Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

В кабинете было тихо, если не считать легкого потрескивания камина в углу. Лэйн сидела за рабочим столом Микаэля, ее черные, собранные в небрежный пучок волосы слегка растрепались, и несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Она была погружена в книгу, которую держала в руках, пальцы осторожно перелистывали страницы, словно боясь повредить древний пергамент. На ней была простая серая футболка, которая, казалось, совсем не подходила к роскошному интерьеру кабинета, но на Лэйн смотрелась… элегантно. Микаэль не мог оторвать взгляда. Он стоял у окна — высокий, статный силуэт выделялся на фоне закатного неба. Длинные светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были слегка растрепаны, как будто он в раздумьях провел по ним рукой. Серые глаза, холодные и проницательные, были прикованы к Лэйн. Он наблюдал за каждым движением: за тем, как она хмурила брови, пытаясь разгадать очередной символ в книге; как ее губы слегка приоткрывались, когда она находила что-то интересное; как иногда откидывала голову назад, чтобы смахнуть непослушные пряди с лица. Микаэль ощущал, как душа и сердце внутри него сжимаются. Он не хотел испытывать к ней чувств. Не хотел, чтобы она стала для него чем-то большим, чем случайная гостья, втянутая в мир ангелов и демонов. Но Микаэль не мог отрицать, что Лэйн притягивала. Ее прямолинейность, странная, почти болезненная увлеченность шифрами и загадками, холодная, но в то же время хрупкая красота — все это заставляло смотреть на нее снова и снова. Как Лэйн была поглощена шифрами, так Микаэль поддавался ее чарам, пусть криптографу ничего для этого не пришлось делать. Она просто дышала в его присутствии, и этого было достаточно, чтобы усомниться в отсутствии у себя сердца и возможности чувствовать. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, и он уловил, как стигмата на ладони пульсирует, словно напоминая о связи, о которой никто не просил. Микаэль хотел подойти к Лэйн, дотронуться, ощутить тот самый ток, который пробегал между ними каждый раз, когда их руки случайно соприкасались. Микаэль хотел убрать эти непослушные пряди с ее лица, провести пальцем по овалу щеки, запомнить каждую деталь, чтобы потом, когда она уйдет, смог воссоздать ее образ в своей памяти. Но он не двигался. Микаэль оставался у окна, наблюдая за Лэйн, как будто боясь, что одно неверное движение разрушит хрупкий баланс между ними. Он не хотел, чтобы она почувствовала его интерес, его слабость. Он был архангелом — существом, созданным для вечности, для порядка, а не для таких мимолетных человеческих чувств. Лэйн вдруг подняла голову и посмотрела прямо на него. Их взгляды встретились, и Микаэль замер. Она смотрела на него с тем же холодным, изучающим вниманием, который он так часто видел в ее глазах. Но в этот момент во взгляде было что-то еще — легкое недоумение, как будто она пыталась понять, что он делает, почему смотрит на нее так. — Что? — спросила она с легкой ноткой раздражения. Лэйн провела пальцами по бровям, а потом помассировала виски. — Ты что-то хотел? Микаэль слегка нахмурился от внезапности, но быстро справился с эмоцией. Любое проявление чувств для него недопустимо. — Нет, — ответил холодно и отстраненно. — Просто наблюдаю за тем, как ты пытаешься расшифровать книгу. — Я не пытаюсь, я расшифровываю. Переписанные строчки и множество листов подтверждали ее слова. Книга открывалась, поддавалась, но каждый раз не подпускала к самой важной информации, словно водила за нос, выжидая. Будто ее не дописали, остановились на самом важном, доверив исход следующим поколениям. Лэйн снова опустила взгляд на книгу, но Микаэль заметил, как ее губы слегка дрогнули — она хотела