Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

Лэйн потеряла сознание, но эта отключка от реальности не принесла покоя, а обнажила иной мир, нереальный еще вчера. Ее сознание сразу оказалось втянуто в водоворот кошмаров, таких ярких и пугающих, что она чувствовала каждый их момент, как будто это происходило наяву, а она проживала каждую секунду. Или готовилась к тому, чтобы пережить. Ей снился апокалипсис. Небо было расколото, как стекло, и сквозь трещины лился кровавый свет. Земля под ногами расходилась рытвинами, обнажая бездонные пропасти, из которых доносились крики — то ли человеческие, то ли демонические. Воздух — густой, пропитанный запахом гари и страха. Из расщелин вылетали чудовища. Они кричали на неизвестном языке, но Лэйн понимала всю ту боль, что вырывалась из их пастей с каждым воплем. Ангелы и демоны сражались в небе, их крылья, черные и белые, сливались в хаотичном танце смерти, вспышки света и молнии пронзали тьму. Голоса, то мелодичные, то хриплые, смешивались в один оглушительный гул, от которого звенело в ушах. Лэйн пыталась закрыть глаза, но даже в темноте видела их лица, одновременно прекрасные и ужасные, их глаза, полные ненависти и отчаяния. Она видела Микаэля — он сражался там, в небе, которое было для нее недоступным. Лэйн сжала кулаки, вонзив ноготь в рану на ладони, и в этот момент Микаэль с высоты своего величия и полета посмотрел вниз, на землю, туда, где стояла Лэйн. Она чувствовала, как он устал, ощущала на себе тяжесть небывалой ответственности, лежащей на его плечах. Но почему? Зачем она все это знала? Лэйн сделала шаг назад, не понимая, куда идти. Причудливые растения вокруг, деревья с черно-белыми стволами. Она была в неизвестном месте, но пугало ее не это, и не ангелы, и не монстры, а неизвестность и странное волнение за единственного знакомого ангела в небе. Словно если погибнет он — это испытает и она. Лэйн мотнула головой и оказалась на улице старого города, рядом с разрушенным фонтаном, а под ногами — лед. В ее сторону двигались образы. Люди без лиц. Они шли к ней, протягивая руки, но вместо пальцев у них были лишь бесформенные обрубки. Безликие головы наклонялись, будто изучая ее, и от этого становилось еще страшнее. Лэйн хотела закричать, но голос застрял в горле. Она пыталась бежать, но ноги словно приросли к земле. — Ты начала это, — шептали образы, тянувшись к ней своими уродливыми конечностями, но не касаясь, боясь. — Ты не выбрала судьбу. Страх сжимал грудь ледяным кольцом. Лэйн чувствовала, как сердце бьется так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Ей хотелось проснуться, вырваться из этого кошмара, но сон держал крепко, не желая отпускать. Она металась в постели, но даже это не помогало — граница между сном и реальностью стала слишком тонкой, слишком зыбкой. Одновременно она знала, что спит, но ничего не могла с этим поделать. И когда уже почти смирилась с тем, что никогда не проснется, что навсегда останется в этом аду, что-то изменилось. Голоса стали тише, образы — размытее. Лэйн почувствовала, как ее тело наконец подчиняется ей, и с усилием, словно выныривая из глубокой воды, вздохнула, отпуская страхи. Только после этого из тела ушла тяжесть и боль, о которой она даже не подозревала. Лэйн лежала, прислушиваясь к тишине, к своему дыханию, к стуку сердца, которое постепенно успокаивалось. Но где-то в глубине души оставалось ощущение, что этот кошмар был не просто сном. Что он был предупреждением или напоминанием о неизбежном. Лэйн медленно села на постели, обхватив колени руками. Комната была ей не знакома: дорогая резная мебель, вензеля. Она смотрела в окно, где начинал пробиваться рассвет, и думала о Микаэле. О его усталости, глазах, полных отчаяния и о страхе за него. Неестественном для Лэйн. Возможно, она действительно что-то начала. Что-то, что уже нельзя остановить.

