под откос

В дверь нещадно звонили уже в пятый раз. Александр раздражённо фыркал, крича из гостиной, что он уже идёт, хотя на деле ещё только тапочки искал. Но кажется, либо его плохо слышно было, либо его нагло игнорировали, так как протрезвонили в шестой раз. Раскрыв дверь, Невский был уже весь на взводе, напряжённым. Но увидев светлую макушку и догадавшись, кто перед ним стоит, тут же на лице появилось удивление в смеси со смятением.Хотя плечи сохранили напряжение при себе. — Саша, ну как ты, — Спросил его мужчина, стоявший перед ним. Московский держал в одной руке цветы, а другой потянулся к макушке Александра. Тот уклониться в сторону от прикосновения. — Что-то забыл сказать и приехал дополнить? — Вот он, не Питер, не Петроград и не Ленинград. Это Санкт-Петербург. От холода в голосе показалось, что температура в помещении опустилась ниже нуля, а по спине пробежали мурашки. — Сашенька, прости меня, я был не прав, признаю, — Не унимался Михаил, заступая за порог. — Ты хоть скажи мне, как добрался до дома? Я волнуюсь, между прочим. — Миша, уйди, пожалуйста, — Сквозь зубы прошипел Александр. Он был вовсе не рад видеть столь важного гостя. — Добрался я уж явно без твоего участия, а значит тебя не касается это. — Как не касается? — Взвились брови вверх. Букет он положил на тёмную тумбу рядом с вешалками, и всплеснул руками. — Ты город, находящийся под моим надзором. Будто тебе не известно о том, что положено докладывать столице? — Разговор на повышенных тонах явно не нравился закипающему Невскому. – Известно, — Саша был уже готов в любой момент наброситься на него и держался из последних сил. — Столице положено знать состояние города, а не то, как он добрался до дома. Глянь! Я в полном порядке! — Он быстро провел ладонью в воздухе в сторону себя, будто демонстрируя, что он действительно в порядке. — Саш, неужели ты не понимаешь? Ты — пострадавший из-за народа город. Над тобой ещё большее внимание. Будь добр, объяснить и пояснить, как ты добрался до дома, — А Московский все не унимался, на лице его вновь начала цвести улыбка. — Уходи, прошу, — Слезы стали собираться в уголках глаз от обиды. — Просто уйди, Миша, уйди.— Невский был до жути эмоциональнен всегда, сколько себя помнил. Оттого и на улицах Петербурга всегда такая непостоянная погода. Но все же были моменты, когда приходилось вести себя сдержанно, холодно и властно. На окнах резным узором в такие дни моментально расцветал иней. Но явно сейчас он не собирался сдерживаться. — Саша, но... — Не успел договорить Москва, как в стену полетела тарелка, а надрывным голосом ему прокричали: — Видеть тебя не хочу! Уйди же ты наконец! — Александр толкнул столицу за дверь, захлопнув её у того перед носом. Сам он закрыл лицо руками и облокотился о тумбочку позади него,где лежали белые лилии, наполняя коридор сладким ароматом. Закатывать скандал, так с комфортом.

Пару дней назад.

Он не знал, куда шёл, главное, подальше от ненавистной сейчас столицы. Он злился, очень злился. И на себя, и на него. И не понимал сейчас, искринне не понимал, как смог восхищаться им всей душой. Да как он смог повысить голос? Ленинград заслуживает уважения! Да ещё какого! В боку кололо от быстрого шага. В глазах ещё больше мутнело от слёз обиды. Голова гудела от роя мыслей в ней. Хотелось приехать в резеденцию императора, сесть с Алёшей на тёплый ковёр и вместе читать сказки. Или выпить чаю с Александрой Федоровной. Но вместо этого он идёт и идёт вперёд, пытаясь ни на что не наткнуться. — Саша? — Раздался голос позади него, и Александр замер. — Ты чего тут бродишь, да ещё и один? Все давно уже уехали по домам. Екатеринбург подошёл к другу, завидев его ещё в далеке, подхватил под локоть. Саша вздрогнул, впиваясь длинными аристократичными пальцами в твёрдую ткань пиджака Константина. — Слушай, Кость, — Голос дрожал, колени, кажется, тоже. — Прости меня, а? Можешь и не прощать, ты имеешь на это право. Я погорячился тогда, поэтому... прошу, прости,я правда не хотел, — Он сбивался, но мысль свою высказать здраво смог. Костя был молчалив. Он прижал Александра к себе за плечи, утыкаясь носом куда-то в машку, поглаживая успокаивающими движениями его спину. Саша шмыгнул, прижался к нему ближе, будто пытался стать в разы меньше. — Что ж ты без Михаила Юрьевича бродил? — Спросил его Уралов. На неопределённое шмыганье носом, он устало вздохнул, ласково улыбнувшись. — Пошли, горе моё, довести тебя надо, а то мало ли. И взяв бывшую столицу под руку, он, по-прежнему стараясь держать Сашу как можно ближе, покинул здание, где проходило собрание и направился вместе со своим спутником в машину, что он арендовал на время пребывания в Москве.

Сейчас.

Саша перебрался с прихожей на кухню, лениво мешая сахар в чае. Тот остыл окончательно ещё минут десять назад, но звук удара металлической ложки об стекло держали Александра в реальности. Его мысли метались от «Нужно позвонить и поговорить с Мишей» до «А может не стоит ?». Кажется, если он ему наберёт, то в жизни неругавшийся Ленинград вспомнит все те моменты, когда Михаил не пытался сдержать цензуру в их диалогах. Мысль «позвонить Мише» нравилась куда больше, а постоянное «а вдруг» не давало думать о другом. Да и сидеть дальше уже нельзя, иначе он так и останется с холодным чаем на столе. Пройдя в коридор, Саша поднял трубку, выводя заученные наизусть цифры. Пружинистый провод он намотал на палец, пристально смотря на круглые часы на стене, пока в трубке слышались гудки, вместо желанного голоса. — Михаил Юрьевич, здравствуйте, — Послышалось на том конце телефонии. — Миш, ты все ещё в Ленинграде? — Тихо-тихо, будто Миша стоял в пяти миллиметрах от него, проговорил Саша. — Ох, Саша, это ты, — Испустил удивлённый вздох Москва. — Да, все ещё здесь, ты что-то хотел? — Я хотел бы предложить прогулку на оперу? — Голос не стал громче ни на полу тон, отчего блондин вслушивался ещё более внимательнее. Миша не любил театры, но пока глаза Александра Петровича так горят при виде раздвигающегося зановеса, Миша готов потерпеть.