Пятьдесят оттенков синего

ОТКРОВЕНИЯ

К Л А В А

***

Город, где я выросла принял меня слишком холодно. Когда я прилетела в Екатеринбург, на улице шёл очень сильный ливень, как будто небо ощущало всю тяжесть тех проблем, которые навалились на людей в данный момент, и за всех нас оплакивало те ситуации, где лучше всего нужно оставаться с гордо поднятой головой и двигаться дальше. Несколько часов, и передо мной уже дверь в родительский дом, а за ней, — всё моё детство, уют, комфорт и безопасность. Я вернулась в то место, где я могу без стеснения плакать в подушку, укрываться одеялом и просто смотреть в стену. — Доченька моя, как же я испугалась! Что у тебя случилось? Проходи скорее, сейчас налью чай! — самый родной человек в мире — мама — встречает меня тепло абсолютно также, как и все прошедшие годы, как я уехала в Москву. Мне с трудом удаётся натянуть улыбку и я просто падаю в объятия, которые приятно приняли меня в свой омут и холод, преследующий меня из самой столицы внезапно испарился, как обычно. Всё плохое с родными людьми забывается, уходит, но возвращается, хоть и через какое-то время. — Ты никогда так резко не прилетала домой.. произошло что-то серьёзное, да? — когда минутная слабость покинула моё тело и мозг, мне пришлось отстраниться от мамы и взглянуть в её глаза. Такие нежные, добрые и с нотами беспокойства. — Я.. развожусь с Димой. Взяла отпуск на три дня. Вернулась за поддержкой и отдыхом, — вроде бы я не вру, но так противно от той мысли, что мне пришлось обмануть собственную мать, чтобы она не узнала, какое её дочь чудовище. Мне просто честно и откровенно не хотелось возвращаться к этой теме. Я планировала замять её под свою грешную задницу и просидеть до того момента, пока мне не станет легче и я встану на сломанные ноги. — Господи.. а чего так? Поругались, что ли? Может, ещё подумаете? У вас же такая любовь была… — я пытаюсь пропустить слова мимо ушей, но они как назло проникают через сердце, что ощущается ещё больнее, и я держусь настолько железно, чтобы не сморщиться и не сбежать. Пора принять и осознать, что этого разговора мне больше нигде не спрятаться, и теперь придётся отвечать за все свои поступки. Когда-нибудь мне нужно привыкнуть думать головой, прежде чем во что-то лезть и усугублять ситуацию хуже обычного. — Нет, мам. Там всё намного сложнее.. но я не хочу об этом говорить, пожалуйста. Если можно, я немного посижу в своей комнате, а потом мы попьём чай. Договорились? — я прячу глаза в пол, потому что они итак говорят за меня слишком много, а родители читают насквозь. Мама ласково погладила моё плечо, тяжело вздохнула и пропустила в квартиру. Я грузно зашла, а следом заехал мой чемодан как мешок с картошкой. — Конечно, родная. Отдохни и приходи в кухню. Буду тебя ждать, — мама нежно целует меня в лоб, как в детстве, и уходит первая, скрываясь за поворотом в гостиную. — Господи, бедная моя девочка.. за что ей всё это? — единственное, что коснулось моих ушей, и тогда я просто не выдержала: сорвалась и бегом долетела до своей комнаты. Тянуть ручку я как-то не решалась. Почему-то в груди бурлило неприятное предчувствие, что моя собственная комната с таким исходом событий меня просто не примет, оттолкнёт, а стены откажутся на этот раз слушать мои проблемы. Моя комната, — как высокая башня, куда я могу залезть и не вылезать несколько суток, ведь здесь моя душа лечится. Противные раны затягиваются, ссадины заживают, тело наполняется энергией. Я всегда думала, что комната, — моя лучшая подружка, с которой я постоянно делюсь переживаниями, эмоциями, взлетами и падениями, и она молча радуется, а может и осуждать, но я всё равно это почувствую. После того, что произошло в моей жизни, даже как-то стыдно заходить туда, где подростковые проблемы просто одним разом будут стёрты, ведь на них буквально взвалится груда взрослых и очень тяжёлых проблем. Если десять лет назад не взаимная симпатия в школе казалась трагедией, но быстро проходила, то сейчас тащить в моё укромное место измену в надежде, что всё образуется.. Как же всё это глупо, чёрт возьми. Осторожно захожу в комнату и сразу вижу свою большую кровать, которую мне подарили в тринадцать лет, потому что тогда я родителей уверяла очень сильно, что именно это, — самый лучший подарок. Рядом с ней стоит письменный стол, и обязательно всё в розовых оттенках. С другого края расположился шкаф с вещами во весь остаток стены. Напротив постели просто тянулись стеллажи с книгами, какими-то побрякушками и прочим хламом, которым я особенно любила заставлять комнату и ворчать, что «это вообще-то всё нужное, просто другие меня не понимают, вот и всё». Я вздохнула настолько глубоко, насколько лёгкие позволили втянуть такой родной аромат спальни и прошла дальше, оставляя чемодан около двери. Мне сейчас не хотелось ничего, и я просто опустилась на кровать. Матрац прогнулся под весом моего тела, пол привычно скрипнул. Я прикрыла глаза и чуть откинула голову, медленно выдыхая. Случаются до жути неприятные моменты в жизни, когда она разделяется на «до» и «после». Моим «до» ничего не стало. Мне казалось, да и просто ощущалось, что я потеряла смысл в своём существовании ещё давно. Когда пришло время переезжать в Москву, поступать в университет, затем устраиваться на работу. Всё происходящее превратилось в невыносимую обыденность, которая пустила кляксы мрака и теперь я в ещё большем отчаянии. Мне хотелось посидеть так ещё минут десять, но моё внимание привлёк внезапный звук уведомления на телефоне. Повернув голову влево, я посмотрела на гаджет: на горящем экране всплыло уведомление о новом сообщении в «Телеграмме». Вполне логично подумав, что это может быть Люся, я взяла телефон и разблокировала его, но меня ожидало не имя подруги и привычный вопрос, добралась ли я, а неизвестный номер.

