирала, словно танк, заставляя пятиться всё дальше к стене. — Думаешь, ты лучше нас, сучка? Как только отступать стало некуда, Дже Ха поняла, что в который раз проявляет слабость. В прошлые разы, когда она позволяла людям смотреть на себя свысока, они начинали поступать как вздумается. Что в конечном итоге обернулось тем, что ее поместили в непонятную школу-интернат, где дети агрессивно реагируют на любого, у кого условия жизни были лучше, чем у животного. — Тебе завидно, потому что у меня была семья? — Решив больше не отступать, ноги инстинктивно стали двигаться вперед. Паника медленно уступала место новообретённому чувству, которое зародилось в тот день, когда она впервые решила взглянуть страху в лицо. — Потому что у тебя ее нет, не так ли? Все что у тебя есть, это жалкая нашивка твоего клана, который плевать на тебя хотел, иначе не отправлял бы сюда. Поэтому ты вымещаешь свою обиду на мне. — С каждым произнесенным с усмешкой словом, девчонка кривилась, настолько сильно стискивая зубы, что по лицу заходили желваки. Казалось, что она вот-вот взорвется от злости. В отличии от Дже Ха, которая только больше заводилась, видя беспомощное состояние оппонента. — Мои же родители меня любили. Последний гвоздь в крышку гроба был вогнан с таким усердием, что довольная собой, она готова была вытерпеть даже удар. Ведь, чтобы обидчик не сделала, победа уже была за ней. В ожидании пощечины, глаза инстинктивно закрылись, но ни через секунду ни даже через минуту боль не наступила. — Достаточно Иори, — Глубокий голос внезапно раздался у них за спинами, привлекая всеобщее внимание. В дверях, с убранными за спину руками стоял Мэзэко. В том же чёрном костюме с высоким воротником, что и вчера, полы которого он откинул, задумчиво анализирую происходящую ситуацию. — ты решила начать обучение с конфликта? Иори, быстро взяв себя в руки, с невозмутимым видом отряхнула рукава, будто бы запачкалась от одного разговора. Напоследок бросая взгляд полный презрения, они отошли в ряд к остальным членам группы, которые собрались в подобие шеренги. Между тем, созерцатель их небольшого спектакля вынул карманные часы и, медленно переводя глаза с крохотного диска, зажатого в руке, на все ещё неподвижно стоящую девочку, раздраженно выдохнул. — Особое приглашение нужно? — Прикрыв на пару секунд глаза, что-то прокручивая в уме она отмерла, присоединяясь к Хикари, что стояла особняком в конце строя.

***

Они одной шеренгой вышли из общей комнаты, идя за широкой чёрной спиной мужчины, который вел их по извилистому коридору, не оборачиваясь. Деревянные резные колонны понемногу уступали место каменным стенам, а проход, по которому они шли, становился все темнее, пока в конечном итоге, Мэзэка не достал небольшой фонарь. Спускаясь по широкой железной лестнице он толкнул массивную металлическую дверь, которая со скрипом отворилась, пропуская группу вперёд и со скрежетом запирая ее на ключ. Полумрак, запах стали резче чувствовался, ударяя тем самым в голову. Стены на которые падал тусклый свет были покрыты засохшей кровью и плесенью. В целом помещение напоминало подвал замка — не особо старинного и не слишком красивого, потому что некоторые следы были ещё совсем свежими, накладываясь пластами на более старые. — С сегодняшнего дня, вы будете проводить здесь большую часть времени, поэтому советую привыкать и прихоти свои оставлять там за дверью, — Он указал за спину, штурмуя своим пронзительным взором лица всех детей, словно проверяя на прочность и фыркал каждый раз, когда те опускали голову, не в силах вытерпеть психологического давления. — Совет номер два: не светите гербом своего клана, — Зыркнув в сторону Иори, которая напряглась всем телом, Мэзэко продолжил ходить вдоль небольшого ряда. — Я буду одним из ваших мастеров, поэтому предупреждаю, в этом зале всем плевать на то, насколько влиятелен ваш род, ибо требования у меня будут одинаково жесткими. Если начнёте отставать, подтягивать никто не станет. — Окинув всех присутствующих мрачным взглядом, задержавшись на двух больших, зелёных потускневших бельмах. — Любого из вас можно заменить, по щелчку пальцев. — Мы начнем с физической подготовки, а закончим духовной закалкой. Потому как одно невозможно без другого, — Он подошёл к углу, где стоял стеллаж с различным инвентарем. Железный сундук с грохотом распахнулся и из него вывалились толстые деревянные палки. — Если будете тренировать только тело — проиграете, ведь одна из основ победы это ваше стремление к ней. — Взяв одну из них в руки, он начал вращать её словно посох. — Прежде чем бить, ваши руки будут спрашивать мозг, зачем им это делать, и если не ответите себе на этот вопрос, мышцы в конечном итоге предадут вас. Прекратив крутить палкой, но переведя её в удобное для отражения атаки позицию, он кивнул сторожу, стоящему у входа. Огромный мужчина в белой рясе был на голову выше Мэзэки и на три головы выше любого из группы детей. Только когда громила приблизился к стоящему в боевой стойке мастеру, можно было оценить разницу в их телосложении. Не выражая абсолютно никаких эмоций, он присел на колено левой ноги и так же быстро ударил жезлом в живот стража, заставляя его взреветь с такой силой, что стены подвала задрожали. Испуганно вздохнув, Хикари стоящая рядом схватила ее за запястье, сжимая его с каждым выпадом. В отличие от впечатлительной подруги, Дже Ха не испытывала страха, лишь благоговение перед бойцом, непрерывно продолжающим наносить быстрые удары, от которых соперник не успевал защититься. Уже через минуту избитый мужчина с грохотом свалился на грязный пол. — Он же не умер? — Шёпотом спросила Хикари, осматривая пострадавшего, пока она сама любовалась Мэзэкой на теле и лице которого не было ни царапины. — Не важно, насколько враг сильнее физически. Никогда не думайте, что главное — ударить посильнее. Это всё чушь собачья. Чтобы было больно, необязательно бить сильно. Главное — знать куда бить. А теперь ваша очередь. На этих словах все мигом ринулись к сундуку за оружием, а некоторые уже пытались крутить его в руках с шумом роняя на пол. Час за часом продолжались различные тяжёлые тренировки. Мастер не щадил никого, заставляя работать так, что пот градом лился со лбов. Показывая основные приемы по обращению с оружием, он не гнушался раздавать увесистые тумаки за каждое неверное движение. К концу дня Дже Ха казалось, что на теле не осталось ни одного участка, не испытавшего боли. Остальные были измотаны не меньше. Все только и делали, как из кожи вон лезли, напуганные словами о том, что их могут легко заменить на более выносливых и неприхотливых. — Ты останься, — Когда наступило время выходить из зала учитель внезапно остановил её, преграждая путь деревянной палкой. Он дождался пока последний человек выйдет прежде, чем вытащить из кармана небольшой кинжал. — Это ведь твое? — Откуда он у вас? — Вытаращив от удивления глаза, она попыталась поддаться вперед, но тело не слушалось. Мэзэко задумчиво крутил оружие между пальцами совсем не слушая вопроса. — Отдайте! — Отбери. — Сжав его в руках и указывая острием в её сторону, безразлично пожимая плечами. — Что? — Я сказал, — чеканя каждое слово он буквально произнёс по буквам. — нападай. Хочешь, чтобы я вернул, тогда отбери, а не жди, когда над тобой сжалятся. Это отвратительно. Сердце мучительно сжималось, всё её существо охватила злоба и обида. Поддавшись минутному отчаянию, Дже Ха, не обращая внимания на слабость во всём теле, бросилась на противника, который одним резким движением отбросил её к стене. — И это всё на что ты способна? Едкое замечание сработало как бомба, заставляя вновь кидаться на мужчину, который схватив её за волосы и перекинул через себя. Ударившись затылком о деревянную поверхность пола, она мгновенно застонала от боли. В памяти всё это время всплывал лишь один момент, когда испуганная мать обняла её в последний раз, протягивая столь важную для неё вещь. — Вер…ни, — Слёзы мигом хлынули из глаз, сгорая со стыда Дже Ха снова поднялась на дрожащих ногах. Не дожидаясь, он вновь ударил её на этот раз в живот. В глазах в миг потемнело, а раздираемая от крика глотка, утонула в слезах. — Ненавидишь меня? Хочешь убить? — Мэзэко опустился возле плачущего тела, которое инстинктивно отступало назад в попытках защититься. — Прекрасно, теперь у тебя есть смысл жить. Есть к чему стремиться. — Отвернувшись он медленно поднялся, напоследок оставив кинжал над головой отчаянно теряющего сознание ребенка. — Того кто убил твоих родителей зовут Тошидо Араси. Запомни чувства, что испытала сегодня и направь их на него, если в тебе конечно же ещё не угасло желание отомстить тому, кто отнял у тебя всё. В следующее мгновение всё вокруг окутала знакомая тишина и единственное, что она чувствовала, это как чьи-то сильные руки подняли её обмякшее тело с холодной земли и понесли к выходу из подвала.

