Хранитель

       Я держу свои обещания, поэтому сразу после того как все принесенные ветки сгорели и превратились в золу, я разбудил Люмин. Тихо, аккуратно присел рядом с ней и прикоснулся рукой к её плечу. В помещении, где мы укрывались от ветра и дождя почти мгновенно стало холодать. Понимаю, как трудно было бы вылезать из тёплого пледа, под которым спишь. Она проснулась быстро, и мы отправились к постоялому двору Ваншу. Дорога заняла минут сорок. Около часа ночи мы были там. Девушка, работающая круглосуточно сразу же узнала мою спутницу и взглянув на меня, посчитала её братом. Из всего схожего между нами разве что цвет волос, но мне было приятно подобное услышать. Люмин сразу же помотала головой и взяла номер на одну себя, а я, по предшествующему уговору покинул здание. Теперь я был уверен, что она в безопасности, тепле и комфорте, по крайней мере на эту ночь. Что будет в другие, меня не должно волновать, хотя после того, как я увидел её так спокойно спящей в моей компании, от одних воспоминаний становится теплее, чем от заплутавших фей на Драконьем хребте.       Я знал, что должен вернуться в этот раз и первоначально вернуть Паймон, живой и по возможности невредимой. До разлома я добрался за несколько часов, уже за горами разгорался рассвет. Около четырех часов утра, но небо на востоке светлеет быстро, через два часа солнце уже встанет, поэтому я планирую успеть вернуться в постоялый двор до заката. Руины разлома я изучил плохо, но Люмин поделилась со мной бережно составленной картой с кучей различных пометок, там нарисованы: места скоплений монстров, расположения фиолетовой ядовитой субстанции, лагеря шахтеров и георазведки. Всё это для меня намного облегчило путь, ведь место поручения, где обитает вишап тоже было отмечено небольшим кружком с рожками и обведено. Не знаю, что это может значить, но первоначально я пойду туда. Запах затхлости, сырости, кругом растут совершенно необычные растения и главное светящиеся грибы. Они пугают одним лишь видом, сомневаюсь, что нашелся бы тот, кто решился бы такое попробовать. Правда потом я узнал, что были и такие.       Проходя в очередной тоннель, я наткнулся на группу хиличурлов, они выглядели лучше, чем те, которые поднялись к перевернутому городу. Видимо время для этих еще не подходило к логическому концу. Нападать на меня они не стали, я показал, что безоружен и вреда им не причиню. Удивительно, но они меня поняли, хотя их языка я не понимаю. Прямо к логову вишапа подходить мне не очень хотелось, лишний раз ввязываться в сражения мне не стоит, это может дорого стоить, а платить я еще не готов. Конечно, если от этого будет зависеть жизнь Паймон, то я не буду оглядываться на свое состояние, её жизнь сейчас для меня дороже, ведь она так нужна и важна для Люмин. Она по ней очень сильно скучает, даже в ссоре. Пусть я, наверное, никогда не наберусь сил назвать Люмин по имени, признаться, что хочу оберегать только её, и все мои скитания в поисках и уничтожении Бездны — не моя эгоистическая цель мести, а помощь. Помощь, чтобы она смогла завершить своё путешествие, а Тейват не достался силам Бездны.       Часы хождения по руинам совсем не дали никаких результатов, я звал Паймон, потом понял, что уже не могу громко говорить, голос начал предательски хрипеть. Кричать здесь нельзя, вероятность обвалов очень высока, а оставаться заживо похороненным я уж точно не горю желанием. Закончить свою жизнь растворяясь во тьме, это точно не предел мечтаний человека, решившего взять на себя ответственность стать верным спутником для самых опасных поручений… для Путешественницы, пусть и попросив за это пять сотен моры. Я бродил по узким тоннелям и огромным провалам, вдоль подземных озер и даже рек, карабкался возле шумных водопадов, чуть не провалился несколько раз в обрыв, успешно отбегал от взрывающихся растений и даже нашел огромное дерево, ветви которого вздымались, казалось бы, к самому небу… Выхода было не видно, но сверху эту поляну освещали яркие лучи, и я подумал, что это пробивается солнце, может быть и ошибаюсь.       Ближе к вечеру мой голос уже совсем охрип, кажется я начинал сходить с ума, спускаясь всё ниже и ниже, мне даже встретился говорящий светящийся гриб, размером с особняк… После такого я предпочел больше туда не возвращаться. Следов Бездны вокруг была тьма, куда не повернись, заметишь мага, увлеченного какой-то работой. Я понимаю их язык, но пока не услышал ничего, что было бы мне полезно. Нападать я не стал, ведь для начала хотел найти Паймон. Около логова вишапа я не нашел ни его самого, ни её следов. Возможно в карте была ошибка, но и вокруг было всё тихо. Меня это насторожило.       