Красная нить судьбы

Пятно солнечного света упало на невозмутимое лицо, от чего тёмные ресницы чуть задрожали. Светлая копна, находившаяся в полнейшем беспорядке, падала на лоб и глаза. Мерное дыхание прерывалось, а затем снова восстанавливалось, сопровождаясь тихим сопением в подушку. Оно странным образом действовало на мозг, позволяя знать, что все вокруг действительно происходит. Хикари лежит в постели с мужчиной, которого ненавидела всей душой или по крайней мере должна была. Но как заставить себя отвернуться, когда так хорошо рядом с ним? До сводящих скул приятно. Ладошка прикрыла надоедавший луч, позволяя мышцам расслабиться. Гу спал так же лицом к ней, пока она гипнотизировала стену. Но в большей степени кусалось, что боялась Хикари не застать его в постели. В особенности после вчерашнего признания… Она приложила руку к щеке. Та тут же налилась легким юношеским румянцем, как и кончики ушей. Не спал значит. Сонный голос с хрипотцой нарушил хрупкие секунды тишины, отрезвляя поминутно таящее сознание. — Позавтракаем? — Гу подложил кисть под голову на манер подушки и промурлыкал. — Или ещё понежимся?.. Рывком встав с постели, Хикари опрокинула одеяло, прошлёпав нарочито громко к…кухне? Гордо носящий сие звание старенький гарнитур, занимающий всю площадь, да кряхтящий похуже Дже Ха холодильник. В люстре светил один плафон из четырёх, озаряя тусклым светом помещение. Но несмотря на это все в квартире буквально кричало чистотой. Начиная с вылизанных до скрипа окон, заканчивая шкафами набитыми различными крупами. — Чистенько тут у вас. Хотелось ответить нечто колкое, злобное. Облить жаром потока слов, дабы поставить его на место, а то возомнил себя желанным гостем. Ее воля, погнала бы обнаглевшее белобрысое животное, не дав даже порога перейти. Но внезапно нахлынувшая жалость не позволила поступить столь бесчеловечно. В академии эта добросердечность никогда не играла на руку, заставляя плестись в самом начале похоронного списка. Но несмотря на это, Хикари никогда не чувствовала себя в тени сёстры. Наоборот, благодарила Бога за то, что не живет в постоянной тревоге, в которой пребывает Дже Ха. Ее борьба, сама жизнь, подкидывающая очередную подлянку, не давая опомнится после остальных шокирующих событий, чередующихся в ускоренном темпе. Свернувшаяся кровь на кулаках, усталый вид, все будто взывало, молило о помощи. Одна блондинистая девчонка выглядела так же, возвращаясь после долгой тренировки или просыпаясь после очередного кошмара. В такие моменты, Хикари на уровне подсознания понимала о своей необходимости быть сейчас с ней. Гу это было нужно не меньше. — Меня приучали к порядку с детства. — С абсолютным безразличием пожав плечами, принялась варить рис, предварительно промыв несколько раз. — Не будешь следить за своими вещами, сдохнешь в грязи. Со спины послышалось согласное мычание, затем шуршание, звук открывающегося холодильника. А через секунду натуральный испуганных вздох. Бросив чашу наполненную водой, Хикари подбежала с брезжащему аппарату, вопросительно перекидываясь со светлых полок на Гу. Лицо последнего выражало высшую степень удивления. — У тебя тут мышка вены вскрыла. Чем ты вообще питаешься? Святым духом? Раздраженно закатив глаза на столь нелестный комментарий об уровне их жизни, она достала небольшую коробочку, вертя ею перед негодующим парнем. — Знакомься, это натто. Натто, — Открыв упаковку, с явным удовольствием наблюдала за скривившийся моськой. — это Гу. Пообщайтесь, уверена вы найдёте общий язык. — Ферментированные бобы? Издав весьма понятный без слов протест, Гу осторожно обнюхал содержимое коробочки, сразу же отпрянув. Но на свой страх и риск, присел за стол, придирчиво осматривая миски. Брезгливо скривившись, подцепляя палочками коричневые округлые бобы, он попробовал сначала с рисом, а затем без него, долго прожевывая, молча уставившись перед собой. Эмоций невозможно было понять, поэтому Хикари старалась украдкой следить