Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

Четыре дня. Четыре долгих, бесконечных дня Лэйн провела в доме Микаэля, не переступая его порога. Она чувствовала себя пленницей, хотя двери никогда не были заперты. Никто не держал ее на цепи, не ограничивал в передвижениях, но стигмата на ее ладони, которая пульсировала каждый раз, когда она подходила слишком близко к выходу, напоминала: свобода — это иллюзия. Она была привязана к этому месту, к этому дому, к этому мужчине, которого едва знала. И хотя Микаэль не делал ничего, чтобы ограничить ее, Лэйн чувствовала себя как в ловушке, словно невидимые нити связывали ее с этим странным домом, где время текло иначе, а воздух был наполнен тишиной — древней, как само мироздание. Дни тянулись медленно, словно песок в часах, который никак не мог просыпаться до конца. Лэйн бродила по коридорам, изучала старинные картины на стенах, прикасалась к книгам в библиотеке, но ни одна из них не могла увлечь ее так, как это делали шифры и головоломки в прошлой жизни. Она чувствовала себя чужой в этом мире, где каждая деталь — от резных деревянных панелей до тяжелых штор, пропускающих лишь слабые лучи света, — казалась частью какой-то великой тайны, которую она не могла разгадать. Она была криптографом, мастером расшифровки, но здесь, в этом доме, все казалось ей неподвластным логике, выходящим за рамки привычного. Ночи были хуже. Каждый раз, когда Лэйн закрывала глаза, ее охватывали кошмары. Она видела разрушенные города, небо, расколотое на части кровавыми трещинами, и уродливые тени, что преследовали ее, шепча слова, которых Лэйн не могла понять. Они тянулись к ней, их безликие лица приближались, словно изучая, а голоса, хриплые и зловещие, звучали как приговор. Лэйн просыпалась в холодном поту, сердце бешено колотилось, а стигмата на ладони горела, как раскаленный уголь. Она не знала, что засыпала лишь тогда, когда в комнате появлялся Микаэль. Он стоял в углу, его крылья были слегка расправлены, а глаза светились в темноте, как два холодных огня. Он был стражем ее сновидений, хотя никогда не говорил об этом. Лэйн чувствовала его присутствие, даже не видя, — это приносило ей странное утешение в душе и боль в руке, хотя она и не хотела в этом признаваться. Одри, которая все это время старалась быть рядом, чувствовала себя виноватой. Она не понимала всей глубины происходящего, но знала, что именно она привела Лэйн в этот дом. Микаэль и другие не посвятили ее во все детали, лишь кратко объяснили, что Лэйн теперь связана с Микаэлем стигматой. Одри пыталась поддержать Лэйн, но та отстранялась, не желая говорить о том, что происходило. Одри чувствовала себя беспомощной, но продолжала заботиться о Лэйн, принося ей новые вещи, купленные специально для нее, еду и чай, стараясь хоть как-то облегчить ее состояние. Забота знакомой не приносила радости. Лэйн всегда относилась к Одри нейтрально, но теперь старалась минимизировать их контакты, словно боялась, что любое проявление участия со стороны Одри лишь усилит чувство вины. Кассиэль, еще один житель дома, по совместительству демон, как поняла Лэйн по его крыльям, напротив, избегал ее. Она почти не видела его, а когда их пути случайно пересекались в коридоре, тот лишь бросал на нее холодный взгляд и молча уходил. Его неприязнь была очевидной, но Лэйн не понимала, чем заслужила такое отношение. Она не знала, что Кассиэль считал ее угрозой, нарушившей привычный порядок жизни. Но Лэйн и не старалась наладить отношения хоть с кем-то в доме. Она была слишком погружена в свои мысли, в свои страхи, чтобы думать о других. Рафаил, напротив, был слишком дружелюбен. Он часто заходил к Лэйн, рассказывал истории о прошлом, шутил и старался поднять ей настроение. Его присутствие было утешительным, хотя Лэйн все еще не могла привыкнуть к его крыльям, которые казались такими же реальными, как и все остальное в этом странном доме. Рафаил часто играл на скрипке вечерами, и Лэйн вспомнила все то, что знала про Рафаэля, но в один-единственный раз, когда решилась спросить о связи, Рафаил закрылся, и в тот вечер скрипка не плакала в ночной тишине. Давид же вызывал у Лэйн смешанные чувства. Его демонические крылья, черные и угрожающие, пугали ее, хотя сам он никогда не проявлял агрессии. Лэйн