✦ ──『✙』── ✦

Кабинет был тихим, если не считать легкого потрескивания камина в углу. Микаэль захлопнул книгу из своей личной библиотеки и бросил ее на подоконник, вновь вспоминая прочитанные строки: «Легенда о первом гласила... Давным-давно, в мире, где небо касалось земли, а звезды пели свои вечные песни, жил Бессмертный. Он был древним, как сама вечность, и одиноким, как последний лист на осеннем дереве. Его сердце, холодное и безмолвное, не знало любви, пока однажды он не встретил Ее. Она была смертной — легкой, как утренний ветер, и прекрасной, как первый луч солнца. Ее смех звенел, как ручей, а глаза светились теплом, которого он никогда не знал. Они полюбили друг друга, но их любовь была обречена запретом. — Мы не можем быть вместе, — шептала она, касаясь его руки. — Ты бессмертен, а я… я лишь миг в твоей вечности. — Но я готов отдать все, чтобы этот миг длился вечно, — отвечал он, и в его голосе звучала боль. Однажды ночью, под покровом звезд, они не смогли устоять перед желанием быть ближе. Их любовь была страстной и нежной, но стоило им соединиться — она умерла. Ее тело стало холодным, а глаза, которые еще вчера светились счастьем, закрылись навсегда. На ладони Бессмертного осталась отметина — стигмата, похожая на ожог. Она горела, как напоминание о том, что его любовь убила ее. Он кричал от боли, но не от физической, а от той, что разрывала душу. С тех пор ходила легенда, что стигмата на его руке стала символом связи родственных душ. Говорили, что те, кто связан этой отметкой, находят друг друга в любом воплощении. Если судьба связывала двух бессмертных — это считалось даром. В обратном случае — проклятием. Бессмертный бродил по миру, неся на ладони свою печать. Он искал Ее в каждом лице, в каждом взгляде, но не находил. Он понял, что его бессмертие — не дар, а проклятие. Он был обречен любить и переживать свое горе, снова и снова, пока силы не покинут его. Он продолжал идти, сквозь века и миры, неся на руке стигмату — вечное напоминание о любви, которая убивает. А легенда живет, предупреждая: связь душ — это не только вечность, но и смерть. И те, кто ищет ее, должны быть готовы заплатить цену». Взгляд Микаэля устремился в чернеющую даль, словно он пытался разглядеть что-то за горизонтом. Он только что вернулся из спальни Лэйн, исцелив ее тело от боли и усталости, позволив заснуть. Свою ладонь, сжатую в кулак, он держал у груди, скрывая важное и неизлечимое. На рабочем столе рядом лежала книга в красном кожаном переплете — та самая, которую Лэйн оставила после своего побега из кабинета. Никто не трогал ее с тех пор, и она казалась немым свидетелем всего, что происходило. На подносе стоял забытый и остывший чай — первый, что Микаэль заварил за многие годы. В дверь постучали, и прежде чем Микаэль успел ответить, в комнату вошел Давид. Его походка была спокойной, но в глазах читалось напряжение. Он остановился у стола, скрестив руки на груди, и некоторое время молча смотрел на Микаэля, ожидая, что архангел заговорит первым. — Ну что, — наконец произнес Давид, не выдерживая тишины, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — объяснишь, зачем ты принес ее сюда? Микаэль не ответил сразу. Он медленно разжал ладонь и повернулся, показывая Давиду отметку в центре — странный символ, напоминающий ожог. Давид нахмурился, подошел ближе и внимательно рассмотрел рану, что не могла быть на теле бессмертного. Его лицо стало серьезным, почти суровым. — Это что? — спросил он, хотя, казалось, уже догадывался. — Связь, — тихо и спокойно ответил Микаэль. — Между мной и Лэйн. Но я не создавал ее. Это произошло само. Давид замер, его глаза сузились, он не поверил, хоть и понимал, Микаэль не будет лгать. — Само? — повторил он, и в его голосе прозвучало недоверие. — Ты хочешь сказать, что это просто… случилось? Микаэль кивнул, отворачиваясь, продолжил смотреть в окно, по стеклу которого теперь стекали дождевые капли. — Она не совсем человек, — добавил архангел. — Я еще не разобрался, что она такое. Но эта связь… она не