Красная нить судьбы

В зловещем безмолвии, воцарившемся в помещении, чувствовалась какая-то неведомая угроза. Но самое удивительное заключалось в том, что исходила она не от вооруженных до зубов бандитов, стоящих по всему периметру, а от юноши спокойно разглядывающего лица всех присутствующих без намека на заинтересованность. Девушки были на нервах, тяжелая атмосфера ощущалась практически на физическом уровне. Даже директор время от времени с неуверенностью бросал многозначительные взгляды на гостя, что невозмутимо достал из кармана сигарету. Несколько пар рук кинулись к нему с зажигалкой, позволяя закурить, неспешно наслаждаясь процессом. В первую минуту могло показаться, что ему лет двадцать, и, лишь разглядев повнимательнее, становилось понятно, что ему не больше шестнадцати. Сквозь мутный дым нельзя было в полной мере ничего разглядеть, однако, как только он вынул вторую руку из кармана, Дже Ха наконец заметила татуировки, переливающиеся багровыми пятнами до самого локтя. Чёрные аккуратно уложенные волосы, обрамляли молодое красивое лицо, которое портило лишь резкое холодное выражение глаз. Его совсем не интересовала происходящая ситуация, но в следующую секунду он отлип от косяка и медленным, уверенным шагом направился в эпицентр конфликта. Опомнившись, лишь когда он уже приблизился вплотную, рассматривая свою жертву, она из последних сил подняла голову вновь растворяясь в гипнотическом взгляде, нависшего и неожиданно давящего на психику всей своей смертельно опасной аурой юноши.   — Не плохо, — с сарказмом хмыкнул он, забирая металлический прибор, напоследок невзначай касаясь маленького участка ладони.  Огонёк сигареты уже обжигал пальцы, однако парень этого словно не замечал. — Но за нарушение дисциплины тебя стоит наказать, не думаешь?    Лицо побагровело от осознания того, что она сейчас бесстыдно пялилась на первого встречного, следом волна недовольства прокатилась по всему телу, застывая плотно сжатыми губами, которые Дже Ха искусала в кровь, дабы не сказать лишнего, потому что ситуация явно складывалась не в её пользу.   — Желаете сами это сделать, сэр? — Из-за угла послышался взволнованный голос директора. Не сводя с недовольной физиономии глаз, он расплылся в странной улыбке, не предвещающей ничего хорошего.    — Жду вас через пять минут в тренировочном зале. Посмотрим, на что вы способны.     Их зрительный контакт продолжался всего пару минут, но этого было достаточно, чтобы резко отпрянуть в сторону, развернуться и быстрыми нервными шагами направиться в коридор. Пройдя приличное расстояние от столовой, она наконец отдышалась, а бледное лицо равномерно от макушки до подбородка стало наливаться краской. Дефицит ранее телесного контакта и опыта общения с противоположным полом сыграл злую шутку.    — Онни, — Внезапно раздавшийся голос Хикари в неприятно-тёмном коридоре, заставил вздрогнуть без того взволнованную девушку. Виновато опустив голову, она коснулась плеча подруги, продолжая уже полушёпотом.  — ты в порядке? Прости, если бы тебе не пришлось за меня заступаться…   — Иори перешла границу, и я не жалею, что поставила её на место. Не переживай. Лучше скажи мне, кем был тот парень? Почему этот засранец вёл себя так высокомерно, будто бы всё в этой академии принадлежит ему?    — Потому что всё так и есть? — Хикари сдержанно улыбнулась в ответ на недовольный тон, который становился всё громче, сотрясая тонкие неприглядные стены. — Ты, наверное, не знаешь, но этот высокомерный засранец — молодой хозяин семьи Ямадзаки, которой служат все двенадцать кланов.     — Что ты сказала?    «— Тошидо хотел вернуть расположение главы кланов. — Удар в грудь деревянной тонфой был умело заблокирован вытянутыми вперед руками. — Его зовут Изаму Ямадзаки.    — Расположение? Всё это ради блядского расположения? — Резкий выпад, заставил открыть бок, подставляя его тем самым под неслабый удар мастера.   — Держи эмоции во время сражения в узде, иначе поддавшись им проиграешь…»   В глазах вспыхнула неприкрытая злость и ругая себя за то, что считала подобного отброса привлекательным, она уверенным шагом направилась в сторону тренировочного зала с твёрдым намерением выбить из заносчивого сопляка всю спесь. Кровь бурлила в жилах от отвращения на те взгляды и прикосновение, что казались нереальными буквально пару фраз назад. 

