Имею ли право на счастье?

В маленький, но очень уютный Виллингден заглянули последние ясные дни, подарив теплое, нежное солнце и разукрасив деревеньку и лес вокруг нее в яркие краски осени. Зелень еще не полностью утратила свои права, но желто-красное разноцветье, настойчиво приходящее ей на смену, упорно говорило о том, что приближение холода и дождей было неизбежным. Шарлотта глубоко вздохнула и, поправив свой передник, отправилась кормить кур. С момента её отъезда из Сэндитона прошло уже несколько дней, жизнь шла своим чередом, не предвещая Мисс Хейвуд ничего нового и интересного. Помощь отцу по хозяйству, занятия с младшими братьями и сестрами и короткие прогулки с Ральфом стали ее обычной жизнью. Лишь чтение книг было для неё истинной отдушиной, позволявшей ее мятежной душе вырваться из домашнего плена и унестись в новые и прекрасные дали. Так, вчера вечером, привычно сев в уютное кресло и открыв хорошо знакомый томик Шекспира, Шарлотта обнаружила внутри него несколько засушенных васильков. Тех самых, которые ей подарил Александр. Сердце её дрогнуло, а на глаза навернулись слезы. Однако Мисс Хейвуд, будучи сильной духом, всё же сумела сдержать свои порывы, так что никто из близких так и не увидел ее душевных терзаний. И лишь ночью, когда все домашние уже уснули, она, оставшись в комнате совсем одна, вынула из укромного места письмо Мистера Колборна и снова перечитала его. Слезы тут же предательски потекли по щекам, выпуская на волю всю боль, обиду и бессилие, которые она испытывала все последние дни, но ничего уже не могла с ними поделать. Уснула она в беспамятстве, а утром, сказавшись больной, отказалась идти в церковь вместе со всеми. Шарлотте очень хотелось побыть наедине с собой. А поскольку просто сидеть без дела ей было непривычно, Мисс Хейвуд резонно предположила, что курятник будет отличным решением ее проблем. Шарлотта рассыпала зерно и с интересом наблюдала как птицы тут же бросились его подбирать. Большие и маленькие, белые и пестрые куры топтались по кругу в поисках лучшего зернышка и тут же отбирали его у зазевавшегося сородича. Мисс Хейвуд вдруг подумала, насколько проще было бы жить человеку, если проблемы еды и выживания как такового стояли бы на первом месте. Никаких терзаний, обид и сожалений. Изо дня в день. Всё просто, понятно и чрезвычайно… скучно… Подумав еще мгновение, она снова зачерпнула зерна и высыпала голодным птицам новую порцию. Когда же кормление было окончено, а все яйца были собраны и уложены в корзинку, Мисс Хейвуд решила пройтись к реке и подумать о том, что ей делать дальше. Мысли о будущем никак не давали ей покоя. Внезапно ей послышались голоса, доносящиеся из ближайшего прилеска. Она обратилась в слух. — Стой, папа, стой, подожди меня! — закричал детский голос, от которого сердце Шарлотты едва не остановилось. Это была Леонора. Мисс Хейвуд была в этом уверена, хоть и не видела её, а лишь успела заметить её светлую головку, мелькнувшую среди пестрых листьев и все еще густой травы. — Нет, Лео, остановись, дитя! Хватит! — послышался второй голос и Шарлотта увидела бегущую вслед за ней Августу. Ее длинное светлое платье то и дело цеплялось за ветки, что очень осложняло ее продвижение. Шарлотте стало ясно, что Мисс Маркхэм не так-то просто будет догнать Леонору. Но что? Что они могли делать здесь, в Виллингдене? И почему Лео звала отца? Возможно ли, чтобы Александр приехал к ней? За ней? Как такое возможно? Сердце стучало так сильно, что готово было вот-вот вырваться из груди, краска залила всё лицо, а руки задрожали мелкой, нервной дрожью. Помедлив лишь мгновение, Шарлотта побежала вслед за ними. Она летела, что было сил, неслась через кусты, коряги, цепляясь юбкой за ветки, запинаясь, но упорно не сдаваясь и не замечая никаких препятствий перед собой. Звонкий голос Лео вёл её за собой. «Папа, папа, постой!» — то и дело слышала она и это придавало ей решимости бежать дальше. Наконец, она выбилась из сил и остановилась. Вся согнувшись и тяжело дыша, Шарлотта огляделась по сторонам и поняла что попала в самую чащу леса. Туда, где никогда раньше не была. Было темно и тихо. Кроны деревьев, еще не сбросившие свою листву, были настолько густыми, что практически не пропускали свет, а птицы, словно сговорившись, внезапно стихли. Ей стало не по себе. Мисс Хейвуд поежилась, неожиданно пожалев о том, что с утра не надела платье