Всего одна дверь

      Проскользнуть мимо стражников, патрулирующих замок, было проще, чем в обычные ночи. Шесть лет блужданий по территории замка, за неимением достойной компании и развлечений, дали ей преимущество даже перед самыми опытными гвардейцами. Однако сегодня всё было иначе. Два новобранца бесцельно слонялись по двору, не зная толком, что делать, и не заметили фигуру, стремительно проскользнувшую мимо. Полночь приближалась и обещала подарить день, который потенциально мог изменить всё. Эта ночь могла стать для неё последней.       Через несколько часов ворота замка откроются, приветствуя иностранных правителей и дворян из экзотических и дальних стран после тринадцати лет вынужденной изоляции. Настроение среди населения и солдат было приподнятым, особенно среди младшего состава. Они были слишком молоды, чтобы помнить, каким был Эренделл до того, как его порт закрыли для иностранных судов по причинам, до сих пор неизвестным общественности. За последнюю неделю алкоголь и женщины стали главной темой разговоров в казармах, превратив их в импровизированную таверну, когда самая шумная толпа стекалась в возбужденных криках и смехе.       Джул скривила лицо от отвращения, прислушалась к голосам часовых и двинулась на восток. В кромешной темноте она пробралась через двор к стене по периметру, затем проскользнула мимо конюшен, избегая факелов, расставленных через равные промежутки вдоль стены. Через несколько секунд Джул уже взбиралась на одну из мраморных колонн, поддерживающих крытую галерею вокруг замка. Убедившись, что часовые находятся на значительном расстоянии, она забралась на колонну и помчалась вперед.       Восточная сторона замка находилась ближе к стенам, достаточно близко, чтобы прикоснуться к наружной границе. Там Джул остановилась и стремительно вскочила на деревянные перила. Одной рукой она ухватилась за крышу и прыгнула. Сделав рывок вперед, она протянула свободную руку и нашла надежную опору, чтобы не упасть вниз к собственной смерти. Ухватившись за камень, она сделала то же самое ногами, и только тогда ослабила хватку. Оттуда она начала карабкаться вверх по каменным стенам, находя в темноте хорошо знакомые места.       Несмотря на капюшон, соленый привкус морского воздуха обдавал прохладой её голые предплечья и лицо. Лето пока что было жарким и влажным, но время от времени погода сменялась необычными ливнями, которые длились достаточно долго, чтобы оставить после себя след несезонного пронизывающего холода. Прошло почти два дня после последнего, самого сильного на сегодняшний день ливня, обрушившегося на побережье, отголоски которого ощущались до сих пор.       Холод и жара не имели для Джул особого значения, но она была благодарна судьбе за толстый слой облаков укрывающих величественный шар полной луны. Темнота скрывала её продвижение как с земли, так и с галереи и из окон замка. К счастью, подъем не занял много времени, благодаря своеобразным очертаниям замка с его многочисленными крышами и треугольными окнами.       Через пять минут она была уже у окна на первом этаже. Ухватившись пальцами за подоконник, она повисла, внимательно прислушиваясь, не доносится ли изнутри какой-нибудь звук. Ничего не услышав, она освободила руку и достала из кармана черную шпажку. Мышцы спины горели от напряжения, и она наклонилась, протолкнув шпажку между двумя стеклянными панелями окна. Вскоре она нашла защелку и отстегнула её. Распахнув одну створку, она подтянулась на подоконнике и запрыгнула внутрь. Толстый ковер приглушил удар, и она быстро закрыла окно, после чего прокралась по коридору и поднялась на лестничный пролет. На окрашенных стенах тускло горели лампы. Их света едва хватало, чтобы видеть два фута перед собой, но благодаря многолетнему опыту она легко ориентировалась в коридорах.       Внезапное понижение температуры дало понять, что она достигла цели. Длинный коридор простирался перед ней и исчезал в темной пустоте. Полы и окна недавно были вытерты и вычищены, но запах запустения сохранялся, словно напоминая о прошлом. Сколько бы ни выметали веником, полностью избавиться от этого невозможно.       