***

Привычные серые каменные стены больше не пугали, поэтому подойдя к сводчатому отверстию вроде двери, возле которого стояли стражи в белых одеяниях, пропуская внутрь. Понаблюдать за занимательным зрелищем пришли буквально все и даже Мэзэко, что стоял о чём-то переговариваясь с директором. Её цель же в это время спокойно курила ещё одну сигарету. На нём были лишь широкие спортивные штаны, зато оголённый торс напоминал античную статую: рельефные мышцы, великолепные пропорции тела, обтянутые тонкой алебастровой кожей. Вновь отдёрнув себя за то, что невольно восхищалась выродком из мафиозной семьи, Дже Ха молча подошла к Хикари отдавая свой кинжал, который постоянно носила с собой.    — Ты не раскаиваешься за то, что устроила драку и покалечила своего товарища?    — Я поступила так как считала правильным — защитила близкого человека. — Слышать, как якудза пытался морализаторствовать было столь же невыносимо, как если бы вчерашняя проститутка подалась в монахини, поэтому сжав руки в кулаки она с вызовом посмотрела сопернику в глаза. Ему видимо такая дерзость пришлась по душе и в следующую секунду он с невиданной силой и точностью нанес прямой удар, от которого затрещали суставы пальцев и запястий, коими она ошибочно надеялась блокировать приём. В помещении раздались одобрительные возгласы, отвлекающие от поединка. Однако этот выпад помог ей осознать, что соперник использует карате. Дже Ха приходилось сталкиваться с подобным стилем боя, поэтому нельзя было больше позволять ему бить кулаками, так как от подобных атак почти невозможно защититься. Также она вспомнила, что мастер говорил мол приверженцы кёкусинкай, имея высокое мнение о себе и своём овеянном легендами стиле, были плохо приспособлены к простому армейскому рукопашному бою. И решив использовать именно его, ударяя расслабленного юношу в висок и горло. Застыв на мгновение, за которое ей удалось, вцепиться ему в глотку не рассчитав, что соперник сможет так же легко схватить открытые зоны, что он в конечном итоге и сделал, заставляя вскричать от резкого укола. Боль всё усиливалась, она сжимала ей виски и грудь, холодом пронизывала позвоночник и руки, ноги отяжелели и казались свинцовые. Он откинул сводящее судорогой тело в шоке любуясь свежей отметиной на шее. Она не хотела показывать ему свою слабость и потому встала рывком чувствуя, как нарастающая злость сушит слёзы и стиснув кулаки воткнула ногти в ладони, надеясь болью привести себя в чувство.    — Ещё никогда не встречала подобного ублюдка, вроде тебя.     — Правда? Тогда мне придется еще немного с тобой поиграть.   Усмехнувшись, стирая с кожи багряную кровь, его взгляд становился пугающим, словно у помешанного. Дже Ха поняла — этот человек получает от драк истинное наслаждение, а переиграть такого не получится. Видя отчаяние противника, он начал изматывать, дразнить, изводить мелкими выпадами, ни разу не нанося прямой удар, пока окончательно не довёл измученную девушку до отчаяния. Подняв ногу для решающего приёма, пока совершенно отсутствующий взгляд соперника не заставил его обернуться. Она смотрела на Хикари, которая заплаканными глазами умоляла директора остановить наказание.  Её слезы были единственным к чему Дже Ха никак не могла привыкнуть, потому что они заставляли сердце болезненно сжиматься в груди. Ей хотелось подойти и обнять подругу, погладить по волосам, чтобы утешить, да всё что угодно, но только не лежать жалким куском плоти под ногами высокомерного мальчишки.        — Думаю, что с тебя хватит, — Он издал снисходительный смешок, но через секунду вновь обрёл непроницаемое выражение лица и махнул рукой, в знак того, что бой окончен. В тот момент ей казалось, что большего унижения уже не может быть, однако вскоре она поняла, что ошибалась, когда заметила реакцию Мэзэки. Стыдливо спрятав глаза за копной испачканных в пыли волос, Дже Ха потихоньку поднялась, сжимая поврежденную ногу и с самой настоящей ненавистью взирая на оголенную спину перед собой. — Отведите её в лазарет.    Подорвавшись со своего места Хикари подхватила под мышку падающее тело. Голубые покрасневшие глаза умоляюще смотрели на нее, заблестев выступившими слезами. Доверившись бережным рукам, посылая еле заметную измученную улыбку подруге, которая медленно повела её вверх по лестнице. Ей в очередной раз показали: в этом мире тебе не позволят сохранить достоинство.  

