Охранник для джинчурики

— Ирука? — О, Саске. Доброе утро, — открыто улыбнулся Умино. Он помнил этого жизнерадостного мальчика в Академии, который всё время восхищался своим братом и гордился происхождением, выглядя при этом, как нахохлившийся воробей. И который быстро изменился после трагедии. Теперь он не такой. Теперь перед ним Учиха Саске — последний представитель своего клана в Конохе, который больше не улыбался. — Я так рад, что ты будешь помогать в Академии. Учителей не хватает, но, думаю, ты справишься. Так как Саске не прошел необходимое обучение, чтобы полноценно работать с детьми, ему могли поручить только небольшие лекции. Конечно, чтению, письму и математике он не будет учить, но вот в боевой части мог показать действительно полезные вещи, например, как обращаться с оружием, как бросать по мишеням или как правильно устанавливать ловушки. Ниндзюцу дети Академии учились от родных или частных учителей, поэтому преподаватели сильно на этом не концентрировались, ограничиваясь минимумом техник ранга Е. Саске надеялся, что ему дадут заполнять бумаги или разбираться с документами, но на деле же он должен присмотреть за будущими шиноби, пока кто-то из учителей занят. Нянька для будущих убийц. Вот глупость. — Мне сейчас нужно пойти в офис Хокаге. Пойдем со мной в класс, присмотришь за этими монстрами, — ласково с улыбкой произнес Ирука, чувствуя себя дрессировщиком акул. Саске нехотя последовал за ним, лениво и без особых эмоций на лице осматривая знакомые стены. В Академию мог поступить любой, стоило только любить деревню, обладать стойким умом, быть здоровым и способным выдержать тяжелую нагрузку, и многие гражданские шли на это, чтобы потом обосноваться в штабе и посильно помогать скрытой деревне. Положение хоть и хуже, чем у клановых, но зато обеспечивали жильем и денег платили больше, чем водилось у обычных жителей Конохи. Стоило Ируке открыть дверь и зайти внутрь, как на него вылилось ведро воды. Такая простая детская ловушка, хотя чего еще он ждал от детей? — Наруто! — непривычно зло рыкнул Умино, пока весь класс разразился смехом. Непохоже для мягкого Ируки, да и как он догадался, что это именно какой-то неизвестный Наруто? — Отработка сегодня после уроков! — Но это не я, — недовольно крикнул мальчишка с последней парты. Он единственный продолжал доказывать учителю свою невиновность, а вот остальные замерли и с интересом смотрели на спутника своего учителя. — Ты, не ты — мне не важно! Останешься и всё! — Ирука мгновенно переключился с сурового режима на стандартно-добродушный и продолжил говорить. — Сейчас я вам дам задание, а Саске за вами проследит. Все поняли? А Наруто останется после занятий для отработки наказания. Обиженный мальчишка на последней парте надулся, будто и правда не виноват. Он показал язык детям, смеющимся рядом, и отвернулся к окну, сделав вид, что задремал. Но это не дело Учихи, его это не касалось. — Если Наруто будет что-то говорить, не обращай на него внимание, — тихо предупредил на прощание Ирука. — Так все делают. — Почему? — Он просто глупый. — Хм, — пожал плечами Саске. Учиха еще раз бросил беглый взгляд на упомянутого парня — почему-то очень знакомыми были эти светлые волосы — но быстро выбросил это из головы. Не его дело, так что неважно. Вторая встреча с необычным мальчиком у Саске произошла спустя пару дней. Он уже успел забыть о нем и направлялся в клановый район, чтобы отдохнуть. Никогда бы не подумал, что дети могут быть такими выматывающими. За углом школы несколько хулиганов-старшеклассников пытались избить Наруто. Трое на одного — нечестно, но разве шиноби когда-нибудь действуют честно? Если бы Саске был учителем, он должен бы был разобраться с этим и назначить всем наказание. Но он им не был. Не его дело. Зато Мизуки-сенсей, который шел позади его, был, и Учиха доверил эту миссию ему, ожидаемо пройдя мимо. Что было не совсем ожидаемо, так это то, что учитель, завидев причину шума, тоже решит не вмешиваться. Интересно. И шедший за ним сенсей поступил так же. Еще