Переведя дух, Джул замедлила шаг. Только одна дверь находилась в стене на полпути по коридору. Её белая рама, казалось, придавала тусклому окружению дополнительное сияние, отражая то немногое, что давали лампы. Джул осторожно подошла к двери. Искусно нарисованные снежинки сияли ярче, чем когда-либо. Джул откинула капюшон и опустилась на одно колено в знак приветствия. Поначалу она чувствовала себя нелепо, преклоняя колено, но всё же приветствие осталось с ней и со временем наполнилось смыслом. В конце концов, оно стало неотъемлемой частью её полуночного ритуала.       Сегодня этот момент был вдвойне насыщен надеждами и немалой долей страха. Правая рука Джул зависла в нескольких сантиметрах от деревянной рамы, а затем осторожно коснулась дверной панели. Широко раскрыв глаза, Джул тут же отдернула руку, почувствовав холод под кончиками пальцев. Присмотревшись, она заметила, что вся рама покрыта тонким слоем инея. Джул с тревогой снова коснулась двери, пытаясь понять, не играет ли воображение злую шутку. Даже для этой части замка зрелище было необычным. Здесь всегда было холоднее, но никогда не было так холодно, и она почувствовала, как в груди возникло чувство тревоги, от которого она не могла избавиться.       Вдохнув, Джул позволила своей ладони задержаться на замерзшем дереве ещё на мгновение, прежде чем отстраниться. Осторожно, стараясь не шуметь, она заняла свое обычное место под окном, неподалеку от комнаты принцессы.       Долгое время это была лучшая часть её дня. Вернее, единственной хорошей частью. Будучи в душе реалисткой, её ожидания рухнули ещё до того, как прошел первый день в Эренделле. Став единственной женщиной, когда-либо вступившей в Королевскую гвардию, она ожидала жизни, полной трудностей, насмешек и одиночества. С первым она справлялась с помощью ума, а иногда и с помощью кулаков, когда того требовала ситуация, но именно последнее со временем нанесло больший ущерб. Без поддержки, с постоянными шутками и издевательствами, приходилось проявлять стальные нервы и уединение. В надежде исполнить торжественную клятву, которую она дала в детстве, её спасением стали решимость и амбиции. Нет нужды говорить, что путь к выполнению этой клятвы был тяжелым и извилистым.       Ещё в самом начале её военной службы внутренние помещения замка были недоступны для большинства новобранцев, за исключением капитана Свендсена: доступ на верхние этажи был разрешен только избранным членам штаба. Это стало ударом для Джул, которая была полна энергии и юношеского энтузиазма. Но потом до неё дошли слухи о патрульном отряде, который караулил на втором этаже, где располагались королевские покои. Некоторые из них добрались до её родного города, большинство были настолько странными, что значительная часть вскоре была опровергнута. Но внутри дворцовой территории сплетни и суеверия распространялись как лесной пожар, особенно среди солдат, которые не уставали строить догадки о том, что же на самом деле стоит за этими ночными патрульными обходами. С годами рассказы о призраках и злых духах стали настолько дикими, что большинство стражников отказывались от поста. Поэтому лишь немногим солдатам можно было доверить это задание, и Джул сразу же ухватилась за возможность стать одной из них. Капитан Свендсен охотно принял её просьбу, думая, что, возможно, её целью было доказать свою состоятельность и храбрость. Он сильно ошибался.       Несмотря на безжалостные насмешки, которым она подвергалась со стороны сослуживцев, она хотела получить эту должность не ради того, чтобы что-то им доказать. В отличие от многих новобранцев благородной крови и более высокого статуса, она пришла в гвардию не для того, чтобы сделать себе имя или военную карьеру. Ей было совершенно неинтересно соревноваться с ними. Каждая капля её энергии и каждая секунда обучения были посвящены тому, чтобы стать солдатом, способным и достойным защищать королевскую семью и королевство. На то время достичь второго этажа было неплохим началом.       Чуть больше года капитан Свендсен доверял ей это задание, и она защищала эту небольшую часть замка с гордостью и неописуемой радостью. Впервые увидеть белую дверь было шагом вперед к той жизни, о которой она мечтала в детстве. Даже пребывание в казармах стало более спокойным, отчасти потому, что смены позволяли ей проводить меньше времени со своими мучителями. Но как только наступило успокоение, все рухнуло с преждевременной кончиной короля Агнарра и королевы Идуны.       