Colors of The Wind/Цвета ветра

После ночного проливного дождя солнце светит ярко и тепло. Чимин просыпается от тихого дыхания на шее, его тело болит из-за несменяемого положения во время сна. Как только его зрение привыкает к свету, он замечает фигуру Чонгука, свернувшегося калачиком. Он никогда раньше не видел, чтобы Чонгук так спал. Младший уткнулся головой в шею Чимина, дыша так тихо, немного сопя. Его руки сжаты в маленькие кулачки на груди. Большие руки сейчас кажутся мальчишескими, а в утреннем сиянии на его пальце поблёскивает золотое кольцо. Чимин подносит к нему руку и глупо улыбается, как будто все это сон. Он не думал, что влюбится в Чонгука вот так, начав обожать каждую мелочь в нем. Он и так ошибался во многих вещах, но вот еще одна. Определение любви, которое он считал правильным все это время, тоже не соответствовало действительности. Всего за несколько недель он почувствовал, что его мир рухнет, если рядом не будет Чонгука. Он хотел защитить младшего и дать ему почувствовать себя любимым и нужным. Вероятно, это была любовь. Но разве это не громкое слово? Готов ли он признаться Чонгуку? Это была просто дружеская забота, и он ухаживал за Чонгуком только потому, что они так долго жили вместе, или это было что-то большее? Они поцеловались. Мысль приходит к нему в мгновение ока, и он подносит руку к губам. Но ведь это была не просто забота, которую он хотел проявить. Ты бы не стал целовать кого-то просто так. Если быть честным, то да, он поцеловал бы его снова, если бы появилась возможность. Если бы Чонгук захотел. Чимин решает встать с кровати, умыться и зайти позавтракать до того, как Чонгук проснется. Тот, кажется, находится под большой дозой лекарств, потому что, когда Чимин осторожно отодвигает его от себя, единственная реакция — короткое хныканье, прежде чем он зарывается лицом в подушку Чимина, и его лицо снова обретает покой. Кудрявые локоны падают на лицо, которые пальцы Чимина нежно убирают, прижимаясь поцелуем к его подбородку. Царапины на его лице изменились до заживающих розовых линий, но даже с ними Чимин замечал, насколько Чон красив. Вздохнув, он снова ложится на подушку, глубоко выдыхая. Он был так влюблен. Когда Чимин выходит из ванной с только что вымытым телом под халатом и мокрыми волосами, держа полотенце в руке, чтобы вытереть их, первое, что он замечает, это скомканые простыни на кровати Чонгука. Он сидит посреди них, его волосы растрепаны, а шелковая рубашка сползает с плеча. Глаза, частично прикрытых непослушными волосами, а его губы немного надулись, и он выглядит таким потерянным, но таким очаровательным. Чимин не может не улыбнуться при виде этого. — Чимин? — Чонгук сразу чувствует его, поднимая голову и ища другие звуки, пытаясь определить, где тот стоит. Он только улыбается в ответ, подходя к кровати и кладя полотенце на край. Затем садится перед ним на колени и младший поднимает голову в его сторону. Чимин проводит пальцами по волосам Чона, откидывая их назад и открывая вид на опухшие сонные глаза. Прежде чем он успевает что-то сказать, Чимин тянется и целует его в губы. — Доброе утро, — шепчет он. Глаза Чонгука расширяются, губы приоткрываются от изумления — Мы... мы ㅡ я... ты меня поцеловал? «Да?» «Я думал, это был сон», — кажется, он смущен. — Это не так, — говорит ему Чимин, распутывая пальцами каждую прядь его волос. Чонгук нерешительно улыбается и опускает взгляд — «Это был мой первый поцелуй, и я даже не был достаточно сосредоточен, чтобы понять, был ли он правдой или сном» Что-то в том факте, что это был первый поцелуй Чонгука, заставляет Чимина наполнятся гордостью. Он подарил Чимину свой первый поцелуй. Ему так повезло встретить кого-то вроде Чона, он никогда не перестанет этому радоваться. «Тебе не понравилось?» — растерянно спрашивает