побаивалась его, старалась избегать, но иногда ловила себя на том, что наблюдает за ним на расстоянии, пытаясь понять, что скрывается за его спокойным выражением лица. Его образ казался нечетким, под ногами всегда ощущались тени, похожие на руки, которые словно тянули его вниз, но он никак на них не реагировал. Лэйн пыталась сосчитать тени, но постоянно сбивалась. Все они ждали. Ждали появления бессмертных, которые тоже носили печать стигматы. Микаэль обещал, что они помогут Лэйн понять, что происходит, но, пока их не было, Лэйн чувствовала себя все более одинокой в доме, заполненном не людьми. Книга, которая лежала в кабинете Микаэля, оставалась нетронутой. Лэйн не прикасалась к ней, хотя иногда ловила себя на том, что смотрит на нее издалека. Ей было страшно. Страшно вновь ощутить тот ужас, который охватил ее, когда она впервые открыла первые страницы. Лэйн боялась, что книга снова погрузит ее в мир видений, из которых она не сможет выбраться. Но больше всего Лэйн боялась самой себя. Она чувствовала, как что-то внутри нее меняется, как стигмата на ладони становится ее частью, как мысли все чаще возвращаются к Микаэлю, к его крыльям, к его холодному, но защитному присутствию. Она не хотела этого и хотела одновременно. Лэйн мечтала вернуться к своей старой жизни, к книгам и шифрам, к миру, который был простым и понятным. Но стигмата напоминала ей, что пути назад нет. Или она пока не нашла шифр к этой тайне.

✦ ──『✙』── ✦

Лэйн сидела на кухне Микаэля, держа в руках чашку чая, который уже давно остыл. Ее взгляд блуждал по комнате, останавливаясь то на старинных часах, то на узорах на стенах. Все эти несколько дней они проводили максимально близко — одна комната, его кабинет, столовая, как сейчас. Единственное время, когда он оставлял ее с болью в руке, — ночи. Но за это время они не стали ближе. Микаэль не начинал разговор первым, а Лэйн не спешила задавать вопросы, погрузившись в изучение местной библиотеки, поглощая информацию как кислород. И о новом мире, неизвестном ей, и о человеческой истории. Молчание в компании архангела не утомляло. Казалось, нежелание разговаривать было его единственной положительной чертой. Входная дверь хлопнула, и Лэйн знала — это пришли они. В столовую вошли двое. Мужчина и женщина, оба выглядели молодыми, но в их глазах читалась глубина, которая говорила о том, что они видели больше, чем может представить себе любой смертный. Их крылья были такими же, как у Микаэля, но без золотого отлива. Лэйн сразу обратила на них внимание, но акцентировать его или задавать вопросы не стала, понимая, что это уже точно не сон, а перед ней — бессмертные. — Лэйн, это Васария и Фенцио, — представил их Микаэль, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалось напряжение. — Они тоже связаны стигматой. Лэйн кивнула, не зная, что сказать. Она ощущала, как печать на ее ладони начинает гореть сильнее, словно реагируя на присутствие других бессмертных. Васария, женщина с золотистыми волосами и теплой улыбкой, подошла ближе и села напротив. Она была немногим старше Лэйн, но смотрела с материнской заботой, которую Лэйн не видела по отношению к себе ни разу. — Мы знаем, что ты чувствуешь, — сказала она мягко, потянулась рукой по столу, желая взять Лэйн за пальцы, но остановилась, вернув ладони на место. — Это страшно, неожиданно, но, поверь, это благо. Стигмата — это не проклятие, а дар. Ты встретила свою родную душу. Лэйн сжала ладонь в кулак. Она не хотела верить в это. Ее жизнь была простой и понятной: книги, шифры, головоломки. Она не просила этой связи, не просила быть частью мира, который казался ей чужим и опасным. И уж точно она не просила Микаэля, напыщенного архангела, который одевался так, будто застрял в четырнадцатом веке. — Мне не нужна родная душа, — сказала Лэйн, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но не получилось. — Я не просила этого. Я хочу вернуться к своей жизни. Как это убрать? Фенцио, мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом, усмехнулся. Его голос был глубоким и спокойным. — Тяжело тебе будет, Микаэль, — сказал он, бросив взгляд на архангела. — Мало того, что смертная, так еще и строптивая. Пока притретесь, она уже и умрет. Архангел смерил гостей тяжелым взглядом, давая