Готэм-Сити

7 октября. Понедельник. 15:00        Лидия считала, что ничего не выйдет. Это было так очевидно, до смешного. Поэтому проснувшись, ничего не говоря Нине, отправилась в центр города. Взяла свои лучшие чертежи, смастерила две шишки. Постоянно оглядываясь назад, она не спешила подходить к офисному центру, с содроганием рассматривая стеклянные стены. Здание сливалось с другими высотками, подражая их минимализму во всем, кроме мозаичного мраморного крыльца. Оно сверкало под утренним солнцем, почти ослепляя.        Она стояла на другой стороне дороги, сжимая чертежи. Желание уйти и бросить все было нестерпимым. Несколько дней назад, Нина весьма однозначно высказалась о её образе жизни. Он был безопасным. Мать рискнула и оказалась за решеткой. С тех пор, оставшись наедине с собой, она старалась быть самой тихой. Незаметной. В безопасности.       И что? Она, на полном серьёзе, собирается это сделать? Солгать, проникнуть в здание нечестным путем, ради призрачной возможности. Так просто было скинуть всю вину на Нину. Мол это она толкнула её на безумный шаг. Только вот Лидия не любила себе лгать и понимала, что всё куда сложнее. Девушка расшевелила в ней нечто давно дремавшее, но существующее само по себе.        Побудил ли её звонок от матери, или то что долгое время, она столько раз оказывалась бессильной. Плывущей по течению, не способной сделать самостоятельный вздох. Ощущение собственной силы было ей необходимо, как тот самый вдох, дающий жизнь. Ей хотелось ощутить силу, сдвинуть пару камней с пути.        Она буквально провалилась под землю и отшила непонятную сущность, что обещала золотые горы? Вот теперь ей уже нельзя было отсиживаться. Сделала выбор один раз, дальше следует сделать и второй.        Именно так она себя подбадривала, когда наконец вошла в здание. Кондиционеры работали на полную мощность, заставляя поежиться, сжаться еще сильнее. Однако, это было даже хорошо. Холод отвлекал от мыслей, засуетившихся в голове. Они как пчелы мелькали, не останавливаясь ни на мгновение. Просто продолжая надоедать, раздражая и порой запуская ядовитые жала, отравляя сознание паникой.        Девушка на первом этаже внимательно её осмотрела, но заметив тубус, смягчилась, вновь отрешенно разглядывая монитор. Приободрившись, она скользнула в лифт. На серебристых стенах расписывались все владельцы помещений. Ей на десятый этаж. Колени тряслись всё больше, с каждым пропущенным этажом.        Зайди кто-нибудь к ней, она бы непременно с воплем бросилась прочь. Не выдержала бы присутствия человека, что имел право здесь находиться. Не то, что она.        Вдох-выдох. Она просто солжет секретарше, а там будет честна. Будь, что будет.        Лифт пискнул, и она чуть не упала в обморок, когда дверцы распахнулись. Выйдя, она не могла идти, оставаясь в коридоре, завещанном плакатами со зданиями, созданными компанией. Все они были произведением искусства. Величественные особняки для состоятельных граждан, строгие офисные здания по всей стране. Под каждым была подпись архитектора и его команды.        Лидия застыла у одного плаката. На нем возвышалось классическое здание, которое точно было бы скучным, но нет. В нем все было выверено до мельчащий деталей, делая его настоящим арт — объектом. С точными колоннами и разбитым садиком из темного камня. Она могла легко представить, как в зависимости от времени суток тени колонн, меняют внешний вид всего участка. Такому вообще могу научить?        — Впечатляет, да?        Крик застрял в горле. Пойманная с поличным, обернулась на мужчину лет пятидесяти. Одетый с иголочки, пахнущий чем-то отдающим лесом. Карие прищуренные глаза смотрели с любопытством. Она сразу узнала его. Владелец компании и по совместительству, самый знаменитый архитектор этого города. Он проектировал столько зданий Готэма, что можно было сказать, что тот почти его ребенок, заботливо и кропотливо выращенный.        — Мистер Грекхэм, — она сглотнула, но глаза её вновь вернулись к зданию, — здравствуйте.       Тот лишь улыбнулся, кивая на фото. На нём не было имени, только благодарности производителю черепицы.        — Обычно все проходят мимо. В красоту этой работы нужно всмотреться. Тогда она заиграет новыми красками.        — Я., — в горле пересохло, все заготовленные слова мигом испарились из головы, так что она сказала, то что крутилось на кончике языка, — оно удивительное. Боюсь представить, сколько ушло на проработку игры света. И в целом, она уникально. Не соответствует никакому из стилей, эпох или месту. Автор создал нечто новое, своё.        Она говорила что-то еще, перечисляя детали, их значение и функции. В какой-то момент её уже было не остановить, слова рвались сами. Как же было здорово поделиться с кем-то впечатлениями, зная, что тот понимает, о чем речь. А он понимал, иногда вклинивался, дополняя её. Они болтали минут десять, стоя в коридоре. И никому не было дела, до того, что она тут делает и кто такая. Куда интереснее было обсуждение материалов.        Мистер Грекхэм, по-настоящему, горел своей работой. Жил ей, погруженный в неё с головой. И не сразу до него дошло, что девушку эту он видит впервые. Замолчав, он наконец осмотрел её с ног до головы. Лидия, расслабившаяся беседой, улыбнулась, дернув плечом. Щеки горели, но на это она уже не обращала внимания. Мужчина протянул ей руку. Она её пожала, молясь, чтоб ладони не вспотели так не вовремя.        — Как же зовут юное дарование?        Она подавилась воздухом, чувствуя, как разваливается на части. Страх, волнение и нечто дергающееся, нервирующее, завладело ей. Весь выстроенный хлипкий план полетел к чертям. Что делать она не знала, так что решила придерживаться старой затеи говорить правду. На лжи далеко не уедешь. И… со стыдом она не смогла вспомнить нужное имя. Фре… Фри… Чтоб его!        — Лидия Уолш, — смущенно дернувшись, она постаралась выпрямиться, остаться спокойной хотя бы внешне, — я хотела с вами поговорить. Это не долго, клянусь!        