сообщение в директе или как мир Феликса пошатнулся

      Феликс понятия не имеет, что творит. Он просто... делает это? Вот и всё. Набирает пользователю с ником «kingsboy» короткое сообщение с адресом и временем, приписывая «ты должен пообещать, что не станешь открывать глаза» и «мы не будем разговаривать. совсем». Всё это происходит, пока у Ликса лихорадочно дрожат пальцы, а сердце стучит так, словно собирается прыгнуть в пропасть.       Феликс искренне надеется, что Хёнджин окажется более уважающим себя человеком и не пойдёт на такие условия ради встречи с ним. Интимной встречи.       Но Хёнджин оказывается таким же идиотом, как и затеявший это всё Ли Феликс, потому что через секунду печатает ответ. kingsboy: я обещаю.       Сердце с оглушительным свистом рухает на глубину Марианской впадины, пробивая в ней дно на несколько километров ещё вниз. Феликс судорожно выдыхает, будто подписал себе смертный приговор, и на плетущихся ногах ползёт в ванную.       Эта встреча должна будет оказаться у них последней. Финальной. Чтобы Ликс смог отпустить. На этот раз он готов. А после они с Хваном разойдутся как в море корабли и никогда не вспомнят о существовании друг друга. Верно. Всё получится. Это будет легко. Хёнджин сто процентов быстро о нём забудет, если Феликс исчезнет. Правильно.       Телефон на секунду вспыхивает от пришедшего уведомления. kindsboy: детка, мне выпить ананасовый сок?       Феликс вздыхает. Ему нужно отвлечься от своего нервоза и расслабиться. Хотя бы на время.       Он не без усилий заставляет себя отпустить все тревожащие мысли, а затем подумать о Хёнджине. А точнее о его восхитительном крупном члене, чьи очертания он видел на нескольких скинутых фотографиях. К сожалению, на всех член проглядывался лишь через ткань брюк или шорт, но блондину этого хватило, чтобы запастись грязными фантазиями на жизнь вперёд. О да, он очень хочет попробовать его, облизать со всех сторон, объездить и очень тщательно выдоить. В конце концов из-за него он страдал столько времени — при встрече он отомстит. Он возьмёт от него всё, что сможет урвать за ночные часы. xxxurbabe: обязательно) люблю сладкое, парень с большим членом kingsboy: ты в курсе, что твоя развязность дико заводит? я уже начинаю сомневаться, что действительно готов слушать тишину вместо твоих стонов. ты правда хочешь лишить меня абсолютно всех звуков?       Феликс хмурится и серьёзно печатает ответ. xxxurbabe: я полностью серьезен. наш секс должен остаться анонимным. у тебя всё ещё есть возможность передумать, но свои условия я менять не буду. kingsboy: я... понял. я всё ещё хочу, но со своей стороны молчать не обещаю. ты не против? xxxurbabe: хорошо       Вообще-то не очень хорошо, потому что слышать Хёнджина будет пыткой. Феликс чувствует. Если ещё вспомнить характер старшего, то тот явно постарается за двоих, чтобы наполнить их секс своим дьявольским голосом и стонами. Ликс сглатывает, чувствуя жар своего лица. Почему он так сгорает при мыслях о Хване? Какого блядского чёрта? kingsboy: чёрт, мы с тобой вроде серьезно говорили, но я начал представлять то, как ты будешь горячо дышать, изо всех сил сдерживая себя, и возбудился... теперь хочу трахнуть тебя так, чтобы ты кричал от удовольствия, даже если не захочешь. сделаю это своей целью, ладно? ой, надеюсь, звучит не совсем жутко, я не имею в виду ничего плохого. только не бойся, пожалуйста, я не буду делать что-то, чтобы причинить тебе вред или типо того. если для тебя правда так важно сохранить анонимность, я сделаю так, как ты хочешь. я слишком озабоченный, да?       Парень мученически стонет и опускает руку на свой стояк. Ему пора уже ложиться спать, а перед этим отправить профессору на почту рецензию по научной статье, и это всё безобразие никак в его планы не вписывается. Но Хёнджин в принципе существует в этом мире, чтобы подрывать баланс, поэтому парень с обречённой улыбкой пишет: xxxurbabe: блять, Хван, ты ох, сделаем это челленджем для нас обоих, ладно? я постараюсь сдерживаться, а ты будешь меня выводить но сейчас... сейчас ты, чёртов извращенец, меня возбудил и по всей видимости озабоченный тут только я       Ответ приходит незамедлительно. Этот засранец только этого и ждал, хах. kingsboy: чёрт, это так хорошо, детка, потому что я тоже очень возбужден. только мысль о том, что я смогу завтра дотронуться до тебя, сводит меня с ума я хочу тебя на протяжении больше чем месяца. я никогда и никого ещё так сильно не хотел.       