***

— Онни! — Привычно раздражающий голос раздался над ухом, заставляя сильнее укутаться в тёплое одеяло. — У нас сегодня занятия с утра, вставай. — Ещё пять минут, Хики. — Блаженно прикрыв глаза, она снова была готова погрузится в сон. — Ну уж нет. Ты же знаешь, что мастер нас живьём сожрет, если мы опоздаем? Мало тебе было его вчерашнего наказания? — Поёжившись от воспоминаний и боли не заживших синяков, Дже Ха со стоном встала с постели на ходу лениво ее застилая. — За все шесть лет, что тут живу, все ещё не поняла, зачем им нас так рано будить. — Ты так и не привыкла просыпаться с первыми петухами. Нам уже почти пятнадцать, онни. Пора бы уже научиться вставать самой. Хикари закатила глаза, собирая густые волосы в хвост. Мутным взглядом она смотрела на подругу, что пыталась совладать со шпилькой и не узнавала в ней дрожащую девушку с худыми плечами, которая протягивала ей руку из-под одеяла. За последние шесть лет она выросла, нарастив небольшую мышечную массу, скрывающуюся за мешковатой формой. Однако её характер оставался прежним. Она всё еще испуганно хватала её за руку каждый раз, когда видела насилие. Всё еще не могла ударить никого человечнее манекена. Вот только тренажер не мог ответить, поэтому её способности были на порядок ниже, чем у остальных. Но в то же время, Хикари смогла использовать свой потенциал в сфере медицины и научилась всему вплоть до зашивания ран и переливания крови, почерпнув многое из книг, которые разрешали брать в библиотеке. А практические пробелы в знаниях ей услужливо помогала заполнять верная подруга, которая за последние шесть лет сломала, порезала и вывихнула себе буквально каждую конечность. Потому что занималась дольше, больше и упорнее остальных. Она могла целый день потратить на то, чтобы довести один приём до совершенства, не обращая внимания на сбитые в кровь костяшки, которые потом услужливо забинтовывались Хикари. Даже вчера она наносила мазь на синяки, оставленные мастером, который втихаря обучал её наиболее эффективным видам боевых искусств. Поэтому и спрос с неё был больше, чем с остальных. Но Дже Ха никогда не жаловалась и даже не выказывала недовольства, ибо знала, что всё это делается ради одной цели, которую она пыталась достигнуть кровью, потом и слезами. — О чём задумалась? — Рука, машущая возле глаз, вывела из раздумий. — Да так, просто вспомнила нас прежних. Помнишь, когда меня только привели сюда, ты так неряшливо забинтовала мне ноги. — Оскорблённая таким комментарием, Хикари фыркнула, отвернувшись к старым окнам, из которых виднелся лес. — Серьезно Хики, это было ужасно. Мне казалось, что они отвалятся от такого лечения. — Знаешь что? — Она кинула подушку в сторону, от которой Дже Ха увернулась, прыская со смеху. — Попробуй-ка сама полечиться хоть раз. Может в кой-то веки и меня поймешь, когда по неосторожности ногу себе оторвешь. Оставив в покое недовольную подругу, которая продолжала ворчать, даже заправляя постель, и наконец обращая внимание на остальных ребят сбившихся в группу и что-то бурно обсуждающих, постоянно косясь на двери, явно ожидая что они вот-вот отворяться, а в помещение войдет Господь Бог. Полуголые девушки размахивали руками, забыв о всяком приличии. Устав лицезреть столь неприятную картину, Дже Ха повернулась к Хикари, скривившись наблюдающая за балаганом, творившимся не так часто, чтобы к нему можно было привыкнуть. — Что это с ними? — Сегодня должна приехать какая-то важная шишка, поэтому они с утра кудахчут, как безголовые курицы. Расхохотавшись, откинув