Сразу же после их похорон ситуация кардинально изменилась к худшему. Никому, кроме капитана Свендсена, не разрешалось входить в замок, а любого пойманного за неповиновением приказу ждало пожизненное изгнание из Эренделла. Всю ту неделю Джул тяжело переживала потерю любимых правителей королевства, её переполняло чувство беспомощности при мысли о том, что обеим принцессам придется встречать мир в одиночестве, без поддержки и любви родителей. Черная полоска ткани, пришитая к её мундиру, висела на груди, словно тонна кирпичей, пока она несла службу, а её глаза всё время возвращались к тем окнам, которые вдруг стали недосягаемыми. Она проводила каждую минуту бодрствования в войне с собой, борясь с происходящим внутри неё бунтом, а её ночи беспокойно переходили в кошмары. Но в конце концов инстинкт сломил её сопротивление. Под покровом ночи она тайком выбралась из казармы, проскользнула мимо часовых и уже через несколько минут стояла перед белой дверью, задыхаясь от страха и огромного облегчения, с исцарапанными ладонями.       Эта ночь стала первой из многих, когда она сидела под большим окном, пока рассвет не прогонял её. За три года ничто так и не изменило полной тишины и вечного холода, пронизывавшего королевские покои. Оставшись одна в полумраке, где тени плясали на стенах от мерцающего света ламп, Джул поняла, почему многие солдаты боялись этого места. Любой малейший шум заставлял её вздрагивать и всматриваться в темноту в поисках хоть какого-нибудь признака жизни. Несмотря на удручающую атмосферу, ей потребовалось совсем немного времени, чтобы избавиться от неразумных страхов и признать, что никто и ничто не нарушит ее спокойного ночного дозора.       С удивительной легкостью она снова вошла в привычный ритм, который казался почти нормальным, нарушаемым лишь переменами погоды и редкими ночными дежурствами. Даже необычно низкая температура стала привычной нормой. Источник этого холода всегда вызывал интерес среди слуг и солдат, которые сталкивались с этим на собственном опыте. Многие говорили, что этаж проклят, другие утверждали, что вечный холод вызван призраками умерших короля и королевы, которые бродили по коридорам в поисках своих дочерей. Теории становились всё более смехотворными, а отсутствие деликатности и сдержанности в этом вопросе лишь усиливало ярость Джул. Как можно было надеяться, что тепло расцветет в месте, забытом всем миром, где боль и печаль так долго царили безраздельно?       Неудивительно, что холод сегодня был таким лютым. Комната за белой дверью была погружена в темноту, но Джул могла представить себе, как молодая девушка лежит в постели и бодрствует, ужасаясь перспективе выйти за пределы своей крошечной реальности. Люди любили строить догадки о том, что на самом деле держит принцессу взаперти. Джул понимала их любопытство. Она всю жизнь ждала этого момента, когда можно будет узнать правду, но ожидание казалось ужасным, а желание — детским перед лицом того, через что, скорее всего, пришлось пройти принцессе. Она никогда не позволит себе забыть о том безумном давлении, которое легло на её собственные плечи. Как бы сильно ей ни хотелось взглянуть на будущую королеву, а не цепляться за угасающие воспоминания, она готова была пожертвовать этим моментом и дать Её Величеству больше времени на подготовку, больше мужества, чтобы встретиться со своими страхами, какими бы они ни были. Если бы только она могла чем-то помочь, хоть чем-то.       Правда заключалась в том, что Джул ничего не знала. Несмотря на регулярные визиты, её присутствие было в лучшем случае незначительным. Тем не менее, Джул никогда не сдавалась, не теряла надежды, что хоть одна капля тепла сможет победить эту вечную зиму.       Вздохнув, Джул прижала колени к груди, наблюдая за игрой света и тени на нарисованных снежинках. В последнее время её разум был переполнен вопросами. За шесть лет жизни в Эренделле она изо всех сил старалась избегать некоторых вопросов и позволяла другим говорить и шептаться, но какие-то вещи больше нельзя было игнорировать. Дворяне и горожане хотели получить ответы; им нужно было объяснение, почему королевская семья закрылась от посторонних глаз. Надвигался день Коронации. Скоро они получат ответы.       