Кроме Ли Ёнбока.       Но Феликс об этом не знает. kingsboy: ты заставил попотеть нескольких моих партнёров, которым пришлось слушать мои претензии по поводу отсутствия веснушек на спине xxxurbabe: эй, ты правда такой привередливый? может мне кинуть тебя и не связываться?       Феликс хихикает, болтая ногами и улыбаясь телефону, в груди горит так тепло-тепло, а тревога и впрямь отступает, когда мысли заняты не учебой, а Хёнджином. Это последний раз. Так что Ликс возьмёт от него всё. kingsboy: пожалуйста, нет! я буду для тебя самым хорошим, малыш, и подарю всё, что смогу дать для этого раза. даже если мне что-то не понравится, я буду молчать, окей? я знаю, что тебе тяжело даётся принятие своих желаний       Сердце колет. Но чем-то странным. Вроде тревожно, но так приятно, что тебя кто-то смог понять даже через бездушные буквы в телефоне. Почему в Хёнджине так гармонично уживаются похоть и забота? Это сбивает с толку и притягивает. В конце концов Феликс тоже извращенец, иначе он с Хваном бы не связался.       В конце концов все мы люди, и все мы импульсивны.       Феликс снова себя оправдывает, но на этот раз без зазрения совести. xxxurbabe: успокойся, я понял, что ты хочешь меня) но насчёт молчать, если тебе что-то не нравится, это перебор. если что-то не так — говори, я тоже скажу, но... по-своему. скажем... хлопну тебя по руке, идёт? kingsboy: договорились, детка) ты дашь мне что-нибудь авансом?) xxxurbabe: дай-ка подумать       Феликс прикусывает губу, задумчиво улыбаясь. Был у него где-то припрятан комплект нового белья, а ещё Джисон откуда-то подтяжки ему раздобыл, говорил, что у него кто-то из знакомых забыл, но хозяин так и не объявился.       Комплект чёрный, кружевной, с его светлой кожей хорошо смотреться будет. Хёнджин точно оценит. Он всегда оценивает. Истинный ценитель.       Феликс своим мыслям улыбается.       Минута уходит, чтобы находящиеся на парне вещи аккуратной кучкой свалились на пол у кровати, ещё пятнадцать минут уходит на душ и надевание белья, последние десять минут тратятся, чтобы найти нужный ракурс и сделать парочку снимков. xxxurbabe: *вложение*       Феликс с бешено бьющимся сердцем отправляет фотографии и в предвкушении пялится в экран, закусив губу. Хёнджин на том конце подозрительно долго молчит, из-за чего Ликс успевает загнаться, что тому не понравилось, либо что-то пошло не так. Проходит в районе пяти минут, за которые Феликс начинает слегка скучать и в попытке занять себя бездумно скроллит новостную ленту.       Уведомление почти пугает его своей внезапностью. kingsboy: детка, это... блять, я просто не мог подобрать слов всё это время. будь у меня твой адрес, я бы уже звонил тебе в дверь. чёрт, ты не представляешь, как у меня быстро поднялся. он буквально впервые так быстро твердеет, а у меня ну опыт есть kingsboy: ты невероятный, Ли       Феликс с трудом зажёвывает улыбку, расплывшуюся по всему лицу, и быстро печатает ответ, качая за спиной ногами, как маленький ребёнок. xxxurbabe: пхпх, ты меня смущаешь xxxurbabe: но... я на секунду тоже пожалел, что у тебя нет моего адреса. очень хотелось бы увидеть твой член в столь возбуждённом состоянии. наверное, он сейчас очень горяч и очень течёт, я прав? kingsboy: блять, не представляешь насколько kingsboy: ты очень жестокий, детка. мне так не хватает сейчас твоих чудесных ножек и попки. я не знаю каковы они на ощупь, но уверен, что это нечто безумно нежное и приятное xxxurbabe: ахахха, совсем нет, я брил их дня два назад, так что там сейчас отросла щетина и она дико колется пхпх kingsboy: ты сломал всю