Охранник для джинчурики

Сколько Наруто себя помнил, он жил один. В небольшой квартире, куда иногда приходили взрослые. Иногда, но не каждый день. Они приносили еду и одежду, но стоило маленькому Узумаки подойти ближе, они сразу же исчезали из квартиры. Раз и нет. Наруто помнил, как долгие часы каждый день сидел перед дверью в надежде, что именно сегодня к нему придет странный человек в маске или старик Хокаге. Но никто долгое время не появлялся, и тогда он стал выходить из квартиры, имея врожденное любопытство. На самом деле он хотел подружиться с людьми и поговорить с ними, но быстро понял, что на улице опасно — жители деревни косо на него смотрели, а иногда и швыряли гнилые овощи, когда он слишком близко подходил к лавке. Демон. Монстр. Первый раз Наруто очень испугался и заперся в своей квартире, чтобы после не выходить из нее несколько дней. Он боялся, что люди специально стоят и ждут за дверью, стоит ему только выйти из дома. Какой бы одинокой не была его комната и какими бы скучными не были стены в ней, это оказалось для него отличным убежищем от враждебной деревни. В один день Хокаге пришел и сказал, что Наруто уже взрослый, а следом положил на стол конверт с деньгами, на которые Узумаки должен был покупать себе еду самостоятельно: он рассказал про магазин и про то, что ему нужно теперь самому ходить за продуктами. Это тоже оказалось проблемой, потому что мальчик не умел готовить и не разбирался в еде. Старик, конечно, упоминал рис и овощи, но Наруто после покупки круп и капусты не знал, что с ними делать. Он пробовал откусить или есть в сыром виде, но это оказалось невкусно, поэтому пришлось обходиться тем, что не требует специального приготовления: хлеб, рамен, молоко, яблоки и подобное. Заварная лапша была самым вкусным, что ел Наруто, потому что была теплой и была похожа на то, что однажды сготовил один взрослый в маске, но есть ее приходилось не каждый день. Хоть мальчишка не тратил всё сразу, к концу месяца денег не было, и нужно было выбирать, есть ли рамен сегодня или оставить на завтра. После того, как старик стал приносить конверты с пособием, взрослые в масках перестали приходить, как бы Наруто не караулил их, лишая себя сна. Он остался один. На каком-то подсознательном уровне мальчишка догадывался, что он живет не так, как все. Нет, конечно, Хокаге сказал ему, что он сирота и у него нет родителей, но, наблюдая за детьми, которых Наруто встречал на детской площадке и за которыми приходили родители, он впервые ощутил щемящее чувство одиночества и желание любви и поддержки. И с каждым днем он чувствовал, что он отличается от других людей в деревне своим образом жизни. Когда мальчишке наступило шесть лет, старик объявил, что тот будет ходить в Академию ниндзя. Наруто видел это здание и там всегда было много детей, которые вместе играли и веселились, но никогда не принимали Узумаки в игру. Мальчишка подумал, что это потому, что он еще не посещает Академию, и с нетерпением ждал, когда он сможет поиграть с детьми. Но надеждам не суждено было сбыться. Наруто был громким, так что люди за это сильнее на него злились и кривили лицо от его голоса. Никто не рассказал, как ему нужно себя вести и правильно ли так делать. Наруто широко улыбался, но учителя отворачивались и старались не обращать на него внимания. Наруто был непоседливым, нетерпеливым, сбивался с мысли и перебивал людей, и дети на него злились и старались избегать. Он не знал, как реагировать, когда одноклассники рассказывали о своей семьей или когда девочки, демонстрирующие новое платья, хихикая, произнесли, что Наруто никогда не узнает, что такое новая одежда, потому что он сирота. Плохо ли быть сиротой? Родители его бросили, потому что он был плохим? Наруто пытался верить, что он не плохой, но ему не нравилось быть сиротой. Узумаки пытался подружиться с детьми и сильнее хотел привлечь к себе внимания после того, как его игнорировали, поэтому подстраивал ловушки для сенсеев, разрисовывал стены и, когда не получалось вырисовывать кандзи, вырывал листы из тетрадей и складывал из них кривые оригами, чтобы развеселить одноклассников. Ирука злился, громко кричал и заставлял оттирать рисунки, а дети почему-то сильнее сторонились. После того как Наруто захотел вступиться за девчонку, старшие мальчишки его побили. Было больно и обидно, но он всё равно на следующий день пришел в Академию и открыто улыбался, будто ничего не произошло. Тогда Наруто пожаловался Ируке-сенсею, но тот приказал меньше фантазировать и лучше учиться. Узумаки обидчиво фыркнул, от досады сжав кулачки, и в сбежал в тот день с уроков, стараясь после этого избегать этих детей, подольше оставаться в Академии или прятаться, пока они не уйдут. Сидел за мусорными ящиками, чтобы его никто не увидел, а если все же сталкивался — пытался отбиваться, как будущий шиноби. Наруто больше не нравилось в Академии.

