Всего одна дверь

      Джул резко проснулась от громкого, настойчивого стука в дверь.       — Подъём, красавица!       Сердце забилось так, что казалось, оно выскочит из груди. Джул приподнялась на локтях; в глазах стояла тьма, сон цеплялся за веки, не желая её отпускать. За тонкой дверью слышался приглушённый смех и обрывки голосов — всего лишь ширма отделяла её от утреннего гама. Койка привычно прогнулась под весом, и Джул с облегчением опустилась обратно на матрас — она была в своей комнате. На миг ей показалось, что она опять уснула где-нибудь не там, и это стало бы катастрофой.       Гвардейцы утренней смены для верности ещё раз саданули кулаками по двери и, посмеиваясь, двинулись дальше по коридору казарм. Джул откинула со лба спутанные пряди и с тяжёлым стоном прижала ладони к глазам. Давно сослуживцы не испытывали такого внезапного желания извести её дурацкими шутками. Судя по всему, видеть её вымотанной и злой доставляло им особое, почти садистское удовольствие.       Память медленно возвращалась. Ночь на втором этаже замка выдалась холодной и пустой, какой ещё не было прежде. Она просидела там, скорчившись под плащом, пока не сдалась неизбежному. Когда наконец вернулась в казармы — выжатая как лимон и телом, и душой, — рухнула на койку и мгновенно отключилась.       С тех пор прошло едва ли больше часа. Короткий, рваный сон принёс лишь яркие, бестолковые кошмары вместо отдыха. Всё тело ныло: руки и ноги протестовали при каждом движении — последствия вчерашних многочасовых тренировок. Ночь, проведённая на корточках у белой двери, добила остатки сил. Оторваться от той двери оказалось тяжелее, чем она думала, и Джул провела там больше времени, чем планировала. Жалеть об этом она не собиралась ни секунды, но сегодня — именно сегодня — ей нужны были все силы и ясная голова. Придётся стиснуть зубы и выдержать тяжесть дня.       Сквозь щель под дверью уже сочился свет, заливая кафельный пол тёплым утренним сиянием. Джул с невольным зевком откинула одеяло и неловко сползла с койки. В полумраке едва угадывались очертания комнаты. Затхлый запах напомнил: она живёт в бывшем чулане для метел, который кто-то когда-то милостиво переоборудовал под жилое помещение. Без окон, с плесенью по углам, крохотное пространство вмещало лишь койку, деревянный шкаф и тумбочку.       Джул потянулась, разминая затёкшие мышцы, пока движения не стали послушными. Умыв лицо в каменном тазу, что опасно качался на тумбочке, она достала аккуратно сложенную форму. Через пару минут мятая ночная одежда сменилась фиолетово-зелёным мундиром Королевской гвардии.       Застёгивая последнюю пуговицу, Джул подошла к двери, отодвинула засовы и приоткрыла створку. В узкую щель хлынул ослепительный солнечный свет и гомон товарищей. Она быстро поправила постель — вдруг нагрянет утренняя проверка? Здесь ничего не давалось легко. Даже после всех трудов и строгой муштры её единственным козырем оставалась безупречность — единственный шанс, что капитан выберет именно её.       На левой стене висел осколок зеркала. Джул собрала огненно-рыжие волосы в привычную тугую косу. Наконец готова. Схватив цилиндрический кивер, завершающий форму, она вышла наружу.       По длинному коридору казарм сновали десятки стражников. Кто-то шёл в общий зал на завтрак, кто-то стоял кучками, возбуждённо переговариваясь. Джул заперла дверь и направилась в противоположную сторону — к выходу. Питаться в казармах накануне важных событий было плохой идеей: она слишком часто оттирала жирные пятна с мундира, чтобы повторять ошибки. К тому же, у неё имелся план получше.       Двор замка в такой ранний час кипел жизнью сильнее обычного. Садовники, конюхи и остальные слуги сновали повсюду. Джул быстрым шагом направилась к кухням. У чёрного хода её встретил гул голосов и лязг кастрюль. Ароматы были такими насыщенными, что кружилась голова. Повсюду суетились люди, на плите что-то шипело и булькало. В этом хаосе Джул разглядела Маркуса — главного повара, который рявкал на тощих кухонных мальчишек. Те съёживались под его грозным взглядом.       