понять, что позвал их не для оценки продолжительности жизни, а для совета, как быть дальше. Лэйн фыркнула и сложила руки на груди, ожидая продолжения, которое не заставило себя ждать. — Ты думаешь, мы просили этого? — спросил Фенцио. — Мы были такими же, как ты, не желали верить, что за нас решили жизнь. Но стигмата — это не просто связь. Это шанс. Шанс на что-то большее, чем просто существование. Родственная душа — это редкость, особенно в современном мире. Вместо того чтобы бороться, просто узнайте друг друга. Сколько живут люди? Лет семьдесят? Столько осталось Микаэлю до твоей смерти, Лэйн. Он будет сходить с ума от боли и одиночества, когда останется один. Вот она, цена бессмертия и любви. Лэйн не ответила. Она чувствовала, как ее разум борется с услышанным. Ей хотелось верить, что это все ошибка, что она сможет просто уйти и забыть обо всем. Но стигмата на ее ладони, которая пульсировала с каждым словом Фенцио и Васарии, напоминала ей, что это невозможно. Васария вновь протянула руку, но теперь раскрыла ладонь. — Смотри, стоит лишь принять связь, рана исчезает и остается просто метка. Она больше не болит. Признайтесь друг другу в чувствах и спаситесь. Лэйн почти подавилась воздухом от возмущения. Признаться в чувствах? Она бы скорее призналась в них томику Толстого, чем архангелу с плохим вкусом в одежде. — Мне нужно время, — наконец сказала Лэйн, вставая. Пальцами она сильно упиралась в столешницу, собираясь с силами на следующий шаг. — Мне нужно подумать. Микаэль кивнул, но в его глазах было беспокойство. Он знал, что Лэйн не сможет просто уйти, но не стал ее останавливать, понадеявшись на ее здравый рассудок. Васария и Фенцио обменялись взглядами, но тоже промолчали, мужчина покачал головой из стороны в сторону, показывая разочарование от разговора, который завершился так и не начавшись. — Микаэль, — Фенцио не спеша прошелся по комнате, подбирая нужные слова, — ты же помнишь о запрете связи со смертными? — Разумеется. — Микаэль ответил слишком быстро, чтобы слово прозвучало не грубо. — Ты влюблен в эту девушку? — не унимался Фенцио, продолжая задавать неудобные вопросы. — Разумеется — нет. — Микаэль прочистил горло кашлем. — Мы знакомы с ней несколько дней. Васария улыбнулась самой сияющей улыбкой, вспоминая свои давно позабытые первые ощущения после появления метки. Страх, волнение, ненависть и счастье. Она видела все это в Микаэле, даже Фенцио замечал небольшие изменения в старом знакомом. Каждый, кто знал Микаэля, видел в нем эти мелочи, потепление во взгляде, легкую растерянность, которая была ему не присуща. — Береги эту девушку. — Васария поднялась из-за стола, беря мужа под руку. — Если судьба выбрала ее, значит, она единственная достойная. Микаэль не оценил напутствий, он рассчитывал, что ему дадут логичный ответ на вопрос, который был едва изучен им. Пар со стигматой почти не было, он знал лишь единственную, в книгах описывались еще несколько, но ни на одной странице не было способа устранить печати. Или хотя бы как жить не в одной комнате всю оставшуюся жизнь. Микаэль сжал руку, чувствуя жжение сильнее прежнего. Лэйн и правда ушла еще не достаточно далеко, чтобы он последовал за ней, но ощутимо для боли и волнения. — Можно ли как-то ослабить болезненные действия метки? — Микаэль посмотрел на ладонь, мечтая стереть шрам. — Заняться любовью, признаться в чувствах, заключить союз. — Фенцио начал перечислять варианты, но быстро опомнился, вспоминая, что некоторые предложения неосуществимы для пары бессмертного и смертной. — В твоем случае лучше обойтись без физической близости, если ты, конечно, не планируешь убийство своей избранной. Для всегда серьезного на внешний вид Фенцио последняя фраза была произнесена с чрезмерной усмешкой. Микаэль юмора не оценил, холодным и безразличным взглядом он метал ножи, а ладонью мог с легкостью расплавить железо. Входная дверь хлопнула и привлекла этим внимание собравшихся. Лэйн — ушла. Лэйн стояла на пороге дома Микаэля, чувствуя, как холодный ветер обжигает ее лицо. Она не планировала уходить далеко, но ей нужно было подышать, побыть одной не только физически, но и мысленно. Стигмата на ее ладони пульсировала, предупреждая, но Лэйн проигнорировала знак — четыре долгих дня она шла на поводу у