***

Это странно, что он снова пришел на причал. Последний раз Саске посещал это место, когда еще был студентом Академии, часто вспоминал своего отца, а теперь, без ежедневных изнурительных тренировок, времени стало слишком много и он пришел сюда. Однако не ожидал на своем любимом месте встретить того мальчишку, который ему кого-то напоминал. Наруто лежал, уставившись в небо и раскинув руки в разные стороны, пока ноги были опущены в воду. Он бы и продолжал так оставаться в таком состоянии, если бы над ним не навис человек, угрожая мрачной тенью, и не заставил сразу же подпрыгнуть, чтобы убежать. Мало кто добровольно подходил к Узумаки так близко, если не хотел навредить, а его прежние синяки и порезы до сих пор не зажили. Наруто чувствовал силу и серьезность человека, который казался страшнее Ируки-сенсея, и логично решил его опасаться. — Стой, — окликнул Саске, когда понял, что спугнул своим видом ребенка. Наруто с опаской глянул на подошедшего и немного расслабился, узнав в нем того человека, которого видел в Академии. — Ты можешь тоже тут посидеть. — Спасибо, сенсей, — то ли за прошлое спасение, то ли за то, что разрешил остаться, недоверчиво произнес Наруто, и Саске кивнул. Учиха сел рядом, устремив задумчивый взгляд в воду, где мелькало его размытое отражение. Солнце медленно заходило за горизонт, но домой Саске не хотелось. На секунду сознание успокоилось, и все мысли смыло брызгами, которые иногда попадали от погруженных в воду ног мальчишки. Саске достал из бенто онигири с помидорами и тунцом, которые приготовил только утром, но не успел съесть в Академии, и принялся есть. Сбоку послышался недовольный вой желудка. Наруто съежился и покраснел от стыда, обхватив двумя руками живот, со страхом сталкиваясь с внимательными взглядом Учихи. Тот недовольно сжал губы, еще раз прошелся по внешнему виду мальчишки, подмечая грязную одежду, ссадины и недоверчивый взгляд. Брошенный. — Будешь? — Саске протянул один онигири, не выдержав очередного звука тоскующего по еде желудка мальчишки. Наруто смотрел с опаской, то шире открывая глаза, чтобы понять истинные намерения человека, то уже — вдруг он шутит. Такое было, когда дети предлагали ему еду, а потом сразу же отбирали и смеялись над ним. Но сейчас перед ним был не ровесник, а ниндзя, шиноби из Академии. — Спасибо, сенсей, — улыбнулся Наруто, забирая еду и на всякий случай отсаживаясь на два шага, чтобы никто не успел забрать обратно. — Саске, — поправил его Учиха, недовольно хмыкая от обращения. — Саске, — кивнул Наруто, довольно улыбаясь. — А я Узумаки Наруто, датебайо. Учиха и без этого знал, но для вежливости ответно кивнул, будто они только сейчас познакомились. Было почти уютно от молчания, в котором они находились вдвоем. Саске протянул еще одно онигири, позволяя себе в это время вновь рассмотреть мальчика, подмечая светлые волосы, голубые глаза, открытую улыбку… Внезапная догадка осветила сознание Учихи, и он мгновенно встал и, захватив бенто, отправился домой, чтобы всё проверить. Наруто с долей страха и непонимания наблюдал за Саске, доедая онигири, и как только тот скрылся из виду, тоже побежал домой, опасаясь, что на него могут пожаловаться за то, что съел чужую еду. Он логично не доверял Учихе, как и любому сенсею из Академии, который не обращал на его розыгрыши внимания, но все же был благодарен, что сможет лечь спать сегодня неголодным. Саске не сильно удивился, что забыл об этом. За шесть лет он успел выкинуть из головы воспоминания о подруге своей матери — тёте Кушине и ее муже, Четвертом Хокаге, и о том, что после нападения Кьюби они втроем — он, Итачи и Микото — приходили в больницу, чтобы посмотреть на маленький сморщенный комок, на младенца. Тётя Кушина ласково лохматила волосы Саске, приговаривая, что он обязательно подружится с её еще нерожденным сыном, а его мать ее поддерживала, лелея ту же надежду, что и ее хорошая подруга. В идеальном мире они бы росли вместе, как братья, и были бы друзьями, как их матери. А потом они погибли, и младший Учиха об этом забыл. Саске забыл об этом среди многочисленных дней в Академии, а резня клана Учиха окончательно выбила эту информацию из памяти. И теперь, пристально осмотрев маленького светлого мальчика, он заметил схожие черты обоих его родителей. Неужели Узумаки Наруто — сын Кушины и Желтой Молнии? Но если это так, то почему он не выглядел, как ребенок Хокаге, и беспризорничал по улицам, а рядом не было опекунов или АНБУ? Как присматривали за самим Саске, когда он лишился всех близких. Где опекун? Для себя последний Учиха решил, что он это выяснит, и не только потому, что мальчишка наверняка ребенок Хокаге, чье происхождение скрывали, но и потому, что его любимая мама, Микото, наверняка хотела бы это. А Саске был хорошим сыном и не подведет свою мать.

***

У клана Учиха особое отношение с ниннеко — котами-ниндзя, а Саске особенно тепло относился к этим животным, помня, что в далеком детстве собирал отпечатки лап. Бродячие кошки были частыми гостями в клановом квартале, и их никто оттуда никогда не выгонял. Сам Саске делился с животными рыбой, позволял укрыться от дождя в доме и сносил их тычки мохнатой мордочкой. Учиха всегда удивлялся, почему бродячие кошки такие ласковые, стоит только погладить их за ухом и накормить, ведь они не знали до этого заботы и внимания, но оказалось, что для того чтобы желать о чем-то, не обязательно об этом знать. — От кого ты прячешься? — хмуро произнес Саске, заметив притаившегося за углом Наруто, который как уличный кот прятался от псов деревни. В Конохе во всю лил дождь, и одежда мальчишки насквозь промокла, пока сам Учиха стоял под зонтом, направляясь домой после проведенных занятий в Академии. — Ни от кого, датебайо, — решительно проговорил Наруто, выпрямляясь во весь рост перед чуунином. — Я от дождя тут прячусь. Жду, пока закончится. И вообще, это не твое дело. Узумаки показал язык и уже приготовился бежать прочь, забыв о том случае на причале, как его остановили, схватив за ворот футболки. — Отпусти. Ты! Отпусти меня. Сейчас же, — размахивая руками и пытаясь повернуться, чтобы ударить, громко закричал Наруто, показывая весь спектр эмоций — от непонимания до злости и страха. И тут его желание выполнили, и он чуть не упал в лужу. — Пошли, — хмыкнул Саске, направляясь прочь из закоулка, в котором прятался мальчишка. Наруто посмотрел вокруг, предполагая, что это обращение было не к нему, но рядом никого не было. — Идешь? Саске на пару секунд обернулся, чтобы удостовериться, что за ним последуют, и пошел дальше. Наруто кивнул, хоть Учиха этого и не видел, и побежал за ним, не зная даже, для чего его позвали. Он судорожно требовал внимания от окружающих, ждал, пока на него посмотрит кто-то без страха и презрения, первый заговорит, а теперь, когда это произошло, испугался. Это было непривычно, но как любой ребенок, на которого внезапно обратили внимания, он не мог это проигнорировать и в глубине души обрадовался, забыв о возможных опасностях. — Да, я иду. Подожди, эй, Саске, — крикнул Наруто, догоняя Учиху. — А куда мы идем? Тебя послали, чтобы отвести меня к Хокаге? Я знаю дорогу и могу дойти сам. А ты сильный ниндзя? А ты можешь меня научить? — Не к Хокаге, — ответил Саске, проигнорировав остальные