Colors of The Wind/Цвета ветра

— Ты помнишь, когда мы были здесь в последний раз? — спрашивает Чонгук, проводя кончиками пальцев по краю меча, крепко держа его в руке. «Ты имеешь в виду последний раз, когда ты побеспокоил моё одиночество?» — отвечает Чимин, изгибая губы в забавной улыбке. Они снова были в тренировочном зале. Всего через несколько дней после того, как рана Чонгука полностью зажила, он попросил потренироваться с ним. Может быть, он просто хочет сблизиться ещё больше, Чимин не уверен. За последние дни они стали довольно близкими. Теперь, когда война выиграна и народы наконец-то начинают жить вместе, не о чем беспокоиться. Чонгук пытается провести побольше времени с Чимином, всегда немного волнуясь, но продолжает двигаться маленькими шажками. Чимин ни капельки не возражает, видя такого Чона — мягкого, очаровательного и ранимого. — Это было самодовольно с твоей стороны, Чимин-а, — говорит Чонгук, заставляя старшего смотреть на него. Для сегодняшней тренировки они переоделись в белые льняные рубашки с черными брюками и ботинками. Длинные волосы Чонгука собраны в небольшой хвост, с которым любезно помог Чимин. Чонгук коротко заскулил, жалуясь, что это может подпортить его авторитет, но кто он такой, чтобы отказывать Чимину? Всегда соглашался и превращал сердце Чимина в лужицу. Его непостижимое доверие к Чимину иногда пугало его. К такому было трудно привыкнуть, ведь чувства Чонгука к нему огромны. Они начали появляться, когда ему было всего десять. Несколько лет односторонней влюбленности, и теперь у него наконец есть Чимин. Он хочет быть идеальным для него, изменить себя и избавиться от своих недостатков. — Чимин-а? — зовет он снова, отвлекая его от мыслей и заставляя заметить, что он подошел ближе. Его рука вытягивается в воздухе, нащупывая руку Чимина. «Просто задумался», —уверяет он его, соприкасаясь кожей в жаркую погоду, — «даже если ты оправился от раны, я не буду с тобой драться» Чонгук хихикает, создавая красивый звук — «Я позвал тебя не только для этого», — говорит он, — «я всего лишь хороший муж, который уделяет тебе время» И настала очередь Чимина смеяться. Не то чтобы Чонгук был менее хорош в роли мужа, он на самом деле лучший друг, компаньон и слушатель, который у него когда-либо был. Но с учетом того, что он испытал на себе более жесткую сторону Чонгука, было трудно даже сравнивать их двоих. То, что он говорил подобное, указывало на большой прыжок между его маленькими шагами. «Что смешного?» — спрашивает он с этими фирменно широко раскрытыми глазами и надутыми губами. «Ты милый», — и Чимин обвивает его шею руками, чтобы поцеловать в губы. «Эй, что я говорил тебе о предупреждении!?» — говорит он, отворачиваясь, но Чимин и так замечает его покрасневшие щёки. «Я вижу, ты краснеешь. Думаешь, я когда-нибудь променяю такой вид на что-нибудь? — Чимин улыбается так широко, что почти ничего не видит, щеки болят. «И что в этом интересного?» «Не ожидай, что я скажу, привет, Чон Чонгук, я собираюсь поцеловать тебя сейчас, так что держись хах» — Чимин-а! — Чонгуку наклоняется к нему, положив голову ему на шею, и пытается заставить Чимина молчать. Рука старшего тут же ложится на затылок Чонгука, мягко массируя — «это было бы так неловко» — Я бы сделал это, если бы ты покраснел, — честно отвечает Чимин, — а я уверен, что ты покраснеешь. Я мог бы начать это делать прямо сейчас. «Нет!» — Чонгук говорит в его шею — «Не так. Но я буду чувствовать себя достаточно подготовленным, если ты меня вежливо предупредишь» «И как же?» Чонгук отстраняется от объятий, лицо достаточно близко, чтобы Чимин чувствовал его дыхание, — Поцелуй меня, — шепчет он, проводя кончиками пальцев по краю меча, который он крепко держал в руке. Чимин чувствует, как по его телу бегут мурашки. Чонгук был так прекрасен вблизи, и просьба лишь раззадорила его нервы. Его губы были манящего оттенка розового, приоткрытые и ожидающие губ Чимина. Старший обхватывает его щеку, кончики