Лучшее, что может дать цветок

*** …- Обещай… - голос старого графа был слаб. - Обещай, что, если он вернется, ты расплатишься с ним, как и должно. - Отец… – стоящий на коленях у изголовья молодой человек прижал холодеющую руку к своему лицу. – Ты ведь даже не знаешь, придет ли тот, о ком ты говоришь. Столько лет прошло, его и в живых уж нет, наверное… Слабая тень улыбки скользнула по сухим губам: - Кто знает, при такой-то работе… - улыбка погасла. – Но пока не доказано обратное, долг требует оплаты. Обещай… Обещай отдать то, что он потребует. Молодой человек покачал головой: - Благодарность – всего лишь слово… - Мое слово – моя честь, – глаза старого графа гневно сверкнули. – И ты исполнишь его за меня, иначе, не отдав обещанного, утратишь обретенное!.. Молодой человек вздрогнул, разжал пальцы – холодная сморщенная ладонь скользнула на покрывало. - Так несправедливо… - тихо и упрямо проговорил он, стиснув кулаки и кусая губы. – Несправедливо… Взгляд старого графа смягчился, дрожащая рука коснулась склоненной головы… Виконт смотрел на гостя. Долго смотрел. Странные у него глаза были – серьезные, сосредоточенные, холодные. А голос – громкий и решительный: - …., где бы ты ни была, тащи свою задницу сюда немедленно! - …Да какого же х… хрена?! Кому и где на этом чертовом Континенте жить надоело?.. О, боги… - Все молитвы потом. Сделай что-нибудь. Или скажи, что делать нам. - Т…ты? - Потом! Ему сначала помоги!.. В маленькой комнате было темно и прохладно – как, впрочем, и всегда в последние несколько лет. Время прошлось равнодушной кистью по старым гобеленам на стенах, стирая краски, напитывая влажностью тяжелые нити вышивки, меняя выражение отображенных лиц с привычного сурово-мрачного на непередаваемо-разное. То удивленное, то брезгливое, то равнодушное. Стандартные рыцари сражались со стандартными драконами, стандартно спасали стандартных дев в беде из стандартных высоких и неприступных замков или башен, обыденные эльфы обыденно стреляли из обыденных луков, не менее стандартные чародеи в той же самой манере творили заклинания… рутинные привычные сюжеты прошлого и настоящего в зеркале человеческих фантазий, причудливо искаженные касанием времени, рыжеватым отсветом притихшего огонька в камине, прохладно-серебристым лунным лучом, нахально заглядывающим в единственное в комнате окно. Но сейчас, взирая на картину происходящего, в тень будущего забвения покорно отступили и храбрые воины, и прекрасные девы, и вечные эльфы, и могущественные чародеи – ибо реальность, разворачивающаяся на глазах одного из участников этой сцены, превосходила все, что он мог вообще когда-либо себе представить за свою недолгую жизнь. Недолгую, разумеется, на данный момент, а не вообще – ибо последующих лет ему было отмерено намного больше уже минувших. Впрочем, молодой человек, что прижимался спиной к двери и был все-таки скорее не участником, а безмолвно-ошарашенным свидетелем, о своей жизни думал меньше всего, беспокоясь в основном за собственный рассудок. Потому что не каждую ночь в замке появляются изорванные когтями оборотня седовласые незнакомцы с окровавленным мечом, а в комнате – просторной для одного, тесноватой для двоих, и душной для троих – буквально из ниоткуда вспыхивают темно-серебряные клубы, искажающие пространство, и на каменный пол в качестве четвертого участника практически вываливаются пылающие гневом женщины… Правда, черноволосая незнакомка рассыпала искры раздражения совсем недолго – ровно до той секунды, пока не увидела того, чей голос и притянул ее сюда… Молодому человеку, стоявшему возле двери, оставалось только наблюдать. И думать. Вспоминать ту вроде бы незначительную цепь событий – странных, невероятных, невозможных, – что и привела в результате к сегодняшнему исходу, непредвиденному и не поддающемуся никакому прогнозированию, ни в причинах, ни в последствиях. Когда все это началось? …Может быть, несколько месяцев назад, когда в приграничном лесу начал бесчинствовать оборотень? Поначалу так, по мелочам, пару-тройку дней в полнолуние таскал помаленьку скот, бесил сторожевых псов да протрезвлял замшелых пьянчуг одним лишь видом черной косматой морды и круглыми лунами желтых глаз, сверкающими то над покосившимися заборами, то из пролеска. Подвывал иногда – жутко, тоскливо, пронзительно, заставляя горожан дрожать от страха за хлипкими запертыми дверями. Потом луна спадала с лица, и все могли вздохнуть спокойно – до следующего полнолуния… Граф Джейраз, к сожалению, не мог уверенно сказать, что со своей стороны они с виконтом сделали все возможное, дабы обезвредить существо, которое упорно не желало покидать пределы их земель… ну как обезвредить – найти хотя бы для начала, что было не слишком-то легко. Собственным чародеем маленькое графство похвастаться не могло, старая бабка-ведунья верного ничего не предложила, лишь пробурчала что-то малоразборчивое огромному медному котлу с тухло-прокисшим варевом, бросила туда горстку костей – молодой граф не желал знать, чьих именно – с претензией на мудрый вид воззрилась на завихрения смрадного пара, пожала плечами и забрала монеты. Виконт, что был возле Джейраза, вовремя остановил стражников, вознамерившихся