улыбнуться, но сдержалась. Их перепалки нравились не только ей, они приносили новое, давно забытое чувство — не соперничество, а что-то иное, греховное. Микаэль снова сжал ладонь в кулак. Он знал, что должен держать дистанцию, что не может позволить себе поддаться этим чувствам. Но чем дольше он смотрел на Лэйн, тем сильнее становилось желание подойти, прикоснуться, ощутить близость. Нарушить все запреты. Формально он мог — стигмата была тому подтверждением, — он мог быть с Лэйн во всех аспектах жизни, но на практике не планировал становиться убийцей. Для сотен и тысяч других — да, не моргнув и глазом, но не для нее. И не из-за того, что это причинит вред и ему, нет — Лэйн значила больше, чем условности и мир. Все человечество меркло перед простой смертной, обычной, со взъерошенными волосами, родинкой и глазами, что отражали в себе вселенную. Микаэль прочистил горло кашлем и отвернулся к окну, стараясь отвлечься от мыслей. Но даже глядя на закат, он видел ее отражение в стекле — тонкие черты, темные волосы, сосредоточенное выражение лица. Она была для него загадкой, которую он не мог разгадать, и это одновременно раздражало и притягивало. Микаэль вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как стигмата на его ладони снова начинает гореть. Лэйн тоже это ощущала. Они разделяли боль от того, что все еще не были готовы открыться даже перед собой. Дни в кабинете Микаэля текли медленно, словно песок в часах бесконечности — песчинки сыпались, но все равно возвращались к началу. Лэйн сидела за столом, окруженная книгами, рукописями и листами бумаги, испещренными ее заметками. Она уже потеряла счет времени. Часы на стене тикали, но их стрелки, казалось, не двигались. Она сбивалась с ритма, сбивалась с мысли и реальности. Голова была переполнена символами, шифрами, загадками, которые она не могла разгадать. Лэйн чувствовала, как ее терпение истекает. Все давило на нее — и внешне, и внутренне. Раньше она всегда жила такой жизнью, но сейчас это почти убивало. Микаэль, как всегда, стоял у окна, наблюдая за ходом работы. Он умел не шевелиться часами, становясь статуей из мрамора, пристально наблюдающей за работой Лэйн. Она хотела бы проникнуть в его сознание, изучить мысли как шрифт, но он все еще оставался замком, к которому она не могла подобрать ключ. В один миг он был заботливым и неестественно нежным, залечивая ее рану на руке, а в следующий — холодным и отстраненным. Микаэль наблюдал, как Лэйн все больше погружается в свои мысли, как ее брови хмурятся, а губы сжимаются в тонкую линию с каждым днем все сильнее. Он видел, как иногда она закрывает глаза, словно пытаясь собраться с силами, но каждый раз возвращается к книгам, к шифрам, к тому, что она не могла понять. Наконец, спустя несчитанное количество часов или дней, Лэйн откинулась на спинку кресла и громко выдохнула, бросив листы на стол. Она провела рукой по лицу, смахнув усталость, и посмотрела на Микаэля. — Скажи, — начала она, голос звучал слегка хрипло от долгого молчания, — в этом прекрасном доме, полном древних книг и загадок, есть хоть что-то, что может помочь мне расслабиться? Вино, например? Потому что мне нужно либо напиться, либо… — она задумалась на секунду, — ну, я пока не придумала, что еще можно сделать, чтобы отвлечься от этого безумия. Микаэль слегка нахмурился, но его лицо оставалось невозмутимым. Он посмотрел на Лэйн, скрестив руки на груди. — Вино есть, — сказал он спокойно. — Но я не пью. Лэйн усмехнулась, ее губы изогнулись в легкой саркастической улыбке. — Ну конечно, — протянула она, откидываясь на спинку и смотря в потолок. — Зануды не пьют. Это не удивительно. Но я не зануда, так что принеси для меня, пожалуйста. Мне нужно хоть немного отвлечься от этих чертовых