Готэм-Сити

10 октября. Четверг. 09-40.       Незаметно прошел день, в котором Лидия только и могла, что нервно готовиться к предстоящему первому рабочему дню. Она по несколько раз собирала и распускала волосы, дважды пригрозила жестоко расквитаться с Ниной не вовремя зашедшей в комнату, и заставшей её в одном нижнем белье, репетирующей благодарственную речь мистеру Грэкхэму. Она старалась отвлечься от происходящего вокруг, и как новая работа была как нельзя кстати.       Вчерашний поход в отделение полиции прошел куда лучше, чем она могла бы рассчитывать, не считая того, что Нина вела себя немного странно, ничего не говоря про содержание записки, но по мрачному взгляду, что иногда у неё мелькал, она понимала, что ничего хорошего ждать не стоит. Лидия бы волновалась за это куда больше, если бы изначально верила, в то, что эта затея выгорит.       Нужно было что-то придумать, в голове роились беспорядочные варианты, но не один из них не выглядел достаточно правдоподобно. За прошедшую ночь Лидия, к своему разочарованию, склонилась к тому, что деньги отца Нины, практически единственное, что могло бы им помочь. Она не поддаваться нависающему над ней чувству безысходности, но вопрос денег стоял острее, чем когда-либо в её жизни.       Перебрав все свои вещи, она обреченно села на край кровати. Всё было не так, и любая вещь выглядела глупо и неправильно, и Лидия знала почему. Что бы она не делала, все зависело от того дадут ли ей несчастный кредит на образование. Взгляд уперся в зеленое платье, которое она так и не сожгла. Может, все же не будет так драматизировать. Выкинет по дороге.       Начиная с утра телефон, надрывался от сообщений от матери. Лидия догадывалась, что там, и не спешила читать. Несмотря на все проблемы, в этом месяце она, наконец немного выправилась в финансовом плане, но хоть малейший перевес к минусу и все пойдет прахом. В том, что матери были нужны деньги она не сомневалась. С того самого дня, как за ней закрылись двери тюрьмы, она обращалась к ней исключительно по одному вопросу.        Лидия никогда не отказывала. В конце концов, несмотря на все, она жила в квартире, доставшейся от матери, и женщина надрывалась почти десять лет, чтобы прокормить в одиночку ребенка. Дать хоть какое-то школьное образование и воспитание. Да, конечно, женщина напоминала об этом каждый раз, укоризненно смотря.       Она не хотела знать какую сумму нужно в этот раз, точно зная, что её у неё нет. Она искала работу слишком долго, а потом отработала всего пару смен в баре. Это-то при том, что расходы возросли с появление второго жильца, на которого нужно было так же покупать еду.       — Все в порядке? — Нина заглянула вновь, выглядывая из-за двери.       Девушка выглядела помятой, с потерянным взглядом. Нина не спала всю ночь, и это было слишком легко заметить. И хуже было то, что Лидия не знала, что следует сказать. Могла ли она успокоить Нину, когда сама разрывалась от страха перед будущем. Поддержка других всегда давалась ей с трудом, а тут и подавно язык замирал у неба. Ей нужно было спросить про записку, но она баялась разрушить последнюю надежду.       — Да, просто тяжело выбрать что-то. Не то, чтобы у меня была подходящая одежда, но ничего, придумаю что-то, — она пожала плечами, рассматривая весь скудный ассортимент.       Она всегда отдавала предпочтение практичным и удобным вещам, и всегда старалась выбирать то, с чем будет не жалко расстаться. На местах её работы всегда что-то происходило и вещи страдали в первую очередь. Лидия не любила убиваться из-за одежды и сразу брала то, что не жалко. Обычно такой подход хорошо вписывался в её планы, но теперь нет.       С одной стороны шансы, что она сможет вырвать себе это место, поступив, ничтожно мало. О местном звездном колледже отзываются хорошо только те, у кого на него хватило денег. И какая бы ей была разница, в чем сходить пару раз, все равно больше она этих людей не увидит, но была и обратная сторона. На какое-то время она хотела стать обычной стажеркой. Примерить на себя чужой образ, посмотреть, как он будет на ней сидеть. И не только в том было дело. Она знала, ощущала, как позвоночник гудит от напряжения.       — Нин? — Лидия похлопала рядом с собой, все же стараясь подобрать слов хотя бы на одно предложение, — я не знаю, что случилось с тобой, но не стоит пытаться справиться в одиночку с тем, чем не получается. Прости, если загнула сейчас… просто ты выглядишь очень…       — Хреново? — Нина присела рядом, и Лидия опустила глаза.       — Резко сменить образ жизни бывает трудно, но я хочу, чтобы ты помнила, что не одна. У тебя будет хоть какая-то крыша над головой. И то, что случилось… не нужно пытаться пережить это в одиночестве, она дорога нам обеим.       Она мотнула головой, опустив голову. Лидия понимала, что не может найти правильных слов, да и она не тот человек, который умеет заряжать кого-то позитивом. Обычно это её выводила из темного угла Синди, освещая все вокруг светом. Она всегда знала, какие нужно подобрать слова, умела разговорить человека.       — Что было в записке? — Лидия не могла больше молчать, сжав покрывало, пытаясь не выдать свой страх.       Нина криво усмехнулась, и выражение её лица совершенно не понравилось Лидии, было в нем что-то дикое, животное. Она тут же отвернулась, резко поднялась.       — Мне нужно чтобы ты доверилась мне, хорошо? — Нина была спокойна настолько, что лицо её напоминало восковую маску, от чего у Лидии закололо под ребрами, но она все, же кивнула.       Она быстро ушла, тихо закрыв за собой входную дверь. По шкале от одного до десяти все было хреново на пятнадцать, не меньше. Лидия закрыла лицо руками, нервно потянула за пряди, закусывая губу от боли. Все шло совсем не так, абсолютно неправильно, пусть она и понятия не имела, как это самое правильно выглядит.       Придя на работу в три часа дня, Лидия не могла перестать одергивать узкую юбку, и натягивать пониже пиджак. Образ её был более чем уместным. У синей водолазки была высокая горловина, и юбка была чуть ниже колена. Ей было непривычно, и собственное отражение, преследующее её на всем пути, казалось насмешливым. Какая ирония, что в этой юбке она была на слушании по делу матери.       Лидия так нервничала, что прокусила до крови губу. Обреченно смотря на себя в зеркало, ей пришлось закрасить все помадой. Сегодня ей предстояло дело поважнее первого рабочего дня в компании мечты, хотя, казалось бы, куда еще больше? В какой момент её жизнь превратилась в сплошные американские горки?       Дрю окинула её уважительным взглядом, и дала стопку чертежей. Директора не было на месте, и как сказала секретарь, вряд ли он появится ближайшие пару дней. Лилия только облегченно выдохнула, рассматривая список оставленных заданий. Её тем временем провели к маленькой захламленной каморке. На полу лежала куча бумаг, стол был заставлен коробками.       — Если все пойдет хорошо, то это будет твоим личным кабинетом. Тут у нас бытует мнение, что у каждого должен быть личный уголок для раздумий и хранения барахла. Кроме меня, конечно. Кому я тут, блин сдалась? — Дрю рассмеялась, но Лидия уловили нотки обиды в её голосе, — в общем, я сегодня игрок не командный. Дел по горло, так что удачи тебе тут все самой разобрать. По большей части тут хлам, который все никак не выкинут, но ты лучше разбери его. Может, найдешь что интересное, оставшееся от ушедших сотрудников. Иногда бывает. Я вот так нашла себе обалденный нож для писем.       Девушка послала воздушный поцелуй, скрывшись, а Лидия еще раз обругала себя за наряд. Если бы знала, то пришла бы в джинсах. Какая разница, в чем разгребать бардак, если не перед кем изображать интеллигентного работника?       С уборкой, она засиделась допоздна, что было ей только на руку. Дрю успела попрощаться, сказав, что ключи у охранника, и он все закроет. В шутку, она сообщила, что все кабинеты на сигнализации, так что ей даже не стоит пытаться ничего красть. Лидия натянуто улыбнулась, борясь с паникой.       Кабинет оказался уютным, с огромными панорамными окнами, закрытыми жалюзи. Она могла бы уже начать представлять, как поставит на широкий стол горшочек с кактусом, а на пол кинет коврик. Только вот все это было лишнее, и пока не стоило тешить себя такими надеждами. Полезного в залежах оказалось мало, но твердые папки она все же сохранила. Слишком уж дорого выглядели, чтоб просто так выбросить.       Телефон звякнул, и у неё подскочил пульс. Дышать стало сложно, но она все же открыла телефон, уже зная кто ей написал.       «Выходи через пожарный выход на крышу. Третья дверь слева по коридору. С камерами я разобрался, они зациклены на этом моменте.»       Ей стоило отказать ему еще в момент, когда он озвучил то, что от неё требовалось.       — Сделать что? Боже!       — Я буду постоянно рядом, но если ты все же решила отказаться, то я пойму.       — Умолкни.       