Неизвестный: Привет.

Что за хрень? В клубе я вроде свой номер никому не давала, или это Чеботина переборщила с коктейлями и кому-то по ошибке дала мой контакт? Уже в целом не важно. Я проигнорировала сообщение, просто пометив его как прочитанное и отложила гаджет, а затем поднялась с кровати и хотела покинуть комнату, но внезапная тяжесть на ногах словно приковала меня к полу и я прикрыла глаза, ожидая, когда приду в норму. Видимо, огромное количество часов дороги и усталость дают о себе знать. Вдохнув как можно глубже, на выдохе я открыла веки и неспеша направилась к двери. Выйдя из комнаты, я сразу почувствовала волшебный аромат какого-то травяного чая и блинов. Конечно.. когда я прилетаю домой, мама всегда готовит мои любимые блины с различными начинками. Все грузные мысли мгновенно рассеялись в голове, и я на крыльях счастья полетела в кухню, прямо на запах еды. — Господи, мамочка, как же вкусно пахнет! — я влетела в помещение и сразу приземлилась на мягкий стул. Мама ласково улыбнулась, посмеялась и сняла со сковороды ещё один блин. — Никогда не забываю про наш обряд. Так, юная леди, ты не помыла руки с дороги, ну-ка марш в ванную, оденься во что-нибудь полегче и приходи чай пить. Давай, давай, давай, блинов ещё мало, — мама буквально выгнала меня из кухни под моё недовольное бурчание, но всё же я послушалась и пошла в ванную комнату. Хорошенько вымыв руки с мылом, я посмотрела в зеркало и сморщилась. Никогда бы не могла подумать, что мне будет настолько противно собственное отражение. Боже.. Быстро покинув ванную, я вернулась в свою комнату и открыла чемодан. Найдя там лосины и футболку, я начала раздеваться, но пришедшее уведомление снова меня отвлекло. Небрежно взвалив спортивный костюм на спинку кресла, я села на постель и взяла телефон, опуская шторку уведомлений.

Неизвестный: Я знаю, что ты на меня злишься, может быть даже ненавидишь, но я правда не хотел, чтобы всё так получилось.

Да что за придурок? Он под кайфом или с головой не в порядке? Я лишь злостно вздохнула и напечатала ответ:

Я: Кто вы и зачем вы мне пишете? Прекратите нести этот бред, иначе я вас добавлю в чёрный список.