***

Дже Ха пролежала на больничной койке больше недели, но вся соль была в том, что полное восстановление заняло всего три дня, поэтому всё остальное время ушло на осмысление произошедшей ситуации. Ей, циничной и заранее скептически настроенной ко всему окружающему, спустя несколько минут самобичевания всегда удавалось убедить себя в том, что большинство из присутствующих в зале во время короткой схватки заранее знали об исходе. Это также подтверждало довольное выражение лица пожилого маразматика, что с удовольствием расстилался перед каким-то юнцом. Утешаясь подобным образом последние четыре дня, она ловила себя на мысли, что была довольно предвзято настроена по отношению к своему оппоненту. Судить его, основываясь на семье, было довольно поверхностно и глупо. Ведь, как цветок, не выбирающий почву, где расти так и дети не выбирают родителей. Она сама происходила из семьи якудз, а поэтому смотреть с высока на человека в схожих обстоятельствах ужасно лицемерно. Закусив губу от досады и не заметив бесшумно вошедший Хикари, которая в отместку больно ударила в забинтованное плечо.    — Эй! Ну ты чего? — Она села напротив, подпирая щеку и с жалостью смотря на ещё большее количество синяков и шрамов, покрывающих молодое тело. Над бровями — белый рубец свежего шрама, на щеке — глубокая отметина давнишней раны, полученной от острого наконечника копья. Всё это складывалось в неприглядную картину, рассматриваемую ею почти каждый день на протяжении шести лет.    — Можешь считать, что тебе повезло. Не сжалься он над тобой, ты бы не здесь отлёживалась, а в крематории.    — О чём ты? Я бы ни за что не позволила кому бы то ни было, так легко себя убить.    — У тебя ветер в голове, онни.    — Ага, зато мысли всегда свежие — Её глаза ничего не выражали, но рот растянулся в неестественно широкой улыбке. Верный знак того, что сейчас лучше побыть одной, поэтому покачав головой, Хикари вышла из пропахшей медикаментами палаты оставляя Дже Ха наедине с собой и своими мыслями. Она поплотнее закуталась в одеяло, натянув его на голову, и попыталась согреться собственным дыханием. Одно утешение — когда-нибудь эти болезненные уроки приведут к такому уровню, что необходимость в горьких пинках вовсе отпадёт. В нос стали пробираться больничные запахи: пахло дезинфицирующим средством и какой-то едой. Вид из окна тоже не приводил в особый восторг. Голые, мокрые ветки деревьев, непокрытая ещё снегом, тёмная земля, низкое серое небо, вызывало такую тоску, что впору было завыть. Мозг требовал разгрузки, поэтому прошлепав босыми ногами к выходу и высунув голову в коридор, дабы убедиться что тот пуст она направилась в единственное тихое место во всём здании, стараясь по дороге не встречаться ни с кем. Дверь неприятно скрипнула, впуская в просторное тёмное помещение. Зажигая одну лампу за другой, озаряя мягким светом старую библиотеку она принялась расхаживать между секциями. Лёгкие наполнил затхлый запах, присущий ветхим книгохранилищам, где вместо передвижных стеллажей гнилые полки. В моменты, когда кончики пальцев касались пыльных обложек книг, казалось, что все неприятно давящие на мозг мысли испаряются под тяжестью деревяных полок.   — Вижу тебе уже лучше раз так свободно разгуливаешь тут. — Внезапно раздавшийся низкий голос заставил повернуть голову вправо, где, облокотившись на одну из полок и закуривая сигарету стоял знакомый юноша.    — Это запрещено? — Стараясь говорить как можно спокойнее, Дже Ха отвернулась, деловито рассматривая первую попавшуюся книгу. По непонятным причинам руки похолодели, а сердце заколотилось где-то у самого горла.  Тот лёд, который потёк в этот миг по жилам, позволял ей сохранять в его присутствии некое самообладание.  — А я разве запрещал тебе читать… — Он сделал несколько шагов на встречу, неспешно разглядывая обложку старой книги. — Повесть о Гендзи. Интересный выбор.    