пальцев словно перышко касаются кожи, он наклоняет голову и соединяет их губы. Его глаза закрываются сами по себе, чувствуя, как ресницы Чонгука трепещут, прежде чем тот тоже закрывает глаза. Они не двигаются, даже их губы, это просто связь, которая формируется сама по себе, и даже без каких-либо дальнейших действий поцелуй кажется идеальным. Чимин хочет углубить поцелуй, чувствуя, как руки Чонгука захватывают тело, прижимая к столу позади. К чёрту тренировки, он просто хотел бы больше целовать его. Но громкий стук заставляет их отстраниться. Чимин мотает головой, чтобы увидеть источник беспокойства. Он все еще зажат Чонгуком и может чувствовать, как младший тяжело дышит у его щеки. В поле зрения Пака попадается служанка, которая наверняка видела, как они целовались, а сейчас упала на землю, разбросав вокруг себя мечи. Чонгук запросил новые мечи для сегодняшнего спарринга, и, должно быть, именно ей было приказано принести их сюда. Конечно же, поцелуй королей был для нее неожиданным зрелищем настолько, что она упала. Или, может быть, ей просто было очень тяжело нести мечи. Чимин хотел бы думать, что причиной было последнее. Несмотря на это, он обнаруживает, что повернулся, направляясь к ней. Чонгук останавливая спрашивает у неё — Ты в порядке? «Ваше Величество» — она чуть не расплакавшись — «мне очень жаль. Я не хотела…» — Все в порядке, — вставляет Чонгук, — тебе больно? Чимин может сказать, что да, ножны мечей оторвались от удара при падении, и одно из лезвий задело ее кожу, оставив крошечные брызги крови на рукаве ее светло-коричневой униформы — «Иди к врачу» «Да... Ваше Величество", — дрожит она, обильно потея. Чимин задается вопросом, это жара или просто страх заставляет ее потеть. На ее руках появляются бисеринки пота, пропитывающие ее одежду. Она пытается встать, и Чонгук помогает ей. Встав на ноги, она кланяется им и уходит, не поворачиваясь к ним спиной. Даже на полпути ее шаткие ноги не поддаются, в результате чего она снова падает. «Эй» — Чимин становится на колени рядом с ней, видя, что она без сознания. Неужели страх был настолько сильным? Слуги все время ошибаются, но они знают, что ничего критичного в этом нет. Тогда что с ней? — Чимин-а, я чувствую запах крови, — говорит ему Чонгук. Его глаза устремляются к ее руке, и Чимин, не задумываясь, закатывает рукав. Простая резаная рана, нанесенная мечом, превратилась во что-то страшное, и его сердце снова замирает. Совсем недавно он видел тоже самое, только на картинке. Кожа горела там, где меч задел ее, и кровь меняла свой цвет, превращаясь в черную слизистую жидкость. — Чимин, что это? — спрашивает Чонгук, в его голосе очевидна растерянность. «Рана ужаная, и она без сознания. Нам нужно отвести ее к врачу», — говорит он. Чонгук не теряет ни секунды, прежде чем взять ее на руки и поднять. Вместе они покидают тренировочную комнату, но Чимин не забывает провести платком по лезвию меча, стирая с него все, чем он был испачкан. Он засовывает свернутый платок обратно в карман и следует за Чонгуком. Едва они добрались до середины дворца, как привлекли огромное количество заинтересованных людей. Не каждый день увидишь как король держит на руках служанку, которая ещё и без сознания. Слуги мгновенно окружают их, создавая громкий шум. Он даже замечает, что Ынву высунул голову откуда-то, его глаза сощурились, пытаясь понять, что произошло. «Что случилось? — голос королевы звучит громче всех, когда она спускается по лестнице — Почему ты несешь ее, Чонгук-а?» «Мама, она поранилась мечами, когда их несла», — отвечает он. Тишина захватывает их. Это было всего лишь ранение от меча, вероятно, порез. Почему Чонгук слишком беспокоится? У всех этот вопрос вертится на языке, наверное. Но прежде чем они что-то скажут, Чимин решает внести свою лепту. «Её рана необычна», — начинает он, сверля взглядом королеву, которая по какой-то причине выглядит обеспокоенной всем этим, — «она жжёт её кожу. Как яд» Ее брови