было отнять у полубезумной старухи даром полученную награду – толкового совета ни он, ни граф и так не ждали, а сумма была не настолько большой, чтобы из-за нее наказывать и без того дышащую на ладан ведунью. Старые методы вроде проверки серебром применять было накладно, да и времязатратно, и не слишком надежно – не было, увы, никаких гарантий, что это самое серебро не осядет в чьих-то карманах прежде, чем выполнит свою задачу. И даже за достаточно щедрую плату не находилось смельчаков, желающих выманить существо из его лесного логова, а уж уничтожить – и подавно. Поэтому горожане вздыхали, увешивали двери охранными амулетами, в дни полнолуния запирали дома сразу после заката, по утрам пересчитывали кур и свиней. Кому-то везло, кому-то нет. По крайней мере, людей оборотень не трогал. Пока месяц назад после очередного полнолуния у пролеска не нашли старого трактирщика… то есть, то, что им когда-то было. С тех пор оборотень, вкусивший человеческой плоти то ли впервые, то ли после долгого воздержания, одичал уже в прямом смысле слова. Выл каждую ночь, неважно, на луну или ее отсутствие. Почти перестал прятаться – тощий, заросший, черный, с огромными безумными глазами, воровал после заката скот и птицу домашнюю, загрызал пытавшихся защитить хозяйское добро псов, однажды ночью обглодал заколотого в пьяной драке парнишку, на следующую ночь растерзал его избежавших наказания обидчиков… Горожане боялись громко, жаловались еще громче, собираться толпой против зверя не желали, графская стража, обычно робостью не отличавшаяся, благоразумно предпочла собственные жизни монетам, и Джейразу самому уже было впору, подобно оборотню, взвыть – независимо от времени суток и наличия в небе лунного светила. Тогда-то и пришло ему время убедиться в проницательности виконта – тот, едва только оборотень заявил о себе, направил гонцов в соседние поселения с известием о требовании охотника на монстров… Джейраз на результат, по правде говоря, не особо рассчитывал, но слишком виконта уважал, чтобы противиться его слову. Доходили слухи, что нет больше на Континенте таких, кто за звон монет и их достаточное количество зарубит мечом любое наводящее ужас существо, не моргнув и глазом. Раньше, говорят, порядочно было их – тех, кого и людьми-то опасались называть, но кому платили, потому как за собственный страх было легче спрятаться. Джейраз слышал о них. Читал даже – не обо всех, правда, только об одном в большей степени… Похоже, это он и был – единственный, услышавший и откликнувшийся на новость о возможной работе. Появился на пороге, едва ли не волочась за плечами виконта, полумертвый, покрытый грязью, кровью, землей… Джейраз вопросов задавать не стал, отправил за лекарем, распорядился нагреть воды, помог виконту дотащить охотника до комнаты – где тот и рухнул на пол, не приходя в сознание. Виконт смотрел на гостя… долго смотрел, как показалось Джейразу. Странные у него глаза были. Граф давно такого взгляда не видел – тяжелого, сосредоточенного, холодного. А затем виконт крикнул. Имя, в три коротких резких слога, и приказ тащить чей-то зад в замок… …Джейраз смотрел. Как виконт снимал с незнакомца изодранные кожаные доспехи с серебряными заклепками, изуродованную когтями оборотня куртку, потертые сапоги и пострадавшие в схватке грубые штаны, пока черноволосая женщина водила ладонями над неподвижным телом, шептала что-то. Как с тонких дрожащих пальцев скользили – текли, переливались узелками света тонкие золотистые нити, подбирались к открытым ранам, накрывая, оплетая мерцающей паутинкой. Как смешанные с грязью темные густо-алые ручейки, струившиеся из разрывов, потихоньку замедлялись, пока не остановились совсем. В дверь постучали. Граф отступил, открыл, принял у бледных перепуганных поварят большое ведро с горячей водой, такое же с холодной, мыло и несколько полотенец. Шепотом осведомился о лекаре – мальчишки дружно покачали головами и так же дружно испарились. Джейраз их не винил – сам не прочь был бы оказаться где-нибудь подальше. Там, где все очевидно и понятно. Он подтащил ведра к неподвижному телу, окунул в горячую воду полотенце, подал виконту. Помедлив, взял другое сам. Проследил за действиями, повторил их – аккуратно, без лишнего нажима. Ткань быстро темнела, смывая землю, впитывая кровь. Женщина не обращала на них никакого внимания, продолжала шептать, мягко, напевно. Джейраз не знал ни ее, ни незнакомца, и не совсем понимал, почему он сам до сих пор находится здесь, вместо того чтобы на правах хозяина перепоручить другим уход за охотником на чудовищ. Тому же лекарю, например – когда тот явится… Хотя нет. Лекарь пришел бы вовремя только в том случае, если бы уже находился в замке. Джейраз сменил полотенце, вновь подал виконту. Тот отер рукавом лоб, глянул из-под ресниц, поблагодарил – коротким кивком, признательным взглядом, все таким же сосредоточенным, но уже потеплевшим. Джейраз смывал кровь, прекратившую опасно сочиться из ран, наблюдал за виконтом, задавал вопросы. Мысленно. Пока что самому себе. Но уже осознавал, почему он здесь, а не где-то за дверьми комнаты. Брату была нужна его помощь. …Да, наверное, именно тогда все и началось на