более интересно. Никто ничего не сделал. Никто не подошел. Они вели себя так, будто этой драки и мальчика вообще не существовало и всё было нормально. Конечно, Саске обычно нет дела до проблем людей, но… Но его клан в прошлом возглавлял полицию Конохи. Он сам мечтал однажды там работать вместе с отцом. А полиция вершит справедливость, и вот этого чувства у Саске было хоть отбавляй, он это не пропустит. — И что тут происходит? — спрыгнул с ветки дерева Саске, решив вмешаться в начавшееся избиение. Трое мальчишек, завидев чуунинский жилет и повязку, мгновенно стушевались. — Это всё он, он виноват! Полез к нам! — перебивая друг друга, заголосили хулиганы. — Вы первые начали, — оскалился побитый мальчишка, продолжая при этом сидеть на земле. Сил вставать не было, как и желания. — Пошли прочь отсюда, — холодно произнес Саске, и те сразу же бросились бежать, не желая получить проблем от чуунина. За такое могли и исключить из Академии, а гражданские боялись за свои места. — Ты в порядке? — Учиха протянул к мальчику руку, однако тот еще сильнее сжался, ожидая удара, как будто избиения еще и от шиноби были обычным делом, прикрывая свою грязную одежду. — Эй, не можешь постоять за себя — не ввязывайся в драку. Саске на свой манер переиначил слова Шикамару о том, что нужно уметь оценивать своего противника, как это делают шиноби. И даже если дети еще не стали ниндзя, они обязательно ими станут. Наруто, осмелев и понимая, что сейчас его не тронут, с вызовом глянул на Саске и, показав язык, рывком поднялся на ноги и скрылся из виду. Ему всё равно не поверят, если он скажет, что не он первый начал. Тогда зачем переубеждать? На следующий день Саске хотел узнать про этот случай, оправдывая себя тем, что это не более, чем любопытство, а заняться ему всё равно нечем. К тому же существовали требования учителей Академии, которые должны были знать о нарушениях. — Ирука, я хотел спросить насчет Наруто… — А, Узумаки, — покачал головой Умино, как будто он произнес не имя ученика, а липкий ночной кошмар, от которого побыстрее хотел избавиться. — Не обращай на него внимания. Делай вид, что его нет, и он прекратит. — Я не это имел в виду. Его сегодня нет, а вчера его задирали хулиганы, — продолжил Саске. «Узумаки? Фамилия слишком знакомая. Нужно покопаться в библиотеке». Ирука, заслышав, что мальчишки сегодня нет, будто просиял. Казалось, что он вообще не хотел его видеть и никогда не испытывал радости, когда тот появлялся в классе, и причина была совсем не в опозданиях. — Если он устроил драку, я назначу ему наказание. Спасибо, что сообщил, Саске, — рассеянно кивнул Ирука, продолжая заполнять бумаги. — Ага, — хмыкнул Учиха, не совсем понимая, почему его не услышали. Оставшийся день Наруто так и не появился, а Саске продолжал смотреть за детьми, но в этот раз — за их тренировками, показывая, как бросать сюрикен и кунай. После занятий парень направился в библиотеку. Тренироваться нельзя, но он хотя бы почитает о техниках. Он любил это место и еще со времен Академии предпочитал больше учиться, читать и заниматься, чтобы превзойти Итачи и стать умнее его. Нередко Саске зачитывался историями о великих шиноби, чтобы в будущем быть похожими на них, а после мечтал, как поделится сокровенными знаниями с братом, а отец будет им гордиться и произнесет «Как и ожидалось от моего сына». Это было презабавно снова идти из Академии в библиотеку. Охватило чувство дежавю. Будущим шиноби мало рассказывали обо всех кланах, существующих на территории Конохи: учителя в основном касались только основателей — Сенджу и Учиха, а также все Хокаге. Но это не значит, что Саске не знал о других. Пусть должность главы клана и главы полиции должен был унаследовать Итачи, младший Учиха тоже посвящался в различные тайны. Иногда с матерью и отцом маленький Саске посещал резиденции других кланов, чтобы познакомиться с их детьми и налаживать связи, как говорил Фугаку, а сам мальчик узнавал новых людей. Но это было еще до нападения Кьюби. Когда часть деревни разрушил девятихвостый