Имею ли право на счастье?

В это утро Шарлотта проснулась от звука дверного колокольчика. С трудом раскрыв глаза, она медленно села на кровати и протяжно зевнула, размышляя про себя, кого могло принести на порог дома Паркеров в такую рань. Однако, взглянув в окно, она с удивлением обнаружила, что солнце уже слишком высоко, а шум доносившийся откуда- то снизу красноречиво говорил о том, что домочадцы Трафальгар-Хаус уже не спят. Слышался топот детских ног и громкий разговор Артура и Тома. Вот Артур засмеялся, затем в беседу вступила Мэри. Мисс Хейвуд не могла разобрать слова, но, судя по всему, беседа была довольно жаркой. «Интересно, который сейчас час?», — подумала она, быстро соскакивая с кровати и с ужасом осознавая, что проспала. Впрочем, это было неудивительно, учитывая, что прошлой ночью Шарлотта почти не сомкнула глаз. Она оглядела столик, молчаливо хранивший в себе тайны прошедшей ночи. Полностью сгоревшая свеча в блестящем подсвечнике, перо и чернила, а также само письмо, написанное ею Мистеру Колборну всё еще были там и никак не давали Мисс Хэйвуд покоя. Она взяла письмо в руки, но, подумав мгновение, снова положила его назад. Пришло время действовать, и Шарлотта прекрасно понимала это. Она налила воды из кувшина и начала приводить себя в порядок. Прошло не так уж много времени, прежде чем Мисс Хейвуд была готова и решительно вышла из собственной комнаты. Она намеревалась добавить своё скромное послание ко всей прочей корреспонденции Паркеров. В таком ворохе бумаг ее собственное письмо, скорее всего, просто затерялось бы, совершенно не заинтересовав никого из домочадцев и слуг. Однако, к моменту ее появления в холле, почту уже унесли и Мисс Хейвуд только и оставалось как стоять и растерянно смотреть на пустой, начищенный до блеска поднос. Именно такой тихой и несколько потерянной её и увидела Мэри, в это время выходившая из столовой. — С тобой все в порядке? — спросила она, нежно погладив ее по плечу — ты не спустилась к завтраку и я начала волноваться… — Всё хорошо — тут же поспешила заверить ее Шарлотта, машинально засовывая письмо в карман. Она улыбнулась Мэри, но ее улыбка показалась той несколько вымученной. — Уверена? — переспросила Миссис Паркер. — Конечно — ответила Шарлотта, все еще продолжая улыбаться. Ей совсем не хотелось, чтобы хоть кто-то узнал о причине ее тревог, даже Мэри… Особенно Мэри… — Может, тогда позавтракаешь? — снова спросила Миссис Паркер, внимательно разглядывая Шарлотту. Что-то в поведении Мисс Хейвуд показалось ей крайне необычным, но она так и не смогла понять что именно. — С удовольствием — ответила Шарлотта — я надеюсь, те вкусные сдобные булочки ещё остались? — Не уверена, дорогая — ответила Миссис Паркер, мгновенно переключаясь на домашние заботы — Артур сегодня был в ударе, так что возможно он съел все… Раньше он был падок на различные пирожные из кондитерской на углу…но из-за сахарного бойкота… Ох, надо отправить кого-нибудь к пекарю и… Миссис Паркер удалилась, болтая себе под нос список дел на сегодня, а Шарлотте ничего не оставалось делать как покорно последовать за ней. Однако письмо, все еще лежащее в ее кармане никак не отпускало Мисс Хейвуд. Его нужно было отправить и как можно скорее. Не прошло и получаса, прежде чем Мисс Хейвуд, наспех накинув шляпку и плащ и клятвенно пообещав Алисии купить красные пуговицы для платья её новой куклы, выскользнула из Трафальгар-Хаус. Она аккуратно закрыла за собой дверь, мысленно рисуя кратчайший маршрут до почты, однако ее надеждам никак не суждено было сбыться. Оглядевшись по сторонам, Шарлотта вдруг обнаружила Мистера Старлинга, спешащего прямо на встречу к ней. Она машинально сунула руку в карман плаща и крепко обхватила лежащее там письмо, однако тотчас разжала ладонь, словно устыдившись собственной реакции. Мисс Хейвуд не сделала ничего дурного, но смутные, тревожные мысли никак не