за сведёнными к переносице бровям. — Неужто понравилось? — Вообще-то я натто просто терпеть не могу. — Спокойно отложив железные приборы, Джун Гу с улыбкой уставился перед собой. Откровение подобного уровня заставило ее откашлять, охотно принимая стакан с вовремя поданной холодной водой. Стоя на коленях, парень легонько похлопывал по спине, пытаясь помочь привести дыхание в норму. — Зачем же тогда заставляешь себя? Не хочешь… — Я ем, потому что тебе оно нравиться. — Аккуратно проведя салфеткой вдоль губ, стирая остатки воды, Гу кивнул в сторону своей миски. — И готов каждый день его есть, если это обеспечит мне пять минут твоего времени. Промычав еле внятное «понятно», Хикари вперила взгляд в стол, боясь пошевелиться. Она не знала, что на него вновь нашло. Все эти признания вгоняли в ступор. Высока вероятность того, что он снова взялся за старое. Наиграется и бросит, оставляя после себя лишь горькое послевкусие, как от лекарства, которое пьёшь крепко зажмурившись. Но нечто необъяснимое, совершенно новое ощущалось в тех же знакомых контурах. Тень, которая вечно пряталась в широкой улыбке исчезла, оставляя за собой мягкие, почти детские черты. Отчего то подумалось, что Джун Гу, наверное, был первым красавцем в школе. Ко внимания он привыкший, в том числе и к женскому. Интерес порождённый изменениями в ветреном темпераменте, заставил задумчиво качнуть головой. — Как насчёт того чтобы развлечься? — В суженых глазах загорелся огонёк азарта. Одно неизменно. Первоклассным засренцем он как был так и остался.

***

Остатки чудом уцелевшего старого здания, размещавшегося на отшибе сыпались, медленно превращаясь в развалины. Пасмурный, прохладный майский день ветром разметал сухие лепестки некогда красивых роз Тсумуги, которые с трепетом выращивала и каждый день поливала мать. Женщина могла часами возиться в грязи не жалея сил, лишь бы правильно облагородить куст. Тонкие брови хмурились, стоило заметить изъян. Она не ленилась переделывать все с самого начала, дабы довести работу до совершенства. В противовес столь педантичной манере, местами несносный характер отца. Он мог взяться за увлекательное дело, а через некоторое время забросить, потеряв всякий интерес. Та же самая незаконченная ограда меж засохших цветов, напоминала о полярном темпераменте супругов. Соединившимся в тщедушном тельце, протиснувшемся через тонкие прутья. Весть о погибшей семье быстро распространилась среди небольшого населения приморского городка. Местные обходили его стороной, считая проклятым. Вот она стоит у порога родительского дома, где они берегли, растили, а потом и умерли в четырёх стенах. Не решаясь сделать первый шаг, Дже Ха ощущает тревогу, но главное — одиночество. От скрипящих половиц, пыли и сырости прятавшийся по углам. Живое, насколько, что сочиться сквозь обшарпанные обои гостиной. Непонятное желание обойти все места так или иначе связанные с детством, накрыло стоило выйти за порог его особняка. Ни минуты дольше в том месте оставаться не хотелось. Казалось ложью было все, даже пруд наполненный рыбой. Ган не пошёл следом. Зачем же утруждаться, если и так все понятно. Возможно, это к лучшему. Пускай не изменяет себе, продолжая отыгрывать лицемерного ублюдка до самого конца. Она же поступила так как никогда бы не разрешала себе. Отдала его в руки другой женщине. Это уязвило хрупкое мужское эго. Приятно. Для кого-нибудь чувства Кристалл могут показаться не явными, но точно не для неё. Человека, смотревшего на Гана точно таким же взглядом. Словно маленькая девочка, увидевшая во взрослом мужчине свой идеал. Рядом с ним она наконец могла почувствовать себя ребёнком под защитой сильного, взрослого человека. Но взрослые люди в большинстве своём алчные, жадные до власти. Готовы идти по собственноручно отсечённым головам. Пару дней ее мучает вопрос, скольких же он погубил на пути к той вершине, на которой воссел? Первым же делом вернувшись в Корею, хотелось встретятся с Ки Меном, дабы