взлетают вверх и она наклоняется, чтобы посмотреть на руку, трогая ее своими чистыми и длинными перчатками, — «Это действительно яд, о Боже» Чимин почти уверен в её причастности к произошедшему, но следующее, что она говорит сбивает его с толку. «Приведите ее в мои покои, я могу ее вылечить» Чонгук слушается, следуя за ней, и Чимин тоже не отстает от него. Суета заканчивается, как только началась, и все возвращаются к своей работе. Чимин помнит покои королевы с прошлого раза, находившиеся в более высокой части дворца. Чонгук не проявляет никаких признаков дискомфорта, неся служанку туда, позволяя королеве помочь ему уложить ее в кровать. Он почти задается вопросом вслух, согласна ли она вообще позволить девушке лечь на ее собственную кровать, но она была на удивление сосредоточена, немедленно уходя, чтобы принести мази и травы из маленького шкафа у комода. Она начинает с того, что счищает почерневшую массу кожи мокрой тряпкой, помогая себе пинцетом, чтобы отодрать омертвевшую кожу. В целом это выглядело отвратительно, но она, кажется, сосредоточилась на этом, ни на йоту не выглядя такой, какой Чимин её воспринимал. Это казалось странным, но были и другие вещи, о которых нужно было думать. Мечи предназначались для них, и тот, кто покрыл лезвия ядом, явно хотел причинить им вред. Если бы это сделала королева, то как они могли бы жить с ней под одной крышей и не быть под угрозой снова? Но сейчас она обращалась к служанке с такой добротой и аккуратностью, что Чимин не мог быть уверен в своих предположениях. Даже если бы она создала этот яд и могла бы изобрести от него лекарство, зачем ей заботиться о простолюдинке? Такого не должно быть в ее списке приоритетов. Она могла делать это, чтобы произвести хорошее впечатление на Чонгука. Но когда она производила плохое? Чонгук всегда любил ее, как собственную мать, и даже сейчас старший не посмеет рассказать ему о своих мыслях, потому что он не поверит Чимину. Даже если он это сделает из-за отношений, которые у них сейчас есть, доверие, которым сейчас очень дорожит Чимин, будет подорвано. А он не может себе этого позволить. Служанку вылечили за считанные минуты, теперь ее рука чистая и покрыта мазями с листьями. Ни одна из них не пахнет так, как та, что он видел раньше. Они пахли резко, как обычные лекарства. Когда королева закончила, она поворачивается к ним, кладя руку на лоб девушки, чтобы убедиться, что та просто без сознания. «Сейчас она в порядке, — говорит она им, — я удалила заражённую кожу и мазь поможет обезвредить яд. Она скоро проснется» — Спасибо, мам, — говорит Чонгук рядом с Чимином, и кажется, что он только сейчас его замечает. У мальчика на лбу морщины, глаза потяжелели от нахлынувших эмоций и переживаний. Его плечи сгорблены, напряжены. Чимин делает мысленную пометку поговорить с ним об этом, как только они уйдут отсюда. — Ты останешься здесь с ней на некоторое время, Чимин-а? — спрашивает его Чонгук. — Конечно, — кивает он, задаваясь вопросом, куда Чонгук собирается уйти, ничего ему не сказав. А затем выходит из комнаты, оставив его и королеву наедине. Он остается тихим, не разговаривая. Все это время он изо всех сил старался избегать ее, и у него получалось. Он все еще не знает, что сказать, даже когда его разум просто требует спросить обо всём, что он узнал. Что самое худшее может случиться? Она не станет рассказывать Чонгуку о его подозрениях, потому что тогда у него тоже возникнут сомнения на счёт неё. Он смотрит на служанку, хрупкую девушку, которая выглядит еще бледнее, чем когда-либо, с почти синими губами. Он до сих пор не знает, выживет она или нет, рана и яд причинили ей серьезный вред, и он не знает, сможет ли когда-нибудь выкинуть этот образ из головы. У нее, вероятно, есть семья, кто-то, кого она любит, возможно, кто-то, кто любит ее, родители или братья и сестры. Что, если она умрет? Она даже не была целью того, кто это сделал. На ком будет вина за эту невинную жизнь, если она не