Стушевавшись еще сильнее, она сдвинула брови домиком и нервно поставила роман на место. Опозорится дважды перед одним и тем же человеком, надо постараться. Мысленно хваля себя ещё за то, что не схватила какой-нибудь чунхва, на которые часто натыкалась первое время.   — Я не обязана оправдываться. — С очень серьёзным лицом, не глядя прямо в глаза, Дже Ха прошла к другому стеллажу. — Просто она первой попалась под руку.  — И все же делаешь это, кстати ты действительно быстро оправилась.  — Меня всего лишь немного потрепало. Это было не смертельно. — Раздражённая непредвиденным спутником в попытке увеличить расстояние между ними она направилась к двери. Место перестало быть тихим, а значит находиться в нём необходимости не оставалось. На мгновение волосы на загривке встали дыбом, интуитивно почувствовав дискомфорт все тело повернулось к его источнику, который беззастенчиво рассматривал туловище, задержавшись особо пристально на шее. Не желая больше позориться, она задрала подбородок вопросительно смотря на собеседника, сокрушаясь, только тем, что у того значительное преимущество в росте и поэтому приходится смотреть снизу вверх иначе выглядело бы все куда менее прозаично. — Ну что ещё?   Не отставая от рассматривания оппонента, она неохотно отметила, что он был весьма красив. Правильные и несколько аристократичные черты лица неплохо дополняли небольшие очки в тонкой оправе. Но при всём этом в нём не было ни грамма той холености, присущей деткам из знатных кланов. Сняв темные очки, он приблизился, кладя ладонь на металлическую ручку, где-то за спиной, пока между ними не осталось пары дрожащих вытянутых в защитной манере рук. Глубокие чёрные раскосые глаза выворачивали душу наизнанку, препарирую каждый её уголок.   — Твоё имя.   — Что? — От частого дыхания горло пересохло и язык прилипал к небу, не в силах произносить звуки.  — У нас не было возможности представиться. Меня зовут Чон Ган.   — Джун Дже Ха — Пробуя имя на вкус, прокручивая на кончике языка, она пришла к выводу, что оно ему идеально подходит.   — Ты кореянка? — Слишком удивленная интонация разрушила то напряжение, образовавшееся на секунду между ними, возвращая в реалии Японии, где тебя начнут презирать, стоит узнать, какая кровь течёт в твоих в жилах. Криво усмехнувшись, она склонила голову на бок. В глазах блеснул подлый огонёк интереса на то, как он отреагирует. — Теперь понятно, почему тебя здесь никто особо не жалует. Жемчуг, да? Хорошо раз так, то пусть будет Шинджу.   Опешив от такой наглости, Дже Ха превратилась в один дрожащий оголённый нерв, изо всех сил пытающийся ничего не воспринимать и одновременно ощущающий гораздо больше того, что есть на самом деле. Почти незнакомый парень, сейчас изменил её имя на японский манер, чтобы не утруждать себя в запоминании его корейского значения? Такой уровень оскорблений был действительно в новинку. Он переплюнул все неприятные ожидания.   — Ты сейчас смеешься надо мной?   — Нет, всего лишь оказываю услугу. Может ты ещё не поняла, но в этом месте я, судя по всему, единственный, кто хочет это сделать. Хороша в рукопашном бою? Не зазнавайся, если бы я тебя сегодня не пощадил, ты была бы уже мертва. — Попытку возразить остановил требовательный взгляд, который не позволял вставить и слова. — Это была не жалость. Я увидел в тебе потенциал, поэтому будет очень глупо не успеть проявить его и быть раздавленной этническими предрассудками. — Кожу обдало горячим дыханием, и по телу поползли мурашки. — Просто знай, я не запоминаю имена тех, кого держу за слабаков, Шинджу.  Потянувшись навстречу и отпрянув назад, чуть не потеряв равновесие из-за внезапно открывшейся за спиной двери, она еще несколько секунд находилась в прострации, пока не собралась с мыслями и не выскочила в коридор, не заботясь о том, что кто-то может услышать торопливые шаги, сопровождаемые заливистым мужским смехом.