самом деле. Много лет назад, когда маленький Джейраз узнал из разговора взволнованного отца и плачущей матери о наличии в графской семье еще одного виконта, помимо самого мальчика. …Если бы граф и графиня, уединившись в старой библиотеке, знали о том, что на диване в углу, с головой укрывшись теплой меховой накидкой, заснул уставший после своего дня рождения младший сын, – возможно, Джейраз еще долго оставался бы в неведении относительно существования брата. Если бы родители решили рассказать ему сами, с подобающей такому случаю осторожностью подобрав верные слова, мальчик принял бы эту новость иначе, с полагающимся потомственному аристократу спокойствием – или же с присущим юношеству воодушевлением. Или же – что тоже возможно – равнодушием и лишь отдаленным беспокойством. Ну есть и есть, бродит где-то по Континенту, жить не мешает, а проблемы создаст только если вдруг заявит родственную претензию на земли и состояние… Может быть, так оно и было бы. Вот только Джейраз узнал обо всем невольно, о графском наследстве в силу младого возраста не думал вовсе, а собственную реакцию едва ли считал спокойной, воодушевленной или равнодушной. Последней таковая уж точно не была. Скорее… непонимающей. Мальчик действительно не мог взять в толк, по какой причине его лишили права знать о столь важной составляющей его жизни, как старший брат. Да, пусть от другой матери. Да, пусть изгнанный из дома. Да, пусть даже графская чета и сожалела об этом шаге… тем более, если сожалела… Возможно, поэтому маленький виконт, ничем не обнаружив своего присутствия после слов матери о первом ребенке графа, еще тише затаился под меховой накидкой, вслушиваясь в беседу родителей, что то и дело прерывалась всхлипами матери и негромкими неразборчивыми словами отца. Из своего укрытия Джейраз их не видел – в поле зрения, ограниченное узким пространством между потертой обивкой дивана и мягким краем теплой накидки, попадали лишь лежавшие на старом ковре клинок с матово-серебряным эфесом и выцветший винно-красный кошель с бледно-синей вышитой монограммой… Как так получилось, что маленький виконт стал самостоятельно искать в доме следы давно покинувшего его обитателя, Джейраз не мог объяснить себе, даже уже став старше. Едва ли причиной была обида на родителей – скорее, просто то самое непонимание, любопытство и зарождающийся где-то внутри живой мальчишеский интерес. Чтобы если идти к отцу и матери с расспросами, так хотя бы подкрепив их какими-то найденными доказательствами. Доказательства начались с обнаружения маленького овального медальона… …этим же, наверное, и закончились бы. По крайней мере, так думал Джейраз, когда после долгих поисков потерявшегося где-то в доме юного виконта граф застал его в старой комнате в нежилом крыле замка. Тогда мальчик всерьез испугался, что отец может поднять на него руку – за непослушание, за скрытность, за переполох, за беспокойство матери. Но граф промолчал. Забрал медальон у сына, вывел Джейраза из комнаты и передал на попечение старой кормилицы. На следующий день коридор в старое крыло был перегорожен. Для безопасности, как пояснили родители позже. Из-за того, что он, сам того не подозревая, натолкнулся на чужое прошлое, сообразил мальчик. В дальнейших поисках следовало быть осторожнее. Вот только виконт даже не предполагал, в каком направлении их вести. Родители определенно рассказывать ничего не желали, жившие в замке работники к хозяйскому сыну обращались с почтением, но друг с другом в его присутствии не разговаривали, воспоминаниями о былых временах не делились, и Джейраз уже отчаялся что-то узнать. Но потом была учеба – где мальчик впервые услышал от постороннего человека, учителя, о старшем виконте, что выделялся среди сверстников плохим почерком, живым воображением и склонностью сочинять и рассказывать разные истории, слагать в рифму строчки и веселить товарищей незамысловатыми песенками. Затем настал черед Академии, где ни имя, ни подвиги – что студенческие, что внеучебные – не забывались никогда, шепотком воспоминаний разлетались по коридорам, предупреждениями звучали из уст строгих напыщенных профессоров, золочеными буквами красовались на доске почета в ректорате имена лучших студентов, получивших по результатам обучения Диплом «С высшей похвалой». Эти же имена – некоторые из них – остались и в библиотечном архиве, в списке тех, кто возвращался на какое-то время в Академию в качестве преподавателей. Джейраз узнал – и имя, и год, когда старший виконт находился по ту сторону учебной кафедры. Год рождения самого Джейраза. Год, когда – по словам старой библиотекарши, всегда симпатизировавшей любознательному юноше – он испросил дозволения наведаться домой, чтобы сообщить эту новость родителям. А когда вернулся, вздыхала смотрительница архива, от прежнего веселья и живости в старшем виконте и следа не осталось. И звать себя он просил с тех пор иначе. А еще были слухи. О том, что опозорил старший виконт имя отца собственной репутацией, снисканной за годы учебы, и потому изгнан был из родного дома. Много ли правды в них было, в слухах этих? Джейраз не знал. Сам он пусть и выигрывал в глазах профессоров по сравнению со старшим братом, но