выживет? — Ты слишком много думаешь, дорогой, — говорит королева, и он моргает, глядя на нее, сердце замирает в груди, а кровь приливает к лицу, — не хочешь немного травяного чая? Он смотрит на нее и та кажется взволнованной, почти встревоженной, но ведь это не может быть правдой, не так ли? Она не добрая, заботливая или что-то в этом роде. Причин так думать у Чимина было достаточно. «Н-нет», — говорит он, сжимая кулаки над коленом. Он смотрит на обручальное кольцо, впивающееся в его кожу. Чонгук. Яд предназначался Чонгуку. «Почему ты это делаешь?» — он спрашивает. «Что делаю?» — она кажется удивлённой, когда слышит вопрос, — «Я не думаю, что врачи быстро найдут противоядие, а даже если найдут, оно не сможет подействовать так быстро, как эти травы» «Вы знаете, о чем я говорю» — он сглатывает, пытаясь сохранить уверенное выражение лица. «Я не...?» — Мазь, которую вы дали для исцеления раны Чонгука, была ядовитой, как и лезвия сегодня, — говорит он, — зачем вы это сделали? «Мазь...» — ее глаза расширяются — «как такое возможно?» «Я не знаю», — он чувствует, как возмущение поднимается вверх по его груди, — «скажите мне, почему вы пытаетесь убить его?» «Убить… убить Чонгука? Зачем мне это делать, Чимин? Он мой сын..» «Он не ваш сын, — усмехается он, — сейчас он просто слепой король, которого все хотят убрать со своего пути» Она качает головой, в полном ужасе. Или, по крайней мере, так это выглядит — «Я... я не могу поверить, что ты такое обо мне думаешь. Я заменяла его мать много лет, и почему не сделала этого раньше, если хотела?» Он не знает ответа на этот вопрос. Зачем ей пытаться только сейчас? Внезапно его ладони вспотели, бешено бьющееся сердце и кружащийся разум не синхронизируются, и он не может понять, почему. Почему он вообще считает нормальным спрашивать ее о чем-либо? Он мог бы держать это в секрете, как делал все это время. «Может быть, потому что вы думаете о нём как о безжалостном правителе...?» — он повторяет ее слова из их первого диалога. Она говорила и о короле, а его больше нет рядом. Он не мог не добавить: «Короля уже нет в живых, Чонгук может быть следующим» Ее глаза теряют фокус, красные губы приоткрываются от осознания, а затем она вздыхает, опустив плечи. Он почти поверил, что она плачет, если бы не знал ее — «Я не имела ввиду ничего такого, — медленно начинает она, и Чимин сжимает кулак, пытаясь не перебивать и не обвинить ее во лжи, — они все голубых кровей, кроме тебя и меня. Я просто... я думала, что это все ново для тебя, и, может быть, ты напряжен. Просто заботилась и старалась показать, что я с тобой, вдруг что» — Вы сказали, что они жестоки и безжалостны, и что я должен быть хитрым. Это вы называете заботой? — Я признаю, что использовала неправильные слова, — объясняет она с умоляющими глазами, и на какое-то мгновение Чимин не понимает, почему они вообще завели этот разговор, — и я признаю свои ошибки, — она опускает голову. Чимин наблюдает за слезами, катящимися по ее щекам, его собственные глаза расширяются от изумления, — Я тоже потеряла его. Мужа, любимого… В тот момент, когда он сделал последний вздох, я поняла, что была не права. За считанные секунды потеряла смысл жизни. Чимин слегка смягчается. Зачем ему обвинять ее в чем-то, если она осознаёт свою вину? Все совершают ошибки, кто такой Чимин, чтобы отнимать у нее шанс на прощение? Возможно, именно те слова заставили Чимина так думать о ней. Но, может быть, потеря любящего мужа заставила ее наконец изменить свою точку зрения. «Мазь, которую вы дали, была ядовитой, — повторяет он, — это все равно ничего не меняет» «Я бы извинилась перед тобой раньше, но ты не дал мне шанса. Я приготовила лечебную мазь, подобную этой, в тот день», — говорит она, вытягивая из-за спины маленькую серебряную бутылочку с бледно-желтой жидкостью: «Я попросила Ёнчуля доставить её в покои Чонгука. Поверь мне, Чимин. Я бы никогда не подумала отравить его или что-то подобное» Чимин смотрит на