высказаться. Позволить называть себя доверчивой дурой, лишь бы видеть то понимающее выражение лица. Ухмылку в уголках губ и расслабленную позу. Иногда Дже Ха действительно раскаивалась в своей неспособности полюбить кого-нибудь еще. Например, того, кто в холодную погоду угощает миской дымящегося рисового супа… — Как знал, что найду тебя здесь. — От этого голоса липкий холодок прошёл по телу. Дже Ха сильно закашлялась, моля о воздухе, но легкие сдавливало все сильнее. Стоило обернуться, как в глазах заплясали чёрные точки. Высокий мужчина, приходивший в их дом десять лет назад. С тем же отвратительным шрамом, пересекающим щеку. Живот туго скрутило. Она не хотела пятиться, но попятилась, сама не понимая, почему перебирает ногами, ставшими ватными за доли секунд. Злость кипевшая все эти годы пропала, будто от дунувшего ветра. В осунувшемся, сморщенном лице, с трудом узнавался кошмар той ночи. Лишь животный оскал создавал узнаваемые среди всех черты. Он приблизился прихрамывая на одну ногу, которую поддерживал с помощью деревянной трости. — Я, — В следующее мгновение его внезапно согнул пополам приступ жестокого лающего кашля, от которого слёзы брызнули из глаз. — вернулся, потому что потерял все чем дорожил — наш клан. Старик сокращал расстояние с трудом, еле волочась будто мертвец желающий свести счёты перед тем, как уйти на долгожданный покой. — Этот сопляк пришёл в мой дом и… это было ужасно. Хриплый голос сорвался на шёпот. Саднящий горло, заставляющийся вены вздуться. Они стали заметны сквозь полупрозрачную пленку именуемую кожей, краснея и мало помалу лопаясь. Он словно превратился в блеклый призрак потерявший свою человечность. Осталась лишь пустая оболочка, цепляющаяся за остатки власти. Дже Ха никогда не считала себя мягкотелой, однако прямо сейчас, закоренелый циник внутри почувствовал жалость к умирающей крысе, которая выглядит так же, как она когда-то. Жалкая, брошенная. Одинокая в своём несчастье. — Ты получил то, что заслужил. Тошидо усиленно закивал, как болванчик в движущимся автомобиле. — Я покончил с собственной сестрой и зятем ради спокойствия в рядах… — Ты убил их по собственной жестокости и непомерной жадности! Не смей, — Глубокая обида захлестнула вбирая в себя остатки сожаления. — оправдывать себя обязательствами, дядя. Последнее она выплюнула с остатками яда на языке. Мужчина скривился от словесной пощечины становясь все меньше. Он пытался казаться невозмутимым, но лоб предательски собрался в морщины, выдавая напряжение. Обезображенное ужасными шрамами лицо стало нечитаемым. — Будь ты на моем месте, поступила точно так же… — Он протяжно вобрал в ноздри побольше воздуха, надуваясь как мыльный пузырь. А затем лопнул, исказившись до неузнаваемости. — Мне жаль, родная. Его лицо помрачнело, будто ему и впрямь было жаль убивать своего единственного кровного родственника. За спиной раздался щелчок. В его больших, старых ладонях кольт выглядит детским игрушечным пистолетиком, но строгая уверенность в глазах подтверждала — оружие настоящее. С той же уверенностью он смотрел, когда держал за волосы молодую женщину, возвышаясь над ней словно Бог. Рука не удерживающая трость, тряслась. — Мне тоже. Воспользовавшись оставшимся мгновением, Дже Ха бросилась вперёд, срывая злосчастную вещь из рук. Пистолет упал в двух шагах и Тошидо коршуном кинулся к своему орудию. Вспомнив все уроки Мэзеко, она встала в боевую позицию. Нужно было как можно скорее дезориентировать противника. Право на ошибку у неё не было, что заставило в буквальном смысле танцевать вокруг Араси, совершая резкие выпады то рукой, то ногой, то просто корпусом. Но тщетно. Прижатая к полу, она вновь ощутила занесённое дуло. Движимая скорее адреналиновым выбросом чем разумом тело сделало последний судорожный поворот, позволивший выудить кинжал, хранившийся в высоких армейских сапогах. Острие вонзилось прямо в глаз из которого быстрыми струйками хлынула кровь, пачкая тем самым