идеалом себя тоже едва ли мог назвать. И в местную пивоварню нередко наведывался с группой общежитских студентов-приятелей. И на юных студенток поглядывал со вполне определенными мыслями – да и не только поглядывал. И не то, чтобы ему все это сходило безнаказанно. И все же родительского недовольства своим поведением молодой виконт не вызвал. Приглашения преподавать не получил, хотя до высших оценок почти добрался. Подал прошение в военную академию, но успел отучиться только год – дурные вести из дома заставили вернуться как раз чтобы успеть проститься с графиней… …Вот тогда-то, едва оправившись, отец и рассказал. О том, что у виконта был – и, наверное, до сих пор где-то есть – старший брат. О том, что первая жена графа оставила его, едва подарив жизнь ребенку. О том, как вскоре граф женился вновь, но юная жена так и не стала матерью для мальчика, хотя тот и искренне привязался к ней, считая родной. О том, как после завершения учебы в Академии старший виконт вернулся домой – радостный, счастливый тем, что своими успехами теперь может заслужить уважение графини, спешащий поделиться новостью, что его приняли в преподаватели… о том, как в день возвращения старшего сына граф, застав того возле потерявшей сознание графини, во гневе обвинил виконта в страшном прегрешении, припомнив последнему всю его студенческую репутацию. О том, как именно тогда юноша и узнал, что та, кого он уважал и любил как мать, таковой на самом деле не была, а отец способен поверить любой напраслине или собственную выдумать даже… О том, как через несколько лет сам Джейраз – тогда еще мальчишка – тяжело заболел. Обычная на первый взгляд простуда дала осложнения, за которые опасались браться местные лекари. О том, что отец расстался с семейной реликвией – клинком работы Махакэмских мастеров – чтобы покрыть расходы на лечение. О слухах, что ходили тогда среди графской челяди да суеверных горожан – мол, несправедливо поступили хозяева со старшим сыном, лишив его дома да имени, вот судьба и наказывает… О том, как все те же шепотки летали по замку в день, когда гонец из Новиграда привез в графский замок махакэмский клинок, выкупленный у оружейника молодым человеком, что пожелал остаться неизвестным. Как в тот же день маленький Джейраз пошел на поправку. Как через месяц, в день рождения юного виконта, один из приглашенных музыкантов с поклоном передал графу и графине выцветший винно-красный кошель с бледно-синей монограммой – тот самый, что граф швырнул в лицо старшему сыну, сопроводив жест обвинениями в позоре семьи и приказом убираться из дома. Старики шептались еще долго – узнал, дескать, как-то старший виконт о случившемся, нашел в сердце своем силы простить семью, что изгнала его, вот судьба и смилостивилась… Джейраз слушал. Долго не знал, как относиться к узнанному. Сожаление родителей было понятным – непонятным оставался вопрос, почему старшего брата так никто и не искал. Ни сразу после его ухода, когда отец пожалел о сгоряча брошенных словах. Ни потом, когда выяснилось, что для обвинений – как надуманных, так и реальных – серьезных причин, способных действительно разрушить выстроенную и уважаемую графскую репутацию, не было. Ни позже, когда старший виконт дал о себе знать. Не понимал Джейраз, почему брат не вернулся. Причины, побудившие того уйти, были в какой-то степени ясны – когда спешишь домой с хорошими новостями, а вместо приветствия и родительской гордости встречаешь необоснованные обвинения, разрыв выстроенных годами сыновних уз и изгнание из родного дома, тут и сильному духом человеку непросто придется, а был ли таковым в свои юношеские годы старший брат – Джейраз не знал. Возможно, стал – если возвращение клинка можно считать за жест примирения. Но – почему не пришел обратно? Какую дорогу избрал, если она от дома увела? Что такого нашел он на этой тропе, кого встретил, что не пожелал к родным возвращаться? Кто семью заменил – и возможно ли такое вообще?.. И еще одного не понимал Джейраз. Как встречать брата, как принять его, как отнестись к тому, кто хоть и родной по крови, но почти посторонний по избранной однажды жизни? Как поступить, если вдруг однажды старший виконт вернется?.. …когда брат все же оказался на пороге старой отцовской библиотеки, Джейраз таких вопросов себе уже не задавал. Просто – принял. Взрослого мужчину, так похожего на отца и самого Джейраза. В потрепанной одежде, с воспаленным шрамом от глубокого ранения на левом боку, с потемневшими прохладно-серыми глазами, в глубине которых вспыхивали отголоски отчаяния, боли и неизвестного прошлого. Незнакомого, почти чужого человека – и все же того, кто никогда не переставал быть частью семьи. Принял, едва услышав произнесенное отцом имя. Первым подал руку, осторожно сжал в пальцах огрубевшую ладонь – и притянул к себе, ломая стену еще до ее возведения. Понял – по тихому растерянному вздоху и ответному неуверенному объятию – что вернувшемуся домой старшему виконту не хватало именно этого. Принятия. Джейраз знал – легко все равно не будет. Между ними – годы неизвестности и молчания, непонимания и отчуждения, несказанного и неуслышанного. Между ними даже не стена – пропасть, мост через