шифров. Возможно, я бы даже посмотрела фильм или ситком, я даже согласна на порно, лишь бы занять голову чем угодно, кроме шифров — другим. Микаэль смотрел на нее несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли выполнять ее просьбу и насколько Лэйн адекватна. Перед глазами пробегал список, и он не знал, что из просьбы более или менее пугающее для него — не человека, а архангела Божьего. Но затем, не сказав ни слова, он развернулся и вышел из кабинета, оставляя за собой приоткрытую дверь. Лэйн наблюдала и гадала, что случится дальше: появится бокал вина, телевизор с ситкомом или в кабинете начнется оргия. Казалось, Микаэль был весьма прямолинеен и не сильно разбирался в шутках. Когда он ушел, Лэйн почувствовала эмоциональное облегчение. Она снова откинулась на спинку кресла, закрыв глаза, и сделала несколько оборотов на крутящейся ножке стула. Ей нужно было хоть немного отдохнуть, хоть на мгновение забыть, что происходит вокруг. Через несколько минут Микаэль вернулся, держа в руках бутылку вина и два бокала, — поставил их на стол перед Лэйн. Его движения были точными и аккуратными, как всегда. Он налил вино в один из бокалов и протянул ей. — Вот, — сказал, пытаясь звучать нейтрально, но все же по тону было ясно: он не одобряет такое поведение. Лэйн взяла бокал, ее пальцы слегка дрожали от усталости. Она посмотрела на темно-красную жидкость, а затем на Микаэля. — Точно не хочешь присоединиться? — спросила она, слегка наклонив голову. — Вдруг это поможет расслабиться. Выглядишь так, будто тебе это нужно даже больше, чем мне. Микаэль покачал головой. — Нет, — ответил он. — Я не пью. Лэйн вздохнула и отхлебнула вина. Оно было насыщенным, с легкой кислинкой, и она уловила, как тепло разливается по телу от первого глотка. Лэйн закрыла глаза, наслаждаясь моментом покоя. Казалось, что она совершенно одна и рядом нет ни архангела, ни проблем, ни книги. — Ну, твоя потеря, — сказала, открывая глаза и снова глядя на Микаэля. — Ты мог бы стать немного менее… сдержанным, если бы иногда позволял себе расслабиться. Микаэль не ответил. Он снова подошел к окну, его взгляд был устремлен вдаль, но Лэйн знала, что он все еще наблюдает за ней. Она опять откинулась на спинку кресла, держа бокал в руке, и почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Без стеснений залезла на сиденье с ногами и медленно покручивалась: влево-вправо, туда-обратно. — Спасибо, — сказала тихо: больше для себя, чем для него. — Это… помогает, мне уже меньше хочется повеситься на гобелене или выйти в окно. Архангел неожиданно выпрямился, хоть и до того стоял ровно. Он посмотрел на Лэйн с изумлением и страхом. Она не понимала перемену — Микаэль и сам не сразу осознал, как слова о том, что Лэйн могла покончить с собой, попросту выбили из легких воздух. — Это шутка. — Она сделала еще глоток. — Да и кабинет твой на первом этаже, далеко не выйдешь. Микаэль не ответил, но Лэйн заметила, как уголки губ слегка дрогнули — будто он хотел улыбнуться, но сдержался. Она снова отпила вина, чувствуя, как мир вокруг становится немного мягче, немного проще и интереснее. Лэйн медленно покручивалась в кресле, держа бокал в руке. Ее глаза блуждали по кабинету, останавливаясь то на старинных книгах, то на резных узорах на стенах. Она чувствовала, как алкоголь слегка размывает границы реальности, делая ее более смелой, более любопытной и безрассудной. Она повернулась к Микаэлю, который все еще стоял у окна, — его фигура была окутана мягким светом почти погасшего заката. — Сколько тебе лет? — спросила внезапно, голос звучал замедленно, но в нем угадывалась искренняя заинтересованность в вопросе. Вдруг ему тысяча лет? Или две? И что ей тогда делать? Но Лэйн заранее знала, что, будь он даже старше вселенной, это