мазь в ее руке и та определённо отличается от той самой отравленной. Она была безопасной, её только что использовали на руке девушки. Ёнчуль был тем, кто принёс лекарства. Имя звенит в голове снова и снова. Зачем ему все это? Чимину кажется, что его мозг скоро взорвётся. — Что такое, Чимин? — спрашивает она, и парень смотрит на неё. «Она..., она была другой», — только и успевает сказать он, указывая рукой на лекарство. — Я же говорила тебе, что не причастна, — говорит она искренне, — я согласна с тобой, что людей, настроенных против Чонгука достаточно. Но зачем мне его убивать? Я не хочу трон, я слишком стара для этого. Ынву тоже не хочет. Ты уже был свидетелем вражды между ним и Чонгуком. Хотела бы я знать, в чем причина, но он никогда не говорил мне. И снова она права. Зачем ей трон? Даже если что-то случится с Чонгуком, он перейдет к нему или Ынву. Не ей, ведь это почти невозможно. Королевы, правящие страной, конечно, бывали, но только если они единственные в королевской семье. Ничего из этого в данной ситуации не было. «Я…» — он потерял дар речи, он никогда не думал что сказал бы, если бы его обвинения не оправдались. — Я была неправа, и мне очень жаль, Чимин. Пожалуйста, не волнуйся больше. Теперь он мог бы это сделать; больше не беспокойся. Чимин находит Чонгука в своих покоях с низко опущенной головой, сидящего в одиночестве на диване. Никто из них не готов обсуждать то, что произошло минуту назад. Странно, как такая уютная атмосфера превратилась в тревожную. Он был уверен, что Чонгук уже знает, что лезвия были отравлены, и беспокоился о том, кто может стоять за этим. В каждой ситуации, подобной этой, Чимин всегда поддерживал его, напоминая о том времени, когда Чонгук сомневался в себе и своих способностях. Он все помнит и знает, как сильно Чонгук корит себя, если даже малейшее из событий обернется против него. Он так старается быть королем, в котором нуждается народ, иногда даже превосходит ожидания, но никак не может осознать этого сам. Чимин заходит внутрь, и Чонгук сразу же ощущает его присутствие, поднимая голову и ожидая, пока старший приблизится к нему. Он так и делает. Они молчат, не зная, что сказать или даже как начать обсуждать то, что произошло. На данный момент никто не может точно сказать, для кого предназначался яд. Но, конечно же, Чонгук думает, что ему. «Ты в порядке?» — Чимин берет на себя смелость начать, проводя своей рукой по руке Чонгука. «Я не знаю» — он отвечает — «я не уверен» Он больше не скрывает своих эмоций, представляя себя перед Чимином, как открытаую книгу. Он вспоминает, как говорил старшему, что его отец хотел, чтобы он полагался на кого-то, как он на него. И ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что Чонгук решил положиться на Чимина, выбрал его среди всех. Это было доверие, которое страшно даже думать потерять. Он садится и берет руку Чонгука в свою, накрывая костяшки пальцев ладонью и крепко сжимая ее — «С ней все в порядке. Королева говорит, что скоро очнётся» При ее упоминании Чимин не может не позволить своим мыслям вернуться к разговору, который только что состоялся между ними. Она сказала, что не имеет никакого отношения ко всему, и даже мазь, которую она прислала, была не той, которую предложил использовать Ёнчуль. Может ли это быть кто-то совсем другой? Он обвинял не того человека...? — Я просто не понимаю, кто мог бы попытаться сделать что-то подобное, — Чонгук качает головой, пряди волос теперь высвобождены из маленького хвоста и завораживающе ниспадают вниз по его лицу, и у Чимина зудят руки заправить их за уши, обхватить щеки и поцеловать его — «Мечи были недавно изготовлены, они прибыли от кузнецов только сегодня утром. Ёнчуль-щи доставил их в тренировочную комнату, сразу же как я попросил. Не хватило бы времени отравить их...» Это имя снова звучит. Ёнчуль. Он — главный слуга, который был ближе всех к самому королю и служил ему много лет. Никто не просил Чимина разбираться в