Убей меня своей любовью

— Итак, слушаем внимательно! Там много фанатов, во-первых, будьте аккуратны, во-вторых, будьте дружелюбны, понимаю, что устали после перелёта, но это первое шоу и другая страна, они редко видят вас в живую, — ну вроде всё верно, чётко и ясно — Медведева! — выкрикиваю, но ты не реагируешь, — Женя, подъем! — приоткрываешь свои глаза, интересно, засыпать при посадке твоя суперспособность или просто способ побороть страх — Я тут важные вещи говорю. — Извините, Этери Георгиевна, фанатов любить, но быть осторожными, все оперативно и организованно делаем, родителям обязательно сообщить о прилёте, — сонно проговариваешь, ещё даже не открыв глаза, а все начинают смеяться. Ты поднимаешься с кресла, оглядываешься вокруг и не понимаешь, что сделала не так. — Да, ребят, Женя проговорила все остальные моменты, надеюсь, что все всё поняли, — смотрю на тебя и улыбаюсь. — Я, нууу, просто инструкции стандартные, — смущённо смотришь в ответ. Молчу, смотрим друг на друга, наверное, слишком долго, потому что Даня дёрнул меня за локоть. Что ж, пора выходить, прохожу мимо тебя, «не оборачивайся», «не оборачивайся» второй раз за этот перелёт повторяю эту мантру, но на этот раз она не приносит желаемого результата, разворачиваю голову, ты тоже смотришь на меня. Мы заходим в здание аэропорта, и я уже понимаю, что выйдем мы от сюда не скоро, фанаты стоят с плакатами, фотографиями и телефонами, в надежде получить автограф или сфотографироваться с девочками, надеюсь, что это продлится не дольше двух часов. — Не забудьте сначала получить багаж, потом автографы и фото, » — напоминаю всем, иначе чемоданы будут вечно крутиться на ленте. Иду к месту получения багажа и вижу этот ярко-жёлтый капюшон. — Выспалась? — спрашиваю, а ты подпрыгиваешь на месте. — Нет, уснула минут за 5 до того как начали снижаться. — У тебя суперспособность засыпать во время посадки или это страх? — всё-таки задаю этот вопрос. — Сначала это помогало бороться со страхом, а теперь это стало моей суперспособностью, — улыбаешься и смотришь на меня, а я понимаю, что не могу сдержать ответную улыбку. Не знаю, как долго смотрю в твои глаза, оживаю от того, что больше не вижу их. Ты нагнулась, чтобы забрать багаж. — Это ваш чемодан, — пододвигаешь его ближе ко мне. — Я сама смогла бы взять, — говорю, хотя понимаю, что пропустила бы его со 100-процентной вероятностью. — Это вряд ли, я его тоже чуть не пропустила, но у меня какая-то суперспособность, постоянно отвлекаться на вещи, так или иначе связанные с вами, — произносишь это с легкостью, но горечь внутри выдает твою боль, а я не знаю, как это исправить. — Уже две суперспособности, не льсти себе Медведева, — и вновь взгляды и тишина, я уже не помню, когда в последний раз мы так долго смотрели друг на друга и не пытались убить, наверное, год назад. — Этери… Этери Георгиевна, — произносит кто-то за пределами моего купола комфорта, который образуется, когда я рядом с тобой. — Даниил Маркович зовёт, ревнует, наверное, — ты уходишь. Поворачиваюсь к Дане. Он смотрит. Он всё понимает. Он подходит ближе. — Теперь, наконец-таки, тебе придётся побегать за кем-то, — ухмыляется он, нет, злорадствует. — Я ни за кем не бегаю, — отвечаю резко и уже почти разворачиваюсь, чтобы уйти, но он останавливает меня. — Ты уже побегала за ней в 2020, довольно успешно, поспешу добавить, так что сможешь и сейчас, она скучает по тебе, по глазам видно, — проговаривает почти шепотом и отпускает мою руку. — Спасибо, — отвечаю в такт ему и иду на выход. Спустя 2,5 часа после прилёта