не изменило бы ее отношения к архангелу. Он раздражал, интересовал и пугал одновременно. Микаэль слегка нахмурился, но ответил, не отводя взгляда от окна — казалось, не смотреть на Лэйн вошло у него в привычку: — Ты действительно хочешь знать? — Ну да. — Лэйн усмехнулась, поднимая бокал к губам. — Я просто пытаюсь понять, сколько времени ты провел, стоя у окна и наблюдая за людьми. Ты вроде смотришь, но тебе будто не интересно, да и не происходит там ничего за этим окном. Микаэль повернулся к ней, серые глаза были холодными, в них мелькнула тень усталости и раздражения. Лэйн вновь это делала — вызывала в нем эмоции, а алкоголь, который стремительно ускользал из бокала, лишь сильнее развязывал ей язык. Он уже пожалел, что согласился. — Я существую дольше, чем ты можешь представить, — сказал он. — Но возраст — это всего лишь число. Оно не имеет значения в масштабе вечности. — Для тебя может и нет. — Лэйн пожала плечами, и от резкого движения вино почти разлилось на ее футболку. — Но для меня это важно. Я хочу знать, с кем имею дело. Ты — как древняя книга, которую я пытаюсь расшифровать. Только ты… сложнее. Вдруг, если я буду знать год выпуска, смогу найти подсказки. Микаэль слегка приподнял бровь: с книгами его еще не сравнивали; он не ответил даже просто потому, что никогда не знал год своего рождения по земным меркам. Какая в этом разница, если ты бессмертный? Лэйн продолжила, ее голос стал мягче, задумчивее, она смотрела куда-то за Микаэля, будто могла видеть сквозь. — Ты знаешь, я всю жизнь изучала шифры. Думала, что нет ничего сложнее, чем древние языки или коды, которые никто не мог разгадать столетиями. Но ты… ты другой. Ты — как шифр, который не поддается логике. Ты не просто набор символов или правил. Ты — живая загадка, которая меняется каждый раз, когда я думаю, что начинаю понимать. Ты — история, которая пишет сама себя, и я не могу угадать, что будет на следующей странице. Сегодня ты внимательный, завтра — безразличный, потом холодный, я просто не понимаю… Микаэль смотрел на Лэйн — его лицо оставалось бесстрастным, ни один мускул не выдал эмоций, что сжимали его внутренности. — Ты слишком много думаешь, — сказал он. — Иногда вещи просто такие, какие они есть. Не нужно искать в них скрытый смысл. — Но я не могу не искать. — Лэйн улыбнулась, однако в ее улыбке читалась грусть. — Это моя природа. Я всегда ищу ответы. И этот дом… он тоже кажется мне загадкой. Иногда чудится, что он живой. Как будто он дышит, как будто он наблюдает за мной. Ты чувствуешь это? Микаэль замер на мгновение, его взгляд стал чуть более острым и осторожным. Лэйн видела и это… Его особенное творение. Даже обитатели дома ни разу не догадались, что стены, которые их окружают, — не просто кирпич и побелка. Дом не открывался им, но показал себя перед Лэйн. Почему? — Этот дом… — Микаэль начал, но затем остановился, как будто взвешивая слова. — Он нечто иное и особенное. И да, возможно, хранит в себе что-то большее, чем просто стены и книги. У него есть душа, самая настоящая. Лэйн посмотрела на окно и ей показалось, будто шторы приветливо покачались в ответ. Вино, сквозняк — она не была уверена. Она наклонилась вперед, ее глаза горели любопытством. — А Одри? Зачем вам психолог в роли оценщицы? Она что, оценивает ваши душевные травмы? Микаэль помолчал, но все же ответил. Первый раз за все время пребывания Лэйн в доме, она так много говорила. — Одри… выполняет свою роль. Она помогает нам находить то, что скрыто. Иногда вещи, которые кажутся незначительными, могут быть ключом к чему-то большему. Она связана с книгой, которую ты пытаешься расшифровать. И с тем, что… грядет. Но мы наняли ее и правда случайно и, как оказалось, не зря. Лэйн прищурилась, чувствуя, как в ее голове