Поправив юбку, она выглянула из двери и осторожно зашагала по инструкции. Дверь нашлась не сразу, прикрытая парой стеклянных панелей. На крышу вела узкая лестница, которая совершенно точно не могла быть пожарной. Никто бы не пропустил такой проект в реализацию. Слишком опасно…       Крыша встретила её свежим воздухом, с нотками выхлопных газов. Небо заволокло тучами, вдалеке слышались раскаты грома. Или же это были взрывы где-то за городом. Она давно перестала пытаться понять. Красный Колпак ждал её чуть дальше, и сначала она уже успела подумать, что тот просто разыграл её, заставив выйти на крышу офисного здания. Лидия бы посмеялась и вернулась бы домой.       Однако, он ждал её у стыка нескольких зданий. При виде него у неё задрожали руки. Как же много стало его в её жизни! И что еще хуже, ей начинало казаться, что ничего такого уж ужасного в этом нет. Он был человеком, она надеялась, что человеком, специфическим, но внушал какое-то интуитивное чувство доверия.       — Я уже думал, что не придешь, — заявил он, и пусть басовые примочки изменили вновь его голос, она уловила что-то виноватое в интонации, — ты на самом деле не обязана это делать. Правда. И тебе вот прямо сейчас стоит отказаться, и я пойму.       Лидия глубоко вдохнула, расправляя плечи.       — Напомни еще раз, почему ты не можешь сделать этого сам? — она прекрасно помнила, но хотела убедиться, в том, что собирается сделать.       — В одиночку такое не провернуть. Кто-то должен выманить его из кабинета, но так чтобы он не успел забрать документы. Сделает он это этим вечером. Из виду он их не выпускает, придется либо вломиться к нему напрямую, либо выманивать, пока…       — Кто-то другой скопирует документы, — закончила Лидия.       Он не заставлял её. Вообще нет. Он давал ей шанс отказаться, столько раз, что любой нормальный человек, бы уже бежал сверкая пятками. Однако, она не могла все так оставить, не могла пренебрегать возможностью заручиться поддержкой, которая была ей необходима.       — Идем, пока я не передумала, — и когда он не сдвинулся с места, шутливо подтолкнула его, — то есть просто пошли.       Тот явно уже много раз пожалел о решении привлечь её, но было поздно. Почему-то именно рядом с ним она ощущала себя чуть сильнее, смелее и вообще другой. Такая Лидия Уолш ей нравилась куда больше обычной, хоть и пугала своей безрассудностью.       Мужчина провел её через несколько крыш, придерживая за руки. Здания стояли плотно друг к другу, образуя единый комплекс. В нужном им здании они оказались быстро. Ей вручили круглый жучок, пояснив как он крепиться, и наградили наушником.       Её все еще потрясывало изнутри, и она чувствовала напряженный взгляд через маску. Мужчина уже пожалел о своем решении и был готов все свернуть, уволочь её обратно. Он держал в руке автоматическую отмычку, ведь с обычной она бы не справилась. Она потянула её из его цепкой хватки, проходясь пальцами по грубой материи перчатки. Его пальцы словно онемели, и Лидия с силой выдернула механизм.       — Какого хрена! — взорвался он, и резко потащил за собой обратно, — тебе там делать нечего! Тебе нужно было меня сразу послать, а не подыгрывать. Твою же мать!       Лидия вырвалась, дернувшись всем телом. Он повернулся к ней, нависая грудой мышц.       — Мы же вроде договорились? — неуверенно протянула она, с опаской посматривая на него.       И не зря, дыхание его было настолько тяжелым, что она видела, как тяжело поднималась грудная клетка. Руки сжались в кулаки. Лидии едва не попятилась, но смогла устоять. Она не понимала.       — Ни черта. Я кретин, ясно? — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но не вышло, и Лидия вздрогнула, от того, с каким усилием, он чеканил слова, — Сейчас я верну тебя назад, и ты больше никогда, ни с чем таким не свяжешься. Ты понимаешь, что я говорю? Если кто-то полезет к тебе с всратыми предложениями, то ты посылаешь его.       — Самокритично, но я уже здесь! — воскликнула она, обводя руками закуток на крыше. Если раньше она сомневалась, то теперь точно была готова идти вперед, словно протест с его стороны только подстегивал.       — Ненадолго.       Она не успела среагировать, как он подхватил его, и загрузив на плечо, поволок прочь. Странное чувство дежавю накрыло с головой. Он снова был так близко, и снова массивная рука держала её на грани приличия. Только вот в этот раз, в ней была неизведанная ранее злость. Сначала значит, он решил, что она справиться, а теперь? Все здравые мысли покинули её голову.       — Отпусти, я сама пойду.       