вопросы. Наруто внезапно стал слишком громкий, неаккуратно шлепал по лужам, создавая лишние грязные брызги и делая грязной и так отнюдь не чистую одежду. Проходя по улице, мальчишка держался ближе к Учихе. Сначала Саске подумал, что так Наруто захотел спрятаться от дождя, но потом заметил взгляды, устремленные на них. Злые, внимательные, презрительные. Саске помнил их — на него так смотрели, когда он вышел из больницы после резни клана. Все видели последнего Учиху, носителя проклятой крови и кровавых глаз, которые способны свести с ума и заставить вырезать целый клан. Его жалели и опасались. Но в этот раз жалости не было — только злоба, ненависть, страх, заставляющий расступиться, будто они были заражены неизвестным вирусом, а все вокруг боялись подступиться. — А куда мы идем? — измазанными ладошками Наруто подергал Саске за штанину, привлекая внимания. — О, как пахнет. Интересно, это вкусно? Пахнет, как лапша в коробке. Это лучшая еда на свете, датебайо. — Лапша? — внезапно остановился Саске и повернулся на запах, о котором упомянул Наруто. Ичираку рамен. Проверив, что в кармане был кошелек, Учиха кивнул, развернулся и направился в кафе, садясь на ближайшие стулья и складывая зонт рядом. Наруто замялся на входе, но, поймав вопросительно-строгий взгляд Саске, зашел и сел рядом, нервно озираясь вокруг и ожидая как минимум того, что его сейчас отсюда прогонят, а как максимум — нападение и крики о том, чтобы он даже не смел приближаться к этому кафе. — Добрый день. Что будете? — добродушный старик Теучи внимательно посмотрел на посетителей, но ничего не сказал о том, что в кафе зашел джинчурики. Не выгнал, и Наруто полагал, что это из-за взрослого рядом, который и стал билетом в новое место. — Две чашки Тонкоцу Рамена, пожалуйста, — произнес Саске, и Теучи кивнул, показывая, что услышал заказ, а потом крикнул своей помощнице-дочери Аяме, чтобы она достала тарелки. Наруто молчал, оказавшись впервые в этом месте, а Учиха больше не говорил, пока перед ними не поставили две тарелки. Он сам не мог объяснить свой поступок, но и о том, чтобы пройти мимо, даже не подумал. — Итадакимас, — проговорил Саске, разламывая палочки и приступая к еде. Наруто не посмотрел на Учиху и сразу же приступил к рамену. Его не учили, как себя вести в подобном месте, не рассказывали правила этикета, которым необходимо следовать во время приема пищи, но ему сейчас это и неважно. Главное — еда, горячая, сочная, что он готов над ней плакать. Наруто не разу не разламывал палочки, привыкнув элементарно наматывать на них лапшу, а остальные продукты либо протыкать насквозь и нанизанными на палочки есть, как было с шариками риса, либо брать руками, не зная, что можно иначе делать. Удивительно, что одна порция лапши способна заткнуть такого шумного парня. Саске не был сильно голодным, поэтому ел не так быстро, в это время наблюдая за Наруто. Тот был не виноват, что его не учили держать палочки ровно, а не наматывать лапшу таким неуклюжим методом, что большая часть летела обратно в тарелку. Брызги от жирного бульона падали на стол и на футболку, чудом не долетая до Учихи. Громко причмокивая лапшой, Наруто быстро расправился со своей порцией, и Саске попросил для него еще одну. Он сам не знал, нормально ли так есть для шестилетки, но отчетливо видел голод. Умел ли Наруто готовить или для него кто-то этим занимался? Кто покупал продукты? Приходилось ли ему это делать самостоятельно или у него есть опекун? Саске не знал и невольно задумывался над этим. — Дай, — не выдержав издевательства над продуктами, Саске разломал палочки и зафиксировал их между детскими пальцами. — И