начинают складываться кусочки пазла: все те страшные сны, измененный мир, видения, расколотая луна, уродливый шрам на щеке и горле Одри. Разрушенный дом и Микаэль в виде монстра сделали ей особенно больно. — Как это остановить? — спросила Лэйн, голос стал тише, почти шепотом. Она так хотела бы знать ответ, но будто чувствовала, что этого не избежать. Микаэль посмотрел на нее тяжелым взглядом. — Ты уже знаешь ответ, — сказал он. — Ты видела это в книге. Ты замечаешь это в доме. Мир… меняется. И мы должны быть готовы. Лэйн откинулась на спинку кресла, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Она смотрела на Микаэля, на его спокойное, но напряженное лицо, и понимала, что он говорит правду. Она ощущала это — в воздухе, в книгах, в самой стигмате на ее ладони. — Ты — как самый сложный шифр, который я когда-либо встречала, — проговорила она самой себе почти как признание. — Ты не поддаешься логике, ты не подчиняеться правилам. Ты… живой, как этот дом. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя расшифровать. Микаэль смотрел на нее, его глаза были полны чего-то, что Лэйн не могла понять. Он медленно протянул руку, как будто хотел прикоснуться к ней, но затем остановился, сжал кулак и опустил руку. — Может, ты и не должна, — сказал он тихо. — Может, некоторые вещи лучше оставить. Под вещью он подразумевал себя, она не должна испытывать к нему симпатии, его руки даже не по локоть в крови — выше. Он страж для порядка, но не для чувств. Лэйн знала, что он прав. Но она также знала, что не сможет остановиться. Она всегда будет искать ответы, даже если они будут ускользать от нее, как тени в этом древнем живом доме. — Ну что ж, — подняла она бокал. — Тогда я продолжу пытаться. Пока не найду ключ. Дальше они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Лэйн смотрела на Микаэля, на его высокую, статную фигуру, и понимала, что, несмотря на всю его холодность и отстраненность, он был для нее чем-то большим, чем просто архангел. Он был частью ее мира теперь, и она не могла просто уйти, да и не хотела уже. Книга, что утянула ее в расшифровку, тоже держала, будто зацепив недосказанностью; казалось за новой строчкой будет решение, но там был только новый коридор из головоломок. Но пока Лэйн просто наслаждалась моментом покоя, позволяя вину согревать ее кровь и отгонять тревожные мысли. Напиток сделал свое дело. Лэйн чувствовала, как тепло разливается по ее телу, снимая напряжение и размывая границы реальности. Она сидела в кресле, слегка раскачивая бокал с остатками вина, щеки порозовели, а глаза блестели от опьянения. Микаэль опять стоял у окна, но теперь его взгляд был прикован к ней. Он видел, как алкоголь делает ее более раскованной, как обычно холодный и расчетливый взгляд становится мягче, а слова — более легкими. — Ты знаешь, — начала Лэйн, ее голос звучал пьяно и медленно, — ты, вообще-то… не в моем вкусе. Ну, знаешь, обычно я предпочитаю… — она задумалась, пытаясь подобрать слова, — более… обычных людей. Но вот что странно… ты мне нравишься. И я пока не понимаю, почему. Микаэль слегка нахмурился, но не прервал пьяный монолог. Он наблюдал, как она говорит, как ее губы слегка дрожат, а глаза блестят от возбуждения и вина. Он чувствовал ее состояние на себе. Никогда не пьянеющий, терялся в реальности вслед за меткой на ладони. — Может, это из-за этой чертовой связи, — продолжила Лэйн, слегка покачивая головой. — Или, может, ты просто… не такой, как все. Ты… странный, но в то же время… — она снова замолчала, пытаясь сформулировать мысль, но слова путались в голове. Микаэль не говорил, но его глаза не отрывались от Лэйн. Он чувствовал, как что-то внутри него сжимается, как будто он боится того, что она скажет дальше. — А знаешь что? — Лэйн вдруг подняла на него взгляд, глаза блестели с новой силой. — Может, мы… поцелуемся? Просто… чтобы понять, что я почувствую. Мне просто интересно, какая будет реакция. Ну, знаешь, научный эксперимент. От этого же я не умру? Микаэль замер. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он осознавал, как что-то переворачивается. Он не ожидал подобного предложения — особенно от Лэйн, которая всегда была такой сдержанной и расчетливой. Но сейчас, под действием алкоголя, она стала другой — более открытой, более… опасной для него. — Лэйн, — начал он, разговаривая с ней как с маленькой, глупой девочкой, — ты пьяна. Это не лучшая идея. Лэйн усмехнулась и отхлебнула последний глоток вина. — Ну и что? — спросила она с вызовом. — Я не пьяна настолько, чтобы не понимать, что делаю. Просто… мне интересно. Ну, знаешь, ради науки. — Она поставила бокал на стол и поднялась с кресла, слегка пошатываясь. — Давай, Микаэль. Не будь занудой. Микаэль смотрел на нее, не понимая собственных желаний — хотелось тишины, спокойствия, но и Лэйн хотелось не меньше. Не ради науки, не для ответов. Просто эгоистично для себя. Он знал, что должен остановить ее, что это неправильно, он не может позволить себе поддаться этим чувствам. Но как можно бороться с судьбой? Как противостоять невозможному? — Лэйн, — снова начал Микаэль, но та уже подошла совсем близко; ее глаза горели решимостью, и в них явно плескалось красное вино в количестве одной бутылки. — Ну, хватит уже, — слегка наклонила голову она. — Ты же архангел, а не школьник. Ну, давай, поцелуй меня. Один раз. Микаэль смотрел на нее, на ее розовые щеки, на блестящие глаза, и понимал, что не может сопротивляться. Медленно наклонился, его губы почти коснулись ее, но остановился, словно давая ей последний шанс передумать. Но Лэйн не передумала. Она нагло поднялась на цыпочки и прижала свои губы к его. Поцелуй был нежным, но в то же время полным любопытства и смелости. Лэйн чувствовала, как что-то внутри нее взрывается, будто стигмата на ее ладони ожила и начала пульсировать с новой жгучей силой. Она почувствовала, как тепло разливается по телу, как будто она прикоснулась к чему-то древнему, вечному, и бесконечно нужному. Микаэль не сразу ответил на поцелуй. Он стоял неподвижно, его тело было напряжено, он боролся с самим собой. Но затем, словно поддавшись внутреннему импульсу, медленно обнял ее, его губы начали отвечать. Это было нежно, но в то же время страстно, словно он пытался передать ей все, что испытывал, но не мог выразить словами. Лэйн ощутила, как мир вокруг нее исчезает, как будто остались только они двое. Она чувствовала, как его руки обнимают ее, как его дыхание смешивается с ее дыханием. Когда они разорвали поцелуй, Лэйн слегка отстранилась — глаза были широко раскрыты, а губы слегка дрожали. Она смотрела на Микаэля, пытаясь понять, что только что произошло. — Ну… — начала она, голос слегка дрожал, — это было… интересно. Микаэль смотрел на Лэйн, его лицо было непроницаемым. Нельзя было понять, понравилось ему или было так плохо, что даже вспоминать об этом он не станет. Микаэль медленно убрал руку с талии Лэйн, чувствуя, как стигмата на его ладони продолжает пульсировать новым жаром. Без боли, без жжения, с возбуждением в каждой клеточке тела. — Лэйн, — сказал он тихо, почти как предупреждение, — это было ошибкой. Лэйн усмехнулась, но в ее улыбке не было прежней уверенности, лишь обида. — Может быть, — отступила на шаг она. — Но, знаешь, иногда ошибки — это единственное, что делает разгадку интересней. Микаэль не ответил. Он снова отвернулся к окну, слыша, как собственное сердце бьется с невероятной силой. Он знал, что это только начало, и что их связь теперь стала еще сильнее. Но он также знал, что это