была моим выбором. Давид тяжело вздохнул, отходя к дивану. Он сел, но его поза оставалась напряженной, постучал пальцами по колену, потом по обивке дивана. Услышанное не воспринималось реальностью. Он не мог поверить, что для связи было достаточного лишь одной встречи. Он был уверен, что чувства, что он испытывал к Одри, самые настоящие, и то, что это не подтвердила связь, злило и радовало одновременно. — Ты знаешь, что я не против, если ты решил завести себе… зверушку, — начал Давид, стараясь сохранить легкий тон, но голос выдавал его. — Но это… Микаэль, ты понимаешь, что нарушаешь запрет? Связь между бессмертным и человеком — это не просто риск. Это путь к неизбежному. Микаэль повернулся к нему. Его лицо было спокойным, но в глазах была тяжесть, которую он не мог скрыть. — Я знаю, — сказал он тихо. — Но это не было моим выбором. И теперь я должен понять, что это значит, или как это решить. Давид смотрел на него, и в его взгляде было что-то, что Микаэль не мог прочитать без применения сил бессмертного. Разочарование? Страх? Или… зависть? — Кто напал на нее? — вдруг спросил Давид, меняя тему. Его голос стал жестче. — Ты знаешь? Микаэль опустил глаза. — Скорее всего, искали меня, — ответил он. — Связь с ней… она подвергла Лэйн опасности. Я не хотел этого. Давид тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Ты всегда был тем, кто следует правилам, — наконец произнес он. — Ты сам напоминал нам о запретах. А теперь… — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Теперь ты связан с кем-то, кто может стать твоей погибелью. Или погибелью для нас всех. Микаэль молчал. Он снова сжал ладонь в кулак, чувствуя, как отметка пульсирует, словно напоминая о связи, которую он не мог разорвать. — Если она погибнет, — сказал Давид, и его голос стал тише, — ты тоже умрешь? Связь душ — опасная штука. Ты это понимаешь? Микаэль кивнул, он уже успел подумать об этом, но еще не смог найти решение. Разные источники приносили разные сведения, легенды переписывались, и экземпляр прочитанный Микаэлем не был первым. Но одно он знал точно: когда на Лэйн напали в мотеле, он чувствовал каждый удар нанесенный ей, работало ли это в обратную сторону, он не знал. — Понимаю. Давид смотрел на Микаэля, и в его глазах мелькнуло отчаяние, что так отлично скрывалось за привычным озорством. — Знаешь, — начал Давид, его тон стал мягче, — если бы я мог… если бы я знал, как это сделать, я бы, наверное, связал себя с Одри. Даже зная, что мы не можем быть вместе, пока я демон, а она человек. Но я не понимаю, как это работает. Микаэль посмотрел на него. Он был против их связи с оценщицей, исходя из соображений безопасности. Смертные погибали во любви к бессмертным, и Микаэль не хотел, чтобы в их саду появилась еще одна могила. — Это не то, что стоит желать, — сказал он. — Это не только связь. Это ответственность. И риск. Давид усмехнулся, но в его улыбке не было радости — лишь тоска о несбыточном. — Может быть. Но иногда даже риск кажется лучше, чем вечное одиночество. Он встал, подошел к Микаэлю и положил руку на его плечо. Жест, что выражал уважение, поддержку, сковал Микаэля, он не любил чужих прикосновений. Давид не умел показывать свои чувства, пусть то были дружеские или романтические, как в отношениях с Одри. Но сейчас он очень захотел поменяться проблемами с Микаэлем. Связь — это шанс к спасению и возможному бессмертию. И Давид очень хотел этого спасения для Одри. — Тогда разберись, — сказал он твердо. — Но помни, что ты не один. Ты должен быть готов потерять ее уже сейчас. Давид говорил и примерял на себя эти эмоции, он уже боялся потерять Одри, зная, что ее век короток и быстротечен, а она первая, кто смог разжечь в дьявольском сердце любовь. Микаэль кивнул, но не сказал ничего. Давид еще мгновение смотрел на архангела, затем развернулся и вышел из комнаты. Оставшись один, Микаэль снова взглянул на книгу в красном переплете. Она лежала там — безмолвный свидетель горя. Он подошел к столику, провел пальцем по обложке, но не открыл ее. Разумеется, он