романтику, боже       Феликс хихикает, представляя скорченное лицо Хёнджина. kingsboy: но мне это так нравится kingsboy: я буквально улыбаюсь от уха до уха kingsboy: мне так комфортно с тобой, а ещё больше мне нравится, что у нас всё не сходит просто в тупой секс kingsboy: блять, я так хочу тебя увидеть и обнять       Феликс чувствует, как у него колет в сердце. Ему тоже это всё дико нравится, но некоторые вещи... они не зависят от его хотелок. Хотя выбор у него, конечно, есть, но этот выбор он почти полностью иллюзорный, буквально пан или пропал. Выбор жизни и смерти, причем во втором случае он даже не пойдёт никому во благо. xxxurbabe: так всё, заканчиваем это. ты либо трахаешь меня сейчас в этом чате, либо я иду спать. kingsboy: ты бука, знаешь? вздох, но я выбираю конечно же первое       И Феликс отдаётся ему через чат как в последний раз, печатает дрожащими пальцами сообщения, пока другой рукой выполняет чужие поручения, вгоняя в себя фаллоимитатор на большой скорости и игнорируя член из-за приказа старшего.       Феликс отдаёт ему всего себя, потому что знает, что уже через несколько месяцев это всё закончится.       На следующий год он планирует взять академ: у матери с деньгами проблемы, а у Феликса с менталкой, вот и выходит, что им обоим дополнительные ресурсы нужны. Так что это вполне неплохо. Джисон уже и работу подыскал, договорившись с кем надо. У него связи по всему городу, он ведь со всеми побратался ещё с первой секунды рождения. А ещё у Джисона (Феликс, честно, всё ещё не верит) появился Минхо, у которого тоже связи, а ещё собственных средств — жопой жуй. Так что насчёт отпуска решение уже железное, Феликс принял его достаточно давно, но сейчас, когда появилась дополнительная проблема с нежелательными чувствами, он лишь убедился в нём и его правильности.       Феликс отдаётся ему, а потом они ещё где-то час просто разговаривают, завершая диалог привычным и мягким «спокойной ночи, Хёнджин» и новым «до завтра, детка».

***

      — Уверен, что это хорошая идея? — серьёзно спрашивает сложивший на груди руки Джисон, смотря, как Феликс в последний раз перепроверяет, всё ли он взял, и поправляет маску на лице.       Феликс ни хрена не уверен, более того, с каждой секундой он всё больше сомневается в том, что всё не пойдёт по пизде с первой же секунды, потому что только в фильмах герои могут быть такими идиотами, чтобы не распознать кого-то по голосу или лицу в маске. Да даже людей в гриме можно, напрягшись, узнать, не то что в обычной жизни. Феликса лихорадит будь здоров как, но внутри так печет от желания хотя бы один раз приблизиться ну настолько, чтобы потом не жалеть, что он уже никак не может свернуть назад.       — Не уверен, — честно вздыхает Ликс и натягивает панаму почти до носа. — Я ни в чём не уверен, Джисон, просто... я так хочу к нему прикоснуться, понимаешь? Это идиотская затея, да и я полный идиот, не отрицаю, но меня так блядски тянет к нему, как не тянуло никогда.       Джисон повторяет его вздох и глядит с такой печалью, что Феликс не хочет на него смотреть.       — Ликс... я знаю, что ты меня вновь не послушаешь, но ты не должен так цепляться за чёртову репутацию. Ты сейчас твёрдо уже стоишь на ногах. Врагов в универе у тебя нет, никому не захочется копать под тебя. Может, сто́ит уже дать себе пожить как нормальный студент? Трахаться, пить, влюбляться и наслаждаться молодостью? Ты думаешь, что должен что-то всем вокруг, но мы все, а в особенности твоя семья, хотим, чтобы ты был счастлив, а этот Хёнджин, кажется, может сделать тебя счастливым. Я говорил с Минхо о нём, довольно много, если честно. Он хороший парень, если он правда влюблён, он не поставит тебя под удар. Смотря на тебя в последнее время, я почти не вижу того человека, с кем был знаком. Эта любовь и твои принципы высасывают из тебя все силы. Так не может продолжаться, тебе надо чем-то пожертвовать, чтобы остаться в живых. Я знаю, что ты уже сделал выбор, решив отказаться от Хёнджина, но я бы на твоём месте пересмотрел это решение. Со своими принципами ты счастлив не будешь, достигнешь благополучия — да, не спорю, но счастья — вряд ли, — Джисон делает паузу, кладя руку другу на плечо. — Просто подумай об этом, хорошо? Я буду рядом с тобой в любом случае, и наши парни тоже. Ты заслуживаешь лучшей жизни, Феликс.       