руками в миску не лезь, дурень. Наруто старательно, насколько хватило терпения, попытался повторить за Саске, но еда постоянно норовила соскользнуть. И снова порция лапши упала, не дойдя до рта и забрызгав весь бульон по столу. — Но так неудобно! — недовольно фыркнул Наруто, но от еды не отказался. Это было бы глупо. — Нижняя палочка должна оставаться неподвижной, — подсказал Саске, не желая больше помогать. Наруто нахмурился, но загорелся непонятным энтузиазмом, от которого высунул язык, и будто наблюдал за насекомыми на дереве, цепким взглядом следил за тем, чтобы еда не выскользнула и наконец дошла до рта. Если же он сделает правильно, вдруг его еще раз покормят? Когда миски были пусты и Аяме забрала их со стойки, Наруто занервничал. То, что Саске его пригласил, не значит, что он будет платить. А если он решит подшутить и откажется? Недоверчивый и напуганный, готовый сорваться и бежать отсюда, Наруто содрогнулся, когда Учиха стал расплачиваться и выходить из кафе. — Ты живешь один? Он почти не смотрел на мальчика, но прекрасно видел его состояние. Дождь закончился, но холодная влажность еще крепко держалась на улице, подкрепленная противным воздухом. Жилет чуунина согревал и не давал холоду проникнуть внутрь, а Наруто из-за смены температуры и сырой одежды весь продрог. — Да, но я могу вернуть деньги за еду. Не сейчас, но чуть позже. Обязательно. Мог ли? Саске не думал, что шестилетка задумается о подобном, но невесело хмыкнул. Один. — Не стоит. — Тогда спасибо за угощения, датебайо. Ну, я пойду, — и не дожидаясь ответа, Наруто рванул прочь, всё еще боясь, что Учиха передумает. Мало ли. Саске оставалось только смотреть вслед, осознавая, что он так ничего и не спросил, зато потратился на лишние миски рамена. К черту.

***

— Узумаки сегодня снова нет, — сообщил Саске, предполагая, что он умудрился заболеть после дождя. Он не приходил уже третий день, но учителей это не волновало. — Хорошо, — кивнул Ирука, дела пометку о прогулах ученика. — Он же сирота, да? — поинтересовался Саске. — Откуда ты узнал? Хотя неважно, — махнул Ирука, догадываясь, что не последнюю роль здесь сыграл гениальный мозг Учиха, который дается им вместе с их проклятыми глазами. — Да, но с ним такое бывает, пропадает на несколько дней. — И вы не волнуетесь? — Волнуюсь? — смутился Ирука от пристального взгляда Саске. Тот смотрел серьезно и внимательно, оценивая любое движение, что становилось неуютно даже без шарингана. Мог ли он волноваться о том, кого ненавидел? Ирука видел в мальчике демона, не ребенка, игнорировал его вопли, считал, что имеет право злиться и вымещать свои эмоции, свою боль на этом ребенке. У него были причины — его собственные родители, погибшие в ночь нападения девятихвостого лиса, и он верил, что это достаточно весомо. Он остался один, пока джинчурики безнаказанно разгуливал по Конохе, а Хокаге разводил руками и предлагал найти подход. Как тут найдешь подход, когда в классе находится демон? — Я не волнуюсь. — Хм, — отвернулся Саске, заставив Ируку облегченно выдохнуть. Чувствовал ли он вину за то, что вымещал свою боль и злость на мальчишку, взваливая чужое горе на его хрупкие плечи? Да. Становилось ли ему легче? Нет. Но иначе он не мог. — Ты можешь его проверить? — заключив маленькое перемирие с совестью, проговорил Ирука, несмело улыбаясь. — Хорошо, — сменившееся в глазах Саске сомнение на уверенность заставило Умино почувствовать себя лучше, будто снимая с себя ответственность за собственные проступки. — Я напишу, где он живет. Отправишься после занятий, — уверенней проговорил Ирука. Он сделал максимум из того, на что был способен.