Мужчина еще раз оглядел девушку, а ей захотелось вернуться назад на пару часов и напялить свой дурацкий брючный костюм. В джинсах и ветровке, она выглядела как школьница, пытающаяся купить травку на большой перемене. Он указал рукой вперед, зовя с собой, а Лидия едва сдержала вопль.        Боже!        Её не выгоняют. Не сразу.        Стоило бы подумать, что мужчина может быть подлецом, решившим, что она легкая мишень, но эта здравая идея легко ускользала. Она топала за ним, разинув рот, когда они вышли к панорамным окнам. Свет заливал белые полы, отражаясь в вазах. За огромным столом сидела молодая девушка, при виде которой у Лидии немного округлились глаза. Необычно видеть в такой серьезной компании синеволосую азиатку с увесистым черным крестом на глубоком декольте. Строгий пиджак и красная блузка, сидели так хорошо, что даже у Лидии проскользнуло пару ненужных мыслей.        Он открыл дверь, пропуская её в кабинет, заставленный шкафами. На полу персидский ковёр, а у окна дубовый стол с парой кресел перед ним. Чего-то такого она и ожидала. Просто, но с проступающим личным вкусом. Он чувствовался в статуэтках, выставленных в неясном с первого взгляда порядке, в цветовой гамме.        Она села на кожаное кресло. Тело горело, а дышать было до невозможности тяжело. Лидия следила за тем, как мистер Грэкхэм сел за стол, сложил руки. Его спокойствие нервировало её, но отступать было поздно.        — Слушаю.        На мгновение ей захотелось кинуть в него сумку. Конечно, он не обязан облегчать ей задачу, но можно же не так официально? Её сердце сейчас не выдержит просто. Вдохнув, моргнула. Сжала руками тубус. Вспомнились редкие походы к школьному директору, который всегда пил вонючий травяной чай и смотрел на неё настолько презрительно, что порой, не выучив урок, она просыпалась ночью от кошмара. Ей снились его маленькие глаза.        Не стоило сейчас вспоминать о нем. Тем более, что тот уже пару лет как лежит в земле. На его дом напал очередной злодей и убил всю семью. Этого вообще не нужно было вспоминать!        — Я понимаю, что это нагло, но не могу не попробовать, — он поднял бровь, а она затараторила еще быстрее, стараясь обогнать всю вселенную, чтобы та даже не смела прервать её, до того, как она успеет сказать каждое слово, — несколько раз я посылала свои работы вам на рассмотрение, но в ответ была тишина. А это моя мечта и если я не подхожу, то хочу услышать об этом. Тогда всё будет кончено, но пожалуйста, просто посмотрите на мои чертежи. Я готова работать не то, что за полставки, могу и за еду. Хоть помощником помощника. Только дайте шанс.        — Воу, — мужчина откинулся в кресле, скептически смотря на неё, — за еду говорите? Вы уже здесь, так что показывайте, что у вас там.        Она была готова разрыдаться от нахлынувших эмоций. Они бурлили, застилая глаза и она несколько раз почти уронила чертежи, пока доставала и передавала их. Сожаление резануло по ней. Стоило взять другие. Например, то где она проектировала небольшой загородный домик с охранным комплексом. Или огромное торговое здание, визуально извивающееся вверх.        Мужчина молчал, а Лидия не чувствовала ног. В конце концов, он отложил листки. Потер переносицу и поджав губы посмотрел на неё.        — Вы правы, это нагло, — сердце её сжалось, готовое лопнуть, — но мне нравиться. Конечно, сыро и наивно. Такое в жизни никто не допустит на стройку, однако идеи любопытные.        Не будь между ними стола, она бы бросилась ему в ноги. Это не предложение о работе. Совсем нет, но похвала стоила любых сложностей. Она это будет до конца жизни вспоминать.        — Спасибо, — голос дрогнул.        — Не стоит, — он поднял руки, прося молчать, — дело даже не в ваших работах. В вас. То, как вы говорили о том здании, то что заметили. Из этого можно вылепить неплохой потенциал. Хотя сначала будете ассистентом.        Боже! Слов не было. Чудом, ей удалось удержать слезы в глазах, часто моргая. Неужели это могло стать реальностью? Самой настоящей? Не во сне, а на самом деле?        — С одним условием, — он строго посмотрел на неё, — все сотрудники имеют высшее образование. Если хотите стать частью команды, то принесете мне справку о зачислении. В центральный Готэмский университет.        Она не знала, что сказать. Это было так мало и так невозможно далеко. Поступить? Звучит легче, чем сделать. В тумане, она посмотрела на мужчину. Тот был абсолютно спокоен.        — Я бы посмотрел на полный пакет твоих работ, раз уж сам рассматриваю твою кандидатуру. И ещё эссе о навыках, опыте, твоих идеях и все, что делает тебя тобой.        — Мне их принести? — она растерялась, моргнув.        — Нет. Возьмёшь у Дрю мою почту, отправишь до конца месяца. А там уже и период зачисления пройдет, — он вздохнул, смотря на ее поникший вид, — я хочу быть уверен, что для тебя это серьезно. Что ты готова работать и идти дальше. И наши клиенты не станут работать с самоучкой, какой бы талантливой она не была. Мне не нужен очередной вечный Ассистент.        — Для меня это очень важно! — она затараторила, боясь до дрожи, что ее не так поняли, что восприняли не так, — я готова учиться, но…        — У меня скоро встреча, — он перебил ее, вставая и провожая до двери, — мы сейчас не ищем сотрудника, но место можно выделить. Походишь сюда пару раз, выполнишь пару заданий, так сказать для разгона последних сомнений, но как только закончиться набор, предложение аннулировано.        Дверь перед ней закрылась. Секретарша посмотрела заинтересовано, но сразу отвлеклась на сообщение, пришедшее на телефон. Вздохнула и достав из ящика визитку всучила её Лидии. Она же просто смотрела на черно белую картонку, совершенно не зная, что следует чувствовать и думать.        — Расслабься уже, — девушка, отложила телефон, улыбаясь, — не такой он и страшный. Просто слишком обожает свою работу, но к этому можно привыкнуть. Он кстати, попросил тебе пропуск оформить и так по мелочи.       Лидия не успела ответить, дверь вновь открылась и мистер Грэкхэм в пальто пролетел мимо них. Секретарь вздохнула, поднялась и закрыла дверь сама, тут же убирая ключ во внутренний карман пиджака. Потянулась, хрустнув позвонками, и разведя руки в стороны, довольно заключила.        — Сейчас найдем тебе стул, и нальем чайка. Дел на пару часов точно.        События проносились быстро. Она не успела опомниться, как её усадила на мягкий стул, и всучили стакан в виде шлема Дарта Вейдера. У девушки был такой же, но розовый, и туда оглянувшись по сторонам подлила что-то из фляжки. Предложила ей, но она отказалась, учуяв стойких запах коньяка. Сидя со стороны секретаря, теперь Лидия видела, что занята та была незнакомой игрой про орков. Да сам стол, с обратной стороны оказался заставлен разными фигурками персонажей фильмов, и даже парочкой супергероев. Лидия узнала Бэтмена и Чудо-Женщину, но девушка в колготках в сеточку и цилиндре осталась загадкой. Хотя что-то знакомое всплывало в памяти…        — О, не обращай внимания, — Дрю тряхнула волосами, пожав плечами, — некоторых смущает, но у меня вкусы специфичны, знаешь.       — Ничего, — Лидия понемногу расслаблялась, делая большие глотки ароматного чая, — я сама никогда не интересовалась ими ну, то есть, если видишь кого-то в маске, даешь деру.       — Да, есть такое, но у большинства есть хотя бы стиль. Можно понять, если собираешься ходить в одном и том же много лет, то стоит выбрать что-то крутое. Так, вот тебе анкета. Заполни, что помнишь, но лучше бы тебе помнить побольше.       Лидия оглядела внушительный список вопросов на экране. Паспортные данные, номер страховки, свидетельство о рождении и куча дополнительных документов. Щеки запылали, она нервно прокашлялась.       — А если чего-то из списка нет? Страховки, например…       — Тогда так и пиши, там пусть служба безопасности разбирается, — Дрю отодвинула свой стул, уступая место девушке, — я бы должна была дать тебе, конечно, бланк и отправить потом с документами безопасникам, но мне лень. Потом поставишь печать на распечатке и все. Чего усложнять.       Девушка выглядела беззаботной, доставая пачку печенек. Лидия не могла скрыть непонимания и легкого осуждения разгильдяйству, но не стала ничего говорить, лишь взяла предложенную овсяную печеньку, и принялась вписывать данные. Пока они сидели, успели познакомиться, и Лидия узнала, что Дрю, в качестве подработки, организовывала выступления молодых команд, и иногда пела на свободном микрофоне, надеясь однажды все же выпустить хоть одну свою песню.       Спустя три чашки чая, пачку печенья и три шоколадки, длинная анкета была заполнена, спина болела, а в голове был белый шум. В конце она подгрузила свою самую удачную фотку из заброшенного профиля на фейсбуке. Дрю сама проводила её до лифта, всучила собственную визитку с витиеватыми зелеными числами.       Только выйдя из здания, перейдя улицу, она поняла, осознала, что все было по настоящему. Со стоном выдохнула, схватившись за голову. Боже!       Ей нужно было взять себя в руки, но сил не было. Все они остались там, в кабинете с персидским ковром. Онемевшими пальцами, она достала из сумки обезболивающее и фляжку с водой. Рана на ноге почти зажила, но боль все же постоянно возвращалась, напоминая о темном коридоре. На щиколотку наложили пару швов и отпустили с миром, посоветовав не напрягаться. Им сильно повезло, что в благотворительном травм пункте еще принимали. На нормальную больницу, где зашили бы покрасивее, денег не было. Даже думать страшно, какой бы пришел чек.       Лидия огляделась, рассматривая парочки, бродящих по узким тропинкам. На раскидистых ветках бегали белки, роняя на землю шишки. Призрачная надежда была настолько хрупкой, что любая случайность могла её разбить. Непривычно и волнительно.       Она не сразу пошла домой, тяжело шагая. Квартал за кварталом, раздумывая о жизни. Ни разу она еще не интересовалась стоимостью обучения в городском университете, но осознавала, что стоимость ей не по карману. Может, если они позволят взять кредит на образование… Потребительский ей точно не дадут.       Улицы сменялись одна за другой. Чистые дороги сменялись обшарпанными. Чем ближе к Аллее Преступлений, тем меньше люди улыбаются на улице и подозрительнее прячутся по углам. Сам воздух здесь был тяжелее, гуще и с примесью химикатов.       Она была почти у дома, когда заметила несколько черных джипов у своего подъезда. Казалось бы, ничего необычного, рядом бордель, но жгучее предчувствие не дало сделать последние шаги во двор. Лидия застыла за углом, сжимая сумку, решив, что хуже не будет, не попадись она.        Из машины вышел широкоплечий мужчина в черном костюме. Слишком приметный для такого места, но к нему вскоре присоединились еще пара человек. Одинаковые, они кучковались совсем рядом с ней. Один шаг её заметят, а там совсем не ясно, какой будет итог.       — Вы уверены, что она в таком клоповнике будет ошиваться? Тут даже стоять нельзя, не рискуя подхватить ЗППП.       — Да, Эрик её выследил до сюда. Лидия подавилась воздухом, вжавшись в стену. Совсем не хорошо. Вообще. Конечно, какой шанс, что они хоть как-то связаны с ней, но и попасть под горячую руку как свидетель, не хотелось. Она была благодарна всем святым за своё предчувствие. Потом, может даже помолиться, наверное. Дыша через раз, прислушалась к разговору, отстраненно понимая, что окончательно влипает во что-то паршивое, а рядом даже никого нет, кто бы мог вытащить её зад из очередной ямы.       Мужчины что-то еще обсуждали, неразборчиво и тихо, словно знали, что их слушают. Она едва разбирала отдельные слова, не несущие никакого смысла. Однако, фраза одну фразу всё же удалось разобрать.       — И с чего вообще Маргарет Смитт? Мог бы что поинтересней придумать, а не эту мымру…       Знакомое имя повисло в воздухе, вызывая непрошенные воспоминания. Крики, темнота и требовательный голос. Двух несчастных, невинных людей убили из-за этого имени. А она была рядом, беспомощная, испуганная. Дальше слушать не получилось, в голове шумела кровь, разрывая барабанные перепонки.       Не известно, сколько она там еще простояла, но только с визгом шин, удалось найти в себе силы выйти и быстро подняться к себе. Нины опять не было, а в воздухе витал запах чая и жареной картошки. Она заскочила в ванную, закрыв дверь на защелку и медленно сползла вниз, обняв колени дрожащими руками. Пол был холодный, а с такого ракурса было прекрасно видно пыль под ванной.       Она достала телефон, судорожно набирая номер Нины, но та не отвечала. Она и сама не знала, что хотела ей сказать, но чувствовала, что не может молчать. Закусив губу, Лидия набрала другой номер, где её бы точно выслушали, не задавая лишних вопросов. За пять долгих гудков, она уже успела несколько раз передумать, но все же дождалась ответа.       — Боже! Если это не что-о важное, то клянусь, я тебе втащу, — Синди яростно шептала в трубку, и Лидия не смогла сдержать улыбку.       — Сбросишь звонок и считай, что драка обеспечена, — она тихо рассмеялась, голос старой подруги успокаивал, навевая мысли о теплых вечерах в детстве, когда они прогуливали дополнительные занятия, кормя уток в парке, — что там у тебя происходит?       Она, казалось, только этого и ждала, радостно запищав.       — Помнишь про горячего соседа? Его мама все отравить пытается. — Он у вас? Сейчас? — так легко было отвлечься на чужие дела, притвориться, что своих нет, — а фотку скинешь?       — Воу-воу, дамочка, успокойте своё либидо. Не получиться, они с мамой на кухне и мне запретили появляться там. Он искренне верит, что его просто хотят накормить, но я тут с туалета немного шпионю. Ты бы его видела. Огонь парень.       Лидия только закатила глаза. Знала она, какой у неё вкус на парней. Что-то невероятно милое, застенчивое. Синди всегда неровно дышала к божьим одуванчикам, худший поступок, которых — выкинутый на дорогу мусор. Не то, чтобы она не считала их горячими, нет, Лидия не могла отрицать их качеств, но ничего кроме умиления они не вызывали… Она, к своему величайшему стыду, часто заглядывалась на что-то высокое и мужественное.       Например, как новый знакомый, который всё еще кого-то напоминал, но настолько неуловимо, что догадка ускользала между пальцев. Но это может быть и совсем неважно. Мысленно дала себе оплеуху, запрещая размышлять о парне, определенно не её уровня.       — И что он? Кто? Как зовут?       Синди что-то промямлила, но все же ответила, спустя почти минуту.       — Не знаю, я то с ним официально не знакома, просто пришла домой раньше, чем планировала. Голубоглазый брюнет с такой улыбкой… а какие ямочки...       Она закатила глаза. Впрочем, ничего нового. Не знает имени, подглядывает из туалета, но улыбку разглядела. В этом вся Синди Клэр. Внезапно, она переключилась на новую тему.       — Хорошо, что ты позвонила, кстати, а то я почти забыла… Сегодня в театре выступает та арт-группа, у которой все повязано на демонах. Мы идем, я купила три билета, так что отказы не принимаются.       — Что? А раньше сказать?       — Ой, ты все равно собираешься минут за десять всегда. Успеешь. Так вот получилось… Нине я уже сказала.       Они еще говорили, обсуждая прошлые выступлениях группы, пока Синди не спешила покидать своё убежище. Лидия расслабилась, распустила шишки, наслаждаясь свободой от тугой прически. Она разделась, накинув на себя халат, совершенно не заботясь о том, что тот не запахивался. Сидела на краю ванной, болтая перебинтованной ногой. Время незаметно перевалила за полночь, Синди сменила дислокацию, а она не включала свет. В конце концов, они попрощались, довольные и уставшие.       Выйдя из ванной, Лидия сразу поморщилась от сквозняка. Неужели кто-то открыл окно? Она ведь строго на строго запретила его трогать, опасаясь, что их женских сил не хватит больше сдвинуть тяжелую раму. Мысленно грозясь убить любого, кто виновен, а конкретнее, одну недальновидную дамочку, она протопала в свою комнату, собираясь хотя бы одеться перед тем, как воевать с рамой.       Вот только стоило открыть дверь, как она поняла, что не одна. Сердце екнуло от страха.       — Господи! — Лидия подскочила на месте, хватаясь за сердце. В горле пересохло от испуга, но виновник продолжил разглядывать корешки книг, словно тут он и должен быть. Она несколько раз вздохнула, приходя в себя. Красный Колпак повернулся, рассматривая вошедшую, и она была рада, что за шлемом не видела выражения его лица. Пальцы мелко затряслись, хватаясь за края махрового халата. Видеть его при ярком свете лампы было странно, и она не могла не пройтись взглядом по костюму, впервые имея возможность рассмотреть его.       — Нужно поговорить, — Красный Колпак был убийственно серьезен, подойдя к ней ближе, нависнув над маленькой фигурой, — только не пугайся, хорошо?       Лидия тяжело вздохнула, мотнув головой. До неё вдруг дошло, что на самом деле совсем не испугалась, приняв нежданного гостя, как нечто само собой разумеющееся. И именно это напугало её, и побледнев, она отступила к стене, хватаясь за бледные щеки. Ей стоило закричать? В её комнате, стоял тот, кого разыскивала полиция, обвиняя во всех смертных грехах, и ей бы следовало подумать о том, как незаметно связаться с копами. Одно дело быть спасенной, а другое увидеть его у себя. Сразу после того, как незнакомые, недружелюбные типы ошивались возле дома.       — Боже, Лидия ты здесь? Ну и холодрыга, ты открыла окно?       Нинин голос разнесся по квартире вместе со скрипом двери. В горле пересохло, мозг лихорадочно заработал. Фигура застывшего Колпака показалась огромной, лишней в комнате с воздушными шторами. Взгляд уперся в массивные решетки на окне. Обхватив лицо руками она часто задышала, чувствуя, как все внутри рухнуло прямо к полу. Мужчина дернулся в сторону двери, но Лидия успела перехватить его, зная, что замка нет и сквозь огромные щели его заметят. Закусив губу, она затолкала его за шкаф, открыв дверцу, закрываясь.       — Ты ещё не собралась? Синди нас прикончит, — Нина ворвалась в комнату секундой позже, застывая в дверях, скептически оглядывая выглядывающую рыжую макушку, — это дамочка твоя старая подруга, так что ты должна догадаться, чем она мне угрожала. А это просто поход в театр. Господи, она воспринимает все слишком серьёзно.       Она несколько раз моргнула, шумно выдохнув. Она знала, что Красного Колпака не видно от двери, но стоит ей закрыть дверцу как невозможно будет не заметить массивную фигуру, увешанную оружием. Сердце бешено билось, и едва она могла точно знать от чего больше. От страха или от волнения. Она ощущала исходившее от него тепло, запах пороха и чего-то знакомого. Он был слишком близко, она почти упиралась в него, раскрывая шкаф на полную. Ещё пара сантиметров и она почувствовала бы жесткие ремни амуниции, холод оружия.       — О, просто, я только из душа, — невинно улыбнулась, не зная, что об этом думает виновник происходящего, — я хотела начать собираться… Ты не могла бы выйти?       — Серьезно?       Нина глухо рассмеялась, закатив глаза. Сложив руки на груди, встала поудобнее в проеме. В движениях её угадывалась наигранная бодрость, но прямо сейчас она больше боялась за другое. Щеки Лидии горели, а воздуха словно не хватало. Чужое присутствие ощущалось слишком остро.       — Пока я здесь, хоть смогу быть уверенной, что вытащишь из шкафа что-то приличное. Иначе пострадаем обе.       Мужчина чуть дернулся, сдерживая смешок. Лидии же не было весело. Внезапно ее осенило, что за дверцей не видно халата.       — Я правда постараюсь, но мне нужно хоть накинуть что-то на себя. Ты меня врасплох застала, и я не ждала, что кто-то здесь так быстро появиться, — с нажимом проговорила она, обращаясь совсем не к соседке, — и не надела вообще ничего…       Нина на мгновение прищурилась, зорко осмотрела комнату. В глазах у нее загорелся огонек, и как-то доверительно подмигнув, она вышла, осторожно прикрыв дверь. Лидия была готова сползти вниз, но сильные руки не дали ей сделать этого маневра. На мгновение она повисла в чужих руках, но быстро взяла себя в руки.       — Даже жаль, что это была маленькая ложь, — заметил мужчина наклонив голову, — это могло бы стать ещё интереснее.       — Из-за этой маленькой лжи, она теперь думает, что я…       — Имеешь личную жизнь? — закончил он, и неожиданно для всех получил подушкой по плечу.       — Ауч! — он перехватил подушку, а Лидия не сразу поняла, что сделала, но даже скукожившись внутренне, сделала вид, что ничего такого не было, и только пунцовые щеки и плечи выдавали ее крайнюю степень смущения, — и вот ты спасителя благодаришь? Я ожидал приема полояльнее.       Она посмотрела на него снизу вверх, задрав подбородок, чтобы заглянуть в упор в белые прорези глаз.       — Можно вопрос?       Искаженный механический голос вздохнул и угукнул.       — Тебе хоть в шлеме видно? Ни разу не бился в стены?       Мужчина гневно всучил ей подушку, и она поняла, что такой Колпак ей нравиться куда больше. Она ощущала в нем что-то детское, человечное, когда он не возвращал реплики остротами.       — Ладно… Возможно, один раз, — ее губы растянулись в улыбке, и он поспешил добавить, больше для себя самого, спасая репутацию, — очень давно, это был прототип. Не смешно.       Но она уже не могла выкинуть из головы картинку того, как высокий, широкоплечий парень врезается в стену рядом с дверью. И в воображении он непременно выругался, сдергивая шлем.       — Тогда вопрос и с тебя, — он дёрнул плечом, — что такого в том, что ты можешь прийти домой не одна?       — Ничего, правда, — она натянуто улыбнулась невольно вспомнив когда последний раз здесь был мужчина, и как она выгоняла его, боясь, что тот вернётся, — просто не в моем стиле кого-то сюда приводить.       — Но и на девушку, что ходит по чужим квартирам ты не похожа, — он заметил ее взгляд, тут же подняв руки, сдаваясь, — только не кусайся? Это наблюдение, ничего такого. Таким девушкам как ты лучше не ходить в одиночку в темноте, и обычно вы и не бываете одни…       — Какие такие? — она неожиданно клацнула зубами, напрягаясь всем телом, ожидая комментариев о внешности, и возможно ещё что-то похлеще…       — Красивым. И хорошим. Ты же выглядишь как комнатный цветок, и, это не мое дело, но такие не остаются долго одни.       — С комплиментами у тебя не очень, да? Она не знала, как ещё разрядить обстановку. Не знала, как реагировать на странное сравнение, но мужчина слабо рассмеялся, и динамики сделали его голос ещё ниже, скрипучее, словно кто-то забыл закрыть в аду окно. Но вот только ее голос не испугал, напротив, ей захотелось услышать его настоящий смех.       Эту мысль она гнала от себя, решив больше даже не думать об этом.       — Я само очарование, львёнок. Просто не хочу, чтобы ты в меня втрескалась. Неловко будет, тебе не кажется?       Она закатила глаза, поражаясь его самоуверенности, но промолчала, рыская в шкафу. В голове что-то гудело, далеко на задворках, почти вопя. Однако, сейчас ее больше волновали другие вещи. Лидия методично копошилась в своих вещах, чувствуя взгляд. Она повернулась, демонстративно кашлянув, и он сел на кровать, вытянув ноги.       — А насчёт того, зачем ты пришел, — она не поднимала голову, просматривая несколько своих платьев, мысленно прикидывая как она будет в них выглядеть, — не хочешь уточнить?       — Сразу к делу? — он повернул голову к двери, подцепив ботинком край ковра, на который все же не наступал, — Мне нужна твоя помощь. Насколько я знаю, ты теперь работаешь рядом с нужным мне местом и можешь помочь мне кое-что найти.       — Во первых трудоустройство временное, — и тут до неё дошел смысл сказанного, — Сделать что? Господи! Нет, нет и еще раз нет!       Мужчина подняв руки в примирительном жесте, видя, как Лидия стремительно бледнеет. Она не была готова к тому, хоть ей и следовало догадаться, что просто так он бы не пришел. Даже мысль о том, что он за ней следил не так взволновала её как должна была. Она ухватилась ладонью за дверцу шкафа, стараясь прийти в себя. Лидия смотрела на Колпака, внимательно изучая каждое его действие.       — Расслабься, я не настаиваю… Вдохни, ладно? — она сделала тяжелый вдох, и только тогда он продолжил, — никто не требует от тебя, того чтоб ты бросилась помогать. Это само по себе бредово, но так уж получилось, что… Кхм. В общем, у меня не особо много вариантов. Я оставлю тебе номер по которому позвонишь, если решишься. После первого звонка он заблокируется, так что постарайся не нажимать на него случайно?       Лидия растеряно кивнула, смотря как на её тумбочку положили тонкую карточку. В горле пересохло, но она постаралась выкинуть это из головы. Ведь ничего не случится, если она просто не использует его? Выкинет сразу же, как останется одна. От этой мысли ей стало легче.       — Что у тебя с ногой?       Она взглянула на лодыжку, и перед глазами пронесся темный туннель, голос в голове. На мгновенье ей захотелось рассказать ему, может он бы что-то с этим сделал? Тем более, что у них все только что сильно обострилось. Только на мгновенье, что-то остановило её, и губ сорвалось совсем другое.       — Неудачно упала на арматуру, ничего такого, — она с облегчением выдохнула, поняв, что тот больше не собирается ничего спрашивать.       Лидия развернулась держа в руке черное закрытое платье. Он и без того был странным. Ей хотелось высказаться о его внезапном вторжении, просьбе. О безрассудной и безумной просьбе. А так поступают только глупые люди, к которым она себя не относила.       Но тот ее опередил, подцепив платье. Даже под маской она могла различить скептицизм, покрытый горьким сарказмом. Да, платье было закрытым, длинным. Но все же, в нем что-то было.       — Ты на похороны собралась? Жуть, ещё немного и можно звать священника, чтоб забрал тебя в монастырь. Хотя, конечно, в этом что-то есть, если представить…       — Заткнись, — но выбросить из головы горячих монахинь уже не вышло, и платье стало восприниматься совсем иначе, — комментировать не обязательно. В идеале, вообще отвернись. То есть просто отвернись.       Ей хотелось ударить себя по лбу. Особенно за то, что вытащив другое, темно зелёное облегающее платье до колен, не фыркнула на него как всегда. Три года назад, ещё когда в эту самую квартиру приходил последний раз парень, Синди подарила ей его. Она хотела, чтоб подруга заставила бедолагу истекать слюной, и хоть она и сомневалась в действенности приема, парень так и не увидел его. А она набрала пару кило.       Совсем не потому, что рядом сидел мужчина. Боже, она же даже не знала, как его зовут, и как он выглядит. Он мог быть стариком, с обожженным лицом. Или больным сифилисом в последней стадии.       — Отвернись!       — Ой, да что я там не видел…       — Чего? — она аж подскочила на месте, а тот невозмутимо ответил, все же утыкаясь лицом в подушку.       — В банке. С такой влажной одеждой, и тем как ты постоянно ерзала… Тут даже нет моей вины.       — Да пошел ты, смотреть было не обязательно!       Нервно зайдя за шкаф, постаралась максимально закрыться от названного гостя. От переполняющего гнева, белье поддавалось с трудом, постоянно сворачиваясь под платьем.       — Зато я знаю, что те бананы улыбались, очень интересный дизайн, кстати. Залипательный.       — Иди в пень, придурок.       Лидия смогла все расправить, натянув все до конца, чтоб понять о том, почему это платье должно было произвести впечатление. Облегающее, с декольте в форме треугольника, она не было пошлым, но облегало как перчатка. Застёжка была тугой, и застегнуть самой не выходило. Скрипя зубами, она поддела ногтем собачку, и не успела порадоваться удаче, как ноготь треснул.       — Вот черт! — подушечку жгло, резко убрав руку, она защемила кончик замком. На глаза наворачивались слезы боли и обиды. Платье хотелось содрать, и уйти в ванную, сказав, что сегодня ей плохо.       — Спокойно, — мужчина мягко заговорил за ее спиной, молния мягко вжухнула, и приподняв пушистую копну, застегнул до конца, — теперь показывай палец.       — Все нормально, спасибо, — она сжимала указательный палец, борясь с нарастающей пульсирующей болью.       — Не с твоим везением, давай посмотрю, и отстану.       Сморщив нос, она повернулась, протягивая руку. Совсем не кстати бросилась в глаза разница в росте. Рядом с ним она вновь почувствовала себя немощным карликом. Затянутая в перчатку ладонь мягко перевернула ее руку. Он поднял ее покрасневший палец к свету, чуть надавил, и сразу же успокаивающе накрыл.       — Нужно обработать. Иначе будет сильный синяк. Что-нибудь от травм, вполне подойдёт.       — Спасибо, — в горле запершило, но Красный Колпак только пожал плечами.       — И аккуратнее с этим платьем, — он одернул края своей куртки, размяв шею, — я не планировал проводить эту ночь карауля тебя.       Лидия не поняла, и хотела переспросить, но шаги Нины раздались у самой двери. Она бросилась туда, хватая сумку и сапоги, не давая соседке и шанса нырнуть головой в комнату выскочила в коридор к ней. Демонстративно бодрая и готовая к чему угодно. Всучила подруге сумку и заскочив на кухню захватила с собой пластырь.       Нина улыбнулась, поправляя отлично сидящее на ней серебристое платье до колен. Лидия заметила свежие бинты на запястье. Застегивать обувь было сложно, не используя пострадавший палец, и выходя из квартиры, она только и могла думать, о том, кого оставила там, надеясь, что тому хватит ума уйти, и закрыть за собой окно.       