Повисает тишина. Феликс всё так же стоит у зеркала, опустив взгляд в пол. У него слегка дрожат губы — от нервов или от желания разрыдаться — Феликс не знает и разбираться в этом не хочет. Он крошится внутри на миллионы разных частиц, одни из которых вопят о благодарности и любви к другу, другие начинают оглушающе бить по черепной коробке принципами, и третьи, самый маленький лагерь, — они осторожно, почти неловко, выдвигают мысль о том, что, может, стоит рискнуть?       Феликс очень плох в рисках, как и в удачливости. В вариантах 50/50 он всегда проигрывает в худшую сторону, из ста развилок он обязательно наткнётся на единственную с обрывом в конце и будет тем человеком, кому с идеальным багажом знаний на экзамене выпадет несчастливый билет. Риск — роскошь, которой Феликс не обладает. У него всё ещё есть, что терять, а потому решение он не поменяет.       Будь этот год хотя бы последним, он, возможно, хотя бы попытался. Но обучение ещё не закончено, он только на втором курсе, да и у матери всё ещё денежные проблемы, которые она тщательно пыталась скрыть. Феликс и так, и так должен взять академический отпуск, так что их пути с Хёнджином разойдутся по воле случая. Так он себя успокаивает.       Прождав достаточно долго и осознав, что Феликс отвечать не собирается, Джисон ещё раз вздыхает и в последний раз хлопает по плечу.       — Я буду ждать внизу на мотоцикле. Спускайся, как будешь готов.       Феликс остаётся один, но ненадолго. Он надевает кроссовки, пшикает освежителем дыхания со вкусом мяты в рот и заходит к Оливии в комнату, чтобы попрощаться, после чего покидает квартиру.

***

      Хёнджин успевает подрочить чёртовы три раза, прежде чем приехать в отель. По их договоренности, Ли должен был приехать на час раньше, чтобы успеть принять душ и подготовиться. На данный момент от того времени прошло уже пятьдесят минут, из которых двадцать Хёнджин тусуется в холле забронированного ими отеля, нервируя работников у стойки ресепшена. По словам Ли, он уже всё подготовил, но предложил всё-таки дождаться круглого числа и поболтать, пока они это могут делать.       Хёнджин не против, но предвкушение уже почти полностью сожгло его изнутри. Пару раз он чуть не сорвался к нему, но вовремя себя останавливал, напоминая про просьбы Ли. Чёрт возьми, он никогда ни с кем так легко не соглашался, лишь бы потрахаться. Он вообще становится каким-то чересчур уступчивым, когда речь заходит о потрясающем интернет-знакомом. Раньше он любил, когда подстраивались под него и считал, что если всё идёт по-другому, то он даёт слишком много человеку и им просто пользуются. Ли он готов давать собой пользоваться сколько угодно, если тот лицо покажет — Хёнджин за это, возможно, кого-нибудь убьёт. Будто этот парень какая-то восточная принцесса, ей богу.       За эти двадцать минут они успели уже подробно обсудить план своих действий и список запретов. По факту всё склонялось к тому, что у Хёнджина будут закрыты повязкой глаза и вести будет Ли. Это всё ещё удручает. Хёнджин хотел и хочет насладиться прекрасным видом тела под собой, пройтись по нему языком, посчитать веснушки на спине и родинки, хочет руководить процессом, чтобы доставить своему шикарному другу удовольствие, но представляя своё реальное положение фактически слепого, он видит эту картину до ужаса комичной: как он, как в игре в жмурки, будет глупо тыкаться наугад в поисках того или иного куска тела. Как крот на свету. Наверное, будет стыдно, но Хёнджин почему-то от этой мысли хихикает. Может Ли тоже будет смешно, и это позволит услышать его смех?       Поток мыслей прерывает их непосредственный объект, приславший сообщение с коротким «Приходи, я готов», после чего Хёнджин практически срывается с места.