покидали ее. — Как хорошо, что я застал Вас, Шарлотта — радостно воскликнул он, подходя поближе и приветственно поднимая свой цилиндр. Она растерянно улыбнулась, но все же протянула свою руку, которой он тотчас нежно коснулся в ответ. — Ральф, это Вы? А я как раз собиралась (на почту!) уходить — проговорила она, стараясь быть максимально дружелюбной — еще минута и мы бы разминулись. — Это было бы очень досадно — с улыбкой ответил Ральф — ведь я собирался пригласить Вас на прогулку. Дорогая Шарлотта, у меня к Вам очень серьёзный разговор. — Вот как? — сказала Шарлотта, придумывая про себя 1001 причину чтобы сбежать отсюда — мне очень жаль, но, к сожалению, сейчас у меня дела и я не смогу сопровождать Вас. Его улыбка тотчас погасла и Мисс Хейвуд стало ужасно стыдно за свои слова. Мистер Старлинг всегда относится к ней с добротой и должным уважением, и, возможно, со временем, мог бы стать ей отличным другом… и супругом, если бы она ему это позволила. Мисс Хейвуд никогда не испытывала к нему никаких чувств, и какое-то время даже чуралась Мистера Старлинга и его постоянных попыток посвататься к ней. Однако этим летом, когда Шарлотта снова вернулась домой, в родной Виллингден, совершенно разбитая и сломленная, напрочь потерявшая доверие к людям и полностью утратившая веру в себя, Ральф был единственным не из ее семьи, кто протянул ей руку помощи. При ближайшем рассмотрении Мистер Старлинг оказался довольно простым, открытым и дружелюбным человеком. Он был практичен, прозорлив и все свои мысли всегда выражал прямо и без обиняков. Это очень импонировало Шарлотте. И хотя сердце Мисс Хейвуд снова и снова отправляло ее мысли к загадочному Мистеру Колборну, разум упрямо твердил, что в ее положении выйти замуж за Мистера Старлинга будет единственно верным решением. Время шло, сердце по-прежнему страдало от боли и разочарования, а Ральф, в свою очередь, продолжал последовательно, настойчиво и открыто выражать ей свои надежды и чаяния. Он был крайне любезен, заботлив, услужлив и терпелив по отношению к ней, чем заслужил глубокое уважение не только Мистера Хейвуда, но и самой Шарлотты. И, в конце концов, в какой-то момент его прямота и уверенность в собственном выборе, его желание взять на себя всю ответственность и его максимальная открытость перед Мисс Хэйвуд сделали свое дело. Шарлотта сдалась и согласилась стать его женой, чем сделала счастливыми и Мистера Старлинга и всю свою семью. За время их недолгой помолвки, Шарлотта узнала его лишь с хорошей стороны и до недавнего времени ни разу не пожалела о своем решении, несмотря на едкие замечания Джорджианы и недоверчивые переглядывания Артура и Мэри. Всё шло хорошо ровно до тех пор, пока она не получила письмо… Сердце Шарлотты забилось сильнее. Рука машинально потянулась к карману, но она всё же сдержала себя. Это письмо ничего не может изменить, не должно изменить… Мистер Колборн уже сделал свой выбор, а она сделала свой. Дороги назад нет. Они с Ральфом помолвлены и скоро поженятся. И такое пренебрежение к Мистеру Старлингу с ее стороны было попросту недопустимо. Шарлотта должна была хоть что-то сказать ему. — Но Вы можете сопровождать меня — тотчас же добавила она, и Ральф лучезарно улыбнулся ей в ответ. Шарлотта взяла его под руку и они вдвоем отправились выбирать пуговицы для куклы Алисии. Проходя мимо почты, Мисс Хейвуд с сожалением вздохнула, но гордо вздернув подбородок, всё же прошла мимо, ни разу не оглянувшись. — Какой простор, какие возможности! — проговорил Ральф, оглядываясь по сторонам. — Да, это действительно прекрасно, каждый раз приезжая в Сэндитон, я удивляюсь как это место может врачевать даже самые сильные раны — ответила Шарлотта, любовно обращая свой взор к морю. — На таких обширных пастбищах можно выгуливать огромные стада. А где овцы и коровы, там шерсть, молоко и сыр! Отличное место! И климат немного мягче, чем в Видлингдене — продолжил Мистер Старлинг. Шарлотта растерянно посмотрела на него, внезапно осознав, что она и Ральф говорили о совершенно разных вещах. Мисс Хейвуд подумала о бескрайности моря и величестве его стихии, а он… о надоях молока… От этой мысли Шарлотте стало не по себе. В какой-то момент к ней вдруг пришло осознание того, что каким бы прекрасным человеком ни был Ральф, они — совершенно разные люди. Внезапно она подумала о Мистере Колборне и ей стало невероятно грустно. Сердце, словно наполнилось печалью и терпкой, едкой горечью. Мисс Хейвуд было настолько тоскливо, что даже стоящий рядом улыбающийся Ральф (особенно он!) никак не мог помочь ей вырваться из этого состояния. Мистер Старлинг говорил об ослицах Леди Денэм, затем о новой кровле для курятника, потом ещё и ещё о чем-то, но она почти не слышала его. Перед глазами Шарлотты неожиданно и совершенно непрошено возникали иные образы и фантазии, где Мистер Колборн снова смотрит на неё, говорит с ней и даже нежно касается её лица. Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться собственным видениям и на мгновение отрешилась от действительности. Однако длилось это совсем не долго. — Что Вы знаете о хозяине Хейрик-Парка? — вдруг спросил Мистер Старлинг и Шарлотта вздрогнула от неожиданности. Откуда он мог узнать? Мисс Хейвуд ни разу не обмолвилась и словом об Александре ни с одной живой душой. Ральф не мог догадаться. Это было просто невозможно! Она растерянно посмотрела на Мистера Старлинга, не зная что будет лучше сказать в ответ. — О Мистере Колборне? — наконец, спросила она —почему Вы о нем заговорили? Внезапная тревога заставила сердце Шарлотты биться куда чаще, чем ей хотелось бы. «Неужели что-то не так с Александром?» — пронеслось у нее в голове, но Мисс Хэйвуд попыталась сразу же отогнать эту дурацкую мысль, разумно полагая, что всего-то три-четыре дня тому назад он был в полном здравии. И его письмо было тому подтверждением. Но о чем же тогда говорил Ральф? — Я навел некоторые справки и узнал много интересных вещей — как ни в чем не бывало продолжил Мистер Старлинг. Шарлотта замерла, не в силах пошевелиться, страх и ужасные предчувствия полностью сковали её тело. — Вас не интересует то, что я узнал? — словно подзадоривая ее, спросил Ральф. — Отчего же? Я вся внимание… — ответила Шарлотта, стараясь говорить как можно раскованнее, но прекрасно осознавая, что в данный момент она была полна решимости защищать Мистера Колборна, если этого потребуют обстоятельства. Это желание возникло совершенно спонтанно и совершенно не по её воле. Мисс Хейвуд просто почувствовала, что должна сделать именно это. — Я узнал, что в деревушке Хейрик-Парка лучшие теплицы в графстве — продолжил свой рассказ Мистер Старлинг — и в них выращивают отменные томаты. Это то, о чем я мечтаю с детства… Шарлотта замерла на мгновение, а затем резко с облегчением выдохнула. Ральф ничего не знал ни об ее работе гувернанткой, ни о привязанности к Мистеру Колборну. — Трактирщик сказал, что раньше это было убыточное поместье. Хозяин много пил, играл в карты, и вообще был завсегдатаем во всех приличных и неприличных местах собрания. Он совсем не занимался делами и почти потерял своё имение. Но с тех пор как старший Мистер Колборн скончался, и его сын вступил в права наследования, Хейрик-Парк и его деревня ожили — сказал Ральф. Шарлотта внимательно слушала его, стараясь не упустить ни слова. — Александр Колборн оказался очень деловитым и прогрессивным хозяином. Его новаторские идеи и доверие к своим людям принесли свои плоды — продолжил мистер Старлинг — жаль, что нам, скорее всего, не удастся познакомиться. Шарлотта, Вы не поверите, у меня столько вопросов к нему. И я полагаю, Мистер Колборн не стал бы отказываться от содержательного разговора лишь потому, что я простой фермер. Уверен, он был бы не прочь… Господи, да я бы и Вас с ним познакомил. Ральф был