Еще несколько часов скитаний по руинам, кажется я начинаю ориентироваться без карты, все проходы здесь взаимосвязаны, а значит точно куда-то приводят. Надписи на стенах выполнены на моём родном языке, только о их здесь предназначении я пока не догадываюсь. Они больше напоминают шифры, чем что-то адекватное. Всё дальше и дальше погружаясь в тайны этого места я начал лучше понимать чувства Люмин и Паймон, когда я им рассказывал очевидные для себя вещи, а они открывали рты от непонимания и еще большего количества вопросов.       Очередной поворот и я натыкаюсь на лагерь. Тот самый о котором рассказала Люмин перед тем как я ушел. Девушка, которая представилась как Цзинь У, была крайне скептически ко мне настроена, но это уже настолько обыденность, что я просто задал ей вопрос о Паймон. Было видно по её глазам, что она от меня хочет что-то скрыть, но потом меня окликнул мужчина. Своего имени он не назвал, но попросил к нему подойти. Оставив тщетные попытки договориться с девушкой, я отошел к его палатке. Цзинь У недовольно покачала головой и была рассержена, но кажется она здесь не самая главная, раз этот мужчина никак не отреагировал на её жесты. Я прошел за ним и задал несколько вопросов, на которые он неохотно, но дал мне ответы. Я смог спокойно выдохнуть, когда он привел меня к палатке, где на простенькой лежанке спала, свернувшись в комочек, Паймон. Мне рассказали, что нашли её как раз около логова вишапа, по пути к лагерю. Самого монстра никто не видел. Я бы не поверил, что она сама расправилась с этим огромным зверем. Рядом были обнаружены следы битвы, но сама Паймон просто выбилась из сил и потеряла сознание по пути сюда, как мне сказали. Эта версия мне нравилась куда больше, чем та, где её до смерти разорвал вишап. Долгими уговорами я доказал людям в лагере, что я не враг, и если заберу её с собой, то отправлюсь к её лучшей подруге, которая по ней очень скучает. Я, конечно, тоже, но кому есть дело до моих переживаний, верно?       К десяти часам вечера я вместе с Паймон на руках пришел к постоялому двору, где мы и договорились встретиться с Люмин. В её глазах было столько страха от неопределенности и переживаний, что я бы не смог описать. Мы прошли до её комнаты, которая к моему удивлению оказалась двухместной. До этого я точно помнил, что она брала комнату с одной кроватью… По размерам совсем небольшая, две кровати, тумбочка и стол у окна с цветком, который, кажется, повидал в своей жизни многое. Мой голос всё так же хрипел, даже теплый чай совсем не помог ему стать более адекватным. Мне пришлось минут двадцать рассказывать о том, что с Паймон всё в порядке, убеждать Люмин, что всё закончилось хорошо и те, неглубокие ссадины, на руках и ногах появились от падения, а не от вишапа. За время этих скитаний по темным шахтам и руинам я вымотался больше, чем за несколько дней выслеживания очередного вестника. Зато я был рад видеть, как Люмин осторожно и тихонько прижимает к себе спящую Паймон, просит у неё прощения, что оставила там одну. Эта сцена точно не для чувствительных людей. Воссоединение друзей…       Паймон еще долго не приходила в себя, а Люмин настояла на том, чтобы я остался здесь до того, как она проснется. Ведь это я упорно доказывал, что это сон от обычного физического истощения, а не последствия кровавой битвы в глубинах тёмных пещер. Но ничего не оставалось как сесть на стул около кровати и ждать. Кто бы мог подумать, что она очнется, как только Люмин принесет из ресторана две порции ароматного мяса Тяньшу. Я предполагал, что одна порция была для меня, но вот словно восставшая из мёрт… спящих, Паймон одним своим видом и напугала, и обрадовала нас обоих. Она не понимала где оказалась, что произошло и откуда здесь я. Пока она тщательно пережевывала поздний ужин, а я сглатывал очередное озеро слюней во рту, мы с Люмин рассказывали о нашем небольшом приключении. За окном была глубокая ночь. В этот раз тихая и ясная, луна весело озаряла стол холодным светом, борясь за власть со свечами. Раз всё так прекрасно завершилось, я намеревался уйти, даже отошел к двери и взялся за ручку.       — Останься.       Прозвучал резкий голос позади меня, и я правда хотел бы остаться, но мы в слишком рабочих отношениях, чтобы оставаться в одном номере постоялого двора. Я устал, хочу есть, проклятие снова разбушевалось, и правая рука начала ныть. Боль мерзкая тянущаяся и как правило долгая. Порой кажется, что эта рука уже совсем не моя, а одного из демонов Бездны. Мне противно видеть свою правую половину тела и смотреть в зеркало, снимая маску. Эти синие полосы ползут всё дальше и дальше, как яд разъедают всё человеческое, что во мне осталось. Мне даже кажется, что, если оно доберется до сердца, то я превращусь в чудовище. Обезумевшее, страшное и переливающееся оттенками голубого во тьме. Надеюсь к этому моменту я найду того, кто сможет избавить меня от страданий и лично положу клинок ему в руку, дабы свершился суд над ходячим проклятием, взявшим верх над моим разумом и телом. Бессмертие — не дар, а проклятие, но и его можно снять, лишь убив меня.       — Мне нужно идти, — говорю я и приоткрываю дверь, но поток воздуха, созданный Люмин захлопывает её прямо перед моим носом, еще немного и я бы не отделался лёгким испугом.       — Мы с Паймон теперь у тебя в долгу, а значит мы не в силах требовать от тебя ничего… — Люмин грустно опустила глаза, а Паймон была уж слишком занята ужином, — правда… Я не хочу, чтобы ты вот так снова уходил, поэтому я возьму тебе соседнюю комнату и хороший ужин, в качестве платы, ты согласен? Этого мало в сравнении с ценой жизни, но я не знаю, что ещё я могу для тебя сделать, ты отказываешься от всего!       «Дайн, скажи нет! Ты не продашься за ужин! Ты… Эх, мой живот скоро встретится с позвоночником…» — так я и боролся в своих мыслях, но после десятка уговоров сдался и остался. Люмин сходила и всё устроила по наилучшим условиям, а я начал чувствовать себя невероятно отвратительно, ведь это выглядело как плата за помощь… За помощь другу, спасение из трудной ситуации… Это так… Ужасно. Я стал ненавидеть себя еще больше, не переубедив и не доказав бескорыстность намерений… Как же иногда я хочу сам себе врезать за такое поведение, но знаю, что это ничего не изменит. Сегодня я настроен серьезно поговорить с Люмин, постараться всё выяснить и наконец понять, доверяет она мне или нет. Кто я для неё? Просто наемный соратник за пятьсот моры и три ответа или же хотя бы хороший знакомый? В лучшем варианте — друг…       Комната, взятая для меня на эту ночь, была уютная: широкая кровать слева, большое окно по центру, под ним небольшой комод на три ящика, справа небольшой столик, кресло и зеркало на стене. Около входа стоял шкаф, такой же простой, деревянный на четыре дверцы. Две большие, ведущие к металлической рейке для верхней одежды и две поменьше наверху, вероятно для головных уборов. Присев на кровать, я несколько раз зевнул, прикрывая рот рукой, чтобы это не выглядело так наглядно. Через несколько минут Люмин принесла мне две тарелки и чашку с чаем на подносе. В первой из них красовались мясные рулетики с мятой, во второй паста с томатным соусом. Она утверждала, что заказала их в ресторане, но я точно уверен, что сейчас он закрыт и никто готовить уж точно не стал посреди ночи. Кроме самой Люмин, непонятно зачем скрывающей очевидное. Чай с вареньем из ягод и закатников. Говорят, для охрипшего голоса помогает. Я часто закашливался из-за этого, но чашка теплого чая временно позволяет мне снова овладеть речью. Я хотел поговорить, остановить Люмин, но она так быстро улизнула за дверь, что я снова почувствовал себя оставленным или может брошенным? Зато еще раз ощутил на себе все прелести собственных уходов. Возможно мы бы и могли стать друзьями, но из-за того, что мне постоянно нужно было уходить, она считает, что так и будет всегда, я буду скитаться по миру и лишь по счастливому велению переплетающихся судеб мы будем встречаться на самых опасных этапах путешествия, где на кону стоит не одна жизнь. От этих мыслей у меня даже рулетик поперёк горла встал, и я чуть не подавился им. Вовремя запил чаем и вспомнил, что сидел всё еще в верхней одежде. Тарелка с пастой опустела, а рулетики могли немного и подождать. Подойдя к шкафу, я нашел вешалку и оставил на ней плащ. Снял обувь, поставив около двери, на мне остались перчатки, жилет, рубашка и штаны. Здесь было тепло, а если не открывать окно, то спустя час — жарко. Жилет плавно отправился к плащу в шкаф. Я снова остался в том же виде, как и у костра в руинах. Там жилет я снимал и складывал вместе с плащом, он почти не промокает, а вот рубашка под ним была насквозь.       Ужин закончился, тарелки были аккуратно сложены на краю стола. Я не знал куда их отнести, поэтому решил заняться этим утром. Порывшись у себя в запасах, я нашел расческу — простой гребень с деревянными зубчиками. Теперь хоть можно привести волосы в более адекватный вид. Как еще люди не разбегались, пока я по улицам шел. Хотя их обычно больше привлекает моя одежда, нежели я сам. Когда все приготовления к полноценному и такому необходимому сну были завершены, я потянулся к маске, но увидев зеркале себя решил оставить. Так уж сильно я не хочу видеть себя с этими синими полосами.