Увидев её, великан на миг замер, внимательно посмотрел — на таком огромном лице задумчивость выглядела пугающе. Но Джул знала Маркуса много лет, ещё до того, как король Агнарр назначил его на эту должность. Светлые волосы, плечи и руки, выкованные крестьянским трудом, — он легко сошёл бы за викинга. Однако под грубой внешностью билось доброе сердце. Маркус был единственным, кого Джул могла назвать другом в этих стенах, её опорой в трудные дни.       Не говоря ни слова, он исчез в гуще суеты и вскоре вернулся с дымящейся кружкой в одной руке и тарелкой, до краёв набитой яичницей и сосисками, — в другой. Сунул всё это Джул и впился в неё взглядом зелёных глаз.       — Покажи им, на что способна, малышка, — прорычал он и снова пропал в водовороте кухни, не дав ей даже поблагодарить.       Джул отошла в тихий уголок и принялась за завтрак. Маркус явно постарался — порция была по-королевски щедрой. Зная, что он верит в неё, она готова была горы свернуть. Нервозность отступила; она уплетала еду, молясь, чтобы сил хватило хотя бы до вечера.       Через десять минут она уже бежала обратно во двор. Многие стражники собрались на широкой площадке перед казармами — там было приказано построиться. Джул чувствовала на себе презрительные взгляды: товарищи следили за каждым её шагом. Ненависть была обоюдной, выкованной годами кулаков и оскорблений. Но сейчас это не имело значения. Её взгляд невольно скользнул к окнам второго этажа — не тем, за которыми жили принцессы, но всё равно сердце сжалось от предвкушения и тревоги.       — Стража, смир-р-но!       Джул вздрогнула, но тут же бросилась вперёд, занимая место в первом ряду — чтобы капитан точно её заметил. Дрожащими руками она поправила кивер и застыла по стойке «смирно». Двор погрузился в напряжённую тишину. Наконец послышались чёткие шаги по камням. В углу зрения появилась знакомая высокая фигура капитана Свендсена. Он прошёл вдоль строя мелкими, размеренными шагами, острым взглядом ощупывая каждого.       Дойдя до центра, капитан остановился, окинул всех взглядом и начал громовым голосом, который когда-то гремел на полях сражений:       — Гвардия Эренделла! Сегодня — важнейший день в истории нашего королевства. Мы должны продемонстрировать гостям силу и мощь нашей земли. Скоро прибудут монархи и важные гости из самых могущественных держав, и я требую от каждого безупречной службы. Мы выходим из тени этих стен. Мы выполним свой долг с той же чёткостью, которой всегда славилась наша Гвардия, и покажем будущей королеве, что она может положиться на нашу защиту. Любое нарушение, любой промах — и виновный понесёт самое суровое наказание. Ясно?!       — Да, сэр! — рявкнул строй.       По спине Джул пробежал холодный пот. Если капитан так строг, обратной дороги у её планов точно не будет.       — Слушайте внимательно, — продолжил Свендсен. — Вы будете разделены на три отряда в соответствии с вашими заслугами, умениями и преданностью Гвардии.       Сзади послышался ропот, но один взгляд капитана заставил всех замолчать.       — Первый отряд — пятнадцать лучших — будет под моим личным командованием и займётся исключительно охраной принцессы Эльзы. Второй отряд под началом полковника Ларсена обеспечит безопасность на причале. Третий, под руководством сержанта Рейнберга, будет патрулировать периметр и территорию замка. В каком бы отряде вы ни оказались — ваша задача сделать этот день безупречным.       Капитан кивнул стоящему позади лейтенанту Дросту. Тот передал ему толстый свиток пергамента. Увидев, как Дрост сжимает список, Джул похолодела. Власть решать чужие судьбы — её судьбу — вдруг показалась ей невыносимой. После шести лет жертв и лишений её имя обязано быть в первом отряде, даже если этот подлый, лицемерный тип сам писал список. С замиранием сердца она смотрела, как капитан разворачивает пергамент и начинает зачитывать имена счастливчиков, которым выпадет честь охранять будущую королеву вблизи.       — Хольт, Несс, Хансен, Насберг…       Джул затаила дыхание, стараясь сохранить лицо бесстрастным. Эти имена она знала. Знала и то, кто действительно заслужил быть в списке. Но её имени всё не было. Грудь сдавило ледяным комом, когда капитан назвал последних трёх:       — Якобсен, Хьорт и Матисен.       В голосе капитана прозвучала окончательность, и надежды Джул мгновенно рухнули. Что-то внутри неё треснуло и рассыпалось. Шесть лет боли и упорства растворились в одно мгновение. В горле стал ком. Один список — и всё, ради чего она жила, выскользнуло из рук в жестокой насмешке судьбы. Все разговоры о заслугах и преданности оказались обманом, прикрытием для личной игры лейтенанта. Дрост до конца манипулировал всеми, выбрав именно тех, кто годами превращал её жизнь в ад. Он и не собирался рассматривать её кандидатуру всерьёз. Всё это время он дразнил её костью, держа на расстоянии, и она, как дура, повелась.       Охваченная гневом и отчаянием, Джул лишь выпрямила плечи и стёрла с лица всякие чувства. Она знала: он смотрит. И его любимчики — сыновья знати и богачей — тоже. Их взгляды жгли кожу, словно рой насекомых. Они знали, как сильно она этого хотела. Но она скорее умрёт, чем доставит им удовольствие видеть её сломленной.       Она стояла неподвижно, как высеченная из камня, даже когда капитан объявил, что она отправляется на причал. Лейтенант Дрост явно хотел убрать её подальше, но последнее слово останется за ней. Мысль провести весь день за стенами замка наполняла её тоской и отчаянием. Она не могла оставить безопасность принцесс в руках этих бездарных, никчёмных людишек. У них не было ни силы, ни ума, чтобы справиться с самой важной задачей. Обычные тупые задиры, измывающиеся над ней только потому, что у неё между ног не то, что у них. Пока капитан не скажет «всё кончено» — она будет бороться.       Как только список закончился, строй распустили. Двор наполнился гулом голосов. Джул собрала всю решимость и двинулась к удаляющейся фигуре капитана Свендсена. Это было безрассудно, отчаянно — но она должна попробовать. Только он мог исправить столь ужасную несправедливость.       — Капитан! — крикнула Джул, бросаясь за ним бегом. Если он сейчас растворится в толпе, второго шанса уже не будет.       Офицер остановился, услышав её голос, и обернулся. В парадном мундире капитан Свендсен казался ещё выше и грознее обычного, но это не остановило Джул — она подошла к нему с железной решимостью в глазах. В его карих глазах мелькнуло удивление и лёгкий интерес.       — Простите, что отвлекаю, сэр, — выпалила она сразу, зная, что капитан ценит прямоту. — Я не понимаю, почему меня не включили в отряд, охраняющий принцессу.       Капитан на миг впился в неё взглядом; под густой бородой лицо его потемнело.       — Лейтенант решил, что ради общего баланса команды придётся пойти на некоторые жертвы. Твоё время ещё придёт, Джулия.       Правда оказалась хуже, чем она могла представить. Как капитан всё ещё доверяет человеку, который ставит личные счёты выше безопасности королевской семьи? Откуда-то из глубины груди вдруг поднялся яростный вихрь отчаяния, вытесняя всякий разум.       — Сэр, если позволите… когда именно это «ещё придёт»? — голос её дрогнул от боли и неверия. — Шесть лет я жду этого шанса. Шесть лет я грызла дно списка, ни разу не пожаловавшись, пока все вокруг получали назначения и повышения. Вы знаете, на что я способна, капитан. Я лучший гвардеец! Но как мне это доказать, если меня продолжают считать обузой, а не стражником, готовым умереть за королевство?!       Джул трясло. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки, но отчаяние вырвалось наружу вместе со всей накопленной горечью. Она понимала, что перегнула палку и нарвалась на серьёзные неприятности. Но ошеломлённое выражение на лице капитана говорило об обратном. Даже несмотря на то, что её положение в Гвардии было известно всем, такой вспышки от неё явно не ожидали.       Он уже открыл рот, чтобы ответить, но их разговор грубо прервали.       — Довольно этой чуши!       Рядом с капитаном Свендсеном возник лейтенант Дрост, заставив вздрогнуть и Джул, и самого капитана. Офицер окинул молодую женщину взглядом, полным презрения и отвращения, будто само её существование было оскорблением.       — Как ты смеешь так дерзко говорить с капитаном?!       Джул опешила от его внезапного появления.       — Сэр, я не хотела…       — Молчать! — рявкнул Дрост так громко, что, казалось, услышал весь двор. — Какая наглость — беспокоить капитана своими бредовыми жалобами! Место на причале — это больше, чем ты заслуживаешь, Карлссон. Будь моя воля, ты бы сейчас драила полы в большом зале вместе с дворцовыми служанками, а не позорила Королевскую гвардию своим непристойным поведением.       Джул отпрянула от яда в его словах, но на этот раз промолчала. Наконец-то он высказал это вслух — всю свою злобу. Однако разбить ему челюсть кулаком она не могла: служба дороже. Её взгляд в отчаянии метнулся к высоким окнам замка, потом упёрся в обеспокоенное лицо капитана. Несмотря на унижение, она без труда смотрела ему в глаза. Джул была уверена: он собирался вступиться за неё, пока лейтенант не ворвался с очередным криком.       — Чего ещё ждёшь, Карлссон? Убирайся, пока я не передумал, — прорычал Дрост, глядя на неё так, будто она была насекомым на его сапоге.       Джул не двинулась с места. Офицер шагнул к ней, глаза его сузились. Но прежде чем лейтенант успел что-либо сделать, тяжёлая ладонь легла ему на плечо и удержала на месте.       — Успокойся, Гунтар, — тихо, но твёрдо сказал капитан, всё тело его напряглось. Затем он повернулся к Джул и коротко кивнул — она не сразу поняла, что это значит. — В следующий раз, Джулия.       Поняв, что её отпускают, рыжеволосая отсалютовала и быстро зашагала прочь. Шептания преследовали её, словно стая гончих, пока она не вышла из казарм и не оказалась во внутреннем дворе. Кроме нескольких часовых на главных воротах, здесь было пусто. Джул сняла кивер, подошла к фонтану и плеснула холодной водой в лицо.       Устало опершись о каменный бортик, она смотрела, как дрожит её отражение на воде. За считанные минуты она нарушила обещание принцессе и, возможно, испортила отношения с капитаном — и всё из-за человека, который не мог смириться с тем, что она женщина. Несправедливость душила. Из горла вырвался крик; Джул с размаху ударила кулаком по воде — отражение разлетелось брызгами.       Годы жертв — впустую. Сегодня вечером ворота снова закроются, и принцессы останутся в мире тишины и холода. А она не сможет их защитить.       Всё рушилось. Джул часто и неглубоко задышала, прижала мокрые ладони к вискам, пытаясь успокоиться. Истерика не поможет — разве что она вдруг решит собрать вещи в узел и уйти навсегда. Нет. Нельзя сдаваться. Она найдёт выход до наступления ночи — чего бы это ни стоило.       Ещё несколько минут она грелась под лучами восходящего солнца, потом вернулась в казармы искать свой отряд. Большинство стражников уже разбились на три группы по разным углам двора. Полковника Ларсена нигде не было видно, зато свой отряд она нашла сразу — маленькую кучку людей у входа в казармы, максимально далеко от остальных. Причина стала ясна, едва она разглядела лица: лейтенант Дрост собрал сюда всех изгоев Королевской гвардии, добавил самых зелёных новичков и вышвырнул их в единственный отряд, который гарантированно проведёт весь день за стенами замка. Гнусный, откровенно дискриминационный приём — идеально подходил целям лейтенанта.       Кипя от ярости, Джул подошла к новым товарищам по смене. Она старалась не привлекать внимания, но несколько пар глаз всё равно выцепили её из толпы, как сыромятную шкуру. Она так привыкла игнорировать взгляды и шепот, что почти не заметила… кивков приветствия. Кто-то даже помахал рукой из задних рядов. Ошеломлённая неожиданной доброжелательностью, Джул ответила, но осталась настороже. Отсутствие враждебности было ей в диковинку, почти пугающе. Видимо, эти люди знали на своей шкуре, каково оно — быть презираемым юными лордиками из гвардии, избалованными сынками, которые смотрели свысока на людишек «низкого» происхождения.       — Стража, стройся!       