демон-лис, Саске было семь. Ему и его брату повезло укрыться в убежищах вместе с гражданскими, так что они совсем не пострадали, как и их территория, находящаяся на окраине деревне. После этого инцидента они уже перестали ходить в гости к другим кланам, а самому Саске запрещалось одному покидать клановую территорию. Почему — он не знал. Именно в битве в лисом погиб Четвертый Хокаге, которого сам младший Учиха видел всего несколько раз. Микото, мать Саске, хорошо общалась с женой Желтой Молнии, Кушиной. Иногда младший Учиха думал, что он хочет быть лучшим не только, как старший брат, но и быстрым, как Четвертый Хокаге, чтобы возглавить полицию Конохи. Саске удалось не так много найти про клан Узумаки. Кроме дружбы с Конохой и способностей в фуиндзюцу, почти ничего о них не раскрывалось. Из знаменитых представителей была указана только жена Первого Хокаге, Мито Узумаки, в книге дополнительно указали мон клана — символ, изображенный на его жилете, и упоминание о разрушении Узушиогакуре. Видимо, этот ребенок — очередной беженец, которого приютила Коноха, так как в деревне было много сирот из вымерших кланов с редкими способностями. Но Саске не покидало чувство дежавю. Второй раз за день. Будто он уже видел это лицо. — Йо, Саске, — сенсей спрыгнул прямо перед Учихой, когда до кланового квартала оставалось несколько метров. Какаши не любил посещать это место без особой необходимости, как и большинство жителей деревни, но ради ученика делал исключение. — Какаши? — не показав ни грамма удивления, хмыкнул Саске. — Что-то случилось? — А должно что-то случиться, чтобы я проверил своего лучшего ученика? — по глазам можно было сказать, что Хакате улыбался. Саске с сомнением уставился на сенсея, предполагая, что что-то точно случилось, иначе зачем ему приходить сюда, когда Учихе нельзя даже чакрой пользоваться, и значит, что все это не связано с миссиями и тренировками. — Сакура и Сай искали тебя, хотели увидеться. — Хм, — пожал плечами Саске. Не его проблемы, что они теперь не команда. Не его ответственность и не его защита. У него есть цель, а остальное — обязанность Какаши. — Зайдете на чай? Какаши знал этот дом — он каждую неделю после резни клана Учиха приходил сюда, чтобы поговорить с Саске, сготовить ему еды и потренировать, выводя из оцепенения. И пусть их диалог чаще проходил молча, обе стороны это устраивало. Какаши испытывал смешанные чувства к Саске — младший Учиха был гением, обладал природным талантом и всегда получал лучшие оценки, а также никогда не проигрывал в спаррингах, так же, как это делал Хакате. Он был истинным представителем своего клана, но при этом сильно отличался от своего брата. Какаши знал Итачи и работал с ним в команде, когда выполнял миссии в качестве АНБУ, всегда уважительно к нему относился, отмечая острый ум и хладнокровие. К несчастью, после геноцида Учих Хатаке понял, что совсем не знал Итачи. И был даже рад, что в Саске отличался некой вспыльчивостью, злостью и раздражительностью. А еще Какаши видел боль и ненависть, разгорающуюся в душе мальчишки, и искренне хотел помочь ему. И себе. Но не знал, как. Глупо было бы советовать проводить часы перед мемориальным камнем, виня себя за случившееся, поэтому Какаши молчал. Саске поставил дымящуюся чашку перед Какаши и такую же взял себе. Хатаке глянул сначала на плавающие чаинки, потом на ученика, который показался чересчур сосредоточенным, и вновь в кружку. Интересно. — Как в Академии дела? Ирука не жаловался на тебя? — почти не заинтересованно протянул Какаши. — С чего бы? — равнодушно хмыкнул Саске. — Я могу справиться с кучкой детей. — Не сомневаюсь, — безрадостно улыбнулся Какаши, ведь знал, как тот относится к маленьким кричащим раздражителям. — Но помни, что тебе нельзя пользоваться чакрой. — Знаю, — кивнул Саске. — Займусь клановыми свитками. — Отлично, — снова прищурил единственный открытый глаз Какаши. — Если что, ты всегда можешь обратиться ко мне. Поговорить там… — Вообще-то, у меня к вам есть просьба. — Просьба? — Какаши был