боли, и это не принесло ей ни одного ответа. Она сделала шаг за ограду, и мир вокруг нее изменился. Воздух стал густым, тяжелым, как будто сама атмосфера сопротивлялась ее отдалению от дома. Лэйн огляделась и почувствовала, как сердце замирает. Луна, которая еще минуту назад была целой и яркой, теперь оказалась расколота на части, как разбитое зеркало, — она опять видела то, чего не могло существовать. Лунный свет, когда-то мягкий и серебристый, теперь лился кровавыми потоками, окрашивая все вокруг в зловещие оттенки красного и черного. Лэйн повернулась и ужаснулась. Больше всего поразил дом. Тот самый дом, который за эти несколько дней стал для нее чем-то вроде убежища, теперь был разрушен. Его стены, когда-то величественные и прочные, покрылись трещинами, словно их разорвали изнутри. Окна, через которые раньше лился мягкий свет, зияли пустотой, как глазницы черепа. Крыша частично обрушилась, обнажив черные балки, что торчали, как кости скелета. Ей стало больно, но не в руке, а в сердце — от взгляда на разрушенное строение словно терялось что-то живое. Лэйн подошла ближе, ощущая, как ноги подкашиваются. Она видела, как дом, который казался живым, теперь превратился в руины. И не просто руины — это было кладбище. Вокруг дома лежали обломки, которые напоминали надгробия, а из-под них тянулись черные скрюченные ветви, словно руки мертвецов, пытающихся выбраться из-под земли; они пробирались вверх и будто хотели утащить в землю, похоронить под толщей почвы, забрать свое. Лэйн подошла ко входной двери, которая теперь висела на одной петле, и заглянула внутрь. То, что она увидела, заставило ее сердце биться быстрее. Внутри дома царил хаос. Мебель разбита, книги разорваны, а на стенах виднелись странные символы, которые светились тусклым, зловещим светом. Воздух был наполнен запахом гнили и пепла. Лэйн сделала шаг внутрь, чувствуя, как пол под ногами скрипит и продавливается. Она шла по коридору, который раньше казался таким знакомым, но теперь был чужим и враждебным. На стенах висели портреты, но лица на них были искажены, словно кричали от боли. Портрет Микаэля, что висел у входа, отсутствовал, и Лэйн выдохнула; возможно, удалось его сохранить. Она прошла еще несколько шагов и почувствовала, как охватывает паника, но не могла остановиться. Она шла дальше, пока не оказалась в кабинете Микаэля, — связь, метка или ноги ее вели именно сюда, в место, где все началось и будто закончилось. Кабинет, который раньше являлся местом спокойствия и порядка, теперь был разрушен. Полки лежали на полу, книги разбросаны, а на столе, где раньше находилась та самая книга, теперь остались только пепел и грязь. Лэйн подошла ближе и увидела, что на полу нарисован странный символ, который светился тем же зловещим светом, что и на стенах. Умер не только дом, погибла его душа. Лэйн отступила на шаг, цепляясь бедром за угол лежащего на полу шкафа, это испугало; она побежала так быстро, как только могла, ко входной двери, по лестнице, к ограде. Еще в начале этого дня она бы не осмелилась выйти так далеко, но теперь, когда мир вокруг изменился, жжение в ладони было не самым страшным из ее кошмаров. Стоило пройти несколько шагов навстречу расколотой луне, что-то схватило ее за запястье. Лэйн вскрикнула и попыталась вырваться, но рука, холодная и липкая, держала ее с невероятной силой. Она обернулась и увидела тень, которая поднималась из-под пола. Ее лицо было безликим, но в глазах горел холодный огонь. Она не знала, видение это или реальность, это было неважно для паники и страха. Она попыталась вырваться, ударить ногой, а тень пропускала каждый удар сквозь себя, но при этом не отпускала сама. — Ты не должна была уходить, — прошипела тень, ее голос походил на скрежет металла. — Ты принадлежишь ему, а значит, я заберу тебя. Лэйн вновь попыталась вырваться, но тень была слишком сильной. Она чувствовала, как страх сковывает, как воздух становится густым и тяжелым. Но, прежде чем тень успела сделать следующий шаг, рядом с ней появился Микаэль. Его крылья были расправлены, а в руках он держал меч, который светился холодным светом. — Ты ошибся, — сказал Микаэль, голос его звучал как гром, и в этот момент мир вернулся: вместо тени был мужчина, взамен разрушенной улице вернулась настоящая. — Она не твоя, она — моя. Мужчина засмеялся, но смех был лишен радости. Тень сделала шаг назад, отпуская запястье Лэйн и позволяя ей упасть на землю. Словно оценивая ситуацию, он принял решение, посмотрев в последний раз на лежащую на асфальте девушку, а затем исчез в темноте, оставив после себя лишь легкий запах гнили. Микаэль опустил меч и подошел к Лэйн. Он протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она проигнорировала его жест. — Ты видишь? — прошептала она, чувствуя, как голос дрожит, а запястье пульсирует болью. — Это из-за тебя. Из-за этой связи. Я не хочу этого. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле острыми иглами. Вместо этого он просто кивнул и отошел, давая Лэйн пространство. Он только что сказал, что она — его, но не думал же так, не чувствовал? Лэйн поднялась, сжала ладонь в кулак, чувствуя, как стигмата противится. Она знала, что у нее нет выбора — его просто забрали, выжигая на коже рану, и дали то, чего она не просила. Микаэль стоял в нескольких шагах от Лэйн, его крылья медленно складывались за спиной, исчезая для всех смертных, лицо было куском мрамора без эмоций, но внутри бушевала буря, которую он тщательно скрывал. Сердце, обычно холодное и бесстрастное, теперь билось с невероятной силой, словно пытаясь вырваться из груди и упасть к ногам. К ее ногам. Он чувствовал, как стигмата на ладони пульсирует в такт сердцу Лэйн, и это напоминало ему о том, что их связь — не просто случайность. Это было что-то большее, что-то, что он не мог контролировать, а порой, казалось, и не хотел. Микаэль смотрел на Лэйн, на ее бледное лицо, на дрожащие руки, на глаза, полные страха и гнева. Она была такой хрупкой, такой смертной — и все же она стала частью его мира, его жизни. Микаэль не хотел этого. Он не хотел, чтобы она страдала, чтобы оказалась втянутой в этот хаос. Но теперь, когда она стояла перед ним, сжав кулаки и обвиняя его во всем, понимал, что уже слишком поздно что-то менять. — Лэйн, — начал он тихо. — Я не хотел, чтобы это случилось. Я не хотел, чтобы ты оказалась в опасности. Лэйн посмотрела на Микаэля, и в ее глазах читалось недоверие. Она не верила ему. И почему должна была? Он был архангелом, существом, которое жило веками, а она — всего лишь человеком, случайно втянутым в его жизнь. Она была занозой, которую нельзя устранить, не избавившись от конечности. — Ты не хотел? — Ее голос дрожал, но в нем звучала горечь. — А чего тогда ты хотел? Микаэль опустил взгляд. Он не знал, что ответить. Он и сам не до конца понимал, что происходит. Стигмата, связь, видения Лэйн — все это было частью чего-то большего, чего-то, что выходило за рамки его привычного понимания. Но как он мог объяснить это ей, если сам не мог разобраться? — Я не знаю, — наконец сказал он. — Я не знаю. Но я знаю, что теперь ты в опасности, и я сделаю все, чтобы защитить тебя. Лэйн усмехнулась и провела руками по спутанным волосам, сжимая их у корней. — Защитить меня? — Она сделала шаг вперед, ее глаза горели. — Ты — архангел, существо, которое должно быть сильным, а вместо этого прячешься в доме, как будто боишься собственной тени. Сколько раз ты вышел за его пределы за последние дни? Лэйн не знала ответа, но Микаэль — да. Ровно два и каждый из них был связан с Лэйн. Микаэль сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в нем. Но он не мог злиться на нее. Она была права. Он был слабым. Он был слабым, потому что позволил себе почувствовать что-то к ней. Потому что позволил себе безуспешно заботиться о ней. — Ты права, — сказал почти шепотом. — Я слаб. Но я не позволю никому причинить тебе вред. Даже если это будет стоить мне жизни. Лэйн замерла, чувствуя, как слова Микаэля проникают в ее сердце. Она хотела злиться, хотела кричать, но что-то внутри нее сопротивлялось. Она смотрела на него, на его глаза, полные боли и решимости, и понимала, что он говорит правду. — Я не хочу, чтобы ты умирал за меня, — наконец сказала Лэйн негромко. — Я просто хочу понять, что происходит. Я хочу знать, почему это случилось со мной и как с этим жить. Микаэль вздохнул, чувствуя, как тяжесть на его плечах становится все больше. Он подошел к Лэйн и осторожно взял ее за руку — в этот раз она не отстранилась и не испугалась его близости. Прикосновение