лицо. Он отшатнулся и упал на колени в попытках достать инородный предмет из покрасневшей склеры. Пнув тяжелой подошвой в судорожно вздымающуюся грудь, Дже Ха одним быстрым движением вытащила нож, молниеносно лезвием проводя по горлу давнему врагу. Сталь полоснула по шейным подвозкам. Тёплая жидкость ручейками потекла на пол. Тяжелые выдохи сопровождали бьющее по ушам дыхание. Жизнь быстро покинула его мутнеющий взор. На секунду в тёплых шоколадных глазах, чем-то напоминающие мамины отразилась капля доселе невиданного чувства… Сожаления? Он словно знал, на что шел приходя в дом своей покойной сестры. Пистолет с одной единственной пулей лежал неподалёку, являясь немым свидетелем. И только когда обмякшая плоть упала лицом вниз, она легла рядом судорожно хватая ртом воздух. Крупные слёзы катились по щекам, руки сжатые в кулаки посинели от холода и давления оказываемого на них. Ногти с силой впились в кожу, сдирая комьями с ладоней. От металлического привкуса на дрожащих губах темнело в закатывающихся глазах. Ноги сами по себе понесли во двор, где испускали свой последний дух потускневшие розы. Девушка рыдала в голос, кусая губы и раскачиваясь словно маленький ребёнок из стороны в сторону. Боль проникала в каждую клеточку тела, заставляя почувствовать себя. Легкие заполнил запах цветов в перемешку с сыростью. Дже Ха не могла пошевелится ибо кости уже превратились в труху, но на душе от чего-то было так спокойно и тихо, словно она вновь оказалась в спасительных объятиях ее человека.

***

— Ты же в курсе, что не нравишься мне? — И как же мне теперь жить? — Он флегматично пожал плечами. — Желательно коротко. Хикари со всей серьёзностью в голосе по ребячески развернулась на носках, не в силах выдержать долгого взгляда. Они стояли на толстых додянгах друг на против друга. Она была заранее скептически настроена, поэтому с изогнутой бровью наблюдала за парнем, не понимая, как умудрилась согласиться на его очередную затею. Гу выглядел особенно воодушевлённым, поэтому пропустил колкость мимо ушей. — Понимаю, ты очень зла на меня… — Это вопрос? Нетерпеливо выдохнув, он с нажимом продолжил. Видимо уже пожалев, что предложил ей выйти из дома. Гу действительно хотел помочь ей вылезти из кокона, в который она забралась и упрямо не хотела выбираться. Он даже сомневался были ли у неё друзья помимо Джун Дже Ха и того раздражающего парня из аркады, чем-то напоминающего Йохана Сонга. Только куда более самоуверенный Йохан с явным отсутствием такта. Гу вовсе не считал себя ангелом, но относится с уважением ко всем он был научен с сопливых времён. Болезненными уроками, в основном от Гана, которому поручили «научит» манерам задиристого новенького. В начале хотелось поубивать всех в том числе и не совсем благосклонного наставника, но спустя время, Гу был ему даже признателен (не в слух, естественно). Ведь благодаря своеобразным «урокам», он в кратчайшие сроки смог стать личным телохранителем председателя. Умный мальчик сразу сообразил, как все устроено и как превратить правила не в ограничения, а в инструмент. Не важно, что осталась там, за спиной. Может быть где-то человечность, где-то сострадание. Деньги и власть имели куда большее значение в насквозь провонявшем фальшью мире. В его мире. Там где Хикари определенном нет и не будет места. — Как я понял, элементарными познаниями в области рукопашного боя ты обладаешь. — Сделав три шага назад он засунул руки в карманы широких брюк. — К чему ты ведёшь? — Продемонстрируй мне их. — На полном серьезе, без привычной насмешки и иронии. Хикари долгое время не двигалась упрямо продолжая сверлить его лоб, в надежде прожечь тот взглядом, пока не решилась наконец сыграть уже в эту игру. С его стороны чистейшая провокация или старый добрый блеф. Первый же прямой удар был отброшен. Он отмахнулся от неё, как от надоевшей мухи, позорно шлёпнув по обтянутой эластичной тканью заднице. Раскрасневшись от подобной наглости, Хикари ойкнула, вытягиваясь