которую не то что рухнул – и построен-то никогда не был. Между ними – прошлое, разное для каждого, огромный отрезок уже пройденного пути двух разрозненных дорог, которые могли никогда не сблизиться, но сошлись… И все же, обнимая брата, молодой виконт понимал – он не повторит отцовской ошибки. Не отпустит того, кто вернулся. …Взгляд старого графа смягчился, дрожащая рука коснулась склоненной головы… - Не то бремя взвалил я на твои плечи… не те слова в сердцах сказал. Прости… сын… Молодой человек подался вперед, почувствовав, что последняя вспышка истощила остатки сил графа. Наклонился к самому лицу, шепнул дрогнувшим от подступающих слез голосом: - Я отдам обещанное, если его востребуют. Просто скажи… Ответ прошелестел возле уха вместе с последним выдохом… …Джейраз отложил в сторону полотенце – оно было почти чистым. Чародейка уже не шептала… по крайней мере, заклинания. Вместо этого она, вцепившись в отворот перепачканной грязью и кровью рубашки виконта, то и дело стучала сжатым кулачком по его груди, дрожала и что-то едва слышно говорила – молодой граф различил только название цветка и упоминание о плате за услугу. Затем черноволосая чародейка всхлипнула, крепко и коротко обняла виконта – тот сомкнул ладони на ее спине, осторожно и словно бы растеряно, – отступила, что-то резко произнесла и шагнула в вихрящийся темным серебром портал. Оглянулась на прощание – в глазах необычного фиалкового цвета застыл влажный блеск. Портал схлопнулся, перечеркнув искажение пространства. В дверь постучали. Джейраз негромко проговорил: - Это, должно быть, лекарь. Брат вздрогнул, обернулся. Медленно выжал полотенце, бросил обратно в ведро. - Останешься? Джейраз покачал головой. Не то чтобы он не желал оставаться – просто слишком много вопросов после увиденного возникло у молодого графа. Вопросов, что хотелось задать немедленно и получить ответы, на которые есть право. Но не время – это Джейраз осознавал не менее отчетливо. За годы, проведенные рядом со старшим братом, молодой граф узнал, что прошлое виконта было далеко не таким безоблачным и спокойным, как тот пытался сначала представить ему и отцу. Было в нем много того, чем брат не гордился, чего устыдиться бы мог, о чем не желал упоминать вообще… о чем и хотел бы сказать, да не говорил по каким-то причинам. В чем-то виконт признался сразу, будто избавиться от оков несказанного хотел – не в самой благородной для наследника графской фамилии роли чужих глаз и ушей в Северных королевствах. Отец лишь плечами пожал – не первым в роду был старший виконт с подобным признанием, тем более что к моменту возвращения домой уже на марионеточных нитях не плясал. Джейраз просто понимал, что не на самый легкий период пришлись странствия брата по Северу, и осуждать того не собирался. Об остальном… не спрашивал. Догадывался – но не спрашивал… - Проверить хочу, как твои распоряжения выполнены, - отозвался он. – Насчет того, чтобы оборотня огню предать. Виконт наклонил голову. В потемневших усталых глазах отчетливо светилась признательность: - Если не составит труда, проверь еще кое-что. Охотник без эликсиров на бой не выходит, а при нем ни одной склянки не оказалось. Нельзя, чтобы не в те руки попало. Опасны они для людей. Вопрос «Откуда знаешь?» к тем, что Джейраз хотел задать, не относился уже давно. Поэтому молодой граф кивнул: - Я прослежу. - Один только не езди. - Не волнуйся. - Буду, - виконт едва заметно улыбнулся. – Не чужие все-таки. Джейраз ответил на улыбку, полностью соглашаясь с последним утверждением. Несмотря на то, что недосказанного до сих пор оставалось много, чужими они перестали быть в тот момент, когда встретились. - Чародейка, - все же сказал он, и этот вопрос касался не прошлого, а настоящего. – Что мы ей должны за спасение охотника? - Она… - в глазах брата, за пологом серого неба, полыхнула синяя молния, мгновенно, так быстро, что молодой граф решил, что почудилось. – Она сказала, что уже не надеялась плату получить. Джейраз непонимающе мотнул головой: - Получить? - По ее словам, несколько лет назад я попросил кое-что для меня сделать, - негромко пояснил виконт. – А взамен, как она говорит, она велела позвать, когда понадобится помощь. Сегодня я позвал… так что долг закрыт. …Вопросов было много. Брату не нужно было их слышать, чтобы осознавать наличие. И граф, и виконт это понимали. Как и то, что пока – не время. Поэтому Джейраз просто отступил от двери, пропуская в комнату лекаря и его помощника, кивнул брату и вышел, сосредотачиваясь на том, что надо было решать здесь и сейчас. Отправиться вместе с кем-нибудь из стражи, проверить, выполнен ли приказ насчет останков оборотня – старый Ярмис, которому доверяли и граф, и виконт, обещался проследить за исполнением, – расспросить, куда могли деться охотничьи эликсиры. Тот же Ярмис, кстати, если что-то и увидел-узнал, мог сообщить, коли кто-то из горожан на чужое неизвестное добро позарился… Когда некоторое время спустя молодой граф возвращался обратно, последние проблемы его уже не беспокоили. Старый садовник подтвердил – с оборотнем все исполнено как было велено. Показал собранные бутыльки с разноцветным содержимым, сообщил, что нашел осколки – значит, что-то разбилось, а собравшиеся и не подумали что-то из охотничьего себе присвоить, боялись неизвестного едва ли меньше убитого чудовища. Джейраз отдал распоряжение страже сопроводить горожан по домам, а сам вместе со старым Ярмисом направился в замок. Думал о том, что услышать ненароком успел о безымянном охотнике – что, дескать, тот самый он, кого много лет назад видели здесь... - Правду ли люди говорят, Ярмис? - Что охотник не впервые в наших краях? – старый садовник, уже давно и на многое имевший собственное мнение, притворяться непонимающим и на сей раз не стал. – Не знаю, господин. Может, его, али кого похожего – давно ж это было, да и про охотников этих слово ходит разное. - Слово? – Джейраз смотрел прямо перед собой, уже жалея, что спросил. Что-то подсказывало ему, что не слишком ответ по душе придется. – Сам-то ты что знаешь? - Не больше вашего, Ваша Милость, - откликнулся, помедлив, Ярмис. – Охотников этих ведьмаками кличут, против чудовищ зовут да монетой чеканной платят… - Не то я спрашивал, - Джейраз глянул на старого садовника, перехватил его взгляд. Тот медленно наклонил голову: - Не то, господин. Так ведь не мое это дело, в хозяйские заботы встревать. - Зато мое – знать то, что должен, - решительно отозвался молодой граф. – Говори, что тебе известно. Старик ответил не сразу. Джейраз не торопил. Догадывался – еще не зная точно, догадывался, к чему дело идет и чем может обернуться для него и брата появление в графских землях охотника на монстров. Потому что слишком уж увлеченно шептались возле сгорающих останков оборотня старые горожане, заставшие еще молодость ушедшего ныне графа и знавшие о старшем виконте – настолько увлеченно, что появление Джейраза заметили лишь тогда, когда молодой граф остановил лошадь возле собравшихся. Потому что слишком уж много было совпадений, и не самыми добрыми они обещали быть. - Видели, - наконец, проговорил Ярмис. – Его ли, не его… похожего сильно так точно. Задолго до вашего рождения, много лет назад, возле городских ворот, аккурат после возвращения домой к первой графине батюшки вашего, мир памяти его. Охотник этот телегу с мешками у ворот оставил да ушел, ни слова не сказал. Только стражникам тумаков да ушибов навешал, когда те остановить его попытались. Что было в мешках, Джейраз спрашивать не стал – знал уже. Спросил о другом. О том, что могло завершиться, едва только начавшись, а вместо этого долгие годы провело в неизвестности, даже и не подозревая о том, насколько близко было к тому, чтобы сбыться. - Что ты помнишь о том дне, Ярмис? Когда отец домой вернулся. - Странно он вел себя, Ваша Милость, уж простите старого садовника за честность. - Прощаю, - спокойно кивнул Джейраз, - да и не стариком ты тогда был, и еще не садовником. В чем странность заключалась? - Как на пороге появился, сразу в оружейную направился, мне приказал за ним следовать… - Ярмис вздохнул тяжело, потянул поводья, замедляя лошадиный бег – всадники уже въехали в замковые ворота. – Клинок его, реликвию семейную, велел со щита снять да себе подать… - Сам брать не желал, - тихо уточнил молодой граф и, дождавшись подтверждающего кивка, спросил: - Принял его от тебя? Старый садовник промолчал. Недолго пауза длилась – и в ней было все то, о чем Джейраз догадываться не хотел, но знать был обязан. - Вот как… - Господин… - глаза Ярмиса светились неприкрытой тревогой. – Должен ли я…? - Ты – нет, - Джейраз остановил лошадь, спешился, передал поводья зевающему конюху. Дождался, пока старый садовник то же самое сделает. – Ты – нет, Ярмис. Сообщи брату моему об оборотне да сам передай эликсиры. Ему лично, не лекарю. Если что, я в отцовской библиотеке. - Слушаю, Ваша Милость, - склонил голову старик, направляясь к дому следом за молодым графом. Джейраз ждать выполнения своей просьбы не стал – едва зайдя в замок, поспешил в библиотеку. Как и брат, он любил проводить здесь время, среди фолиантов и свитков. Земельных и бухгалтерских книг – по необходимости, других – по желаниям. География, история, точные науки, поэзия и искусство, художественный вымысел и сухое перечисление фактов… вот только сегодня ничто из этого Джейраза не интересовало. То, что искал молодой граф, находилось на самой верхней полке утопающего в тени шкафа, там, где обычно хранились редко используемые фолианты. Стопка прошитых тонких листов, испещренных мелкой темно-багровой буквенной вязью. Единственное, что – помимо себя самого – принес старший брат из своих нерассказанных странствий. Джейраз снял листы с полки, устроился на старом диване, затеплил еще одну свечу, чтобы лучше видеть. Заснуть после событий сегодняшнего дня теперь едва ли получится, так хоть с пользой время до рассвета провести… …Свеча не сошла и на треть, когда от двери послышался знакомый негромкий голос: - У тебя много вопросов. - Много, - не оборачиваясь, отозвался молодой граф. – Однако прежде чем задавать их тебе, я хочу попытаться найти ответы сам. Ты позволишь? - Когда я запрещал? – шаги прошелестели от двери, остановились возле дивана. Старая мебель недовольно скрипнула, принимая вес еще одного человека. – Ты ведь это уже давно прочел. - Но не так, как следовало… - Джейраз