нам удается сесть в автобус. Вроде все спортсмены на месте, их родители тоже и собаки, да, собаки все в автобусе. Первое шоу этого тура, любое шоу волнительное, но первое показывает как мы подготовились, оно сразу покажет нам реакцию зрителей вживую и в соц сетях. Переживаю? Конечно! Волнуюсь? Думаю что нет. Причин для волнения хватает. Включаю телефон и сразу пишу главной причине моих волнений и переживаний. «Диша, привет, мы приземлились, уже едем в автобусе в отель. Как у тебя дела? Как Глеб? Как тренировки?» — написала и жду, не люблю этот момент ожидания. «Привет мам, всё хорошо, тренируюсь, Глеб пока нет, он приболел, но врачи говорят, что ничего страшного через пару дней температура спадёт и можно будет вводить нагрузку. Как полёт?» Мы проговорили всю дорогу от аэропорта до отеля. Всё в порядке, но сердце всё равно болит, ты там, я тут, а в мире происходят такие страшные вещи. Автобус начинает замедлятся, мы вот-вот приедем, оборачиваюсь назад, кто-то спит, кто-то болтает. Аделия напряжена, а ты сидишь рядом и что-то говоришь на ухо, странно, я думала, она будет сидеть рядом с матерью. Судя по всему то, что ты ей говоришь работает, потому что она обнимает тебя и вытирает вот-вот подступившие слёзы. Автобус остановился, все начинают собираться и выплывать из автобуса. Заходим в отель, на ресепшене всем назвали номера и этажи, есть пару часов разобрать вещи, потому что скоро выезжать на арену. Все берут карточки и направляются к лифту, а я всё ещё стою около ресепшена, Даня с Алиной идут вместе и о чём-то болтают. На самом деле, я рада за него, Алина всегда была его любимицей, и многие подозревали их в романе, но стоит отдать ему должное, он ждал 18-ти, правда дожидался он их в моей кровати, но я не могу его винить, нам обоим нужно было забыться, отвлечься от тех, с кем, как нам казалось, мы не можем быть вместе. У него в итоге всё получилось. Иду в номер. Отель, стоит отметить, отличный, не знаю, как тут кормят и как выглядят номера остальных, но лично у меня с балкона открывается прекрасный вид на Минск, а сам номер просторный, с большой, и я надеюсь, удобной кроватью, рабочий стол, шкаф, да, сейчас нужен шкаф, чтобы хоть немного освободить чемодан. Около получаса ушло на разбор чемодана, до выезда на тренировку ещё час, поэтому идея принять душ, показалась мне самой оптимальной из всех, девочки должны были пойти есть сразу после заселения, я не голодна, надеюсь, что Серёжа и Даня проследили за тем, чтобы все поели вовремя и на тренировке плохо никому не станет. Между душем и ванной выбираю первое, времени не так много. Как только включается вода хочется выкрутить её на максимальную теплоту, этот день ещё не прошёл, но этот перелёт и воспоминания не дают мне покоя, выжимают из меня последние капли, которые я так трепетно пыталась собрать после Олимпиады. Контрастный душ помогает и уже через 20 минут, я выхожу из ванной комнаты. Подхожу к чемодану с целью выбрать что-нибудь для сегодняшней тренировки, на самом деле, это не имеет никакого значения, потому что всё равно буду в пальто, главное, не забыть коньки. В процессе сборов перевожу взгляд на рабочий стол и замечаю бумажный пакет, которого явно не было здесь, когда я уходила в душ. С опаской подхожу к нему и заглядываю внутрь. Салат, сок, какая-то коробочка, вероятнее всего десерт и записка: «Вы пропустили обед». Не сложно понять от кого это, куда сложнее понять как это оказалось тут, если дверь закрыта. Продолжаю собираться так и не притронувшись к еде, потому что всё ещё пытаюсь понять, каким образом