он. — «Нет, нет… — его руки тут же обхватывают ноги Чимина, немного колеблясь, но когда Чимин ничего не говорит, позволяя прикосновение, он оставляет их там, — я просто… хотел, чтобы все было идеально, знаешь, как написано в книгах о любви» — Поцелуй был идеальным, — уверяет его Чимин, играя пальцами с его волосами и наблюдая, как лениво опускаются глаза младшего, показывая, что он наслаждается этим, — мы оба этого очень хотели, так и должно быть. Чонгук закрывает глаза, наслаждаясь ощущением пальцев Чимина в его волосах — Я устроил здесь озеро из слёз, прости. «Ты были просто под воздействием лекарств» «Надеюсь, я не сказал ничего смущающего» «Ты не помнишь, что говорил мне?» — пальцы Чимина скользят вниз к затылку, мягко массируя мышцы, и Чонгук расслабляется под его прикосновением. «Только немного...» бормочет он «не все» «И что же?» — спрашивает Чимин таким нежным голосом в утреннем спокойствии. «Когда я просил тебя не бросать меня» Пальцы Чимина застывают. Он смотрит на Чонгука с роем мыслей в голове. Есть так много вещей, о которых нужно подумать. Он пододвигается ближе и обнимает парня. Чонгук быстро прижимает его к себе, уткнувшись носом ему в шею. Чимин замечает, как он застенчиво целует его в шею, и ярко улыбается этой выходке Чонгука, прежде чем прижаться к его щеке, — Я не оставлю тебя, — искренне говорит он, — никогда. Они остаются так на мгновение, прежде чем Чимин отстраняется, чтобы осмотреть повязку на руке Чонгука — Больно? «Не очень», — говорит он, — «она все еще немеет» «Какое у тебя расписание на сегодня?» «Кое-какая бумажная работа и церемония для повышения в звании офицеров, хорошо зарекомендовавших себя на войне», — объясняет он, а Чимин не может оторвать взгляд от его губ, красивых тонких лепестков. «Разве эта церемония не должна была состояться на следующей неделе?» «Должна»,— он кивает, — «но я не думаю, что смогу много работать, пока раны не заживут, так почему бы не закончить пораньше?» — он улыбается. «Хорошо», — выдыхает он, — «я попросил, чтобы завтрак принесли сюда. Все в порядке?» — Да, — Чонгук протягивает здоровую руку, — я не думаю, что смогу пока что использовать столовую. Прежде чем Чимин почувствует необходимость сказать что-то ещё, он обнаруживает, что наклоняется вперед и целует в губы Чонгука, застав парня врасплох. Щеки Чонгука тут же покрываются румянцем, и он опускает голову, прежде чем снова уткнуться лицом в шею Чимина. — Ты должен предупреждать меня, прежде чем делать такое, — бормочет он в кожу Чимина. Он смеется — «Почему?» «Я стесняюсь!» — Чонгук, ты буквально вчера сражался на войне, — громко усмехается Чимин, в его голосе все еще звучит веселье. «Я борюсь каждый день, но я не целуюсь каждый день!» — раздается его приглушенный голос. И Чимин признает, что он прав. Когда Чимин заканчивает менять повязки Чонгука после завтрака, служанки сбегаются, чтобы помочь ему одеться. Рана, на удивление, заживала быстро. Насколько помнит Чимин, она была длиной с мизинец, но достаточно глубокая. Всего в течение одной ночи швы достаточно зажили. Чимин ошеломленно смотрел на это, позже решив, что это его замешательство, и скинув всё на игру света. Он обработал рану прошлой ночью, когда было еще темно, может быть, все это время она была не такой уж страшной... Чонгук довольствуется более легкой одеждой, никаких имперских мундиров или погонов, только простая коричневая туника поверх шелковой рубашки. Когда горничные уходят, Чонгук пытается самостоятельно надеть корону на голову, но по-детски терпит неудачу в попытке справится только одной рукой. Чимин помогает ему с улыбкой, позволяя прядям темных кудрей падать на виски под золотой короной. «Ты готов?»