Красный Колпак колебался секунды три, но бережно отпустил её. Его руки скользнули по её телу слишком мягко, осторожно. Во рту пересохло, а по коже прошелся разряд тока. Он тоже это почувствовал, замерев. Мужчина все еще держал руки на её талии, не давая юбке расправиться до конца, а её руки остались на его предплечьях. Сейчас она почувствовала такое напряжение, какое ей не доводилось испытывать рядом с парнями. Злость, решимость и запах его тела лишили её контроля, позволяя растворяться в тишине. Правда, не долго.       Они не ушли далеко. Она тяжело сглотнула, отстраняясь. Устройства все еще были в её карманах, и она быстро метнулась к двери вниз. Он не сразу понял, что произошло, и это дало ей нужную фору.       — Вот так, значит, да? — голос его звучал с бессильной агрессией, — не делай этого.       — Попытаешься остановить, я закричу, — предупредила она, спускаясь дальше.       Она до последнего боялась, что он не послушает. Конечно, кричать, она бы не стала. Даже в таком безумном состоянии, она не была идиоткой. Она хотела… А чего она собственно хотела этим доказать? Чем дальше она была от Колпака, чем меньше у неё было уверенности. Холодная реальность настигла её с болезненным осознанием, но отступать было поздно. Она надела наушник, и тут же услышала скрипучий голос.       «Тебя бы хорошенько выпороть за такое»       Эта идея не должна была заставлять её улыбаться, представляя размытую картинку. Совсем нет, но она была рада, что он не мог её видеть. И точно не мог знать, как в её голове метались мысли о том, что под тяжелым обмундированием…       «Это нужно сделать, ведь так?»       Ох, она не была уверена, о чем конкретно говорит, и судя по заминке на другом конце линии, он тоже. Однако, ей понравилось выбивать его из колеи. Было в этом нечто такое, от чего внутри все сворачивалось в тугой узел.       «Делай все как я говорю»       Лидия покраснела, пытаясь бороться с тем, что творилось в её голове. Она четко выполняла все его инструкции. В здании было тепло, по планировке оно сильно напоминало её офис, что сильно облегчило жизнь. Она не выглядывала из-за угла, и так зная от «напарника», что секретаря не было. Пара минут, и она заметила, как погасли огоньки камер.       Из кабинета выбежал невысокий мужчина в дорогущем костюме. Его лысый затылок проскочил мимо неё.       «Вперед!»       Только благодаря его голосу она смогла отмереть и кинуться к двери. Та чудом оказалась незакрытой, и Лидия едва не простонала в голос от облегчения. Ей было неловко, от того, что она не была уверена, в том, что сможет справиться с автоматической отмычкой.       Она скользнула внутрь, прикрывая за собой дверь, совсем некстати вспоминая, как фильмах герои часто забывали вернуть дверь в исходное положение. В кабинете были огромные книжные стеллажи и дубовый стол на половину комнаты. Множество стеллажей вдоль стен с кучей папок. Она обошла столик у кожаных диванов. Папка должна быть рядом с ним. Он ведь её только принес?       Лидия надеялась, что размышления её были правильными, когда она открыла ящик стола. В нем было множество папок и документов. Руки вспотели, пока дрожащие пальцы копошились во всех ящиках по очереди.       — Еще раз, что я ищу? — голос её дрогнул, а Колпак чуть ли не взвыл, точно готовый бросить все, и просто забрать её оттуда.       «Платежные документы. Такое на компьютере не хранят»       — Да тут все документы платежные!       «Нужны только те, где плательщик не из Америки. Или плательщик не заполнен вовсе»       — Таких документов не бывает, — нервно ответила она, продолжая копаться.       «Так получается если выводить деньги через определенные организации. Тебе ни к чему знать, какие именно»       Она хотела ему ответить, но дверь заскрипела, и она к своему счастью достаточно быстро нырнула под стол. Застыв в неудобной позе, косилась на открытый нижний ящик. Она не успела его разобрать, и не была уверена, что механизм сработает беззвучно.       — Знаешь, после того, что было в банке, тебе лучше постараться расколоть этого придурка побыстрее.       Лидия напряглась, сжавшись под столом. Дыхание её было тяжелым, прерывистым, как у загнанного зверя, коим она себя и чувствовала, оказавшись в ловушке. Ей казалось, что её громкие вдохи, слышно было даже у двери, настолько оглушающими они звучали в реве крови в ушах. Однако никто не подходил, не обращал внимания на фигуру, сжавшуюся всего в паре метров.       Она сжимала в руке жучок, данный Колпаком, все еще не включенный. Холодный метал обжигал пальцы. Адвокат прокашлялся, зазвенел графин, и пока он жадно глотал виски, обливаясь потом от волнения, Лидия, зажмурившись, боялась сдвинуться, чувствуя, как колени ломит от неудобной позы на жестком паркете.       «Лидия? Что у тебя происходит?»       Хриплый голос в ухе заставал вздрогнуть, и распахнув глаза, она едва не выронила устройство. Сжав губы, сосчитала до десяти. Он не знал, что здесь твориться, не слышал, и не видел. Здесь была только она. Еще раз покосилась на ящик. Взгляд зацепился за плательщика из Египта, с неполными данными. Потянувшись, она медленно повернула её.       — Я не думал, же! Боже, вы сказали, что это будет всего лишь мирная инсценировка! В итоге погибло пятеро, а найти ничего не удалось, это не считая Бэтмена, заявившегося прямо в банк.       — Пятеро? Не забывай еще троих, моих людей. Хватит скулить.       Мистер Адамс шумно выругался. Взгляд его мутно скользил по собеседнику, и Лидия с ужасом поняла, что видит тени на стене. Кровь резко охладела в венах, и подавив внутри крик, она осталась на месте, молясь Богу, о котором обычно и не вспоминала, чтобы её не увидели. Она не знала был ли у них нужный обзор, но если бы они сдвинулись и заглянули в окно… От волнения, даже смысл разговора не сразу доходил до ней.       «Лидия!»       Она чуть не оглохла от рыка в ухе. Лидия не могла ничего ему сказать, и надеялась, что он не станет творить ничего из того, что сделает хуже. Было очевидно, что по какой-то причине он не видит происходящего, от чего руки немели. Это ведь ненормально? Насколько на самом деле затанировано это окно?       — Бетмэну нет до нас дела, а если б было, то мы уже давно это поняли, — второй мужчина вальяжно растянулся в кресле, словно этот офис принадлежал ему, — если бы этот псих в плаще только знал, что этот придурок на него то-то нарыл. И не только на него… Какой-то псих в Аркхэме что-то знал, правда не прожил долго. Стоило ему заговорить, как его нашли повешенным на собственных штанах, с улыбкой от уха до уха. Много болтал.       — Ужас, — адвокат осел в кресло, и девушка была с ним полностью согласна.       — Всем понятно, кто тогда прикрыл ему рот. Псих не хочет, чтоб кто-то еще мог использовать пару секретов мыши. И раз уж он засуетился, то значит тот действительно что-то знал.       «Черт. Если все полетело к чертям, просто скажи. Я вытащу тебя, даже если придется там все разнести.»       Лидия широко распахнула глаза. Колпак был убийственно серьезен, настолько холоден, что она не могла не услышать нотки страха. Он переживал за неё. Она выдохнула, успокаиваясь. Он был не тут, но знание того, что где-то неподалеку был вооруженный мужчина, которому было небезразлично, что с ней будет, давало иллюзорное чувство безопасности.       Только вот она ничего не могла сказать, без страха привлечь внимание. И, что хуже, до неё дошел смысл разговора. В голове сложился пазл, а перед глазами встала кровавая вода, и ошметки мозга на полу. Треск стекла и крики. Теперь уже ей нужно знать о чем они говорят.       — Все из-за этой покойницы. Маргарет Смит и после смерти бесит! Кто вообще решил, что именно на её имя Пирс оформил ячейку в проклятом банке? Подумаешь, спал пару десятков лет назад с молоденькой помощницей. Чего теперь, будем всех его подстилок проверять?       — Уймись. Будем следить за его дочуркой. Она умудрилась слишком быстро найти себе жилье. Есть данные на её подружку. Ничего примечательного, но из виду не выпускай.       — Нет у меня столько ресурсов, чтобы следить и за ней, понимаешь? Мы потратили все. Еще снова трое наших парней пропали. Точно подохли, а их просили ведь просто следить за девчонкой.       Адамс запыхтел, натирая лысину. Его трясло похлеще Лидии. Она же судорожно вспоминала людей возле дома. Они были там из-за них. Она могла им попасться. Что бы с ней стало? Рядом никого не было, и никто бы не обратил внимания на то, как она бы вырывалась. Слишком привычное зрелище для её района.       — Не забывайся, — голос второго мужчины звучал жестко, припечатывая к полу и адвоката и Лидию, — не забывай сколько мне должен. Мы партнеры до тех пор, пока ты полезен, и мне плевать, откуда ты еще вытащишь людей, хоть из Аркхэма вытаскивай, но ты сделаешь, что должен.        «Мне плевать, нашли ли ты, что нужно. По моей команде ты уйдешь.»       Что-то щелкнуло на том конце трубки. Лидия замерла, Адамс поднялся и направился прямо к столу. Она вцепилась пальцами в пол, крепко зажмурившись, понимая, что это конец.       — Сэр! Сэр! — в кабинет залетела секретарша, сбивчиво объясняя, что произошел инцидент на складе.       