помедлил. Повернул голову. В глазах брата не было ничего, кроме бесконечной усталости, и где-то за ее темной глубиной – осколков до сих пор неизвестной боли, причина которой, как понимал теперь молодой граф, скрывалась где-то среди паутины багряных строчек на потемневших от времени листах. – Можешь кое-что пообещать? - Если это в моих силах. - В твоих, - Джейраз потушил свечу, отложил чтение, намереваясь вернуться к нему позже. – Возможно, очень скоро мне понадобится помощь. - В чем? - В понимании. Не откажи мне. Брат не ответил. Вслух. Но молодому графу показалось, он опять увидел в потемневших глазах короткие вспышки синих молний. …Время вопросов пришло гораздо раньше, чем думал Джейраз. Как и время понимания истинной точки отсчета событий, что привели в результате к тому дню, когда все в жизни молодого графа в очередной раз перевернулось с ног на голову. Потом, конечно, вернулось, хоть и не совсем таким, как раньше – но все же вернулось. И, разумеется, ни о чем таком Джейраз и не подозревал, находясь – на пятый день после появления охотника – возле гостя в комнате, что стала временным пристанищем безымянного ведьмака в графском замке. Присутствие помощника лекаря уже было необязательным, лихорадка отступила, раны затянулись, оставив после себя лишь бледные полоски шрамов, и охотник мог очнуться в любой момент. И да, в какой-то степени Джейраз был даже рад, что это случилось в отсутствие брата. Два дня назад виконт потерял где-то в доме свой медальон, маленький золотистый овал с засушенным стеклянно-синим цветком внутри. Разошлись и ослабли звенья цепочки, предположил брат, не уточняя обстоятельств, при которых это произошло. Где и когда медальон мог соскользнуть с шеи, виконт не знал. Виду не подавал, но был расстроен – украшение принадлежало его настоящей матери и в какой-то степени было единственной памятью о той, кого брат даже не знал. Джейраз решил проверить собственное предположение о нынешнем местонахождении золотистого овала – именно это и привело его сегодня в комнату, где находился гость. - Кому обязан?.. Хриплый голос отвлек молодого графа от поисков. Джейраз отвернулся от окна, встретился взглядом с внимательными янтарно-желтыми глазами. Признался себе, что ждал другого вопроса – о награде или охотничьих эликсирах. Отозвался, так спокойно, как мог: - Лошади своей, что довезла до замка. Конюху да садовнику, что на помощь позвали. Брату моему, что до дверей дотащил да сюда принес. Лекарю, что раны зашил, да ученику его, что первые дни помогал компрессы да повязки менять. - Тебе за то, что из дома не вышвырнул, зная, кто я такой, - прикрыл глаза на мгновение гость, что могло расцениваться и как короткий поклон, и как невысказанная словами благодарность. Джейраз недоуменно прищурился: - Почему я должен отказывать в помощи охотнику, спасшему город от оборотня? - Нас боятся порой не меньше, чем тех, от кого избавляем, - черные зрачки сжались в крошечные точки. Молодой граф покачал головой: - Наслышан я про ведьмаков, и важности работы вашей это знание ничуть не умаляет. А страх перед неизвестным свойственен людям. И прежде чем спросишь – награду за монстра получишь полностью. Если же отблагодарить за помощь хочешь, да не знаешь, как сказать – ответь на мои вопросы и останься здесь, пока силы не восстановятся. Коли не торопишься никуда, конечно. - Пока спешки нет, - зрачки медленно расширялись до нормальной привычной величины, выражение лица гостя не изменилось, но в желтых глазах светилось непонимание. – Странные у тебя понятия о благодарности за спасенную жизнь и гостеприимство, но не мне с ними спорить. О чем спросить желаешь? Джейраз подошел к кровати, сел в изножье. О многом хотел спросить, да не обо всем мог. Пока что. - Имя свое назови для начала. - Г… Гвин’блэйдд, - помедлив, отозвался гость. – Одно из имен. Позволишь твое узнать? - Джейраз. Одно из имен, - о титуле молодой граф умолчал, но назвавшийся Гвин’блэйддом охотник недалеким уж точно не был и уже успел сообразить по обстановке комнаты, что не в доме простолюдина находится. - Ваша Милость, полагаю? - Полагай, - не удержался от усмешки Джейраз. – Много ли правды в том, что о тебе говорят? - Обо мне… - нахмурился гость. – Ты ведь не про брата нашего ведьмака знать хочешь. Про меня. Что тебе в том интереса? Джейраз даже удивляться проницательности охотника не стал – тем более что тот сам невольно подводил разговор к нужной теме. - Ходит слух, не первый раз ты в наших краях, - ответил молодой граф, поднявшись на ноги. Смотреть в янтарно-желтые глаза почему-то было непросто. – Знать хочу, так ли это. - Может и был здесь когда-то, кто ж теперь скажет, - охотник, казалось, не понял вопроса. – Не каждую дорогу я по своей воле ищу, а коль старый путь под ноги сам ложится, так с ним не спорю… Гость осекся. Джейраз не произносил ни слова, смотрел в окно. Светло там было. Солнечно. Ясно и беззаботно. Старый Ярмис привычно возился в саду, убирая пожухлые листья. Поварята сидели на хлипком заборе, жевали теплый хлеб, улыбались расцветающей весне. Молодой граф заметил брата – тот помогал садовнику, спорил о чем-то с мальчишками, порой тянулся рукой к груди, то ли в поисках