настолько воодушевлен своей идеей, что Шарлотте внезапно стало дурно. Мисс Хейвуд искренне ужаснулась от живо представленной ею картины. Она внезапно побледнела, машинально положив руку себе на грудь, так, словно у неё заболело сердце. Мистер Старлинг внимательно посмотрел на неё. — Вам нехорошо? — заботливо спросил он, и от звука его голоса ей стало еще хуже. Мисс Хейвуд пошатнулась и Ральф тут же поддержал её. — Нам лучше вернуться домой. Вы, наверное очень устали… — заключил он, любезно предлагая ей свой локоть. — Пожалуй, Вы правы … — только и смогла ответить Шарлотта. Он проводил ее прямо до дома и передал в заботливые руки Миссис Паркер. Чуть позже их навестила Джорджиана, которая вместе с хозяйкой дома тут же окружила Мисс Хейвуд своим вниманием и заботой. Для Шарлотты это означало лишь то, что ни о каком визите на почту сегодня не могло быть и речи. Силы покинули ее и в какой-то момент времени, она просто смирилась с тем, что ее письмо не будет доставлено Мистеру Колборну вовремя. Однако тоска по нему и страх неизвестности никак не оставляли Мисс Хейвуд в покое, то и дело бередя её и без того беспокойную душу. Лишь на следующее утро, глядя как слуга забирает её аккуратный конверт вместе с другими письмами Паркеров, Шарлотта испытала некоторое облегчение. Тогда Мисс Хейвуд еще не знала, что ее вчерашняя оплошность с отправкой письма приведет к целой череде событий, ей было совершенно невдомёк, как давно Александр ждет ее ответа. Ведь Мистер Паркер и словом не обмолвился о том, что передал ей «рекомендательное» письмо лишь спустя пару дней после получения, так как попросту забыл о нём. Кроме того, Шарлотта даже предположить не могла какой эффект произведет на Мистера Колборна письмо Тома, отправленное им еще вчера, и какие выводы из этого последуют. Колборн хорошенько натянул тетиву и затем с лёгкостью отпустил стрелу в цель. Он успел услышать её удаляющийся свист, прежде чем та попала в центр мишени. Александр оглянулся, чтобы осмотреть своих противников и с удивлением осознал, что соревнуется не с людьми, а с греческими полубогами. Все они были величественны и источали необычайную уверенность в своих силах и превосходстве. Оглядев себя, Мистер Колборн обнаружил, что он, как и другие, одет в золотые доспехи работы искусного мастера, но Александр чувствовал скорее их тяжесть, а не мощь. Вдруг перед его глазами с бешеной скоростью пронёсся весь окружающий пейзаж, а в следующую секунду Александр понял, что теперь уже он сам является мишенью, в которую попали большой позолоченной стрелой. Упав на землю, он совершил неимоверное усилие, чтобы доползти до дерева, которое теперь представлялось ему единственным возможным убежищем. Ствол его был настолько широк, что и четверо человек, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Крона же его представляла собой ниспадающий купол умиротворяющего оттенка зелени, защищая укрывшихся в ее тени от тревог всего мира. Ощутив спиной шероховатость коры, Александр в утомлении закрыл глаза и выдохнул, придерживая рукой стрелу у себя в груди. Не осознавая сколько времени уже миновало, он очнулся от нежного прикосновения мягких женских пальцев. Заставив себя открыть глаза, Александр увидел перед собой Шарлотту в простом белом с голубым платье. И это было самое прекрасное из того, что он мог желать лицезреть. — Я помогу тебе — тихо проговорила она своим ласковым голосом и принялась врачевать его рану. Осторожно обломив наконечник, она медленно вытащила стрелу, а затем прижгла зияющее, наполненное кровью отверстие. Колборну захотелось взвыть, но он понимал, что боль эта во спасение, и лишь тяжело вдохнул, а затем с облегчением выдохнул. Движения Шарлотты были изящными, легкими и завораживающими. Ее порхающие в воздухе руки были такими нежными, но в то же время невероятно сильными, что Мистер Колборн невольно залюбовался ими, на мгновение