Медведева попала в мой номер. Когда я уже одета, до выхода ещё 15 минут, поэтому не остаётся ничего, кроме как принять Женину заботу и перекусить перед тренировкой. Когда я выхожу из лифта все уже в сборе, кроме Алины и Дани. Смотрю в телефон на время, автобус приедет через 5 минут, их нет, но спустя пару мгновений приходит СМСка от Дани: «Мы приедем сами, может опоздаем минут на 20, извини». Решаю не уточнять кто эти мы, потому что не хватает только Алины, по-мимо Глейхенгауза. — Выходим, трансфер уже приехал, надеюсь, никто ничего не забыл, — выдвигаюсь к дверям и по дороге вижу спящую на Анином плече Сашу, как хорошо, что их дружба не завершилась после Олимпиады, они так гармонично вместе смотрятся, так чувствуют друг друга, таких людей надо беречь и ни в коем случае не отпускать от себя, я рада, что они справились с этим. Около автобуса останавливаюсь, чтобы проверить, что все смогли пройти пару метров. Аделия маленькая даже рядом с тобой, Женя, так что твои слова в самолёте чистая правда, она крошечная. Но меня настораживает тот факт, что она опять не отходит от тебя, держится, словно ищет поддержку. И тут до меня доходит. Она боится. Ей страшно перед шоу, она ведь выступает первая, наверное, это волнительно. Но теперь меня тревожит другое, почему она не пошла ко мне или к маме. Хотя наверное, ты всё правильно делаешь, твоя поддержка очень помогла Камиле пройти тяжкий постолимпийский период, думаю, что без тебя, ей было бы куда тяжелее. Я улыбаюсь, так глупо, но так счастливо, я понимаю, что ты делаешь и зачем. И я должна буду сказать тебе спасибо, не только за еду, но и за это. — Так, ну вроде всё на месте, Даниил Маркович с Алиной приедут чуть позже, так что выдвигаемся, — произношу зайдя в салон и сажусь на своё место. Как только мы отъехали достаю телефон и открываю наш с Женей диалог. Не знаю что написать, «привет», «как дела?», хотя зачем что-то начинать, поэтому подумав ещё пару минут и, не найдя лучшего варианта, пишу всего одно слово: «Спасибо». Ответ приходит почти моментально: «Не за что) Вам нужны силы перед шоу, поэтому не надо пропускать обеды и ужины» «Я не только про салат» «Конечно, там был ещё сок и десертик» Ты же всё понимаешь, но хочешь, чтобы я сама написала тебе это. «Спасибо за Камилу, Сашу, Аделию, да и вообще за всех девочек, ты им очень помогаешь, они всегда могут прийти ко мне, но вряд ли это сделают настолько открыто и честно, как если они придут к тебе, а ты им помогаешь, хотя совсем не обязана, потому что это моя работа, работа наших психологов, а так же, безусловно, работа родителей, но ты тратишь своё время и внутренние ресурсы на них. Ты хотела, чтобы я это написала, хотя ты сама понимаешь, за что я тебя благодарю, но повторюсь, спасибо Женя» «Я просто делаю то, что считаю нужным, я люблю их» — отвечаешь ты, а мне становится так легко. Какое-то время спустя мы приезжаем на арену и все уходят в раздевалку. А я иду к организаторам и работникам катка. Все вопросы по свету и звуку решены, девочки уже размялись в зале и скоро выйдут на лёд, а я стою в центре катка с закрытыми глазами и мне всё ещё легко, дни кажутся такими длинными, но все же они проходят так быстро. Мне всегда было интересно, почему так, поэтому сейчас я просто наслаждаюсь моментом. Делаю небольшой круг по льду, жалкое подобие ласточки, пару вращений и смотрю вверх, да, это оно. Не так часто человек может похвастаться тем, что счастлив на своей работе и понимает, что нашёл своё место в жизни, а я понимаю, что у меня это так, и сейчас именно такой момент, момент