назад голову она свалилась на постель, снова приводя место в беспорядок, за что получила злобный взгляд от Хикари. Не дожидаясь пока, остальные наговориться и воспользовавшись свободной минутой, они отправились на этаж ниже, чтобы поесть в тишине. Столовая, большая неуютная комната. Это Дже Ха поняла с первого раза, и не выказывала желания находиться в ней больше положенного времени. В то время, как остальных манил исходящий из бурлящих котлов запах, она старалась по возможности есть где угодно, только не со всеми. Чаще всего эта была крыша, куда они с Хикари пробирались, чтобы спокойно насладиться едой. — Сегодня на завтрак мисосиру. Сестрёнка, ты же не любишь тофу… — Знаешь же, что я всеядна. — Пожав плечами она села в углу, откуда открывался обзор на всё помещение. Ещё одна странная привычка, появившаяся со временем пребывания в академии. Пожалев о своих словах, как только на столе появилась миска с дымящимся супом, в котором плавали кусочки соевой имитации. — Знаю, что ты ешь всё кроме тофу. Видела бы ты, какое лицо сейчас скукурузила. — Хикари засмеялась звонким детским смехом и махнула рукой, говоря нечто странное на тайском. Наверное, если бы кто-нибудь спросил её о том, какую черту в своей подруге она считает самой милой, Дже Ха непременно назвала бы именно эту. В подобные моменты даже забывались те ужасы, которые им пришлось пережить рука об руку. — Мерзость. С этими словами миска супа медленной струйкой полилась на голову, пачкая густые волосы. В ужасе выпучив глаза на Иори, что с гадкой усмешкой стояла над ней, Хикари начала отряхиваться от кусочков водорослей и тофу, которые застревали в бронзовых прядях. — Какого чёрта я должна с утра пораньше слушать твоё ржание? — Ткнув ошарашенную девушку в грудь с такой силой, что она упала на кафель, зацепившись за стул. — Иори, — Медленно вставая со своего места, Дже Ха подошла к подруге, помогая ей подняться. — Я не знаю, чем ты руководствовалась, но логику я исключаю сразу. Поэтому объяснись, покуда я тебе все кости не пересчитала. Она плавно приблизилась к обидчице своей подруги, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Угрожающе и властно блестел из темных ям костлявого лица пронизывающий взгляд зелёных глаз. Под таким напором она сжалась, становясь всё меньше. — Нарываешься, сраная ты полукровка. Заведя руку, но не рассчитав расстояние на котором находится соперник, она неудачно попыталась ударить. С лёгкостью уклонившись, Дже Ха схватила её за шею, ударяя головой о стол, разбивая тем самым миску со своим супом. С оглушительным криком на неё бросилась девушка, стоящая позади, которую ждал удар в пах. Схватит металлическую палочку и направив её в сторону оставшейся группы людей, которая завелась в предвкушении драки, вмиг остановившуюся громкими хлопками, раздавшимися за спинами у самой двери. Директор стоял с явным наслаждением наблюдая за ситуацией, накалявшейся с каждой секундой. Он похудел, побледнел, сгорбился, почти беспрестанно кашляя коротким и сухим кашлем, а впалые глаза выражали постоянную грусть, даже когда он улыбался. — Детки шалят, что ж поделать. Не могу за всеми уследить уж простите, господин Ямадзаки. Рядом с директором, оперившись об косяк, стоял молодой парень, окруженный группой взрослых мужчин. Расслабленный взгляд его блуждал по всему периметру столовой, останавливаясь на девушке, что держала в руках палочку. Склонив голову на бок и засунув руки в карманы, он словно мысленно задавал ей вопрос: «И как ты этим защищаться собралась?»