позабыв о боли. Мисс Хейвуд, тем временем, заботливо приложила к ране белоснежную ткань, смоченную в отваре из васильков, подарив ему желанное успокоение. Александр закрыл глаза, пытаясь прийти в равновесие с самим собой, а когда открыл их, заметил, что Шарлотта, словно, вся сжалась, прижав руку к своей груди, так, будто испытала колющую боль. — Что такое? — спросил Александр. — Я, как и ты, знаю, каково быть раненой в самое сердце. Моя боль затупилась и ослабла со временем, но иногда все же даёт о себе знать. — Мне очень жаль, что Вы испытали подобное… — Как и мне, но… жизнь продолжается, и мы в силах излечить друг друга. Мы уже это делаем… — мягко улыбнулась она и исчезла в нежно-голубой дымке. Александр проснулся от громких раскатов грома и неистовых порывов ветра за окном. Его же собственное сердце норовило вот-вот выскочить из груди, ведь вихрь эмоций, внезапно возникший внутри него, вполне мог потягаться с настоящей стихией. Тяжело дыша, он поднялся с кровати и заходил по комнате из стороны в сторону. Удивительно, но только слова Леди Вустер в тот вечер открыли Колборну глаза на то, что пережила Мисс Хейвуд в недавнем прошлом. Как он мог быть таким слепцом? Шарлотта ведь сама поделилась с ним самым сокровенным в то утро после бала, когда они вдвоем стояли под деревом. Но слышал ли он её? Слышал. Но едва ли придал нужное значение и смысл её словам и понял всю глубину ее откровенности. Мисс Хейвуд всегда была настоящим образцом бодрости духа, постоянно излучая тепло и свет, щедро даря их всем близким ей людям. Да, он сумел разглядеть в ней истинную мудрость, совсем не свойственную дамам ее возраста, но вот отпечаток душевных страданий… Нет, это невероятным образом ускользнуло от него тогда. Но стало очевидным сейчас. Как он мог упустить это? Возможно, потому что совсем не знал Шарлотту до… До того, как судьба сыграла с ней злую шутку. Или… На этот счет у Александра было еще одно оправдание. В те минуты он чувствовал себя влюблённым и, неожиданно для себя самого, беззаботным юнцом и важным было лишь то, что Она снова так близко. Когда Шарлотта ответила на его поцелуй вечером после бала, Александр впервые за долгие годы почувствовал себя по-настоящему живым, но всё же усилием воли заставил себя остановиться. Того требовали правила приличия, и того требовала его совесть. Александр ни на секунду не забывал, что он — джентельмен, а перед ним — леди. Мисс Хейвуд нежно улыбнулась ему, затем смущенно потупила взор, очевидно, борясь с собственными эмоциями, и тотчас вскочила с дивана. — Думаю, мне пора домой — торопливо проговорила она, старательно расправляя складки на юбке. — Мой экипаж в Вашем распоряжении — ответил он, внезапно сообразив, что ему тоже следует подняться на ноги. Мистер Колборн проводил её до кареты, помог подняться и задержал её ладонь в своей чуть дольше, чем требовалось. — До завтра… — До завтра… В ту ночь он заснул с улыбкой на лице, думая о будущем, которое может быть прекрасным. Прошло уже больше недели с того момента, как Александр ясно осознал, что ошибся, не рассказав Шарлотте об истинных мотивах своего поступка, какую боль причинил ей своими словами. Но только сейчас Мистер Колборн, совершенно неожиданно для себя, понял, что не только Мисс Хейвуд исцеляла его, но и он её в какой-то мере. В это было почти невозможно поверить, ведь Александр искренне полагал, что способен лишь разрушать жизни близких ему людей. Но теперь он совершил открытие, что Шарлотта нуждалась в нем почти так же, как и он в ней. Он был нужен ей. Однако, и Мистер Колборн прекрасно это понимал, ключевое здесь слово «был». За завтраком Александр с легкой улыбкой наблюдал за повседневной беседой четы Колборн. Сэмюэль, заметив на себе взгляд брата, сказал: — Ксандер, скажи, что ты передумал сегодня ехать в Сэндитон. Ты видел, какое сумасшествие творится на улице? Уверен, дела поместья подождут более благоприятной для долгой дороги погоды. — Сэндитон? — хором и с каким-то воодушевлением спросили Лео и 