струной. Гу с насмешкой наблюдал за ее попытками дотянуться хоть кончиками пальцев. — Давай же, мышонок. Если ранишь меня, — Поиграв бровями, блондин чуть нагнулся к согнувшейся в очередной неудачной попытке девушке. — расскажу свой большой секре… Уста не успели закончить предложение, как рука намертво вцепилась в штанину. Потянув ту за собой, она вмиг села сверху, закрепив запястья над головой. Все в мгновение ока, под задорный смех. Он надрывал живот, пока японка не нагнулась, щекоча волосами шею. Гу вмиг посерьезнел, вглядываясь в большие глаза, озарившие победный блеск. Тело под ней напряглось каждой мышцей, становясь настолько чувствительным, что капельки пота выступили на лбу. Отдышавшись, Хикари радостно улыбалась, крепче сжимая руки, чтоб проигравший не сбежал. А он бы и не сбежал. Как можно, когда одно ее неловкое прикосновение вызывает целый табун мурашек и нелепый румянец? Когда один только одобрительный изгиб губ, заставлял его подавиться воздухом, накалившимся до предела. Когда она рядом — такая расслабленная, весёлая и тёплая. Горячее дыхание опаляло кожу. А у него вновь дыханье сперло. — Я победила? Это определенно нокаут. Секунда промедления и вот Хикари вновь на ногах, подаёт замешкавшемуся парню руку. Стараясь не показать явного разочарования, Гу присел, подпирая спиной стену. — С чего бы начать? Хм… Пальцы прошлись по волосам, разбрасывая их. — Может с того, что я живой конструктор? — Его гомерический смех вызвал смешанные чувства. Словно выворот кишок. Неприятно, больно. Хикари опустилась рядом, поджав ноги. Видно было, как трудно ему давалось осознание собственной неполноценности. Гу стыдливо прикрыл глаза, будто не хотел, чтобы она видела его настолько обнажениям в чувствах и слабостях. — Я так боялся, что не смогу даже ходить. Если бы председатель не оплатил лечение… — А твои родители? И снова почти ощущаемое мрачное молчание повисло в зале, прерываемое лишь редкими тяжелыми выдохами. — Я их не помню. Они оставили меня на дальних родственников в пять и с тех пор ни разу не появлялись. Тёплая, маленькая ладонь прошлась по потемневшим корням. Он напрягся поворачиваясь к Хикари, нежно гладящей его по голове. В этом жёстче не было ни капли жалости. Лишь понимание — она такая же. Сломанная. Лишенная многого. — Мои оказались не лучше. Отец, — Слово обожгло горло, проходя вдоль раскалённой лавой. —Продал меня одной богатой японской семье в обмен на билет до Таиланда. Я…я его не виню, нас было много. Но собственную дочь… — Жизнь оказалось не сахар, да, мышонок? — А сам то? Она обиженно фыркнула, ткнув по рёбрам, но наткнулась на неожиданное сопротивление парня, который подхватил локоть приближая к себе. Секунда и губы накрыло тёплым поцелуем. Мозг не сразу отреагировал, но тело машинально подалось вперёд. Его запах. До одури приятный запах цитрусов, такой обволакивающий. Движения плавные, никакой резкости. Будто бы он боялся спугнуть. Будто знал, что за сим действием последует ответ — хлесткая пощечина. Голова наклонена в бок, левую щеку украшала красная отметина с ровными краями пальцев. Словно заворожённая глядя на след от ладони, Хикари приложила ее ко рту и расхохоталась. Громко. Не прикрываясь, в излюбленном жесте, который Гу считал немного манерным, но милым. Однако, сейчас, именно сейчас, для него стало большей загадкой — кто из них двоих психопат? Мальчик в шоке рассматривающий во все глаза распластавшуюся на полу в истеричном хохоте девушку? Смех да и только. Но почему-то это напомнило ему…его самого. Да. В самую же первую встречу Джун Гу словно глядел в собственное отражение не искривленное жестокостью. Ее безумие имело другое оттенок, другой привкус. Такое, что заставляет прыгать с самого высокого моста, подстраховавшись одной лишь нитью. Красивое и яркое, как искры прыснувшие из глаз, казавшиеся сегодня ещё ярче. Какой там цвет ярче голубого? Гу не знал, но если бы знал, обязательно обозначил бы его цветом ее безумия.