У подъезда, нервно оглядываясь из окна такси ждала Синди, довольно кивнувшая. Лидию начинало потихоньку раздражать, что все встречные оценивали её вид, словно она была чем-то необычным, выставленным на общественный суд.       Они были несколько раз на выступлениях молодой, еще набирающей популярность труппы. Их коньком было новое прочтение старых легенд. С тьмой и кровавыми подробностями. И главной фишкой, которой они гордились была тайна того, что же они будут показывать. Никаких аннотаций, книжечек для подсказки. Зрители, приходя туда, смотрели историю, о которой не знали ничего. Сама Лидия не была фанаткой подобного, но Синди жадно высматривала каждое упоминание о них.       Нина же не знала вообще ничего, и всю дорогу Синди в подробностях описывала прошлые выступления, пересказывала легенды, ставшие основой некоторых частей историй. Лидия же старательно обрабатывала палец, заматывая его в пластырь, иногда кивая.       — Я так рада, что ты наконец надела это платье, хотя стоит сказать, сейчас оно явно на тебе лучше сидит, чем тогда.       — Оно едва застегнулось, Си. Платье просто мне мало, — на что та только подмигнула, махнув рукой, отказываясь принимать во внимание этот факт.       — О, я же недосказала! — Лидия обреченно вздохнула вместе с водителем, — некоторые легенды фиг найдешь, они прям для фанатиков. Я их нашла, но некоторые не вышло. Может они и сами их придумали, но мне нравиться думать о том, что им известно больше чем миру.       Лидия уставилась в окно, прогоняя в памяти недавнюю встречу, и последнюю брошенную фразу. Так странно, с каких пор, к ней мог прийти разыскиваемый преступник, а она будет думать только о ничего не значащей фразе? Жизнь её медленно, но верно шла куда-то не туда, и она пока не знала, нравятся ли ей эти перемены.       Здание тетра было небольшим, серым на вид. На стенах не весели плакаты, никаких подсказок, что кто-то здесь сегодня выступал. Они зашли через главный вход, людей было не много, все они сбивались маленькими группами. Сдав верхнюю одежду, Лидия почувствовала себя слишком уязвимой, под взглядами нескольких парней. Она проклинала это платье, Колпака, из-за которого она напялила именно это, а не черное, длинное и удобное. Сейчас, она могла признаться, что именно его присутствие заставила руку выхватить именно это.       Проходя мимо пары зеркальных колонн, она невольно застонала. Платье было слишком облегающим, выставляющим на обозрение все, что у неё было, нарочно преувеличивая это. Декольте было небольшим, но грудь поднялась так, что казалось, мир вот-вот увидит то, чего видеть не должен. Она хотела забрать ветровку, но Синди потащила её за руку в сторону зала.       Она пообещала себе, что сожжет это платье, как только снимет.       Концертный зал был простым, с фиолетовым занавесом и красными креслами. Их места были рядом со сценой, с лучшим видом.       — Напомни, когда ты узнала о выступлении?       — Хитрецы объявили о новом шоу пять часов назад. Я купила билеты третьей, — Синди выглядела страшно довольной собой, разглаживая складки на черном платье в пол.       Свет погас, и на зрительские, полностью заполненные ряды, пустили сладковатый дым, привычный атрибут артистов. Лидия уселась поудобнее, невольно замечая, что её место было сбоку, и подруги сидели сдвинувшись друг к другу. Она не стала даже шутить по этому поводу, и с облегчением обнаружила, что не испытала ревности. Это было даже хорошо, ей нужно было немного личного пространства.       — Неожиданно, да? — сердце сделало кульбит, который раз за день, готовое выскочить из груди.       Она развернулась, уставившись на Джейсона, который удобно облокотился локтями в ей кресло. Он довольно улыбнулся, но Лидия могла различить, как недовольно дернулся в конце рот. И пальцы вцепившиеся в мягкую обивку тоже не добавляли радости его образу.       — Ты что здесь делаешь? — она скрестила руки на груди, смотря на парня, сидящего на ряд выше, благо, что ряды были близко к друг другу.       — Как что? Пришел посмотреть шоу, — его взгляд на секунду спустился ниже её лица, но тут же он вернулся обратно, игнорирую вид того, как заскрипели у Лидии челюсти.       — Вот на него тогда и смотри.       Она отвернулась, чувствуя плечами, что руки он так и не убрал. По телу прошелся табун мурашек, и когда занавес открылся, Лидия не могла думать ни о чем кроме тепла чужих рук. Несколько раз она порывалась сказать ему, что это невежливо, но так и осталась сидеть ровно. Она сосредоточилась на постановке.       На сцене было трое жрецов, в черных рясах и масках с длинными рогами. Они склонились к каменному алтарю, напевая на латыни. Их одежды колыхались на искусственном ветру, с каждым разом, они наклонялись все ниже, начиная оглядываться по сторонам. Лидия с трудом разглядела серебряную кость на алтаре.       Их руки тянулись к ней дрожа. Прогремел гром, и сцену озарил свет с огромной крылатой тенью ангела. Света была так много, что актеры успели уйти, сменив декорации. Теперь это была колыбель с кричащим ребенком, над которым склонилась бледная, залитая кровью мать. Рядом лежал мужчина, с искореженной грудной клеткой.       — Мило, но свежая кровь выглядит иначе, — прошептал над ухом Джейсон, а Лидия закатила глаза.       — Зато они точно никого не убили, — прошептала она в ответ, чуть повернув голову, но продолжая наблюдать за тем как рыдающая мать принялась укачивать ребенка, — а тебе нужна правдоподобность?       В комнату зашел высокий мужчина в балахоне и чёрной маске с пентаграммой. По сцене от него расходился черный туман, запахло яблоками, и послышалось глухое шипение змеи. Сразу вспомнился змей в Эдеме, и про себя Лидия окрестила его Дьяволом, зная, что в постановке не называют имен, обходясь образами. Да и слов бывает очень мало. Он протянул руки к младенцу, собираясь забрать его, но женщина протяжно закричала, и бросилась ему в ноги.       