Готэм-Сити

8 октября. Вторник. 01:43       Нина пыталась изображать заинтересованность постановкой, но выходило из вон рук плохо. Синди пихнула её в бок, когда та в очередной раз не смогла сдержать зевок. Что поделать, подобные спектакли были не её увлечением. Она предпочитала что-то более легкое. И быстрое.       Она посмотрела на часы. Постановка идет уже два часа, и слава богу кажется близится к логическому завершению. Первые пару минут она сожалела, что не села ближе к Лидии, чтобы выпросить у неё хоть какие-то подробности происходящего, но неожиданно заметила, что к той наклонился незнакомый парень. Впрочем, она знала мало знакомых своей соседки, и даже предположить не могла, кого она от неё прятала.       Нина попробовала представить, какого парня она могла бы привести домой, и потом прятать в собственной комнате, в собственной квартире. Может его? Значит у него есть свой ключ? Нина дернулась, представив, что кто-то посторонний, тот кого она не знает, может приходить к ним, может зайти в её комнату. По спине прошел холодок, сразу вспомнилось, где она оставила оружие. Его нужно было перепрятать, слишком опасно.       Изредка она посматривала на воркующую парочку. По другому назвать этих двоих у неё не получалось. Оба сидели с широкими улыбками, и даже через полумрак Нина видела, как краска заливала щеки подруги. Разглядеть же парня нормально не удалось, и в какой-то момент, она поймала себя на мысли, что слишком внимательно на него таращится. Отчего-то он напрягал её, вызывал некое необъяснимое чувство тревоги, от которой немели кончики пальцев.       Она не могла сказать, за кого волновалась больше. За Лидию, или же от чего-то за себя саму. Синди потянула её руку, и она улыбнулась, возвращая взгляд на сцену, где какой-то блондин размахивал мечом, против одетого в доспехи из костей мужика. К горлу подступил ком, но она быстро напомнила себе, что это лишь похожий образ, популярный из-за своей грозности.       Зал наконец разразился овациями. Люди вставали, и Нине пришлось встать за ними, присоединяясь, но не успела она сделать пары хлопков, как Синди потащила её из зала. Они быстро обходили толпу, и скоро оказались в залитом светом холе.       — А Лидия? — Нина обернулась, не находя третью из компании.       — О, если ты не заметила, то она как-то умудрилась начать беседу с парнем из другого ряда… Пусть развлечется, я ей напишу, чтобы не искала, а я тебе кое-что покажу.       Ей было нечего возразить, хоть сердце забилось сильнее. Беспокойство не давало расслабиться, и она уже была готова сама пойти за подругой, только бы не испытывать больше этого гнетущего чувства. Что-то с этим парнем было откровенно не так. В мыслях что-то ворочалось. Похожее на воспоминание, но она никак не могла понять, что же там было.       Может она его раньше видела? Но где? Не смогла бы она забыть такого заметного парня… Может она его видела давно? Еще ребенком? Нина задумалась. Билет на постановку стоил недешево, и если он был ребенком кого-нибудь из Готэмской верхушки, то она вполне могла его видеть на какой-нибудь встрече с детьми, которые проходили раньше довольно часто.       Она бы и дальше продолжила витать в облаках, если бы Синди не потащила её за собой. Они шли впереди толпы, и быстро оказались в длинных коридорах, ведущих, казалось в никуда. Раньше, Нине приходилось бывать в таких местах. За кулисами все всегда было совсем иначе, чем на сцене.       Вся магия слетала, обнажая холодные сцены, и хмурых людей, вынужденных ради денег играть чужие роли. Радовались только звезды, примадонны, что не замечали какое все вокруг серое, ослепленные собственным блеском. Нина предпочитала оставаться по другую сторону сцены, не видеть того, что рушило сказку. Хоть сейчас у неё и не возникло этого ощущения, но облезлые стены старого театра навеяли неприятные мысли.       — Что мы здесь делаем? — Нина старалась говорить потише, хоть и овации все еще сотрясали воздух.       — Гуляем, — Синди подмигнула ей, и поманила за собой.       Нина наивно предположила, что они здесь, чтобы подстеречь актеров, но оказалось, их путь вел дальше. Узкий поворот, неприметная облезлая дверь и они оказались в длинном темном коридоре, ведущем через подвал в совершенно другое здание. Они вышли в пыльной комнате, где с обветшалых стен сыпалась штукатурка, а старая лестница натужно скрипела под ними, пока Синди вела её за собой, ничего не объясняя, ожидая, когда та сама все поймет.       Миновав три лестничных пролета они оказались в просторном помещении. В больших окнах отсутствовали рамы, и выглянув наружу, Нина улыбнулась. Отсюда открывался вид на порт. Вода в свете луны переливалась, мерцая. Не было волн, только ровное блюдце воды. В воздухе пахло мусором и сыростью Ей не приходилось раньше видеть город с такого ракурса. Обычно она смотрела на водную гладь из пентхауса или с борта дорогущего катера. Здесь же все было настоящим. Без прикрас ярких огней города или музыки. Только лицо Готэма.       — Откуда ты знаешь об этом месте?       Синди пожала плечами, запрыгивая на раскуроченный бетонный подоконник, совсем не заботясь об одежде. Она обвела взглядом порт, пальцем маня Нину сесть рядом.       — Раньше, еще в школьные времена мы с Лидией часто тут зависали. Это было вроде как нашим местом. Оно было слишком непригодным для баронов и слишком охраняемым для того, чтобы внутри жили бездомные. Мы пробирались через ограду и сидели тут до самой ночи. Учили уроки, притворялись, что жизни за стенами не существует.       — Она не говорила, пока мы ехали.       На самом деле, она едва ли что-то ей говорила, посвящая в свою жизнь кратко, словно боялась, что та все там разворошит. Она часто задумывалась о том, насколько их жизни были разными, и как стремительно смешивались. Нина представила как два ребенка тайком сидели в развалинах, дышали грязью и горелым воздухом с фабрик.       — Но перестали? — ей действительно хотелось знать, уловить тонкую нить близости двух подруг.       Синди поджала губы, на мгновение уставившись в одну точку, на остатки старых обоев в цветочек, что грозился вот вот упасть на пол с огромным куском штукатурки.       — Из-за… Одного общего знакомого, — Синди сделала двусмысленные кавычки пальцами, но больше рассказывать не стала.       Нина смотрела на порт, затянутое выхлопными газами небо. Ей нравилось небо в Англии, в Колледже. Там оно всегда было ясным, и перед рассветом можно было услышать щебетание птиц. Студенты их подкармливали, и с каждым годом их становилось все больше. Нине оставалось всего полгода до диплома. Всего каких-то жалких шесть месяцев и у неё было бы хоть что-то.       Сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Глубокий вдох. Ей нужно было забыть все, идти дальше. Теперь у неё хотя бы было с чего начинать. Пусть денег она так и не смогла выручить, но хоть выбралась живой. Произошедшее не укладывалось в голове, казалось глупым кошмаром воспаленного мозга. Стоило поверить, что этого, на самом деле, не было.       С окна донесся сладкий запах яблок, сразу привлекая внимание Нины. Она повернулась, быстро скользнув взглядом по узкой тропе между бетонными стенами внизу, тут же замерев. Тело прошибло жаром, в висках пульсировало, когда она снова посмотрела вниз, туда, где стояла она сама, залитая кровью. Копия улыбнулась, растягивая обескровленные губы.       — Нина?       Она отвлеклась на мгновение, но этого хватило, чтобы видение растворилось. Раздались шаги. Дверь раскрылась, и внутрь ворвались шестеро вооруженных мужчин в черных масках. Нина задохнулась, когда Синди схватила её за руку, крепко сжимая запястье.       В огромном городе, подобном этому, происходило множество страшных вещей. Что-то происходило случайно, выстраиваясь цепью случайностей, унося жизни невиновных. Она не сомневалась, не знала точной причины, но дело было в ней. Слишком много всего вокруг, слишком много сделал её отец, что это могло стать случайность. Набрав в легкие воздух она сделала шаг вперед, держа глаза открытыми, запрещая себе сомневаться.       — Что вам нужно? — голос её не дрожал.       Пришедшие были вооружены до зубов, в полумраке сверкали рукояти пистолетов и лезвия ножей, прикрепленные к бедрам. Они тяжело дышали, но держали их на прицеле, не давая даже помыслить о побеге.       — Мы за тобой. Пойдешь сама, и никто не пострадает.       И именно поэтому у них было столько оружия, конечно. Она нервно усмехнулась. По спине пробежал холодок. Нина часто думала, что попала на самое дно, и каждый раз жизнь показывала, что можно больше, что она отхватила еще не все тумаки. В венах стыла кровь, и она могла признаться, что не была никогда настолько напуганной. Почти всегда было что-то, а сейчас. Она боялась за себя, но куда больший страх испытывала за Синди, которая совсем не должна была оказаться в это втянута…       Нина дернулась вперед, борясь с подгибающимися коленками, готовая в любой момент… А что она могла сделать? Тело замерло в ожидании, но она не представляла, что будет дальше. Бьющейся в черепе мозг подкинул картину того, как она бросается под пули перед Синди, спасая ей жизнь.       Смогла ли бы она на самом деле это сделать?       Она не хотела знать.       — Не смей, — зашипела Синди, но она не вернулась обратно.       — Чего вы хотите? У меня ничего нет       Вперед вышел самый высокий мужчина. Широкоплечий, натренированный. Нина представила, скольких он уже убил, и сколько будет потом.       — Не придуривайся, — мужчина раздраженно дернул пистолетом, — Твой папаша кое что спрятал, и ты скажешь, где. Нам пришлось повозится, чтобы найти тебя, но зато теперь приз будет наш.       — Что еще за приз? — Нина прищурилась, продолжая разговор, пытаясь успеть придумать решение, но в голове полная пустота.       Мужчина рассмеялся, и за ним повторили его люди. Неестественно, услужливо.       — Ты хоть представляешь, сколько Черная маска может предложить за то, ради чего он весь город на уши поставил? И мы первые. Остальные остолопы не найдут, мы ведь все подчистили, чтоб они не заявились в самый неподходящий момент.       В голове щелкнуло четкое осознание. Они не выпустят Синди, не дадут ей выйти из разваливающегося дома. У Нины же не было ничего, никакого плана, только страх и растущая злость. Под кожей зашевелилось нечто, подергивая мышцы, в голове поплыло.       — Стойте! — её собственный крик утонул в грохоте выстрелов, смешавшихся с десятками таких же по всему городу, — остановитесь, чет вас раздери!       Никто её не слушал. Выстрелы были предупреждающие, но она знала, что следующие будут прямо в них, прямо в совершенно невинную девушку. Она подняла руки, смотря на съежившуюся на полу Синди, зажавшей уши руками. Сделала несколько шагов вперед, сразу же попадая в руки мужчины, который, не мешкая, сгреб её в охапку, схватив за волосы.       В голове сильнее поплыло, собственное тело стало казаться чужим. В момент, когда главарь направил дуло пистолета на Синди, она увидела его. Секундный мираж бледного мужчины, с черными, вздувшимися венами. Он смотрел на неё, и Нина чувствовала его голод, ярость. Она не сопротивлялась, зажмурилась, отказываясь смотреть.       Не сразу поняла, что кричала, а во рту появился привкус крови. В этот момент она не принадлежала себе, наблюдая словно со стороны, как собственные руки оттолкнули державшего её мужчину, тут же сомкнувшись на горле другого, сжав до хруста, до сдавленного последнего хрипа, когда он рухнул к её ногам. Главный больше не целился в Синди, он сделал сразу три выстрела, попавших точно в цель, в грудь и живот Нины, тут же согнувшейся пополам, но все еще живой.       — Господи…       Синди судорожно поднялась, пятясь к окну, глаза её были расширены от ужаса, и это было последнее, что Нина увидела, через марево красной боли, перед очередным выстрелом. Предупреждающий, он не должен был навредить, но напуганная девушка взвизгнула, пригнув голову и споткнулась. Размахивая руками, она врезалась в подоконник, едва доходивший ей до бедра.       Потребовалось не больше трех секунд, чтобы Синди выпала из окна. Время остановилось, и она не могла понять, правда ли это было. Так нелепо и правдиво, что она снова закричала. Вскочила, не чувствуя пуль, застрявших в теле, и раздался шквал выстрелов. Пули пронзали тело, словно масло, но она оставалась стоять. Поперхнувшись, закашлялась изо рта полилась густая горячая кровь. Она стекала по подбородку на грудь, заливая платье, на котором расцветали алые цветы вокруг крохотных дыр, но она ничего не чувствовала, кроме холода.       В голове снова щелкнуло, под кожей окрепло нечто и взорвалось внутри. В глазах потемнело и тысячи черных нитей вырвались наружу. Она не понимала откуда они. Были ли они продолжением её или частью стекающей крови. Она наклонила голову, и мир взорвался новой сотней выстрелов, но теперь они тонули в тишине и темноте.       «Расслабься. В этот раз я сделаю все сам. Просто смотри.», проскрежетал голос в голове. Она дернулась, но тело больше не слушалось, не принадлежало ей.       Собственные шаги были чужими, движения рук инородными. Лицо искривилось в усмешке, залитой багрянцем. Мужчины попытались бежать, но их словно бабочек нанизало на острые нити. Они повисли над землей, хрипя. Она подошла к их главарю и сорвала балаклаву, рассматривая синеющее лицо.       Он хрипел, захлебывался собственным стоном и кровью. Она приблизилась ближе к его лицу.       — Спасибо, что все зачистил.       Она не хотела, но руки сами потянулись и с хрустом свернули шею. Он обмяк, и нити исчезли. Мужчины с грохотом рухнули на пол, тут же заливая все кровью. Она мерно растекалась по пыли, заполоняя собой всю комнату. Собственное тело развернулось, и бодрым шагом вышло к окну. Шаг и они оказались внизу, пролетев шесть метров.       И только когда она опустилась рядом с хрипящей Синди, контроль вернулся. Она закричала, трясясь, залитая кровью своих жертв и кровью, что выплёскивалась из девушки, через пробитую костями кожу. Она повернула к ней голову, разомкнула губы, но сказать ничего не смогла. Нина бессвязно что-то шептала, убеждала Синди, что все будет хорошо, и эта ложь горчила на языке.       Путаясь в числах, она набрала номер скорой помощи, надеясь, что с рассветом все обязательно закончится. В голове же звучал чужой довольный смех, нечто внутри неё довольно облизывалось, прося добавки.