этом, он делал это для Чонгука. И только потому, что он знал то, чего никто не знал, он сталкивался с ядами до того, как они достигали своих целей. Он ненавидит, что не может прийти к выводу и просто бегает по кругу. — Чимин-а, — в голосе Чонгука слышится дрожь, что не нравится Чимину, этого не должно быть, — яд предназначался для одного из нас. «Я понимаю» — Я должен был это предвидеть, — мягко говорит он, дрожа в руке Чимина, — как долго я был у власти? Около шести месяцев? И люди погибли, границы стали ненадежными… случилась война. Не удивлюсь, если они снова попытаются сделать что-то подобное, чтобы избавиться от меня» — Чонгук-а, это не так, — голос Чимина легок, как воздух, тело поворачивается к нему, чтобы лучше рассмотреть, — никто не хочет, чтобы ты ушел. Они любят тебя. Но парень, кажется, думает о чем-то другом, потому что он только моргает, еще больше нахмурив брови: «Меня так легко убить». «Что..» «Чимин-а, если со мной что-то случится..» «Нет!» — он спорит — «С тобой ничего не случится» «Но если что-то когда-нибудь..» — Чонгук, нет! — твердо отвечает Чимин, злобно хмуря брови. Почему Чонгук так говорит? Как будто Чимин раньше не сталкивался с возможностью потерять его. Он не может допустить, чтобы это случилось снова. — «Я сказал, что ничего не случится!» — Послушай меня, ладно, Пак Чимин!? — руки Чонгука обхватывают его лицо, голос громче, а глаза полыхают от слишком большого количества эмоций, борющихся внутри — гнева, печали, беспокойства. Чимин замолкает, его губы слегка дрожат, но он намеренно игнорирует это. Чонгук никогда не был с ним суров, такое было впервые. Прикосновение рук к щекам смягчается и веки прикрываются. Ему было грустно и тревожно, и этот факт разрывал Чимина изнутри. Когда он начал о нём так заботиться? Когда он успел так сильно увязнуть в этом? «Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы ты занял моё место», — говорит он, — «никто другой, только ты. Ты единственный, кому я доверяю свой народ. Единственный, кто может привести Аллевард к процветанию» Чон ждет, что Чимин что-то скажет. Но он молчит, мягко дыша всего в нескольких сантиметрах от губ Чонгука. Его глаза снова пробегаются по лицу. Чего Чонгук ожидал от него? Ничего такого, чего старший не хотел бы. Он не собирается лгать, даже не говорит того, что Чонгук, возможно, хотел бы услышать. Чимин просто скажет правду, что-то, что кричит внутри него, но умирает на его губах. «Я не позволю этому произойти», — говорит он тихим голосом, но смысл просто огромен. Если он так говорит, то так тому и быть. Это как обещание, которое Чимин дает самому себе. Чонгук моргает, на лице появляется маленькая нерешительная улыбка — Насколько долго? — он вздыхает. «Я не знаю, — отвечает он, — как долго ты собирался держать меня рядом, когда надел кольцо мне на палец?» При этом чонгук позволяет своим глазам закрыться, наклоняясь и упираясь лбом в выдыхаемое Чимином — «Навсегда». Чимин повторяет за ним и закрывает глаза, цепляясь руками за лицо Чонгука. Вспышки воспоминаний проносятся в его голове: день, когда он впервые увидел Чонгука, его первое впечатление о младшем. Он думает о моменте, когда понял, что хотел бы Чонгука в качестве компаньона, друга еще до всего этого. И как он пришёл к тому факту, что был влюблен в него. Все те дни, которые провёл пытаясь назвать чувство, которого раньше не чувствовал, и все эти ночи, когда он спал крепко и спокойно только потому, что Чонгук был рядом с ним. Любовь пришла к нему неожиданно, как золотое королевство, возникающее из ниоткуда в тех историях о фантастических мирах, которые он читал. Он не собирался покидать свое золотое королевство в ближайшее время и никому не позволил бы его разрушить. Легкий запах Чонгука окутывает его, и он решает, что хочет, чтобы этот запах был на нем всегда. Его защита и утешение, дом и мир, доверие и любовь - пока смерть не разлучит их. «Тогда я рядом навсегда», — говорит он и развевает все сомнения.