не подвергнет Лэйн опасности, не станет с ней сближаться и, конечно, не переступит ту черту, что обычно убивает смертных. В старых книгах писали, что метка несла любовь,— Микаэль чувствовал лишь жжение и зуд. Он старался исцелить всю Лэйн, как делал это с Одри после нападения в церкви. Но столкнулся с одной существенной проблемой: при лечении оценщицы он не испытывал ничего, а при контакте с Лэйн боль накрывала его как ледяная волна. Своя и его, они смешивались и выводили из равновесия. Микаэль смотрел в окно, на темнеющее небо, и думал о Лэйн. О том, что она такое. О том, кто напал на нее. И о том, что их ждет впереди. А где-то в глубине души Микаэль уже знал, что Давид прав. Это путь к неизбежному. И он вынужден быть готовым заплатить цену. Жжение в ладони было как напоминание, что он должен находиться не тут, не прятаться в кабинете, а искать решение для недоразумения, искать первоисточник старого предания, или заниматься расшифровкой книги, или делать хоть что-то, но не изучать черную линию горизонта. Микаэль сжал ладонь в кулак, чувствуя, как стигмата пульсирует, словно живое существо. Она напоминала ему не только о связи с Лэйн, но и о его собственной беспомощности. Микаэль привык быть тем, кто контролирует ситуацию, кто знает ответы на все вопросы. Но сейчас он был словно в тумане, и каждый шаг вперед казался шагом в пропасть. Как давно он не испытывал этого ощущения. Микаэль понимал, что ответ кроется в чем-то совсем элементарном, просто он еще не понял, в чем именно. Книга на столике, странная связь, Лэйн, которая не была обычным человеком, — все это было частями пазла, который он не мог собрать. И чем дольше он стоял у окна, тем сильнее его разъедало чувство вины. Вины за то, что он подверг Лэйн опасности. Вины за то, что не смог защитить ее, хоть и не должен был. Но тревога внутри решила все за него, оживляя мертвые чувства. Кассиэль — коллега Микаэля — был резок в своих высказываниях и просто предложил избавиться от проблемы, устранив ее. Его холодная логика была типичной для тех, кто привык решать вопросы силой. Но когда он узнал, что это может причинить необратимый вред в виде смерти для Микаэля, его нетерпение поубавилось. С этой проблемой Микаэль тоже еще не разобрался, не понимая, что случится с ним, когда Лэйн состарится и умрет. Придание из книги давало надежду, что он останется жить, вот только жизнью это было назвать уже сложно. — Тогда свяжем ее, — предложил Кастиэль, его голос звучал как приговор. — Насильственное удерживание в месте, недоступное для всех врагов. Это решит проблему. Подвал подойдет. Но Рафаил, всегда более мудрый и терпеливый, смог переубедить Кастиэля. — Мы не можем действовать так грубо, — сказал он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась твердость. — Лэйн — не враг. Она жертва обстоятельств, как и Микаэль. Мы должны поговорить с ней, объяснить всю ситуацию. План казался неплохим, но единственное, что беспокоило Микаэля, — он и сам не понимал, что именно происходит. Как он может объяснить Лэйн то, чего не знает сам? Как он может обещать ей безопасность, если даже не уверен, что он не основная угроза для нее? Микаэль взглянул на книгу в красном переплете, лежащую на столике. Она была ключом, он чувствовал это. Но ключом к чему? К разгадке связи? К тому, что такое Лэйн? Или к чему-то большему, что он даже не мог представить? Микаэль подошел к столику, взял книгу в руки. Ее обложка была холодной, как лед, но внутри, казалось, скрывалось что-то живое. Он открыл ее, и страницы зашелестели, приветствуя. Но текст был написан на языке, который он не мог понять. Если Лэйн видела тут ответы и подсказки, Микаэль смотрел на неведомые каракули. — Что ты скрываешь? — прошептал он, проводя пальцем по строке. Ответа не было. Только тишина, прерываемая потрескиванием камина, который Микаэль зажег, после того как исцелил тело Лэйн. Казалось, что тепло от горящего очага перенесется в запертую комнату в другом конце дома. Микаэль закрыл книгу и положил ее обратно. Он