— спрашивает его Чимин. «Да», он кивает, «хотя у меня немного кружится голова. Похоже, мне дали самое сильное обезболивающее» — Я не буду обвинять врачей, — отвечает Чимин, — твоя рана выглядела плохо… но тебе теперь лучше, — добавляет он, подумав. — Мне было очень больно, — подтверждает Чонгук, — на секунду я подумал, что потерял руку, — фыркает он. «Мой король может вернуться только целым и невредимым» «А что, если бы я... я действительно потерял руку?» — спрашивает Чонгук, опустив глаза, но подняв подбородок, чтобы дать понять Чимину, что к нему обращаются. Чимин держит его за руку, ту, на которой их кольцо, и целенаправленно дергает ее, — тогда у тебя бы добавилось еще две, — бормочет он. Уголки губ Чонгука изгибаются в улыбке — Спасибо, что ты есть… — вздыхает он, —… я чувствую себя счастливым. «Так и должно быть, — говорит ему Чимин, — пошли. Нужно просмотреть много документов» — Чимин-а? — Чонгук зовёт его, и он признается, что каждый раз, когда Чонгук произносит его имя, это кажется самым красивым словом, которое он когда-либо слышал, — «тебе не нужно быть там сегодня» «Хм?» «Ты так усердно работал, — говорит он, сжимая их руки, — взял обязанности обоих королей на свои плечи и... может быть, ты прошлой ночью плохо спал из-за меня, — он тихо посмеивается, — ты можешь отдохнуть или почитать книги... прогуляйся в саду, в библиотеке... что хочешь, — он кусает губу, — то есть, тебе не нужно сегодня работать. Я хочу, чтобы ты отдохнул. Чимин улыбается так широко, что кажется, что у него болят щеки. Чонгук был слишком милым — «Я хорошо спал, — говорит он ему, — на самом деле, лучше, чем все прошлые ночи» «Правда?» — голос Чонгука низкий, как будто то, что они говорят - секрет, только их личное. «Да» —, он кивает. — Но я все равно хочу, чтобы ты отдохнул, — говорит Чонгук, — сделаешь это ради меня? Чимин собирался присоединиться к Чонгуку для работы с документами, потому что он мысленно поклялся защищать и оставаться с младшим все время. Но требование Чонгука было привлекательным. Хотя слово «отдых» звучит хорошо, Чимин будет делать что угодно, только не это. «Я послушаюсь тебя, — уверяет он его, несмотря ни на что, — буду в библиотеке или в саду…» «Правильно» И без предупреждения Чимин целует его, отчего лицо Чона почти сразу же краснеет. Он решил, что слишком любит это зрелище. Поэтому Чимин оказывается в саду. Королевские сады — одно из самых безмятежных и красивых мест, которые Чимин видел. Там цвели всевозможные цветы, казалось бескрайние газоны, покрытые тенистыми деревьями со всех сторон — просто сидение под ними могло принести вам столько умиротворения. Хоть это было и заманчивое предложение, Чимин здесь для того, чтобы сделать совсем другое. Он не забыл ни о книгах в библиотеке, ни о мази, странным образом связанной с ними. События прошлой ночи, возможно, отвлекли его от данных мыслей, но он все еще прекрасно обо всём помнил. Неизвестный язык и образы, которые он видел в тех книгах и свитках, было трудно забыть. Чимин держал мазь запертой в своей ванной. Он спрятал ее прошлой ночью, подальше от глаз тех, кто мог бы узнать ее. Он просто не мог допустить, чтобы эта вещь причинила вред Чонгуку. Он никак не мог проверить её на любом другом человеке или даже на себе. Может быть, он ошибался. Чимин так же допускал такой вариант - она может и не была ядовитой или что-то в этом роде. Но какова была вероятность? Он задавался вопросом, на чём это может быть проверено, и благодаря раздумьям он сейчас находился здесь. В королевских садах. Ему не хочется портить эти маленькие лепестки и листочки в случае, если бы мазь действительно была ядовитой, но ему нужно было проверить. Он отпускает охранников, говоря им, что с ним все будет в порядке, и им не о чем беспокоиться, а затем быстро срывает лист или два с ближайшей ветки и возвращается в свои покои. Он старается не казаться странным, проходя мимо кабинета Чонгука и