осознания того, что я на своём месте, и я счастлива. — Мы можем остаться после тренировки и покататься, — доносится со стороны бортика, — тут никого нет, никто не видел, ну, кроме работников арены, звуковиков, световиков и остальных, — ухмыляешься и подъезжаешь ко мне. — Ты быстро переоделась, — игнорирую твоё предложение. — Говорю, это же моя суперспособность, чувствовать какие-то вещи, связанные с Вами, Этери Георгиевна. — А мне кажется, что это способность совать свой нос в личное дело своего тренера. — Да тренер, вы абсолютно правы, думаю, что мне стоит прекратить это делать, в таком случае, отменяю своё предложение о вечернем, а зная вашу требовательность и перфикционизм на тренировках, предложение уже о ночном катании. — Нет! — чуть ли не кричу из-за шанса упустить эту возможность, а ты ухмыляешься, — я думаю, что это будет хорошая, дополнительная тренировка для тебя. — О, я не планировала кататься, я планировала смотреть, — ты улыбаешься, а я замечаю, что ты часто улыбаешься, когда мы разговариваем, хотя, конечно, в основном это ухмылка, но всяко лучше осуждающего взгляда, в котором помимо осуждения можно прочесть невыносимую боль. Такой взгляд на твоём лице я видела дважды и увидела бы большее количество раз, если бы позволяла себе смотреть в твои глаза, пока ты была с Орсером. Наверное, мой взгляд как-то изменился, потому что твой теперь выражает беспокойство. — Всё хорошо? — ты спрашиваешь и тянешься к моему плечу, но как только твои пальцы касаются моей куртки, я отъезжаю, не знаю почему, наверное, если разрешу, даже если допущу мысль о том, что смогу всё исправить, то неминуемо снова разобью тебе сердце или себе, да, себе, я опять всё испорчу и останусь одна. — Никогда ничего не бойся, страх будет только мешать тебе в жизни, и ты можешь пожалеть о том, что не сделала то, что одновременно хотела и боялась — вы всегда мне говорили эти слова, когда я была младше, — ты отъезжаешь обратно к бортику, и я вижу как выходят девочки. — Почему вы так долго? У нас плотный график на апрель, а у кого-то ещё и в мае будут шоу, надо разминаться и репетировать, мне не нужны травмы, — снова погружаюсь в тренировочный процесс, но мои мысли каждый раз возвращаются к тем словам, что сказала Женя, мои же слова, которые я говорила ей на тренировках, говорила за пределами катка, что ж, у всех нас получается давать хорошие советы другим, но когда дело касается своей собственной жизни, мы бессильны. — Контрольный прогон, всего шоу, но все прыжки делаем не больше чем в 2 оборота, Морозов, Тарасова — без выброса, программы не целиком катаем, начало, пару прыжков, если есть и конец. Сейчас просто посмотрим картинку в целом, чтобы повторили порядок, скорость и прочие моменты, потом все на растяжку и свободны. Меня не ждите, я сама доеду, — работа спасает, от людей, от мыслей, от самого себя. Девочки и парни едут один за другим, пока одни катают программы, другие смеются в стороне или разминаются, они ещё дети, кто-то только недавно получил паспорт, но сколько же каждому пришлось пережить, тренировки и спорт убивают, они воспитывают, дают надежду и шанс на хорошее будущее, но сколько всего они отнимают. Спорт — это сила, которая либо ломает человека, либо возносит его до небес. Несмотря на это им хорошо, а моя задача сделать так, чтобы им было хорошо. — Аделия, упала, потому что заход на прыжок был медленным, Саш, аккуратнее на выезде и приземлении, чтобы не травмироваться. Ань, прибавить скорости надо, даже несмотря на то, что это прогон, а не шоу, в музыку надо попадать. В целом