***

      Хван предупреждающе стучит пару раз в дверь, прежде чем пикает карточкой, тем самым открывая путь туда, где сегодня его ждёт самое шикарное тело на земле, но прежде чем переступить порог, Хёнджин плотно захлопывает глаза, заходя неспешно и в полной тьме.       — Я пришёл, детка, — оповещает он, маша в воздух в качестве приветствия.       Тишина оглушает и слегка нервирует. Парню кажется, будто он здесь один и его провели. Он уже хочет распахнуть веки, как поверх них ложатся чьи-то небольшие, но обжигающие ладони, мягко пахнущие арбузным гелем для душа. Хёнджин облегчённо выдыхает и расслабленно улыбается.       — Ну привет, кроха.       В ответ следует мягкий поцелуй в шею, который звучит лучше слов и который пускает по телу электрические импульсы. Хёнджин заводит руки себе за спину, чтобы прижать чужое тело плотнее. Оно оказывается нагим и чересчур нежным, талия ощущается в руках тонкой, но твёрдой, с большим количеством мышц. Хёнджин по ней начинает тащиться. Обычно его партнёры по сексу были более женственными, стройными, но без мышц пресса или чего-то подобного. Ли же стал приятным сюрпризом, идеально сочетающим в себе хрупкость и изящность с не утерянными мужскими чертами.       Пока Хёнджин занимается ощупыванием, пускай и в не очень удобной позе, чужого тела, сам хозяин мягко покрывает своими нежными губами его сильные плечи и играется зубами с загривком.       — Чёрт, я хочу тебя ощутить ближе, — с придыханием (а дыхание уже сбилось, хотя они ещё толком ничего не начали) озвучивает своё желание Хван и предпринимает попытку обернуться.       Ли каким-то образом не даёт ему этого сделать, почти без усилий блокируя движения корпуса. Хёнджина заводит его сила и непокладистость, но он терпит и не заваливает парня прямо сейчас, дожидаясь действий Ли. Кажется, он упоминал повязку.       И впрямь через несколько мгновений руки с глаз заменяются повязкой. Хёнджин пробует в ней открыть глаза, но не видит ничего кроме темноты и сообщает об этом своему знакомому. В ответ слышится лёгкий удовлетворённый хмык, после чего его осторожно берут за руку и куда-то ведут. Хёнджин ступает осторожно, но с куда большей осторожностью ощупывает маленькие в сравнение с ним ладошки, несколько раз останавливаясь, чтобы их поцеловать. В какой-то момент его колени упираются в кровать, а рука пропадает. Взамен этого он чувствует, как по его бедру медленно ведут ступнёй, тоже небольшой и мягкой. Хёнджин ловит её за лодыжку довольно резко, вырывая из обладателя лёгкий «ой» шёпотом, который заставляет его улыбнуться, а затем поцеловать стопу. Она совершенно чистая, от неё пахнет вымытой кожей, есть лишь немного пылинок, налипших, видимо, пока парень шёл босиком, но Хван их легко стряхивает и после приникает губами к каждому сантиметру, играясь позже языком с пальцами и вслушиваясь в лёгкие всхлипы со стороны кровати, похожие на попытку сдержать смех. Хёнджин хочет услышать его смех больше всего на свете, но у него впереди ещё всё тело, которое он не успел исследовать и расцеловать.       — Можно я пощупаю тебя? — спрашивает Хван, смотря предположительно в лицо Ли.       По его плечу мягко проходится рука, выражая согласие, и Хёнджин осторожно накрывает всем телом Ли, чтобы почувствовать их отличия в размерах. Они есть. Парнишка под ним довольно низенький, тонкий весь, но крепкий, Хёнджин по его телу сопливо крашится. Он руками обвивает чужую талию, считая сколько обхватов его ладоней нужно, чтобы сомкнуть пальцы. Получается две с небольшим ладони, прямо как у девчонки. Хёнджин в смех озвучивает свою мысль.       — Такой хрупкий и тонкий, словно девчонка.       И получает красноречивый пинок под зад. Пацанский пинок, это заставляет его улыбнуться шире.       — Ты пахнешь просто очаровательно, детка, я дико люблю арбуз.       Он проходится носом по ключицам и выше по скулам, потираясь своей щекой о чужую и борется с диким желанием целоваться. Но, вроде как, Ли просил этого не делать. Хёнджин слегка удручённо уводит губы в сторону ушей, начиная их вылизывать, и параллельно с этим сминает чужую задницу в ладони, провоцируя чужое тело податливо выгнуться. Ему так нравится чувствовать чужую кожу так близко, так нравится вдыхать её запах, пробовать её на вкус, но хочется больше контакта. Хочется прямого контакта. И не ему одному.       