замечает, что тот усердно работает вместе с советниками и несколькими офицерами. Он также работал с ними и мог назвать их хорошими людьми, которые искренне неравнодушны к своей стране. Но всё же двух недель недостаточно, чтобы быть уверенным, кто искренен. Он хотел, чтобы Чонгук знал. Они не пытались обмануть Чимина, даже не стали бы этого делать, ведь тот умен и проницателен. Чимин только надеялся, что они начнут замечать лидерские способности Чонгука, и что он определённо может управлять страной. Погруженный в свои мысли, он заворачивает за угол коридора, где находится библиотека, и тут же останавливается, торопясь спрятаться за стеной. Он замечает фигуру, входящую внутрь комнаты. Мужчина старый, седоволосый, и Чимин без особых усилий узнает его. Он был главным слугой. У Чимина не было с ним долгих встреч и разговоров, так как он лишь раз или два отдавал ему приказы, и это не позволило бы ему узнать, какой он человек. Но он точно помнил, что именно его Чонгук попросил доставить завтрак в королевские покои в его первое утро здесь, во дворце. Видеть его здесь было жутко. Королевская библиотека предназначалась только для королевской семьи и открывалась ключом, который Чимин иногда носил на шее вместе с подвеской из хрустального перидота. Но вот он, держа в руке стопку книг, возится с ключом, чтобы запереть дверь — бронзовый ключ, слишком похожий на тот, что сейчас носит Чимин. Его рука немедленно тянется к шее, ища ключ, и он был там, на месте. Тогда откуда у Ёнчуля тоже был ключ? Разве существовали его копии? А потом до него доходит. Чонгук сказал ему, что это ключ, который открывает двери библиотеки и предназначен только для королевской семьи. Но он так и не сказал пользуется ли кто-то сейчас библиотекой. Он делает мысленную пометку спросить об этом Чонгука, наблюдая, как старик балансирует с книгами на руке и уходит. Смятение только глубже проникает в него. Зачем ему открывать библиотеку, если она предназначена только для королевской семьи? Если он хотел почитать, в другом крыле замке была ещё одна библиотека, предназначенная для всех желающих. Может его кто-то послал? Зная о наличии этих странных книг в библиотеке, Чимин не мог не думать о любом, кто попытается проникнуть в нее, как о подозреваемом. Он все еще был сбит с толку тем, что никто не нашел эти книги. Они были не слишком хорошо спрятаны, и любой, кто достаточно интересовался книгами на последней полке, обнаружил бы их. С этими мыслями, он возвращается к себе. Запираясь в ванной, он достает мазь и кладет ее на пол с открытой крышкой, вставая рядом с ней на колени. Густой запах земляники наполняет комнату и заставляет его нос сморщиться. Наконец, положив листья на пол, он выжидает секунду, задаваясь вопросом, как проверить её, не прикасаясь. Мысли уже тяготят его, и он старается не думать слишком много, поэтому с гораздо менее трезвым умом он просто кладет один лист на поверхность сероватой мази. Какое-то время ничего не происходит, и он чувствует, как его сердце сжимается от беспокойства. Может быть, он ошибался все это время. Он не должен был так плохо думать о королеве. Она не могла быть настолько жестокой, чтобы причинить боль своему сыну. Чимин уже начал ругать себя за то, что поверил своей интуиции. Но потом происходит это: лист сначала теряет свой зеленый окрас, превращаясь в более бледный, а затем в чёрный. Он рассыпается на кусочки, как будто сгорел дотла. Остатки настолько малы, что Чимин их почти не видит. В мгновение ока пепел поглощаются мазью, как будто листочка никогда не существовало. Чимин отстраняется, закрывая рот рукой. Он уверен, что вспотел, потому что его одежда внезапно стала слишком тяжелой, тесно облегающей тело. Это было правдой. Мазь была действительно ядовита. Но ничего похожего он еще не видел. Он не знал, как