Августа. — Нет, дело не терпит отлагательств. Мне нужно попасть туда как можно скорее — ответил он брату и повернул голову в противоложную сторону — Я всего на пару дней, девочки. — Случилось что-то серьёзное? — встревожился Сэмюэль. — Нет-нет, это не стоит твоего беспокойства. — Папа, могу я поехать с тобой? — вдруг спросила Леонора. — Точно нет, милая. Ты же слышала, что сказал твой дядя о разбушевавшейся погоде. Ты не успеешь соскучиться, как я уже вернусь, обещаю. — Успею — надула губы и сложила руки на груди его дочь. — Полагаю, экипаж уже снарядили — встав из-за стола, Александр поцеловал Лео в макушку и положил руку на плечо Августы, затем поклонился и вышел из столовой. Через пару минут Мистер Колборн уже боролся со стихией, выслушивая причитания кучера о неразумности такой поездки. — Простите, сэр, но одно дело, когда непогода застаёт уже в пути и совсем другое… — выбежавший под дождь лакей прервал рассуждения бедняги. — Мистер Колборн, сэр! — он почти кричал из-за порывов ветра. — Что такое? — обернулся к нему Александр. — Последние дни Вы сами проверяли всю почту, сэр, а сейчас я понял, что сегодня Вы этого не сделали… Вам письмо, сэр. Оно внутри на подносе, я не стал его выносить, чтобы ненароком не промочить. Лакей ещё не успел договорить, а Колборн уже был в прихожей, на ходу сбрасывая с себя промокший плащ. В два шага он достиг заветного письма, гласившего «Мистеру Александру Колборну, Хоуплесс стрит, 13, Лондон». «Это от Неё» — его трясло от холода или этой мысли, он сам не мог сказать точно. Александр сразу же узнал её округлый аккуратный почерк, который приглянулся ему ещё в день их знакомства. Вышедшая из столовой Леонора с интересом и открытым ртом пронаблюдала, как отец через ступеньку влетел на второй этаж и скрылся за поворотом коридора, и не без удовольствия подумала: «И правда, не успела.» Закрыв дверь своей спальни, Александр бережно положил письмо на стол, вытер голову и руки полотенцем, наконец, сел, перевернул письмо и с решимостью надломил сургучную печать с оттиском семьи Паркер. «Уважаемый мистер Колборн, Я не имею представления с чего было бы верным начать свой ответ на Ваше «рекомендательное» письмо. Так много в нем… всего было сказано… Полагаю, с благодарности за честность (наконец) будет самым целесообразным. В настоящий момент меня по-настоящему пугают две вещи: то, что я обо всем узнала только теперь и что могла не узнать об этом вовсе… Вы были правы в своём предположении относительно моей возможной реакции на Ваше письмо. Временами мне хотелось, не вскрывая его, разорвать на мелкие кусочки и скинуть с обрыва в бушующее море, чтобы ветер и вода унесли их как можно дальше от меня. Возможно, я бы так и поступила, если бы носила его с собой, но это было бы еще более мучительной пыткой, чем держать его запертым в ящике моего стола. По здравому рассуждению я все же пришла к выводу, что разумнее будет испытать утихающую боль с новой силой, чем остаться в неведении навсегда. Да и Ваше письмо могло оказаться всего лишь сухой рекомендацией от работодателя. Но что-то мне подсказывало, что это не так или не совсем так. К тому же я ничего не знала о девочках на протяжении последних месяцев и надеялась, что Вы упомянули их хотя бы парой фраз. В этом Вы полностью оправдали мои ожидания, и за это я выражаю Вам свою искреннюю признательность. Я не вполне уверена, ожидаете ли Вы моего ответного письма, но тем не менее, осознаю необходимость его написать. С первой нашей встречи Вы постоянно ставили меня в тупик, я никак не могла понять Вас. Ваши слова и Ваши действия были настолько противоречивы, что непременно сбивали с толку. Вы утверждали, что для юных девушек не так важно разностороннее образование, как соответствие общепринятым критериям для