молодцы, можете идти» — но они не уходят, со льда сошли, но от катка не отходят, может хотят послушать то, что скажу другим, а может просто ждут их, чтобы уйти вместе, — Камил, переделай тулуп в 4 оборота, Женя, сальхов, за всю тренировку они у вас получились от силы раза 2, я молчу уже про тулуп в 2 оборота, Камил, упасть с такого — позор, — Женя ухмыляется, — а ты что смеешься? У тебя тоже мало что получилось, что медвесальхов уже не получается? — ухмыляюсь. — Ого, Этери Георгиевна знает фанатские термины? — говорит сзади Даня, — Может вы про трусаковых и жетери тоже знаете? — Аня и Саша смеются, как и остальные ребята, смотрю на Женю, понимаю, что ты смущена, не знаю только, от его слов или моих замечаний до этого. — Даниил Маркович, тебе сколько лет? Пересмотрел видео в тик токе? Наверное, работы мало, думаю, я смогу придумать что-нибудь интересное для тебя. — Буду очень признателен, такая честь, персональное задание от вас, — мы продолжаем шутить и, возможно, кто-то расценил это как флирт, потому что слышу звуки скольжения по льду, поднимаю голову, а Женя уже в воздухе. Сальхов, тройной, чисто. — Я ничего не увидела, что за самовольства? Почему не предупредила о прыжке? Ты могла травмироваться, думаешь, что взрослая и тренер не нужен? Так уходи, — все замолчали. — Вы сказали перепрыгнуть, я перепрыгнула, — отвечаешь, смотря прямо в глаза. — Ещё раз. Остальные свободны. — Этери Георгиевна, а мой тулуп? — всё-таки решается спросить Камила, а я зла, надо успокоится и ответить нормально. — Прыгни в зале, Сергей Викторович посмотрит, — ну да, молодец Этери, действительно нормальный ответ. — Хорошо, до свидания. — Все после приезда в отель ложатся в свои кровати, надо выспаться. Туктамышева, давай без ночных тусовок — говорю напоследок. — Будет сделано, Этери Георгиевна, — Почти хором отвечают ребята, они поняли, что я зла и сейчас, лучше не мешать и не спорить. Пока все собираются, мы стоим и смотрим друг другу в глаза, никакого движения. — Прыгай ещё раз, — говорю, в надежде, что в этот раз ты послушаешься. — Уходи? Серьёзно? — Жень, я не это имела в виду. — Надеюсь, что правда не это. Но я не буду прыгать, не сейчас… — Что значит «не сейчас»? Женя иди и прыгай, — я снова начинаю злиться. — Я не это имела в виду, — начинаешь оправдываться — Да, сегодня у нас отменно получается говорить вещи, которые мы не имеем в виду. Я не замечаю как ты подъезжаешь, ровно также, как не понимаю, почему я уже в твоих объятиях. Я стою и ничего не делаю, а ты крепко держишь меня в своих руках, будто способна касаниями забрать весь мой негатив. И я обнимаю в ответ. Мы стоим так всего минуты две, но эти две минуты, наверное лучшее, что произошло между нами за последний год. Ты отодвигаешься от меня и ищешь что-то в телефоне, а я не понимаю, что должна делать. — Жень… — начинаю, но ты резко меня перебиваешь. — Пойдёмте, — говоришь и тащишь к бортику. — Что ты хочешь? — я всё ещё не понимаю, что происходит, а ты включаешь музыку. — Если почувствуете, что надо, присоединяйтесь, — и ты уезжаешь в центр катка. Слышу первые слова песни: Take me to the rooftop (Отведи меня на крышу) I wanna see the world when I stop breathing, turnin' blue (Я хочу увидеть мир, пока не перестала дышать, охваченная грустью) Я вижу твои движения, эмоции, ты не прыгаешь ультра-си, ты показываешь историю, нет, даже не историю, ты буквально показываешь мне свою душу: Tell me love is endless, don't be so pretentious (Говоришь мне, что любовь вечна, не будь таким пафосным) Leave me like you do (Оставь меня, как