это назвать. Обычный яд не навредит такому листу, не превратит его в пепел и не заставит исчезнуть. Что это было? Он ловит себя на мысли об этих жутких образах в книгах: кости, черепа с пустыми и черными глазницами, каждая глава заканчивается кровью и черным дымом. Чимин никогда не верил в магию. Он читал о ней в книгах, но в реальности всё далеко не так. Но может быть… может быть, это была она. Что бы это ни было, оно превосходило его представления о мире, и, возможно, это был единственный способ объяснить произошедшее. Он не был уверен. Но ему нужно было это узнать. Чимин здесь ради Чонгука. Если он не узнает, что здесь происходит, Чон останется таким же уязвимым, как и в первый день, и это будет открытым приглашением для любого причинить ему боль. Он мог пойти и рассказать об этом Чонгуку. Но какой в этом смысл? Он уже сказал Чимину, что королева делает травы и лекарства, и в этом нет ничего особенного. Как много он знал? Насколько сильно она уже отравила его? От одной только мысли о том, что он может вот так вот потерять Чонгука, по его спине пробегает леденящая кровь дрожь. Ему нужно было знать, нужно было выяснить, что всё это значит. Церемония очень простая и не такая грандиозная, какой Чимин помнит их коронацию. Все в памяти выглядело так, как будто было давным-давно, потому что все события, которые произошли после этого, заставили его стать другим человеком. Чонгук не танцует, его раны и хромота делают его слабым. Чимин говорит ему, что все в порядке, но он все еще вспоминает их танец с церемонии и хочет, чтобы они могли повторить его снова. Только Пак знал, что на этот раз он не закончится просто поцелуем в лоб. Но Чонгук обещает ему танец на следующих празднованиях, говоря, что многое еще впереди. Независимо от других факторов, из-за которых у Чимина болела голова, были некоторые, что искренне успокаивали его на короткие мгновения. Чонгук быстро выздоравливал. В течение недели его рана полностью заживает, что странно для Чимина. Швы не заживают так быстро, насколько он помнил, изучая медицину. Но, возможно, иммунная система Чонгука действительно сильна, как и остальная часть его личности. Могло быть множество разных причин, ему не нужно было сильно волноваться. Быстрое исцеление заставило короля заниматься всеми своими делами. И ничто не могло сделать Чимина более счастливым, чем видеть улыбку Чонгука такой яркой и красивой. Он обедает в королевской столовой с Чимином и остальными членами его семьи. Пронзительные глаза королевы осматривают Чимина сверху донизу, но он игнорирует ее взгляд, как будто ее не существует. Ынву остается таким же незаинтересованным, и любая попытка Чонгука завязать с ним разговор оказывается тщетной. Чимин старается держать его за руку под столом и показывает любым возможным способом, что тот не один. Он также отодвинул стул Чонгука перед тем, как сесть, вспоминая свой первый день здесь и то, как он думал, должно ли это быть его обязанностью. Это могло быть его обязанностью как супруга, и ему нужно было о нем заботиться. Чимин никогда не думал, что вместо такого мышления он воспримет это как сильное желание защитить Чонгука. Он полюбил младшего так, как никогда никого раньше не любил. Он продолжал делать перевязки раны, превращая это в повод спать рядом с Чонгуком каждую ночь. Чон никогда не был против и просто отодвигался, чтобы освободить место для него. Чимин замечает, как крепко засыпает Чонгук, когда его волосы гладят; можно было зарыться в них пальцами, распутать пряди или слегка почесать кожу головы. Кажется, ему все это нравилось. Чимин не собирался прекращать это делать в ближайшее время. Они целовались — ничего больше застенчивых поцелуев — в большинстве случаев Чимин был инициатором. Чонгук же был слишком невинен. Посреди хаоса, воцарившегося в