Проходит секунда, в течение которой Хёнджин чувствует, как мир вокруг вращается, пока, наконец, чужие красивые и сильные руки не припечатывают его спиной к постели, а чужие бедра не седлают его в районе паха.       — Ох, детка, а ты не промах, — усмехается Хёнджин и слышит тихий смешок в ответ. — Разденешь меня, солнце, или папочка должен делать всё сам?       В его воображении Ли обязательно сейчас сказал бы что-то вроде «Папочка? Серьёзно?» и вопросительно-насмешливо вздёрнул бровь, но в реальности парень издаёт лишь странное кряхтение, впрочем, Хёнджин принимает это за недовольное ворчание и улыбается.       — Полагаю, это да?       В ответ его красноречиво кусают в ключицу, что заставляет самую малость ойкнуть и улыбнуться шире. Кажется, с этим парнем Хёнджин станет Чеширским котом. Мягкие руки ласковыми змеями струятся по плечам и с профессиональной ловкостью начинают расстёгивать пуговицы одну за другой. У Ли явно было много партнёров или иной практики, раз и пряжка ремня, и ширинка оказались расстегнутыми столь быстро. Почему-то Хёнджин уверен, будь он девочкой, лифчик также не стал бы проблемой.       Парень чувствует, как полы его рубашки разводят в стороны, после чего ему на грудь ложатся чужие влажные губы. Ложатся осторожно, со вкусом и расстановкой. Чужой нос со звуком втягивает запах кожи, что Хёнджина возбуждает до одури. Чёрт, если этот парень столь же одержим им, что и он им, то это грёбаная удача, что они нашли друг друга. Хван позволяет себе расслабленно обмякнуть, отдавшись столь нежным ласкам, но почти сразу громко втягивает воздух через сжатые зубы: нежные поцелуи быстро сменяются жадными и жаждающими, словно Хёнджина у Ли вот-вот отнимут. Хёнджин находит себя выгибающимся и часто дышащим, пока по нему проходится череда укусов и засосов, на которые дико хочется взглянуть, но нельзя. Тело буквально начинает слегка жечь повсюду, но это лишь раззадоривает аппетит Хвана, заставляет возбуждение в животе набухать стремительнее, а член — твердеть. Хёнджин достаточно опытен в плане секса, если даже не чересчур, и потому обычно ему требуется гораздо больше прелюдий, а лучше непосредственно стимуляции руками, чтобы возбудиться, но Ли справляется так чертовски хорошо, что он уже чувствует, как влажнеет головка. Он позволяет своим ладоням подняться по стройным, абсолютно гладким ногам (кажется, Ли говорил, что они колются, неужели он побрился ради него?) и бёдрам к чужой талии, чтобы легонько вздёрнуть парня на себе, крепко обхватив за плотный торс.       — Не увлекайся так поцелуями, детка. Твои губы безусловно безумно горячи, но мне нужно чуть больше их внимания, чтобы возбудиться, — Хёнджин усмехается, показательно оглаживая большим пальцем контур чужих губ и надавливая на податливый рот, чтобы почувствовать его влажную и горячую узость. Блядство, как же он хочет залезть туда языком, пройтись по ряду зубов, попробовать вкус человека, который реально понравился даже по чёртовой переписке. Хочется взять Ли себе, показать принадлежность, начать уже, блять, вести процесс, придавить к кровати, вкусно и с расстановкой трахнуть, но в Хёнджине будто блок, потому что ему впервые не хочется так рьяно пересекать чужие границы, ему не хочется делать что-то, что Ли не понравится, он хочет быть аккуратным и понимающим с ним.       Дыхание Ли учащается. Хёнджину нравится представлять на нём румянец и растерянное выражение лица, которое очень скоро перейдёт в злое. Хёнджину хотелось бы, чтобы Ли сейчас его в отместку прикусил, и, блять, он реально это делает.       