Эта мысль была как волнующей, так и печальной, и Джул чувствовала внутренний разрыв. После многих лет затворничества день Коронации давал ей шанс служить и защищать королевскую семью, ощутив жизнь, о которой она всегда мечтала. Ей было трудно представить замок через несколько часов: знатные монархи и аристократы в изысканных фраках, женщины с идеальными причёсками и великолепными платьями. Смех, баллады и изысканные мелодии будут звучать в полированных коридорах Большого зала, а двери, наконец, впервые откроются, чтобы тепло приветствовать всех. Если кто и желал, чтобы проклятая изоляция исчезла, так это она, несмотря на цену, которую ей придется заплатить.       Эта ночь могла стать последней и мысль об этом вызывала горькие чувства. Так долго королевские покои были для неё убежищем от суровой реальности одинокой военной службы. Всякий раз, когда её переполняли бушующие эмоции, она делала глубокий вдох и думала о том, что скоро на фьорд опустится ночь. Именно тогда она могла притвориться солдатом из героических романов, которые так обожала в детстве, тем, кем она обещала себе стать. В маленьком уголке второго этажа Джул снова могла быть собой. Это место спасло её и помогло установить связь с принцессой так, как она даже не могла себе представить. Даже если эта связь была совершенно односторонней и неизвестной молодой девушке, Джул дорожила своими ночами, как самым ценным подарком. Однако пришло время навсегда отказаться от рутины.       Снаружи поднялся ветер и печально завыл, заставляя окна дребезжать в рамах. Джул поплотнее закуталась в плащ и задрожала. Было холоднее, чем ожидалось, и это, к сожалению, предвещало довольно неудобное и утомительное дежурство. Джул уже приходилось ночевать и в ситуациях похуже, но она не собиралась покидать свой пост ради пяти часов беспокойного сна, какой бы усталой она ни чувствовала себя после дневной тренировки под присмотром капитана Свендсена. Кроме того, тревога в сердце не давала ей покоя с тех пор, как она коснулась покрытой инеем двери.       Сжав плащ в кулаки, Джул устремила взгляд на дверь, и поняла, что именно она является источником её тревоги. Она уже потеряла счет ночам, когда ей так хотелось постучать в эту дверь и заявить о своем присутствии, но Джул никогда не делала этого. Страх потерять столь почетное место всегда останавливал её руку. В конце концов, как мог совершенно незнакомый человек сделать то, что не удавалось даже членам семьи и самым близким слугам на протяжении более десяти лет?       Для Джул это была самая трудная истина — принцесса внутренне страдает. Но наконец-то всё должно было измениться. Возможно, до этого момента она была бесполезна, но наконец-то появилась возможность доказать, что она достойна мундира, который носила. День коронации был не только церемонией, но и возможностью вывести королевство из изоляции. Если никто не воспользуется шансом, Эренделл никогда не обретёт покой и прежнее величие.       В этот момент ставки были очень высоки. Джул понимала, что, возможно, ей придется поставить на карту всю свою карьеру, чтобы добиться успеха. Как бы она ни боялась потерять гораздо больше, чем свою любимую работу, если что-то пойдет не так, она должна была положить конец боли и тишине, в которой медленно тонул замок. Какой бы вред ни нанесли последние тринадцать лет тайны, хранимые за закрытыми дверями, всё можно исправить, она была в этом уверена. Королевству и принцессам необходимо новое начало, возможность полноценной жизни, что случится лишь при открытых воротах.       Джул закрыла глаза и прислонилась головой к стене, окончательно приняв это решение. Так много изменилось за последние шесть лет её жизни, но она всё ещё чувствовала в себе ту же смесь уверенности и безрассудства, которая изначально привела её в Эренделл в погоне за мечтой. Пора было перестать быть трусихой, отчаянно цепляющейся за прошлое, вместо того чтобы бороться за то, чего она действительно хотела. Будущее ждало на расстоянии вытянутой руки, теплое и яркое, как никогда. У неё было меньше двадцати четырех часов, чтобы разработать безупречную стратегию действий, которая помогла бы девушке по ту сторону двери навсегда обрести свободу, чего бы ей это ни стоило.       — Держитесь, Ваше Величество, — прошептала она в тишине, — Всё будет хорошо.