мозгу Чимина, он искренне чувствует, что обрел счастье — Чонгука. Он никогда не думал, что его плохие дни станут счастливее, когда он увидит улыбку Чонгука или просто то, как розовый румянец заливает его щеки, во время поцелуев. Он даже начал ложиться спать позже Чонгука, просто чтобы смотреть, как он засыпает. Что касается Чонгука, он мог бы сказать, что был счастлив. Но были дела, которые тотчас же портили его настроение. Он до сих пор не рассказал Чонгуку о Ёнчуле или этой мази, хотя пытался несколько раз. Но его попытки прекращались, видя счастливого Чона. Он бы не хотел разрушить это, никогда. Он знал, что может обсудить всё с Чонгуком, и младший выслушает. На протяжении всего времени он доказывал, что достоин доверия Чонгука, взяв на себя свои законные обязанности и отлично выполняя их. Он не мог позволить себе потерять это прямо сейчас. Вполне логично, что даже давняя влюбленность Чонгука может исчезнуть, услышав как Чимин говорит что-то негативное о его матери. Он прожил с ней дольше, чем Чимин, он не мог быть уверен, что то, что он предполагает, было правильным. Безмятежным вечером середины лета короли Аллеварда садятся в саду пить чай. Не каждый день у них есть шанс сбежать от жесткой рутины и провести время для себя, за исключением каждой ночи, когда они спят, свернувшись калачиком друг возле друга. Было хорошо, спокойно и умиротворённо. Волосы Чонгука стали ещё длиннее, ведь он не подстриг их, потому что однажды Чимин сказал ему, что они ему нравятся. Конечно, они выглядели потрясающе, завиваясь на концах и придавали ему совершенно новый вид. С волосами зачесанными назад под корону, он выглядел намного более зрелым, чем есть на самом деле. Темные облака, бродящие над ними, указывают на то, что в ближайшее время ожидается дождь. Прохладное лето Аллеварда всегда было любимой порой года Чимина, и на этот раз было по-своему увлекательно провести его с Чонгуком во дворце. — Теперь все налаживается, — говорит Чонгук, рассказывая Чимину об одном предложении по обмену, которое он принял из далекого королевства. Чимин не знал, в чем заключалась сделка, так как у него были другие дела, на которые нужно было обратить внимание: «Я думаю, что если это продолжится, Аллевард может стать крупнейшим экспортером шелка на полуострове» — Думаю, да, — добавляет Чимин, отпивая чай, — если ты считаешь, что им можно доверять. «Образцы, которые они нам прислали, замечательны, — отвечает он, — их работники — порядочные люди, и мы могли бы многому у них научиться» «Если ты этого хочешь, я тебя поддержу» — Я знаю, ты всегда так делаешь, — говорит Чонгук с улыбкой, — взгляни на документ для меня один раз, хорошо? — Ладно, — кивает Чимин, зная, что Чонгук ничего не утвердит, пока он сам не проверит. «Я получил отчет из двор…», — Чонгук останавливается на полуслове, закрывая рот, —«из другого дворца» Чимин знал, что это больше не дворец Олдвинна. Аллевард был правящим королевством и дворец принадлежал ему. Но Чонгук никогда не называл его так, потому что не чувствовал себя комфортно. «Дворец Олдвинна?» — спрашивает Чимин, ставя чашку на стол и наклоняясь к Чонгуку. — Даже не знаю, могу ли я все еще называть его так, — тихо отвечает Чонгук, с его лица спадает улыбка, — это уже даже не Олдвинн. «В отчете говорится, что люди довольны новым правлением, — говорит ему Чонгук, — есть несколько историй о коррупции прежних правителей. Я думаю, что они ожидают от нас слишком многого» Чимин знает, что должен утешить его, рассказать ему самые лучшие и правдивые вещи, о которых он знает. Но на мгновение он останавливается на том, что Чонгук использует для них слово «нас». Пак получал странное удовлетворение от того, что под словом подразумевается. «Мы просто продолжим делать то, что делаем. Жители Аллеварда счастливы, и они