Легонько прикусывает, чтобы пальцы вынул, а после отфыркивается. Просто очаровательно отфыркивается и даёт шлепком по рукам, чтобы Хёнджин их убрал с талии. Хвану не хочется, но руки он убирает с лёгкой ухмылкой. С него стягивают штаны вместе с боксерами, Хёнджин нетерпеливо елозит, ждёт, когда чудесный рот опустится на него, окутает своим жаром и влагой, но вместо этого чувствует твёрдую хватку на члене, заставляющую промычать. Вот чертёнок, мстит. Сквозь звёзды перед глазами Хёнджин понимает, что всё равно возбуждается: член медленно начинает подниматься и набухать в чужом кулаке. Ох, блять, этот Ли такая горячая штучка. Больше всего на свете Хёнджин хочет сейчас увидеть его лицо.       Ему начинают насухую надрачивать, это довольно больно, и Ли определённо это знает, но с мстительным удовольствием продолжает, а Хёнджин всё равно ловит неподдельный кайф от чужой грубости, хочется, правда, всё ещё опрокинуть и трахнуть, так же грубо и дерзко, как этот малец с ним себя ведёт, но из этого всего Хван может только поднять руку к чужим волосам и вплести в них пятерню, чтобы после потянуть требовательно вниз.       Ли глухо мычит, когда его губы соприкасаются с потвердевшим членом. Хёнджин боится, что повёл себя настойчиво, и убирает руку, но уже через секунду чувствует, как его целиком берут в рот, сразу набирая быстрый темп. Хёнджин опешивает от того, насколько быстро наслаждение прошивает его тело, заставляя член в чужом рту стремительно набухать и увеличиваться. Ли очевидно испытывает гораздо больше трудностей теперь, чтобы взять его целиком в рот, но не останавливается, работая лишь усерднее. Хван сходит с ума от того, как влажно и горячо в чужой глотке, и от того, как громко хлюпает слюна. Он хочет, чтобы Ли начал издавать горловые звуки, и рукой осторожно насаживает чуть сильнее, чтобы прощупать почву.       — Детка, помни, что ты всегда можешь хлопнуть меня по бедру, если тебе что-то не нравится или ты не хочешь что-то делать, — серьёзно напоминает Хёнджин, вновь ослабляя хватку.       Маленькая ладошка накрывает его руку, надавливая ею на свою макушку сильнее. Хёнджину дают зелёный свет. Член окончательно встаёт, заставляя Ли громко всхлипнуть: теперь он не помещается во рту полностью и не пропихивается дальше в горло. Слишком толстый, он блокирует дыхательные пути, но рука сверху красноречиво провоцирует взять больше, и парень не сдается, упрямо ослабляя мышцы и задерживая дыхание. Он сделает всё, чтобы Хёнджину было хорошо.       Хван это оценивает, впившись пальцами в простыни и чужие волосы, он позволяет себе низко порыкивать и стонать, сводя этим одного Ли Феликса с ума. Парень отсасывает ему так усердно, как только может, надрачивая ту часть, которая не помещается в рот, рукой, и, даже когда немеют губы, не вынимает член изо рта, вместо этого вылизывая его по кругу или заводя за щеку. Хёнджин без прикрас может сказать, что это лучший минет в его жизни.       Удовольствие в животе растёт в геометрической прогрессии, и Хёнджин чувствует, что впервые с его шестнадцати может кончить всего лишь от минета. Он насаживает чужую голову на себя всё чаще, но в один момент Ли специально выпускает член изо рта, и Хёнджин глупо толкается в воздух с разочарованным рыком.       Слышится тихий смех, перебиваемый их совместным частым дыханием.       — Блять, детка, это было очень же-       Жестоко. Он хотел сказать, но не успел. Чужая потрясающе узкая задница оседлала его быстрее, чем Хёнджин смог произнести последнее слово. И это ахуительно.       В смысле сам Ли ахуительный, а его задница — Хёнджин не знает таких слов, которые в полной мере описали бы её великолепие. Казалось бы, партнёров у него было больше, чем деталек в многочисленных конструкторах Лего, которые тётя и родители дарили ему в детстве, но именно эта почему-то кажется у́же остальных, горячее, влажнее, приятнее. Хёнджину кажется, что дело здесь не столько в заднице, сколько в отношении к Ли. В голове Хёнджина этот человек прекрасен, загадочен, желанен до ломоты во всём теле, а оттого любой контакт с ним, особенно без возможности видеть, увеличивает любые ощущения до максимума.       