потеплее, и внимательно прислушалась. Голоса Лео и Августы тоже исчезли. Ни шорохов, ни скрипов, ни хруста веток, ни шума листвы. Только гнетущая тишина. Шарлотте вдруг стало страшно, ей показалось что мир вокруг исчез и она осталась совсем одна. В панике она заметалась по сторонам, но так и не смогла решить в какую сторону ей идти. Везде было темно, пусто и так чуждо ей, что Шарлотта едва не расплакалась от боли, одиночества и отчаяния. Но вдруг она услышала то, от чего ее сердце снова забилось чаще. Это был голос Александра. — Иди сюда, Леонора, я здесь! — крикнул он и Шарлотта, не раздумывая, пошла на его зов — иди, тебе здесь понравится! Затем послышался детский смех, после вступила Августа, а вскоре их голоса смешались в единый гул, который упорно вёл Мисс Хейвуд за собой. Она пробиралась через чащу, то и дело проваливаясь в грязь и густо разросшийся мох. Её распущенные длинные волосы были растрепаны, а подол платья Шарлотты стал настолько грязным, что в нем её, вероятно, и в свинарник бы не пустили. Но Мисс Хейвуд не было до этого никакого дела, сейчас у нее была совершенно иная цель. Шарлотта уверенно шла на зов, а голоса тем временем становились всё ближе и ближе. Наконец, впереди забрезжил свет и Мисс Хейвуд побежала на него, готовая выпорхнуть наружу и встретить тех, о ком так долго тосковала её душа. Однако сделать это оказалось не так-то просто. Каждый шаг, приближающий её к заветному выходу, давался Шарлотте все с большим трудом. Ноги тонули в неожиданно мягкой для леса земле, а ветки и сучья деревьев, мешавшие ей до этого, вдруг превратились в огромные ворсистые стебли с крупными зубчатыми листьями, которые то и дело пытались задержать её. Они были повсюду: цеплялись за одежду, волосы, жгли кожу лица и рук. Мисс Хейвуд вдруг поняла, что задыхается от какого-то удушливого, сильного и смутно-знакомого запаха. Шарлотте не хватало воздуха, сил сопротивляться становилось все меньше и меньше, но родные голоса всё ещё звали её за собой. И она не сдалась, последним рывком выбравшись из этого душного плена и оказавшись прямо на опушке леса, рядом с огромной, залитой солнцем поляной. Прямо в центре которой она увидела Александра и Августу, сидящих на большом пледе и мирно о чем-то беседующих. Леонора бегала рядом с ними, с интересом собирая цветы и иногда подбегая к папе и кузине для того, чтобы показать свою новую добычу. Шарлотта не могла поверить собственным глазам. Её самые смелые мечты вдруг сбылись. Мгновение, и радость, и неожиданный восторг от происходящего ошеломили её, наполнив сердце невероятной теплотой и любовью. Не раздумывая, она тут же шагнула навстречу к ним. Но… наткнулась на неожиданное препятствие. Прямо перед Мисс Хейвуд непостижимым образом возникла высокая стеклянная стена. Она коснулась ее рукой, не понимая что происходит, и, растерянно оглядевшись по сторонам, обомлела от увиденного. Шарлотта была уже не на опушке леса, и за спиной ее росли вовсе не деревья. Прямо перед ее глазами расположились огромные красные томаты, о которых ей почти каждый вечер рассказывал Ральф. Шарлотта тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. Рассуждения сейчас давались ей с огромным трудом. Эти стебли… листья… этот запах… стекло… необычно мягкая земля… Мисс Хейвуд пришла в ужас от осознания того, что сейчас находится в гигантской теплице. В стеклянном плену, из которого нет никакого выхода. Её разум упорно твердил, что такое совершенно невозможно и это лишь плод ее воображения, но эти мысли никак не меняли происходящего. Мисс Хейвуд была заперта здесь и ничего не могла с этим поделать. Она снова оглянулась и, увидев Александра и девочек, всё ещё сидящих на поляне, изо всех сил принялась колотить руками по стеклу и истошно звать на помощь. Но всё было тщетно. Её никто не услышал. Это проклятое место словно лишило ее голоса и сил… Она снова и снова билась о невидимую стену и с каждой попыткой её накрывала всё новая волна отчаяния. Шарлотта даже попыталась найти, чем разбить эту стену, но вокруг не было ничего, кроме этих злополучных, разросшихся до безобразия томатов. Тем временем погода внезапно переменилась. Небо заволокли иссиня-черные, низкие, мрачные тучи, поднялся ураганный ветер. Александр и девочки спешно начали собирать вещи. Шарлотта что есть силы принялась барабанить по стеклу, снова и снова пытаясь докричаться до них, но и в этот раз ничего не вышло. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть как Мистер Колборн поднимает последние подушки, складывает плед и торопливо уходит вслед за дочерью и племянницей. Огромные капли с силой ударили по стеклу, сделав изображение мутным и непонятным, но Шарлотта продолжала вглядываться в родной силуэт до тех пор, пока плотная пелена дождя не скрыла его полностью. Небо разрезала яркая вспышка молнии, на мгновение осветив близлежащий лес и поляну, на которой уже никого не было. Последовавший за ней раскат грома оглушил Мисс Хейвуд, заставив её почувствовать себя крошечной и жалкой. Шарлотту охватило отчаяние. Ощущение потери и боли стало таким нестерпимо сильным, что силы полностью покинули её. Мисс Хейвуд заплакала, громко и пронзительно. Её хрупкое тело сотрясалось от рыданий, а душа и сердце рвались на части. — Не уходи, Александр, пожалуйста! — только и смогла пролепетать она и, снова разразившись рыданиями, медленно сползла вниз по стеклу. Прошло какое-то время, прежде чем Мисс Хейвуд смогла прийти в себя. Поняв, что дождь немного утих, она, наконец, встала и с грустью посмотрела на одинокую, словно осиротевшую, поляну. Снова сверкнула молния и в свете её Шарлотте вдруг привиделось его лицо. Она не поверила своим глазам, приписав все слезам и своему больному воображению, но уже через секунду поняла, что ошибалась. Александр действительно стоял прямо перед ней. Его одежда промокла насквозь, а огромные капли стекали с прилипших ко лбу волос прямо по лицу. Но Александр словно не замечал этого. Он, не отрываясь смотрел на Шарлотту, прямо в её глаза, так, словно по буквам читал то, что написано у той в душе. Раскатистый звук грома снова разрезал тишину, но в этот раз ей уже не было страшно. Шарлотта тоже не могла оторваться от него, от его лица и глаз, только сейчас осознав насколько сильно она по нему скучала. Александр положил свои ладони на стекло и заговорил. — Я помогу тебе, Шарлотта! Доверься мне! — смогла прочесть она по губам. Не колеблясь ни мгновения, Шарлотта положила свои ледяные ладони прямо на его руки и крепко закрыла глаза. В это же мгновение стекло, разделявшее их, с грохотом треснуло и рассыпалось на миллионы крошечных осколков. Холодный ветер и капли дождя коснулись заплаканного лица Шарлотты. Она же вновь почувствовала тепло его нежных рук и… проснулась… Открыв глаза, Мисс Хейвуд долго не могла понять, где сейчас находится, на какое-то время перестав различать реальность и фантазии. Оглядевшись вокруг, она поняла, что все еще в Трафальгар-Хаус, в своей комнате, а значит всё увиденное ею было сном. Ужасающим, но в то же время и прекрасным. Сном, в котором был Александр, её Александр. Внезапно возникшая вспышка молнии и последовавший за ней оглушительный раскат грома, распахнутое настежь окно с выбитым стеклом, все ещё терзаемое потоками ветра, упавший подсвечник с почти догоревшей свечой и разлетевшиеся по комнате бумаги медленно вернули ее к действительности. Раздался громкий и настойчивый стук в дверь, а затем послышался испуганный, почти срывающийся на крик голос Мэри. — Шарлотта, милая, с тобой всё в порядке? — спросила она — мы слышали ужасный шум. Что случилось? Ты не пострадала? Мисс Хейвуд вскочила на ноги, накинула на плечи шаль и поспешила открыть дверь. Оттуда на нее смотрели целых три встревоженных лица. Паркеры были очень взволнованы и в любое другое время Шарлотту бы вероятно умилило такое внимание, но сегодня Мисс Хэйвуд было не до этого. — Со мной все в полном порядке — солгала она, всё еще находясь в плену собственного сна — наверное, я неплотно закрыла окно, ветер распахнул его и стекло разбилось. Мне так жаль, Мэри. — Глупости, это всего лишь стекло — отмахнулась от её извинений Миссис Паркер — с тобой точно всё в порядке? Шарлотта закивала в ответ. Артур и Том прошли вглубь комнаты, чтобы осмотреть повреждения и составить возможный план их устранения. Однако Миссис Паркер не пошла вслед за ними, а осталась у двери, продолжая внимательно разглядывать Шарлотту. — Тогда почему ты плакала? — серьёзно спросила Мэри. Мисс Хейвуд провела рукой по лицу и с удивлением поняла, что щёки и глаза её все еще мокрые от слёз. Она смущенно посмотрела на собственные ладони, не зная что ответить Миссис Паркер и тут же поглубже закуталась в свою шаль. Мэри тотчас поняла, что время для откровенных разговоров еще не пришло, а