Второй мужчина вскочил, и Лидия на мгновение, пользуясь суматохой, выглянула из своего укрытия, тут же с ужасом возвращаясь обратно. Однако, тот не обращал ни на что внимание и потащив буквально за шкирку адвоката за собой, покинул помещение. Лидия едва не рухнула на пол, пытаясь привести в порядок дыхание. Хватило мгновения, чтобы узнать Черную Маску, и понять, в каком же она оказалось…        «Убирайся оттуда. Живо!»       Время шло на секунды. В руках щелкнул жучек, который она тут же прицепила к нижней стороне последнего ящика. Мигнул красный огонек, а она уже судорожно фотографировала платежку, и захлопнув ящик, бросилась наутек. Из-за своей заминки, она едва не столкнулась с секретаршей, но вовремя завернула за угол. Воздуха не хватало до боли. На трясущихся ногах, она выбралась на лестницу.       Где-то на периферии Колпак говорил, куда ей идти, и это точно был не тот же путь, по которому она пришла. Она держалась рукой за стену, боясь, что ноги просто подвернуться, и больше она не встанет. Оказавшись на пожарном пролете, вцепилась ладонями в поручни, жадно вдыхая густой городской смог. Её тошнило, но по велению мужчины, она поднялась наверх, перейдя на соседнюю крышу.       Колпак появился не сразу, но тут же сгреб её в охапку, встряхивая. Глаза под маской жестко изучали её тело на предмет повреждений. Только спустя минуту, он выдохнул, расслабляя плечи. Куча невысказанных слов повисло между ними. Она первая заговорила, повторяя слово в слово слова мужчин.       — Замечательно, просто великолепно, — заворчал он, хватаясь за шлем, — вот только этого кадра не хватало для полного счастья.       Лидия подняла взгляд, и передала ему телефон с фотографией, на что получила гневный взгляд, который она почувствовала даже сквозь маску,        — Я сказал уходить. Так. Какого. Черта. Ты там осталась? Того, что ты услышала уже хватит с головой.       — Я должна сказать Нине о том, что на неё ведется охота, — перевела она тему, зная, что никакие её аргументы не объяснят того, что случилось. Это был просто порыв, который ей точно не хочется никогда повторять.       Колпак не был доволен этим, но не стал дальше наседать. У Лидии было подозрение, что он просто боролся с желанием наорать на неё.       — И что? Тебе придется объяснить ей причину, а она не самая подходящая для обсуждения. Доверишь дочери преступника такую информацию, если там и правда что-то есть? — Колпак говорил ровно, скрипя изменённым голосом, — она спит и видит, как вытащит отца, а стоит ей принести в мэрию интересные вести, то его тут же обменяют на актив поценнее.       Лидия смотрела на него, на напряженные плечи, и сжимающиеся кулаки, и отчего точно знала, что каким бы злым не был мужчина, её он не тронет. Словно вся его ярость проходила сквозь нее, не раня, и ей хотелось узнать почему. И почему он вел себя так знакомо?       Она махнула головой, говоря себе, что это вовсе не главное сейчас. И все её мысли, витавшие вокруг мужчины были лишь предлогом отвлечься. Не думать, о реальности, в которой она стояла перед ним, на холодной, продуваемой крыше, не вспоминать о том, как влезла в чужой кабинет. Почему не отказалась, почему не послала его сразу. Это ведь была не она. Лидия не знала такую себя, готовую пойти на безумство, и это её пугало.       — Так почему сам этим занимаешься? — неожиданно для самой себя поинтересовалась, — разве чем-то таким не должен заняться…       — Вот даже не договаривай! — он выставил руку вперед, грозно замерев в ожидании, словно ждал нападения, — Потому что этим занимаюсь я, и вообще, с чего ты решила, что мы с ним хоть как-то связаны? Если ты не заметила, то мои методы не входят в список одобренный большим и страшным.       Лидия покосилась на него, четко расслышав нотки обиды, сквозь механический бас. Холодный ветер продолжал бешено колотить по коже, но ей стало чуть теплее, от осознания, что человек стоявший рядом, был самым настоящим. Живым, с эмоциями. Она не смогла сдержать улыбки, которую тут же замяла, но поздно.       — Что?       — Просто… Ты не доверяешь ей, это понятно, но доверяешь мне? — она растерла трясущиеся плечи.       Он страдальчески запрокинул голову, стягивая с себя куртку. Лидия растерялась, с разинутым ртом, наблюдая за непонятным ей действом. Куртка подозрительно звякнула в его руках, выдавая спрятанное оружие. Красный Колпак быстро приблизился, накрыв её плечи. От веса кожанки девушку придавило к бетону, пока он как ни в чем не бывало поправил её спереди, полностью укрывая от холода.       — Ты слишком хорошая, чтобы провернуть что-то плохое, — в его голосе слышалась усмешка, — и я всегда могу свернуть тебе шею.       — Боюсь, ты для этого слишком хороший, — вернула она ему, не зная, шутит ли сама или нет, а тот лишь горько рассмеялся.       От куртки знакомо пахло порохом и дорогой кожей, но теперь она могла четко различить запах крови, старательно выводимый, но въевшийся в подкладку. Не нужно было быть детективом, чтобы понять, что кровь эта точно не бандитская, а его. Она старалась не представлять, как сильно ему достается, но сердце все же противно сжалось. Она ухватилась пальцами за края, сводя их вместе, не давая ветру пробраться внутрь.       — Тебе не холодно? — она оглядела серый бронежилет с бордовой мышью, невольно задержав взгляд на открывшихся ремнях портупей на боках.       — Брось, от твоего взгляда погода всегда становиться горячей, — она не видела, но почувствовала лукавую улыбку, и закатила глаза, скривив губы.       Молчание не было неловким, но все, же ей нужно было что-то сказать. Она знала что, ощущала рвущиеся наружу слова. Они как яд, прожигали язык. Взгляд её понесся по ночному небу, по мутным звездам в облаке смога, по сверкающим молодым небоскребам и старым зданиям, устремляющих классические шпили в небо. На такой высоте ей было не место, но впервые, она не хотела домой.       Ледяные порывы трепали волосы, хлестая по щекам, а вдали кричали вороны. В мыслях и сердце творил бардак, в котором было уже не найти привычных вещей, а когда они попадались, то больше не выглядели такими уж прелестными. Простой хлам, как большая часть всего, что было в её жизни. Но не Нина. Она была глотком воздуха, в трясине обыденных дней, и не была только этим.       Могла ли она назвать её настоящей подругой? Не важно, она была частью её жизни, частью, которой она не была готова жертвовать. Она не потеряет еще одну подругу. Черная Маска и его друг не оставят её в покое, вытрясут из неё все до остатка, а она только начала жить по настоящему, без влияния отца.       Ей было страшно, но она точно знала, что не сможет жить, оставив все как есть, и точно не доверит её жизнь тому, кто заочно винит её во всем.       — Я хочу сказать, что тебе не придется ничего мне сворачивать…       — …вообще-то и не собирался…       — Дай договорить, — это было так важно, что она и не заметила, как шикнула на Колпака, а тот довольно, словно кот, облокотился о стену, — это ваши тайны, и пусть ими и остаются. Никто от меня не узнает о флэшке, тем более о её содержимом. Однако, они ведь не отстанут от Нины, верно? И от меня, потому что я рядом…       — … поэтому следует сменить…       — Заткнись. И я уже была в банке, они сами втянули меня в это… Их не волнует моя жизнь, а меня очень даже волнует, так что я не могу просто так оставить это. И ты меня втянул в это еще сильнее, и теперь у меня нет другого выхода… я в деле.       — Нет.       Так резко, словно выплюнул нечто противное. Ей следовало сосчитать до десяти, и успокоиться, но она не стала. Эту злость Лидия не хотела отпускать. Она полыхала в ней, обжигая каждый уголок, каждую трещину в образе жизни. Выпрямившись как струна, она шагнула вперед, смотря исподлобья, зажжённая словно факел.       — Это еще почему? — голос был текуч и мягок, увидь она себя в зеркало испугалась бы незнакомки.       — Охрана сменилась, нам пора, — Колпак потянул её за собой, но та уперлась каблуками, дергая его за руку, разворачивая к себе, и тот от неожиданности, повиновался, встав к ней вплотную, не смягчая её наглости, — я не стану объяснять почему. Заканчивай представление… И больше не дергай меня.       — О, ну тебе придется, — она задрала голову, смотря прямо в белые прорези, зная, что за ними есть обычные человеческие глаза, — Потому что уже успели чуть не прибить меня? Так они это сделали просто по тому, что я была рядом. Им было плевать, кто пострадает, они убили двоих прямо передо мной, и я все еще вижу по ночам мозги в долбанной луже крови! Или потому что они могут спокойно прийти в мой дом?! Решив, что их прелесть может быть там? Или пойдут дальше, решив, что Нина проболталась мне или вовсе отдала на хранение? Что тогда? Что?       — Лидия… — он не мог дозваться до нее, не когда с губ срывались слова полные истерики, ярости, что тайком от нее самой копилась все эти годы, на собственное бессилие, ничтожность и трусость. Её трясло, но слова четким ядом продолжали литься дальше, срывая последние засовы.       — А я ничего даже знать не буду, ничего не смогу сделать, буду плыть по течению, надеясь, что как-нибудь оно само разрулится? И умру в итоге, от того, что случайно что-то сделаю, ведь, конечно же, буду точно знать, что нужно делать. Я участвую, ведь ты сам тайком пробрался в банк, и они правы, Бэтмен не знает о компромате. Неужели дело только в гордости?       — Стоп! — Колпак встряхнул её за плечи, и голова её мотнулась как болванчик, — остановись прямо сейчас, или скажешь то, о чем пожалеешь.       Ярость потухла, и в голове зазвучало материнское наставление «Выживают те, кто сидит тихо и помалкивает». Воспоминание из детства, словно призрак, принесло с собой страх и стыд. Она, казалось, уменьшилась в размере, вся краска исчезла с кожи, ржавые веснушки стали тусклее, нарисованные неумелым мастером. Лидия чувствовала жесткую, неослабевающую хватку на плечах, и глаза противно зажгло от отвращения. К самой себе.       Кого она обманывает? Разозлилась, и задела того, кто хотел ей помочь. Того, кто спокойно убивает людей, и нянчился с ней по доброте душевной. Мать всегда говорила, что она неблагодарная и глупая, и она не представляла, на сколько это так. Извинения застряли в горле, Лидия не знала, помогут ли они вообще. Она закусила трясущуюся губу, боясь, что если разрыдается, то от нее уже ничего не останется.       Нина бы точно не попала в такую ситуацию, с досадой подумала она.       — Ты не умрешь, ясно? — его голова была опущена, и было не ясно от чего, и он не видел скользнувшую по щеке слезу, — еще раз заикнешься об этом, отхватишь по-настоящему. И раз уж ты такая приставучая, то пусть так, так хоть будешь под контролем.       — З-значит д-да? — она невольно всхлипнула, и тут же на неё посмотрели, и как же она была рада, что не видела его лица, не знала, разочарован он или удивлен… а может и что другое.       — Серьезно? — он вздохнул, отрешенно поправив съехавшую куртку, — ты только что выглядела так, словно на части меня порвешь без ножа, а теперь… Вот что с тобой не так?       — Все со мной в порядке… — еще один всхлип, и мужчина растеряно вытер влагу с замёрзших щек, тут же растер их, поняв, что она не замечает, как сильно замерзла, только от адреналина бьющего в крови.       Она позволила увести себя, покорно идя по узкому строительному настилу, потерянная в образовавшейся после взрыва пустоте. Не спрашивала ничего, только смотрела на мутные звезды, не зная, правда ли небо такое или это пелена непролитых слез, заслоняет лунный свет. Красный Колпак вел её за собой, сжимая её ладонь, но она боялась пошевелить запястьем. Казалось, что тонкая нить, что дарила чувство безопасности, оборвалась с её словами, злобой.       И теперь воздух накалился, потрескивая от напряжения. Он был все тем же, а она все ждала, пока тот все же сорвется на ней за грубость, за наглость. Они прошли несколько зданий, наконец, оказавшись на крыше её офиса.       Стараясь не смотреть на него, она попыталась снять куртку, но онемевшие пальцы не слушались, а тяжесть оружия потянули в другую сторону, и она окончательно запуталась. Колпак молча помог, тут же открывая дверь, впуская тепло лестницы.       — Эй, львенок, — даже скрипучий, его голос был мягким, извиняющимся, — ты ведь не боишься меня? Прости, не хотел пугать.       Она подняла на него глаза, и только тогда заметила, как сильно он был напряжен. Она криво улыбнулась, не зная, как сказать, что испугалась не его самого, а его реакции. Ей и не пришлось, в его кармане что-то пикнуло.       — Там кое-что личное, может быть, — он повернул голову, прочистив горло, — ты спрашивала, почему я делаю это сам, а теперь вперед! Смена у этого консьержа скоро кончиться, поторопись. А то ему придется проверить камеры.       Дверь закрылась прямо перед ней, и спустя секунду, по лицу её прошла судорога, кровь отхлынула с лица. Эта интонация, это раздражающее прозвище. Она знала того, кто говорил точно так же. Человека, что был поразительно на кого-то похож, и появился в её жизни внезапно. Следом за самим Красным Колпаком.       Буря разгоралась внутри, разжигая ярость. Хотелось разрыдаться, но слез не было, только сухая боль. Вспомнилась найденная сумка и прогулка в парке. Вопросы о соседке. Той самой, вокруг которой крутилось все происходящее, которую он подозревал. От обиды подкашивались ноги, сбивалось дыхание. Как же! Она успела подумать, по дурости, что это она могла заинтересовать такого парня! И театр, словно в насмешку. От собственной глупости хотелось рассмеяться. Все странности приобрели смысл, вырисовываясь в одну картину. Она не хотела верить, что была всего лишь инструментом, способом наблюдать за другой, но не могла отрицать очевидного.       — Тебе конец.