Зла не хватает, но сейчас мне не хочется проявлять агрессию. Откинув телефон в сторону, я поднялась и вернулась в кухню, где мама уже разливала по чашкам чай. — Папа на работе? — интересуюсь я, опускаясь на стул и сразу подхватывая себе из тарелки блинчик. Откусив приличный кусок, я прикрыла глаза, готовая превратиться в лужу от блаженства: тесто растаяло во рту и проявилась начинка — малиновое варенье. Боже мой! Еда мамы всегда уносит меня туда, где не было никаких проблем, лишь тройка по математике в дневнике и друзья во дворе — в детство. — Ага. У него ночная смена, будет поздно, поэтому поговорите утром. Мы просто не ожидали, что ты так резко вернёшься и с такими обстоятельствами. Предупреди ты нас раньше, папа бы взял выходной, — мама заботливо заправила прядь волос за моё ухо и погладила меня по голове. Я улыбнулась и прикрыла глаза. — Я сама не ожидала, что всё так обернётся, мам. Но сейчас мне нужен отдых. Просто необходим.. я так устала от всего, понимаешь? Хочется выспаться и с трезвой головой пролежать целый день в постели. — Конечно понимаю, милая.. ты так много работаешь, отчего я думаю о том, как же ты там, всё ли у тебя в порядке.. я вот что хочу тебе сказать, Клавочка. Это прекрасно, что у тебя такая престижная и хорошая работа, от которой ты получаешь удовольствие, но ты берёшь на себя слишком много. Очень редко звонишь нам, рассказываешь, как дела.. мы на тебя смотрим только в социальных сетях, иногда забывая о том, что ты наша дочь. А как же твои брат и сестра? Вы все так давно не виделись.. разъехались кто куда и вообще про нас забыли, — глаза мамы наполняются печалью. Внутри, на сердце — стало так тяжело, что хотелось сложиться в три погибели и морщиться. Вытерев руки салфеткой, я придвинулась к маме и нежно обняла её, ткнув носом куда-то в ключицы. — Прости, мам.. просто понимаешь.. время сейчас нелёгкое. Хочется и вам приятное сделать, и самим пожить.. не знаю. Всё это так трудно.. я постараюсь исправиться, правда. Больше такого не повторится! — я посмотрела ей в глаза с огромной долей честности. Мама засмеялась, провела ладонью по моим волосам и кивнула. — Верю. Мы просидели в кухне всего час-два. Мама устала за целый день на работе, да и я выдохлась. Я помогла убрать со стола под лёгкий и непринуждённый диалог о плохой погоде в Екатеринбурге и слишком завышенных ценах в продуктовых, а затем сходила в душ и вернулась в комнату. Прикрыв дверь, я выдохнула и скинула с постели чистый плед, а затем нырнула под тёплое одеяло. Воткнув в одно ухо наушник, я включила свой плейлист и вновь опустила шторку уведомлений, рассматривая сообщения и всякие письма на почте.

Неизвестный: Это Егор. И мне правда очень жаль, что так получилось, Клав.

Я раньше никогда не понимала, как может от злости кровь закипать в венах, но этот момент просто перевернул всё. Буквально ощущаю, как всё бурлит, пульсирует и с трудом толкается.

Я: Откуда у тебя мой номер??

Егор: Твой главный такой лапочка.

Идиот. У него хватает сил на сарказм и такие же тупые шутки, как сам он? Как иронично!

Я: Да пошёл ты нахрен Тебе жаль?? А чем ты думал, когда полез ко мне на интервью? Стоячим членом? Мне жаль, но я за него не ручаюсь, как и ты походу

Сладостное чувство приятно прокатилось по организму. Мне было в радость послать Крида и отчитать его, но то, что он печатает, меня переставало радовать.

Егор: Окей, ладно, я виноват. Но ты вполне могла меня оттолкнуть. Ты этого не сделала. Потому что захотела меня.

Мне кажется, что я сейчас закатила глаза с такой силой, что они показали свою обратную сторону.