может быть опасно — для них обоих. Ночь опустилась на дом, окутав его тишиной и покоем. Микаэль не пошел в спальню Лэйн, как делал это каждую ночь, чтобы охранять ее сон. Вместо этого он остался в своей комнате, пытаясь отвлечься от мыслей. Он принял душ, надеясь, что холодная вода поможет ему успокоиться, но даже она не смогла смыть охватившее его напряжение. Архангел вышел из ванной, обернувшись в халат, его длинные светлые волосы были слегка влажными, а на лице читалась усталость. Он не ожидал, что дверь его комнаты откроется. Но она открылась. Лэйн стояла на пороге, тонкая фигура была окутана мягким светом луны, проникающим через окно. Она шла по зову метки, чувствуя, куда ей нужно. Шаги были уверенными, но в то же время осторожными, она боялась нарушить хрупкую тишину спящего дома. Микаэль смотрел на нее: на бледное лицо и темные волосы, слегка растрепанные после сна. Она была прекрасна, и он не мог отрицать этого. Но он также знал, что она была смертной, и что их связь может стать для нее опасной. Лэйн не сказала ни слова. Она просто вошла в комнату — ее глаза скользили по его телу, изучая каждую деталь. Она видела, как халат немного приоткрылся, обнажая мускулистую грудь, как волосы слегка спали на лоб, сделав Микаэля менее строгим, более… человечным. Она долго смотрела, словно пытаясь запомнить каждую черту лица, каждую линию его прекрасного тела. — Я останусь тут, — наконец сказала, голос звучал тихо и уверенно. — Я не могу спать одна. Микаэль не ответил. Он лишь смотрел, чувствуя одобрение в мягком покалывании в ладони. Он знал, что должен остановить Лэйн, что должен отправить обратно в ее комнату. Но не мог. Не мог отказать ей, не мог устоять перед ее присутствием. Лэйн подошла к кровати и без лишних слов залезла под одеяло. Она устроилась на краю, оставляя ему достаточно пространства, но Микаэль не сдвинулся с места. Он стоял у стены, чувствуя, как его тело напряжено от ее близости. — Лэйн, — наконец произнес Микаэль, его голос звучал почти как шепот, — это неправильно. Ты не должна быть здесь. Лэйн посмотрела на него, ее глаза были полны решимости. — Я уже здесь, раз ты сам не пришел, — сказала она прямо. — И я не уйду. Если ты не хочешь лечь рядом, то просто стой там. Но я остаюсь. Он знал, что если ляжет рядом, если прикоснется еще раз, то не сможет устоять. Он не сможет остановиться. И это может стать причиной ее гибели. Лэйн закрыла глаза, ощущая, как тепло одеяла обволакивает ее. Она уснула почти сразу, дыхание стало ровным и спокойным. Микаэль продолжил стоять, наблюдая, чувствуя, как сердце бьется с невероятной силой, стараясь вытолкнуть душу из ребер. Он медленно подошел к кровати и сел на край, стараясь не разбудить Лэйн. Микаэль смотрел на ее спокойное лицо, на слегка приоткрытые губы. Он осознавал, как что-то внутри него надламывается, проигрывая в борьбе с самим собой. — Лэйн, — прошептал почти как молитву, — ты не понимаешь, насколько это опасно. Но Лэйн уже спала, и ее сон был глубоким и безмятежным. Он не мог устоять перед соблазном быть рядом с ней, даже если это подвергало ее смертельной опасности. Он остался сидеть на краю кровати, глаза были прикованы к ней, а сердце билось с невероятной силой. Микаэль знал, что эта ночь станет испытанием, что он не сможет устоять, если Лэйн проснется и вновь попросит о поцелуе. Но пока он просто сидел рядом, охраняя сон, как делал это каждую ночь. Он не мог отрицать, что желание быть рядом с ней было сильнее, чем все доводы и запреты. Ее близость, тепло, дыхание — все это действовало на него, как магнит, против которого он был бессилен. Только теперь Микаэль узнал, каково это — быть ближе к Лэйн; это было одновременно и благословением, и проклятием. Все как ему и говорили.

✦ ──『✙』── ✦