Действия сменялись, и каждый новый эпизод выглядел мрачнее прошлого. Ребенок рос, а Дьявол появлялся только тенью, выглядывая из-за шторы. Вот младенец стал высоким красивым юношей, убивающим одним своим взглядом. Повергнутые падали к его ногам, подкошенные невидимой силой, и все сильнее слышался на фоне плач.       За магом увязались последователи, надевшие те одежды из начала, и как тень, они шли, повторяя каждое движение. И их становилось все больше, действия их становились все кровожаднее. Все больше трупов, больше крови капающей с бледных рук. Сила развращала его, он поверил в своё всесилие, творя все, чего только хотел.       — Специфический у тебя вкус на искусство, — заметил Джейсон, наклонившись слишком близко.       — Не у меня, подруга фанат, но одна ходить не хочет, — пожала плечами, боясь лишний раз вдохнуть чужой запах, — а вот ты здесь один?       — Но тебе нравиться, — отозвался он, наклонившись еще ближе.       Лидия понимала, что он просто не хочет кричать, и так он мог говорить, не мешая остальным, но ей было не по себе. День был безумным, прекрасным и пугающим, и с внезапным появлением парня ей казалось, что она едва держится в равновесии над пропастью. Не было сил контролировать бешено бьющееся сердце, и пересыхающие губы. Джейсон был красивым милым парнем, и за пару лет избегания столь близкого общения с мужчинами, она стала слишком остро реагировать. Или же дело было именно в нем, она не хотела уточнять.       Она помнила, чем закончилось все в прошлый раз, и вновь боялась, что жизнь подкинула ей очередного плохого парня, обаятельного снаружи. И Колпак заявившейся к ней домой, и несчастное платье, и теперь это. Лидия не могла просто выкинуть из головы, как в прошлый раз влюбилась, потеряла голову, и в итоге оказалась ни с чем. Разбитая и использованная.       Ей не хотелось давать себе надежду, что может быть в этот раз все совсем не так. Это было опасно, безрассудно. Но так хотелось забыться, представить, что ничего такого не случиться, если она потеряет немного контроля… Боже, она ведь его едва знает и видела всего пару раз!       И он так и не ответил, и отчего она повернулась, достаточно неожиданно, чтобы тот не успел сдвинуться. Их лица столкнулись, дыхание перехватило, когда его губы случайно мазнули по щеке. Они замерли, смотря друг на друга. В полумраке, с редкими алыми всполохами света, черты их лиц размывались, как и мир. Все еще слишком близко, и никто из них не отстранялся.       — Тебе определённо следует поработать над реакцией, львенок, — усмехнулся он.       Джейсон вернулся перестал облокачиваться на её место, даже руки убрал с обивки, и не ощущая рядом чужое тепло, она ощутила скребущее чувство потери. В голове что-то щелкнуло, но по залу пронесся гул аплодисментов. Лидия не заметила, как пропустила концовку. Зрители довольно гудели, обсуждая увиденное, делаясь своими теориями о том, что им показали, кто-то порывался начать гуглить легенду.       — Ну что за глупость. Не так все было, — донесся далекий голос с соседнего места.       Со вкусом одетая брюнетка надула багровые губы, помассировала висок пальцами в перстнях и встала, быстро скрываясь. Лидия огляделась и поняла, что не только она. Джейсона тоже уже не было на месте. Она огляделась, но он уже вышел из зала.       — Эй, ты чего так скисла?       — Я…       Лидия посмотрела на них, и от вида радостной Синди, и краснеющей Нины, она растерялась. Она чувствовала, как вокруг неё сгущалась темнота, как давили люди. Ей было не по себе. Взгляд носился по залу, по толпе, но не находил парня, и на душе становилось все хуже.       Ничего же даже не случилось. Подумаешь, случайность, а вечер вдруг стал на порядок хуже, но подруги выглядели такими радостными, впечатленными увиденным, что она сразу поняла, до самого дома ей предстоит слушать восторженные отзывы. Лидия не должна была, но она тут же захотела куда-нибудь в другое место, куда-то где можно посидеть в одиночестве. Ей нужно было хоть немного привести мысли в порядок.       Ровно за секунду до того, как Синди открыла рот, Лидия извинилась и вышла из зала первой. Коря себя за грубость, она прижалась к стене, переводя дыхание. Люди вокруг не замечали её, спешили по своим делам, только редкие компании парней поглядывали в её сторону, но с выражением полной пустоты на её лице, подходить никто не собирался.       Оставшись одна, она вдруг осознала, что за все это время, после того, как испуганно прижималась к стене, прячась от людей в черных костюмах, впервые оказалась наедине со своими мыслями. Никто не отвлекал присутствием и пустыми разговорами. Это оказалась совсем не здорово. По спине пробежал холодок, и захотелось побыстрее оказаться где-нибудь в другом месте. Не в задрипанном театре на окраине города, в одном здании, после странной постановки для богатенькой молодежи, не обременённой заботами.       Она принялась убеждать себя, что просто устала и на самом деле не злилась на Синди, но по спине скользнула липкая шипастая змея раздражения. Лидия никогда не любила подобные представления, и куда больше ей претила вся эта аура секретности над выступлениями.       Несколько глубоких вдохов, и она была почти готова вернуться к компании. Натянуть улыбку до ушей и кивать на мысли о том, какой глубокий смысл вложили в игру актеры. Конечно, идеи у них были хороши, но Лидия не могла согласиться, что исполнение было того же уровня. Словно из повествования вырвали огромный кусок.       Она несколько раз вздохнула, расслабляясь. Из зала выходили люди, радостно перебрасываясь своими впечатлениями. Лидия постаралась уйти подальше. Глазами она продолжала выискивать Джейсона, но все было тщетно. Он уже скорее всего был далеко отсюда. На душе стало паршиво, и вспомнилась карточка с номером на собственной тумбочке.       — Вот уж нет, с меня довольно приключений, — решила она, твердо намеренная больше не сталкиваться с вооруженными людьми.       Остаток вечера она решила провести где-нибудь подальше.