удивлен: Саске очень редко обращался к нему за помощью, будучи уверенным, что справится сам. Однако как сенсей Хатаке много раз говорил, что Учиха должен полагаться не только на себя, но и на своих друзей, свою команду, и сейчас был рад, что ученик внял его советам. — Что тебя интересует? — Фуиндзюцу, Я читал, что это особенность клана Узумаки, с которой в прошлом сотрудничала деревня, но его давно уничтожили. В библиотеке подобных свитков нет. Ни один мускул не дрогнул на лице Саске, но он не хотел демонстрировать свою заинтересованность и непонятное чувство, будто он помнил эту фамилию и видел похожего человека. Среди шиноби еще со времен Третьей Войны было запрещено раскрывать свою фамилию или клан, чтобы предотвратить последующую кровную месть, и вскоре это правило осталось уже в мирное время, поэтому он бы не удивился, если бы кто-то из знакомых оказался Узумаки или дальним родственником. — Мастеров фуиндзюцу в Конохе почти не осталось, а Узумаки и подавно, ты прав. Этот клан почти исчез. Для фуиндзюцу нужно обладать большим запасом чакры уровня Каге или относиться к Узумаки. Но я могу найти тебе свитки из числа тех, что использовал Четвертый Хокаге, если ты не будешь использовать чакру. — Вы знали Четвертого Хокаге? — Саске говорил неторопливо, пытаясь не выдать свою заинтересованность, чтобы в будущем сенсей не мог использовать слова против его же самого. В детстве Учиха тоже видел Четвертого Хокаге, когда гулял с мамой, и с восхищением и страхом смотрел на него и его жену. От этого вопроса сам Хатаке напрягся, разрываясь от болезненных воспоминаний, которые давно готов был забыть. Обито, Рин, сенсей… — Да, он был моим учителем. Его жена относилась к клану Узумаки и многому обучила своего мужа. Я подберу для тебя что-нибудь. Вот оно! Огонек заинтересованности вспыхнул в глазах Саске и вновь погас. Значит, тетя Кушина была Узумаки, но при чем тут тот мальчик? — Спасибо. Саске благодарно кивнул и больше ничего не спрашивал. Он и так для своего обычного состояния казался слишком болтливым. Какаши не понял, с чего такой интерес клану Узумаки, но решил не вдаваться в подробности, потому что сразу же вспомнил о Кушине, жене своего учителя. Он еще помнил, как она шутливо переругивалась с Обито, когда принесла им обед на тренировки, и дергала маленького Учиху за щёки перед их последней миссией в Стране Травы на мосту Каннаби. Это было слишком давно. С этим же связаны тяжелые воспоминания о команде — Обито, которого Какаши смог понять только перед его смертью, и Рин, которую он пообещал защищать, но не смог. После потери товарищей Хатаке впал в депрессию, а дополнительно добивала его появившаяся слава о том, что он «убийца друзей»: многие верили, что он как шиноби готов пожертвовать напарником или всей командой, чтобы завершить миссию. И именно Четвертый Хокаге пытался ему помочь, назначив новое поручение — смотреть за своей беременной женой. Впрочем, это не сильно помогало, хоть и отвлекло на короткое время. А потом случилось нападение Девятихвостого на Коноху и смерть дорогого учителя, последнего члена команды семь. Это почти добило Какаши — ему снились кошмары, он винил и ненавидел себя за смерти близких и занимался самобичеванием, пропадая по несколько часов на кладбище. О том, что у Четвертого Хокаге родился сын, он знал. А еще знал, как все АНБУ и джонины, что в того запечатали демона-лиса. Какаши не хотел ничего выяснять о Наруто, пусть и случайно с ним виделся, когда выполнял миссии АНБУ. Ребёнок слишком напоминал ему отца, и это было больно, потому что в то же время именно он, Девятихвостый, стал причиной смерти Минато. Еще больше Наруто раздражал своим поведением — громкий, кричащий, шумный, как Обито. А Какаши не хотел никого видеть, кто напоминал ему бывшего товарища. Наруто был безумно невыносим. Слишком больно было видеть подобное напоминание. Он никогда не признается даже себе, что в глубине души ненавидел этого мальчишку за схожесть с членами команды семь и за то, что он жив, а Четвертый Хокаге — нет.