было теплым, и Лэйн почувствовала, как стигмата на ладони перестала пульсировать, а вновь начала пускать по венам тепло, смешанное с легким электричеством. — Я обещаю, что найду ответы, — произнес Микаэль твердо, пусть и холодно. — Но для этого нам нужно быть вместе. Ты не можешь убежать от этого, Лэйн. Это наша судьба. Лэйн смотрела на Микаэля, чувствуя, как страх и гнев постепенно уступают место чему-то другому. Она не знала, что это было — надежда, доверие или что-то большее. Но она знала, что у нее нет выбора. Она должна принять это, хочется им того или нет. — Хорошо, — наконец кивнула Лэйн, вспоминая их разговор в кабинете, тогда он тоже попросил ее о доверии. — Но, если ты снова подвергнешь меня опасности, я сама разберусь с этой связью. Микаэль улыбнулся — в первый и неподходящий раз. — Отрежешь себе руку? — спросил он, возвращая ее же угрозу. — Но надеюсь, до этого не дойдет. Мне моя все еще нужна, — и сжал ладонь Лэйн сильнее. А она просто шагнула вперед, не говоря ни слова. Ее руки медленно поднялись, и, прежде чем Микаэль успел понять, что происходит, Лэйн обняла его. Ее ладони легли на его спину, а голова прижалась к груди. Она закрыла глаза, чувствуя, как его тело напряглось под прикосновением. Микаэль не обнял ее в ответ. Он стоял неподвижно, словно застывший в камне. Его руки оставались по бокам, одну он сжал в кулак, а второй вцепился в рукоять меча, как будто боялся, что одно неверное движение разрушит хрупкий баланс между ними. Но Лэйн не отпускала. Она прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его запах заполняет сознание и исцеляет тревогу. Он пах как что-то древнее и вечное. Как лес после дождя, смешанный с легким ароматом дыма и чего-то сладкого, что она не могла определить. Это был запах, который невозможно забыть, запах, который говорил о его силе, его истории, бессмертии. Лэйн вдохнула глубже, ощущая, как ее сердце бьется в такт его дыханию. Они стояли так, словно время остановилось. Лэйн чувствовала, как стигмата на ее ладони пульсирует, но теперь это было не больно. Это было как будто напоминанием о том, что они связаны, что они — часть друг друга, и первый раз от этих мыслей ей стало хорошо. Она не знала, что это значит, но в этот момент было все равно. Просто хотелось быть рядом с ним, касаться и ощущать покой. Микаэль, однако, все еще не двигался. Его тело было напряжено, будто он боролся с самим собой. Он не привык к таким близостям, к таким прикосновениям. Он был архангелом — существом, которое должно оставаться холодным и отстраненным. Но Лэйн разрушала все его барьеры, и он не знал, как на это реагировать. В дверях дома показались Фенцио и Васария. Они наблюдали за сценой, не вмешиваясь. Фенцио улыбнулся, его глаза блестели от легкой иронии. — Ну что, — прошептал он своей жене, — кажется, наш Микаэль наконец-то встретил свою пару. Васария улыбнулась в ответ. — Да, — сказала она тихо. — Но это может убить девушку. — Если она раньше не прикончит Микаэля за его занудство. Фенцио приобнял жену, они продолжили стоять на пороге, наблюдая, как Лэйн и Микаэль остаются в этом странном, неловком объятии. Лэйн наконец подняла голову и посмотрела на Микаэля. Его лицо было непроницаемым, но в глазах она увидела что-то, что заставило ее сердце сжаться. Это была смесь страха, боли и чего-то еще, она хотела видеть в этом новом — надежду. — Спасибо, — прошептала она, отпуская его. — Просто… спасибо. Неважно за что: или за спасения, или за объятия, пусть Микаэль и не разделил их, Лэйн знала, что ему это было нужно так же, как и ей. Крошечный шаг на канате над пропастью, и она сделала первый, начав двигаться в нужном направлении. Микаэль не ответил. Он просто смотрел на Лэйн, пытаясь понять, что она от него хочет, за что благодарит. Почему в начале убегает, потом боится, а потом — обнимает так, будто от этого зависит жизнь пары вселенных. Лэйн уже отступила, чувствуя, как холодный воздух снова обволакивает ее. Фенцио и Васария обменялись взглядами и тихо закрыли дверь, оставив их наедине с ночью. Лэйн посмотрела на Микаэля в последний раз, прежде чем развернуться и пойти обратно к дому. Она не знала, что будет дальше, но в этот момент чувствовала себя немного сильнее и готовой вновь раскрыть книгу.

✦ ──『✙』── ✦