Я: У меня был сложный период. Тебя никто не просил лезть ко мне. Повёл себя как идиот, согласись Егор: Но секс был классный, согласись)

Вот чёрт с оленьими рогами. Я закусила губу: то ли от злости, то ли от возбуждения, которое накатило от воспоминаний того вечера.

Я: Какая разница?

Что за хрень, — я резко откладываю телефон и несколько секунд смотрю в потолок, а после медленно закрываю веки и глубоко дышу. В голове проносятся динамичные картины нашего секса, и я невольно перевернулась на спину. Возбуждение колючей проволокой обволакивает тело, вынуждая меня истерично вздрагивать и горячей ладонью опуститься ниже живота, но я останавливаюсь. Уведомление приходит с характерным звуком.

Егор: Мне просто интересно твоё мнение Я: Может быть

Улыбка предательски растягивается на губах. Я покачала головой и пришла в себя.

Егор: Где ты? Клава: Там, где ты меня к счастью не найдёшь Егор: Ладно, один один Ты одна? Я: Зачем тебе эта информация?

Егор: Пробовала когда-нибудь секс по телефону?

Брови мгновенно взлетели вверх, а сердце загорелось неизвестным мне пламенем: то ли от смущения, то ли от жгучего интереса. И всё же ухмылка растянулась на губах.

Я: Ты дурак? Даже не думай мне звонить. Я не хочу тебя слышать Егор: А кто сказал, что я буду звонить? Расслабься)

Жар во мне растёт и превращается в пульсирующий ком над желудком. Снова опускаюсь на подушки и кусаю губу.

Я: Ты омерзителен Егор: Сочту за комплимент

О, боже. Неужели я действительно дура? Зачем я с ним переписываюсь? И почему обсуждаю такое омерзение?

Я: Если ты хочешь показать свою животную сторону, то сделай это с какой-нибудь проституткой, я пас вообще с тобой разговаривать. Надеюсь, что ты меня услышал Егор: Я же извинился перед тобой. Могу сделать это ещё раз, если ты так хочешь

Я: Зачем ты мне пишешь? Чего ты от меня хочешь? Трахнул один раз, нагадил в жизни, — всё, свободен! Что ещё тебе надо? Разрушить моё существование?

У меня появляется просто огромное желание сейчас кинуть телефон в стену, чтобы он разбился к чертям, но Крид всё ещё продолжает печатать.

Егор: Ладно… я тебя услышал. Как знаешь, Высокова. Как знаешь…

Я нахмурилась, пометила сообщение прочитанным и отложила гаджет, уставившись в потолок. Егор.. как этого человека стало много в моей жизни. И почему-то он считает своим долгом именно приносить неприятности, а не что-то хорошее и светлое. Со своими поклонниками он ведь не такой.. или просто умело притворяется хорошим человеком, который днём любезно записывает истории в Инстаграм с откровенными признаниями, как любит весь этот мир, а ночью снимает маску и становится гадиной. Боже, что за бред? О чём я только думаю? Но рука так и тянется… Под одеялом становится очень жарко. Моя ладонь покрывается испариной, и неприятно скользит под мягкой тканью трусов. Когда мои пальцы погружаются в шёлковые складки, находя клитор, в голове взрываются салюты, и я вздрогнула, уткнувшись лицом в подушку. Чёрт, мама ведь буквально за стенкой. Почему именно сейчас..? Но мой мозг покрывается толстой пеленой тумана. Я беззвучно дышу в подушку, пряча стоны, а мои пальцы аккуратно проходятся по половым губам, изредка проникая во влажное влагалище и задевая клитор. Всё моё тело покрывается мурашками, и я дрожу, когда начинаю приближаться к пику. В сознании слишком ярко и быстро проносятся непристойные картины, изредка Егор и тот сладостный момент нашего секса. Ещё движение.. ещё… Господи, ну же! О, мой Бог… Оргазм отсоединил меня от всего мира. Я распласталась по постели звездой. Мокрые пальцы дрожали. Дыхание участилось, стало глубоким и очень шумным. Я ощущала, как мелкие импульсы шастают под кожей, расслабляя и доставляя невесомое удовольствие. Сил встать с кровати и дойти до ванной комнаты, чтобы вымыть руки и умыть красное лицо — не было, поэтому я просто провалилась в сон.