вступления в брак, но всё же приняли меня на работу, прекрасно зная о моей позиции (совершенно противоположной Вашей) и размышлениях на этот счёт. Вы нападали на меня с обвинениями и тотчас же принимали мои аргументы. Говорили, что девочкам лучше было бы не знать Вас слишком близко, но в дальнейшем показывали, каким хорошим отцом и дядей Вы можете быть. Признаю, в моем искаженном представлении о Вас были повинны не только Вы один. Я была введена в заблуждение неким человеком, которого едва ли можно назвать джентльменом. Но с того момента, как полковник, наконец, показал своё истинное лицо, а Вы доверительно поделились со мной печальной историей Вашего брака, я и подумать не могла, что Вы в скором времени вновь заставите меня переменить мнение о Вас. А Вы именно заставили, принудили меня сделать это. Слова, сказанные Вами в кабинете, обескуражили, возмутили и разозлили меня. Но всё же в моей душе оставались некоторые сомнения, мне не хотелось верить, что я для Вас никто, персонал, просто деталь интерьера. Однако то, что Вы говорили (и о чем молчали) в Трафальгар-Хаус, не оставило мне абсолютно никаких шансов для Вашего оправдания. Я понимаю, Вы преследовали совсем иные цели, но попутно Вы пошатнули мою веру в саму себя и мои убеждения. Находясь в полной растерянности по возвращении домой, я совершила один шаг, который теперь представляется мне скоропалительным и, что ещё хуже, вероятно, ошибочным, но отступить теперь назад не так-то просто и возможно ли… Впрочем, мои сожаления уже не в силах что-то изменить. Предполагаю, что мои слова сейчас причиняют Вам боль, но, поверьте, это ни в коем случае не являлось моей целью. Я лишь честно говорю Вам о том, к каким последствиям привёл Ваш хорошо отыгранный в кабинете спектакль. В Вашей, казалось бы, благородной попытке защитить меня от Вас же, Вы всё решили за меня. А это не должно было быть и не может быть только Вашим решением. Но лучше поздно, чем никогда: Ваше письмо сняло с меня путы горького разочарования. Вы приняли верное решение, отправив его. Вы и представить не можете, какое это было облегчение узнать, что Вы не использовали мое доброе расположение к Вам. Вы не спрашивали моего мнения, но я обязана сказать Вам, что не согласна с тем, как Вы целеустремленно вините себя все эти долгие годы. Поймите, Вы всего лишь человек, и имели полное право испытывать гнев, обиду и разочарование. Брак — это, в первую очередь, союз двух лиц, и муж не может быть один ответственным за всё только на том основании, что он — мужчина. Это общие обязательства и общая ответственность. Женщина не просто приложение к джентльмену, а отдельный, самостоятельный человек со своими чувствами, эмоциями, желаниями и страхами. Если бы Вы имели хотя бы малейшее представление о том, что она задумала, я уверена, Вы бы остановили её. Да Вы и сами это знаете. Я долго думала над Вашими словами и пришла к выводу, что Люси прекрасно понимала, что оставляет под Вашей опекой Леонору. Подумайте, не означает ли это, что она всецело доверяла Вам и не боялась, что Вы откажетесь от ребёнка или сошлёте её в какой-нибудь пансионат для девочек из благородных семей? И потом, Вы сами сказали мне, что Ваша жена искренне стыдилась своего проступка, а следовательно, испытывала к Вам уважение. Уверена, она бы не желала, чтобы Вы проживали не жизнь в полном смысле этого слова, а влачили печальное существование, сопровождаемое всё укрепляющимся чувством вины… Умение прощать и отпускать, наверное, одно из самых сложных и необходимых в жизни. Люси не смогла простить себя, и Вы знаете, к какому трагичному итогу это привело. Я прощаю Вас за то, как мы расстались. Более Вы ни в чем передо мной не виноваты. Сможете ли Вы простить себя за всё? С пониманием, Шарлотта Хейвуд P.S. Я бы так хотела передать наилучшие пожелания Лео и Августе, но понимаю, что в данной ситуации это совершенно неуместно.»