Полковник Ларсен вышел из-под арки казарм быстрым шагом. Никто даже не подумал вытянуться по стойке «смирно» — лишь повернулись к нему, встречая спокойное, ничем не примечательное лицо. Джул растерялась, но полковник, похоже, и не заметил нарушения дисциплины. Он сразу перешёл к делу.       — Так, буду краток. Капитан велел мне увести вас всех на причал и помогать гостям, что прибывают морем. Основная задача — встречать корабли, швартовать их, помогать экипажу и гостям высаживаться, разгружать грузы. Ничего сверхсложного, если, конечно, вы не спали на всех занятиях, — он усмехнулся. — В таком случае удачи.       Несколько человек недовольно заворчали, но полковник продолжил как ни в чём не бывало.       — Капитан особо просил напомнить: ведите себя прилично. Да, Клаас, особенно ты. Первое, что увидят гости в Эренделле — это нас. Поэтому вежливость и расторопность. И последнее: заметите что-то подозрительное — сразу ко мне. Вопросы?       От такой вольности Джул буквально потеряла дар речи, зато остальные выглядели вполне обычно.       — А пир в городе будет? Нам можно? — с надеждой спросил высокий парень.       — Ничего не знаю про пир, — уклончиво ответил Ларсен и подмигнул. Отряд взорвался радостным гоготом, но полковник поднял руку — и всё мгновенно стихло. — Всё? Тогда через час у ворот. Не опаздывать.       Джул смотрела, как рыжеволосый полковник скрывается в казармах, и хмурилась. Он был совсем не похож на её прежних командиров — и даже не пытался изображать «настоящего офицера». Методы странные, зато люди его слушались без страха и без вопросов. Теперь стало понятно, почему Джул почти никогда не попадала под его командование и почему именно его вдруг поставили во главе сборища изгоев, вместо того чтобы оставить в замке вместе с остальными старшими офицерами. Королевская гвардия — та, о которой она мечтала — рассыпалась в пыль прямо на глазах. Стоило понять раньше: капитан теряет власть, доверяя не тем людям.       Следующий час Джул провела во внутреннем дворе, подальше от чужих глаз. Усевшись на ступенях у главных дверей замка, она лихорадочно искала выход — и не находила. Слишком быстро пришлось снова встать у ворот рядом с остальными. Полковник Ларсен вывел их через боковую калитку в наружной стене и повёл к мосту, соединяющему замок с городской площадью. Для многих это был первый выход за территорию за долгие месяцы — возбуждение висело в воздухе, несмотря на тяжёлую работу впереди. Джул шла молча, слушая последние указания.       — Обсудив всё с капитаном, мы приняли решение разбить вас по парам. Каждая пара — свой причал. Гости — ваш главный приоритет. Всё, что случится на вашем участке — на вашей совести. Удачи!       Как только они добрались до причалов, полковник начал выкликать имена по свитку. По двое стражники отделялись от группы и занимали свои места. Вскоре Джул услышала своё имя — и рядом с ним Никласа Фалька. Она отсалютовала, вызвав несколько удивлённых взглядов, и пошла за напарником к их причалу.       Южная сторона гавани пока пустовала; их причал — тоже. Далеко на горизонте уже виднелись стройные силуэты кораблей, идущих через фьорд. Чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей, Джул посмотрела на своего спутника.       На первый взгляд Никласу было не больше двадцати: короткие чёрные волосы, глаза цвета бездонного озера, во всём облике — что-то такое, от чего хотелось держаться подальше. Широкоплечий, но худощавый, будто великан, обтянутый жёсткой, сухой мускулатурой. Джул не понимала, за что лейтенант Дрост вышвырнул именно его — но первые минуты рядом всё объяснили. Никлас был тихим, почти безобидным; он наблюдал за миром с кошачьим любопытством, без капли угрозы. За жёсткой внешностью пряталась мягкая, замкнутая душа — и от этого Джул вдруг стало удивительно спокойно. Полковник Ларсен знал, кого ставить в пару.       Она глубоко вздохнула, запрокинула голову, подставляя лицо прохладному ветру с фьорда. Позади гудел город: торговцы раскладывали товар, горожане собирались на площади. Со всего королевства съезжались люди — на праздник, взглянуть на новую королеву. Грудь Джул сжало болью. Важнейший день для Эренделла — а она его пропускает.       — Подходят, — тихо сказал Никлас.       Джул встрепенулась и посмотрела туда же. Три корабля входили в бухту. Не сговариваясь, они двинулись к причалу навстречу. Первые два встали у дальних пирсов и сразу начали разгрузку. Третий шёл прямо к ним. Кивнув друг другу, Джул и Никлас заняли места по разные стороны причала. По бортам опустили трапы, команда на палубе убрала все паруса, кроме одного. Джул подняла глаза к флагу на верхней мачте — и узнала его: золотое солнце на насыщенном лиловом поле.       Корона.       На палубе загремели команды. Сверху полетел канат; Джул поймала его на лету и ловко обмотала вокруг столба, затянув надёжные узлы. Якорь с громким плеском ушёл в воду, волны лизнули сапоги. Корабль наконец замер.       Голоса на палубе перекрикивались, но капитанский перекрывал всех. Трап опустили к пирсу. Джул и Никлас встали по обе стороны деревянной лестницы, как велено.       — Юджин! Брось свою щётку и вылезай! Я не собираюсь опаздывать из-за твоей мании к волосам. Честное слово, ты хуже некоторых принцесс!       Джул подняла голову и сразу узнала миниатюрную брюнетку на палубе. Принцесса в прелестном лиловом платье нетерпеливо постукивала пальцами по поручню. Рядом с ней, как ни в чём не бывало, появился высокий красавец в ярких цветах Короны: безрукавный камзол густого пурпура, золотые наплечники, на груди вышитое солнце. Он поправил золотой пояс через плечо, пригладил аккуратную бородку и сделал обиженное лицо.       — Ты ведь по опыту знаешь, что моя красивая мордашка — ключ к хорошему впечатлению на подобных приёмах. Нехорошо, если нашему королевству вдруг придётся пострадать из-за того, что ты поторопила мои утренние сборы.       Принцесса закатила глаза.       — Единственная, кто здесь страдает, — это я, Юджин. И никакие приготовления не исправят твой нос.       Муж — золотые кольца на пальцах у обоих не оставляли сомнений — театрально ахнул и ощупал нос, будто проверял, на месте ли он. Принцесса вскинула руки, сдаваясь, и зашагала вниз по трапу, что-то бормоча себе под нос, не оглядываясь.       Несмотря на перепалку, оба спускались, сияя одинаковыми улыбками. Джул шагнула вперёд и протянула руку в перчатке маленькой принцессе. И не зря: последние ступени были скользкими от воды — настоящая ловушка для туфлей. Джул успела подхватить гостью за локоть и удержать от падения в залив.       — Добро пожаловать в Эренделл, Ваше Величество, — сказала она, поклонившись, когда принцесса уже стояла на твёрдой земле.       Маленькая принцесса наконец отпустила её руку и посмотрела вверх. Глаза её округлились от восторга.       — Спасибо! — выдохнула она, оборачиваясь к мужу с улыбкой на лице. — Юджин, смотри! У них женщины в армии!       Технически это было не совсем так — Джул была единственной, — но сейчас ей было всё равно. Никто ещё не радовался так искренне, увидев женщину в мундире.       — Вижу, Рапунцель. К счастью для тебя: купаться пока рано, — подмигнул муж. Его взгляд скользнул по стражникам, и он задумчиво нахмурился. — Хотя, честно говоря, от королевства, славящегося торговлей тканями, я ожидал большего в плане моды. Цвета такие тусклые, крой — никакой. Я бы…       — Простите моего мужа, — принцесса виновато улыбнулась Джул и потянула Юджина за руку, уводя подальше, пока тот не наговорил лишнего. — Спасибо за помощь!       Джул смотрела, как принцесса Короны идёт по пирсу, а муж следует за ней. Маленькая брюнетка так напоминала принцессу Анну — та же энергия, та же открытая улыбка. Если они сегодня встретятся, точно подружатся. Джул от всей души этого хотела. Она видела, как сильно одиночество подкосило младшую принцессу за эти годы — даже такую неугомонную и сильную. Хорошая компания пошла бы ей на пользу… если бы Джул только знала, как устроить это навсегда.       Оторвавшись от мыслей, она вернулась к работе. Никлас уже помогал экипажу выгружать подарки; Джул присоединилась. Долго они трудились молча под палящим солнцем: бочки отменного вина, картины в рамах, корзины с роскошными цветами. Корона не поскупилась — давний и важный торговый партнёр Эренделла. Приятно было видеть, что хоть какие-то договорённости всё ещё в силе, несмотря на годы изоляции.       — Последняя, — сказала Джул, забрасывая мешок с яблоками на вторую телегу. Возница поднял руку в знак благодарности и тронул лошадь.       Вымотанная, вся в поту, Джул рухнула рядом с Никласом у основания пирса. Мышцы горели, мундир невыносимо сдавливал тело. Никлас стянул кивер и перчатки, плеснул водой в лицо; Джул сделала то же самое. Прохладная вода фьорда была спасением. Джул откинулась назад и тяжело выдохнула — беспокойство снова навалилось на плечи.       — Отлично сработала, — неожиданно буркнул Никлас.       Джул покосилась на него, внимательно вглядываясь в лицо: не шутит ли? В такой день ей только насмешек и не хватало. Но Никлас смотрел совершенно серьёзно.       — Спасибо, — тихо ответила она, выдавив слабую улыбку.       Какое-то время они просто сидели молча, наблюдая за суетой кораблей в бухте. Глухой металлический скрежет заставил их обернуться: тяжёлые ворота замка медленно распахивались навстречу толпе. Для того, кто знал, какой болью была эта многолетняя изоляция, зрелище было прекрасным. Джул всё-таки отвернулась. Через считанные минуты гости королевства соберутся в часовне, чтобы увидеть коронование принцессы Эльзы — а она, Джул, как будто оказалась в тысяче миль от того места, где должна была стоять.       — Жаль, что тебя сегодня засунули сюда вместе с нами, — сказал Никлас. — По-честному: ты заслуживала чести охранять королеву.       Джул удивлённо моргнула. Он всё понял: увидел, как дрожат её кулаки в белых перчатках, как ткань сминается под пальцами.       — Мы все видели, на что ты способна, — продолжил он. — И я уверен, я не единственный, кто так думает: ты отличный стражник. Не позволяй лейтенанту выбить из тебя дух.       От этих простых, искренних слов внутри что-то оттаяло. Джул выдохнула и расслабила плечи.       — Это правда много значит… Спасибо. Жаль, что убеждать надо не тебя. Я чувствую себя полной дурой: думала, Дрост хоть когда-нибудь рассмотрит меня всерьёз. Не подозревала, что он меня так ненавидит.       — И всё-таки ты попробовала.       — Да уж, толку-то, — буркнула она, голос дрогнул от усталой горечи.       Никлас посмотрел на неё спокойно и внимательно.       — Что изменилось? — спросил он.       — В смысле?       — До сегодняшнего утра я даже не знал, как звучит твой голос, Джулия. Мы понимали, что ты прячешься от этих ублюдков, но в какой-то момент стало казаться, будто ты вообще ничего не чувствуешь, — сказал он без тени осуждения. — А потом вдруг чуть ли не в драку с самым страшным офицером в армии лезешь, лишь бы достучаться до капитана. Зачем? Что было настолько важным, чтобы рисковать всем?       Джул замерла, глядя на него во все глаза. Он читал её, как открытую книгу — и при этом объяснял, как всё выглядело со стороны. Годами она считала всех соратников одинаково плохими и прятала чувства за семью замками. А теперь перед ней рисовали совсем другую картину — и она не знала, верить ли.       — Боюсь, это долгая история, — наконец выдавила она.       Вдалеке зазвенели колокола часовни — церемония начиналась. Площадь почти опустела: только торговцы да стража на постах. В воздухе повисла нереальная тишина.       Никлас кивнул и замолчал. Джул решила, что отпугнула его, но он вдруг заговорил снова — спокойно, без давления — и сделал предложение, которого она меньше всего ждала:       — Прямо сейчас самое время для длинной истории, как по мне.       Губы Джул растянулись в улыбке, смешанной с усталостью и облегчением. В первый же месяц службы она похоронила надежду найти друга в армии. Кроме Маркуса да конюхов, говорить было не с кем. И вот всё меняется — слишком поздно, когда доверять стало почти невозможно. Он сидел рядом, читал каждую тень сомнения на её лице и ждал — терпеливо, будто ему действительно важно услышать.       Можно встать и уйти — обратно в одиночество и тоску. А можно рискнуть и отпустить — вдруг в этом хаосе найдётся союзник.       Джул бросила последний, тоскливый взгляд на замок и начала с самого начала.