Руки Хвана ложатся на чужие узкие бёдра так правильно, словно ямочки на ягодицах были вырезаны ровно под них. Он вбивается в чужое податливое тело осторожно, но и довольно резко, пронзая простату из раза в раз. Эта чудесная детка, кажется, распадается на части от его действий: Ли еле сдерживает себя, дыша слишком часто и сбито и периодически подавляя скулеж. Хёнджин тянет пальцы к его рту и с ухмылкой стирает с подбородка каплю чего-то, что на вкус оказывается кровью.       Упрямая детка. Считает, что лучше навредить себе, чем издать звук. Хёнджина это беспокоит, но и заводит. Всё же он предупреждал его, что так легко не сдастся и попытается выбить стоны из него.       Хван замедляет движения бёдер, плавно покачивая ими по кругу и вместо того, чтобы бить по простате, дразнит её лёгкой щекоткой. Ли очень скоро начинает протестующе пыхтеть и стараться самостоятельно нагнать тот темп, но Хёнджин легко удерживает его бёдра на одном месте, не давая приподниматься слишком высоко с члена. Детка начинает хныкать, и Хёнджин этим звуком без преувеличений наслаждается. Кажется, Хван даже слышит украдкой брошенное «блять», но он совсем не уверен, что ему оно не показалось.       — Ты так забавно кряхтишь, детка. Не могу утверждать точно, но мне кажется, ты чего-то хочешь, — дразняще тянет Хёнджин. Ли обессиленно падает ему на грудь (Хвана так дико прёт с ощущения именно этого тела и его веса на себе) и слабо бьёт кулаком в плечо, хрипло дыша в ухо. Старший рефлекторно тянется в сторону его губ, чтобы втянуть чужой воздух себе, но замирает оказавшись в сантиметре от них.       То, что с ним происходит, это какая-то ебаная химия. Такого не бывает в природе, чтобы так по-животному и одновременно настолько возвышенно тянуло к кому-то и даже не то что магнитом, а с силой притяжения земли. Хёнджин вроде дышит им, но не может надышаться, вроде держит его в руках, а хочется запихнуть внутрь себя, вроде внутри него, а хочется ещё глубже. Хван подобное чувствовал только однажды с Ёнбоком и был уверен процентов на 99, что это и есть влюблённость. Но разве можно чувствовать её к двум людям, одного из которых даже не видел в лицо ни разу?       Полный бред.       Хёнджин поджимает губы, возвращая себя на землю после минутной паузы, и, чтобы окончательно их обоих встряхнуть, вставляет сильнее и глубже, подкидывая бедного Ли и заставляя его реально вскрикнуть. Взвизгнуть скорее и тут же заткнуть себе рукой рот. Дальше Хёнджин уже не сдерживается. Он играет с чувством на нервах чужого тела, дёргая за каждый и лаская его.       Они не занимаются сексом сейчас, а в прямом смысле слова — трахаются. Всё возвышенное Хёнджин на время откидывает вглубь своего мозга, используя чужое тело, чтобы удовлетворить себя и чтобы подарить удовольствие другому. Хван хотел бы поменять позу, но времени на это уже почти нет: он совсем близко, да и Ли, судя по безвольно повисшим конечностям, тоже. Но чтобы кончить вкусно, старший хочет ещё кое-что.       — Эй, детка, я могу рассчитывать на поцелуй? Просто мне от этого ощущения вставляет круче, чем когда...       И он не рассчитывает на положительный ответ или ещё что-то, но...       Губы Ли настойчиво затыкают его. Накрывают как излюбленный певцами цунами, оказываясь горячими как лава и шершаво-нежными. Хёнджин в них с готовностью впивается, подобно голодному зверю, и очень скоро начинает порыкивать в поцелуй. Почему они такие восхитительные? Их рельеф дико индивидуален, их вкус не перебит ни одной помадой или блеском. Блять, они просто нереальны. И почему кажутся столь знакомыми? Хёнджин невольно теснее притягивает парня к себе, не давая им отстраниться друг от друга. Детка задыхается сам, но не сопротивляется.       Хёнджин не спутает этот вкус ни с чем другим. Никогда и ни за что. Одного раза ему хватило, чтобы запомнить на всю жизнь. Рука рефлекторно тянется к повязке и стягивает её.       Перед ним с закрытыми от удовольствия глазами оказывается самый прекрасный человек в мире, целующий его ласковым котом и насаживающийся на его член. Хёнджин не может ни вздохнуть, ни моргнуть, настолько он потрясен увиденным великолепием.       Чужая заминка заставляет Феликса распахнуть глаза, а затем вскрикнуть, отпихивая Хвана от себя с дикой паникой во взгляде.       — Блять, ты...