тоже будут. Ты великий король, Чонгук-а» — Ты тоже, — отвечает он, беря Чимина за руку. На какое-то мгновение они просто сидят, держась за руки, пока небо превращается из голубого в серое, дует прохладный ветерок, и темные облака закрывают небо с одной стороны. — Чимин-а? «Да?» «Могу я... могу я спросить тебя кое о чем?» — брови Чонгука нахмурены. «О чём?» — Чимин задается вопросом, что ему нужно знать. «Ты собрал группу офицеров и советников, чтобы отправить их в Олдвинн после войны», — начинает он, тщательно подбирая слова, — «Ты заставил одного из советников растеряться. Была ли тому особая причина?» Чимин выжидает мгновение, вникая в вопрос Чонгука. Почему ему это интересно? Тэмин был его советником, он должен быть доволен, что ему отдали такой важный приказ. О чём он думал? «Нет, — отвечает он, — он просто… надежный» Пальцы Чонгука касаются кольца на руке Чимина, и он медленно кивает. После проведённого времени вместе, Чимин мог сказать, что он так делал, когда нервничал. «Послушай, я... я просто давно хотел спросить тебя об этом, но...» — он вздыхает — «вы были знакомы раньше?» На секунду Чимину кажется, что время остановилось, слышится звон в затылке: «Как ты..?» «Я слышал, как ты разговаривал с ним», — отвечает он тихим голосом, невинным и испуганным, — «в ночь перед войной я возвращался в наши покои, и ты был... ты был в его кабинете» — он кусает губу — «я доверяю тебе во всем, и я знаю, что ты скажешь мне, когда придет время, но я просто не мог... я ㅡ прости» — Чонгук-а, — тут же смягчает тон Чимин, — я должен извиняться, а не ты. Я сказал, что между нами нет секретов, и сам не договорил тебе об этом… мне очень жаль. «Нет, я…» «Слушай, — настаивает он, — до того, как мы… мы встречались, но потом поссорились, и я... я с ним порвал» «И потом ты согласился жениться на мне...?» — голос Чонгука похож на тихий шепот, и он разбивает сердце Чимина. Он ведь поклялся не причинять ему боль. «Да, — признается он, — но поверь мне, я ни капельки об этом не жалею. Я счастливее, чем когда-либо был. Только с тобой» «Ты...» — он сглатывает — «Я тебе нравлюсь таким?» О, глупый, я люблю тебя — «Ты мне больше, чем нравишься» Губы Чонгука приоткрываются от удивления. Чимин задается вопросом, не было ли это слишком неожиданно. Но затем он улыбается, вздыхая и качая головой — «Прости, я не должен был спрашивать тебя об этом» «Все в порядке», — отвечает он, выдыхая воздух, который он даже не знал, что задержал, — «я сказал, что между нами нет секретов, и я буду придерживаться этого» «Когда я спросил, знакомы ли вы, я не ожидал такого ответа, знаешь ли», — усмехается он, добавляя позже, когда они снова сидят, откинувшись на спинки стульев, — «я сказал, что слышал, как вы разговариваете. Довольно серьёзно угрожая ему, что если он попытается навредить, его больше не будет в живых. Я только задавался вопросом, действительно ли он был настолько надёжным, — пожимает он плечами, очаровательно расширяя глаза, — не ожидал другой истории. «Он изменился, — сначала говорит Чимин, — уже не тот человек, что раньше. Как все мы» «Ты вынудил меня признаться в любви!» — Чимин смеется. «Я не знал предыстории! — Чонгук поднимает руки в защиту — но ты правда не собирался говорить мне о чувствах в ближайшее время...?» — искренне спрашивает он, слегка надув губы. «Может быть, я ждал тебя» На это Чонгук усмехается, качая головой — Тебе нужны еще доказательства, кроме того факта, что я влюблен в тебя с десяти лет? Что-то в этом заставляет щеки Чимина гореть. Он был таким любимым, и вдруг он не знал, что с этим делать. — Так, каково это знать, что ты мне тоже нравишься...? — ему удается дразнить. Пришло время Чонгуку стать розовым под ярким небом, красивые губы, похожие на лепестки, складываются в слова — «Похоже, я обрёл все, чего хотел»