ты всегда это делаешь) Ты делаешь кораблик и движения твоих рук похожи на волну. If you need me, wanna see me (Если я нужна тебе, хочешь меня увидеть) Better hurry 'cause I'm leavin' soon (Лучше поторопись, потому что я скоро ухожу) Но когда ты поворачиваешь ко мне, твоя кисть машет, будто прощаясь. И я понимаю, что сейчас будет припев: Sorry can't save me now (Прости, меня уже не спасти) Sorry I don't know how (Прости, я не знаю как) Ты делаешь ласточку, проезжая мимо, но не повернув головы в мою сторону. Sorry there's no way out (Прости, выхода нет) But down (Только вниз)Hmm, down (Вниз…) Ты едешь к центру и я хочу уже присоединиться к тебе, но ты падаешь на колени и начинаешь петь: Taste me, the salty tears on my cheek (Попробуй меня, соленые слезы на моей щеке) Одна слеза стекает по моему лицу, а ты поешь ещё громче: That's what a year-long headache does to you (Вот что головная боль длиною в год делает с тобой) I'm not okay, I feel so scattered (Я не в порядке, я чувствую себя рассыпавшейся) Ты ложишься на лёд и отталкиваешься ногами в сторону противоположного от меня борта, садишься и, смотря мне в глаза, продолжаешь петь: Don't say I'm all that matters (Не говори, что я — единственное, что тебе нужно) Leave me, déjà vu (Оставь меня, дежавю) Я больше не в силах просто стоять и смотреть, мои щёки уже тоже солёные от слёз. Еду к тебе, пока играет распевка: If you need me, wanna see me (Если я нужна тебе, хочешь меня увидеть) You better hurry, I'm leavin' soon (Лучше поторопись, потому что я скоро ухожу) Протягиваю тебе руки и начинает играть припев, а мы обе плачем: Sorry can't save me now (Прости, меня уже не спасти) Sorry I don't know how (Прости, я не знаю как) Ты встаёшь и мы разъезжаемся в разные концы льда: Sorry there's no way out (Прости, выхода нет) But down (Только вниз)Hmm, down (Вниз…) Музыка продолжает играть, а мы катаем, каждая что-то своё, наши движения разные, но мы понимаем, что думаем об одном и том же, а именно, друг о друге: Call my friends and tell them that I love them (Позвони моим друзьям и скажи им, что я люблю их) And I'll miss them (И я буду скучать по ним) But I'm not sorry (Но мне не жаль) Я встречаюсь с тобой взглядом, и мы едем друг к другу: Call my friends and tell them that I love them (Позвони моим друзьям и скажи им, что я люблю их) And I'll miss them (И я буду скучать по ним) Мы приближаемся, но никто не сбавляет скорость, я не понимаю, мы хотим врезаться в друг друга и сделать больно или просто проедем мимо, но тут ты замедляешься, а я раскрываю руки, и ты попадаешь в мои объятия, а мы просто кружимся на месте, когда песня заканчивается: Sorry (Прости) Эта мелодия сменяется другой, а я не хочу отпускать тебя. Такая наполненная болью, но комфортная тишина. Ты первая прерываешь молчание: — С Дианой всё хорошо? — Да, она продолжает тренироваться. — Это замечательно, — ты улыбаешься, но слёзы всё ещё стекают по твоим щекам. Вытираю одну из них и понимаю, что сейчас должна сказать тебе то, что чувствую, иначе не смогу решиться сделать это вновь. — Жень, я тебя… Но ты прерываешь меня, закрыв рот своей рукой. — Нет, не говори этого сейчас, если не уверена на все 100, нет, 200, нет, на целый миллион процентов, прошу, — ты смотришь на меня со слезами в глазах, и я не могу сказать тебе нет, поэтому просто киваю. — Поговорим, когда закончится шоу-тур, — говоришь перед тем, как убрать свою руку от моего лица. Отъезжаешь обратно к бортику и забираешь телефон, напоследок смотришь мне в глаза и уезжаешь со льда, не сказав больше ничего.