понимал, что должен действовать, но каждый вариант казался неправильным. Связать Лэйн? Это сделает ее пленницей. Оставить все как есть? Это подвергнет ее опасности. Поговорить? Но что он может сказать? Что теперь они связаны, а ожог на руке неисцелим до конца жизни? Смертной и короткой. Микаэль на мгновение захотел, чтобы Лэйн просто не существовало, она не приходила в его дом и не вмешивалась в размеренное существование. Его цель — безопасность мира, но он не мог обещать эту безопасность Лэйн, будто она не являлась частью этой вселенной, которую он должен стеречь. Микаэль снова сжал ладонь в кулак, чувствуя, как стигмата жжет его кожу. Это было не просто напоминание о связи. Это было предупреждение. — Я должен найти ответ, — прошептал он, глядя в окно. Но где-то в глубине души боялся, что ответ может быть страшнее, чем он готов принять, и всего один, самый невероятный из всех — любовь. Микаэль отвернулся от окна, стараясь подавить эту мысль. Любовь? Нет, это не могло быть правдой. Он был архангелом, существом, созданным для вечности, для борьбы, для порядка. Любовь — это нечто хрупкое, мимолетное, смертное. Она не имела места в его мире. Микаэль еще раз посмотрел на небо и увидел звезды, что рассеивали мрак, отчего-то посчитал это хорошим знаком и решил проверить Лэйн, не из-за волнения — интереса. Так он уверял себя. Микаэль тихо открыл дверь в спальню Лэйн, стараясь не издать ни звука. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь шторы, оставляя на полу причудливые узоры. Он остановился на пороге, наблюдая, не желая нарушить покой. Микаэль покинул спальню несколько часов назад, но будто между его визитами прошла крошечная бесконечность. Лэйн спала, дыхание было ровным и спокойным. Она лежала на боку, одна рука под щекой, другая — на подушке, слишком невинно, чтобы это могло понравиться архангелу, но ему нравилось. Ее волосы, растрепанные и мягкие, рассыпались по подушке, как темный шелк. Микаэль медленно подошел ближе, сел в кресло у кровати и стал наблюдать. Он изучал каждую деталь ее лица. Как дрожали ресницы, словно она видела сон. Как легкая тень падала на щеку, подчеркивая нежность кожи. Его взгляд остановился на маленькой родинке под левым глазом. Она казалась такой незначительной, но почему-то именно она притягивала внимание. Ему нравилось, как она добавляла лицу что-то особенное, уникальное. Микаэль сидел, не двигаясь, погруженный в свои мысли. Он не хотел ей вреда. Лэйн еще вчера была для него просто незванной гостьей, а стала непоправимой ошибкой, которая привела к стигмате на его ладони. На их ладонях. Микаэль бы хотел для Лэйн другой жизни. Жизни, где она не была бы связана с ним, с его миром, полным опасностей и запретов. Жизни, где она могла бы быть счастлива, не зная о том, что где-то существует бессмертный, который несет на себе отметку их связи. Им было бы проще не встречаться. Лэйн слегка пошевелилась во сне, и Микаэль замер. Ее губы чуть дрогнули, словно она что-то шептала, но звука не было. Но в сумраке он отчетливо видел, как движения сложились в его имя. Микаэль. Архангел смотрел на Лэйн, чувствуя, как что-то внутри него сжимается. Ему хотелось остаться здесь, наблюдать за ней всю ночь, но он знал, что это неправильно. Когда Лэйн начала просыпаться, ее веки слегка приподнялись, Микаэль понял, что должен уйти. Он не хотел, чтобы его застали здесь, за подсматриванием. Это было бы слишком… человечно. Слишком уязвимо. Он встал с кресла, последний раз взглянул на нее и исчез в тени, словно призрак. Комната снова погрузилась в тишину, и Лэйн, окончательно проснувшись, села на кровати, оглядываясь вокруг. Ей показалось, что кто-то был здесь, но комнату окутала только пустота. А Микаэль, стоя в коридоре за закрытой дверью, сжал ладонь в кулак, чувствуя, как стигмата вновь жжет его кожу. Он знал, что должен найти ответ. Но пока все, что он мог сделать, — это наблюдать издалека и надеяться, что однажды она сможет жить той жизнью, которую заслуживает. Без него и воспоминаний о нем.

✦ ──『✙』── ✦