медальона, то ли еще по какой причине. Поднял голову, заметил в окне Джейраза. Улыбнулся, помахал рукой, вопросительно прищурился – мол, как там охотник? Молодой граф улыбнулся в ответ, но покачал головой – лгать брату не хотелось, но пришлось. Пока все не прояснится… - Не нужно, - негромко проговорил ведьмак. Джейраз вздрогнул. Оборачиваться не торопился: - Что не нужно? - То, о чем ты подумал. - Откуда тебе знать? – что его выдало, Джейраз не знал, но возражать не собирался. Ни разговору, ни ответу. - Ты спрашиваешь о том, что обычно людей интересует мало. Не напрямую, окольными путями хочешь вызнать у меня что-то, - голос охотника был спокойным. – Ты выглядишь как человек, которому я однажды оказал помощь – я могу не узнать место, но лица и события помню. Для того чтобы быть им, ты слишком молод. Он счел себя моим должником, а коли задаешь вопросы ты, он сам обещанное отдать уже не в состоянии. Так вот, не нужно, говорю тебе. Джейраз не сводил глаз с брата, который, словно что-то почувствовав, нахмурился и направился к дому: - Ты даже не знаешь, что это. Что бы это ни было… - …и чем бы ни стало, - все так же ровно завершил фразу охотник. – Значит, прав я, коли не споришь. Но в третий раз повторяю – не нужно. Его долг – не твой. Или ты хочешь услышать велеречивую формулировку? Джейраз молчал. Много вопросов. Слишком много. А ответов на еще даже не заданные – и того больше. Не так. Не сейчас. Не вовремя… - Ладно, - тяжелый вздох охотника расколол повисшую в комнате тишину. – То, что было обещано человеком, мною однажды спасенным… - Первое, что он… - Джейраз едва слышал собственный голос. - …примет из чужих рук, вернувшись домой, что бы это ни было и чем бы ни стало. Пусть останется оно… Что-то с тихим звоном упало на пол, помешав ведьмаку договорить. Джейраз обернулся на звук, шагнул к кровати, присел, потянулся к раскрывшемуся золотистому овалу, что выскользнул из складок простыни… охотник опередил молодого графа, наклонившись вбок и перехватив разорванную цепочку. Поднес медальон к лицу, нахмурился, вглядевшись в спрятанный за створками цветок. Перевел внимательный янтарно-желтый взгляд на Джейраза – чернота зрачков росла, тонкие губы дрогнули в подобии улыбки: - Я лишь однажды такой цветок видел. - Qwiatum Vitae, - молодой граф протянул руку, забрал медальон, закрыл створки. Столь резкий поворот разговора, недоговоренная из-за случайного падения медальона фраза – все это Джейразу не нравилось, странным холодком в груди осталось непонятное чувство. – Знаю. Слышал. Он же Zlaticeum Caelestis. - Из-за цвета, и потому что похож на обыкновенный… Дверь распахнулась, брат шагнул в комнату: - Джейраз, что… - …лютик, - договорил охотник. Поднял голову и увидел вошедшего виконта. Темнота заполнила радужку нечеловеческих глаз, оставив лишь тонкую полоску янтаря. …Молодой граф вышел, неслышно закрыв за собой дверь. Может, это и не имело значения, но Джейраза не отпускала мысль, что ведьмак так и не договорил фразу, прерванную случайным падением медальона. Случайным ли?.. Не до этого сейчас. Время вопросов пришло, понимал он, и тех ответов, что тонкими темно-багровыми строчками пересекали бумажную серость исписанных и не по одному разу перечитанных листов, Джейразу было недостаточно. Хотя он и осознавал, что едва ли узнает больше уже известного, но не был полностью уверен, что это знание нужно только ему самому. Брат все еще находился в коридоре, рассеянно покачивал в руке цепочку с золотистым овальным медальоном. Услышав шаги, поднял голову. Спокойное лицо было серьезным и усталым, и как никогда ранее казалось поразительно взрослым, напоминая молодому графу о том, насколько все-таки брат на самом деле старше него. - Он тебя узнал, - негромко проговорил Джейраз, остановившись напротив. – Значит, с ним ты тоже был знаком, как и с чародейкой. - Похоже, - отозвался виконт, и в его голосе Джейраз не уловил ничего, кроме все той же усталости. Как и в потемневшем, будто предгрозовое небо, взгляде. – Что ты хочешь услышать? - Правду. То, как ты ее помнишь. Или знаешь. То, что я читал… - Она и есть, - тихо перебил виконт. – Такая, какой я ее когда-то помнил и знал. Была ли она таковой на самом деле, уже не скажу, даже если бы и хотел… - спокойный ровный голос дрогнул, будто надломившись. Джейраз не выдержал, шагнул вперед, протянул руку, коснулся ладонью плеча брата: - Так прочти свое прошлое вместе со мной. Помоги мне его понять. Тебя понять. Прошу… Юлиан. В серых глазах вспыхнули васильковые искры. Всего на мгновение. Но теперь Джейраз Алфирадд Талейрис, граф де Леттенхоф, был уверен – ему не показалось. …- Я отдам обещанное, если его востребуют. Просто скажи… Ответ прошелестел возле уха вместе с последним выдохом. Вместо ожидаемой горечи от утраты остался лишь холод. Молодой человек медленно поднялся с колен. Повернулся, шагнул к двери – та растворилась, едва он протянул руку. В следующую секунду сильные ладони легли на плечи, привлекли, прижали – осторожно, бережно, неуверенно. Соль, теплый хлеб, полынь. С каждой растаявшей льдинкой становилось легче. У молодого человека оставалась слабая надежда, что он неверно расслышал последнее слово отца. ***