Шарлотте просто нужна передышка. — Пойдём со мной, милая — тихо проговорила она, нежно обнимая Мисс Хэйвуд за плечи и чувствуя как та дрожит всем телом — я напою тебя горячим чаем, а мужчины пусть займутся твоим окном. Мисс Хейвуд снова кивнула в ответ. В голове её всё ещё метались обрывки сна, которые давали ей богатую пищу для размышлений. Но даже в самом страшном кошмаре Шарлотта не могла представить себе ту бурю мыслей и чувств, и эмоций, которая накрыла Мистера Колборна всего через пару часов после того, как он отменил свою срочную поездку в Сэндитон и прочитал письмо, отправленное ею накануне. «Я всё же позволил прошлому омрачить моё… наше будущее» — с такой тягостной мыслью сидел Мистер Колборн по прочтении письма, оперевшись лбом на свои ладони. Ответ Шарлотты произвёл на него весьма противоречивое действие. С одной стороны, её добрые строки окутали Александра словно тёплое одеяло, согрели подобно нежному объятию. Даже в самых смелых мечтах он не рассчитывал на нечто хотя бы отдалённо похожее на тот ответ, который в итоге он держал в своих руках. Колборн уже не раз был свидетелем великодушия Мисс Хейвуд, но она всё равно удивила его. В письме он не увидел ни намёка на ненависть и презрение, которые, как он полагал, она имела право испытывать к нему и после прочтения его послания. Ведь сказанного не воротишь и время вспять не обратить, какие бы искренние раскаяния и сожаления ни были им выражены. Но, напротив, в словах, выведенных её рукой, было столько нежности и тепла, что Александр попросту утонул в них и не хотел, чтобы строки когда-нибудь закончились. Вела ли Шарлотта с ним доверительную беседу, укоряла ли его за такую жестокую ложь и нанесённую обиду, или же поддерживала и приводила ему свои доводы его неправоты касательно трагичных событий уже ставшего давним прошлого, о чем бы она ни писала — ему всё было дорого. Александру было страшно поверить в это, но он действительно чувствовал её любовь, которая подобно крепкой нити связала все строки воедино. Мистер Колборн припомнил слова Леди Вустер, которые были предназначены отнюдь не ему, о том, каким светом всегда наполнены письма Мисс Хейвуд, что бы с ней самой ни происходило. В тот дождливый день ему выпала честь убедиться в этом лично. Но также он помнил и то, что Шарлотта уже давно не писала Леди Сьюзан. И это наводило его на грустные мысли. Однако Мистер Колборн всё же питал надежду, что своей запоздалой, но тем не менее нужной, откровенностью помог Шарлотте облегчить её переживания. Она сама писала ему об этом. Но также говорила о том, что тем злополучным утром он действительно пошатнул её веру в себя и, как следствие, она совершила какую-то ошибку. И в этих строчках зачинается другая сторона, оставившая в мыслях Александра не менее яркий отпечаток. Поначалу Мистер Колборн не мог взять в толк, о чем может идти речь. Но вдруг его как обухом по голове ударило. За пару мгновений в мыслях сложилась до боли ясная картина: она пошла работать, потому что отказалась от брака, старшая из двенадцати детей, восхищается и уважает своего отца (а к чему стремятся все отцы?) и, наконец, слова Тома Паркера, которыми он через силу пренебрег ещё вчера, о том, что ей уже вряд ли понадобятся рекомендации. Это могло быть так лишь если… Она обручена… Не осталось никаких сомнений. Он сам заставил Шарлотту поверить в то, что она совсем ничего не значит для него, чем безусловно сломил её. И теперь Мисс Хэйвуд собирается сделать то, что в корне противоречит её натуре, — выйти замуж, не испытывая привязанности к будущему мужу. И как ему теперь быть с этим открытием? Принять и оставить всё как есть? Не он ли добивался, чтобы Шарлотта построила свою жизнь вдали от него? Всё вышло в точности так, как он и планировал! Тогда почему же сейчас так невыносимо больно? Почему теперь он переживает за будущее Шарлотты даже больше, чем когда принимал то ужасное решение, желая спасти её от себя самого?.. Решение, которое не должно было быть принято единолично. Он не имел никакого права решать за неё, но все же сделал это. И он искренне сожалел сейчас, но, кажется, уже не только об избранном способе расставания, но и самом его факте. Признаться в этом самому себе, пожалуй, было труднее всего. А если добавить ко всему этому то, что Колборн не то что бы сиюминутно принял, но в то же время не мог не признать разумность мнения и выводов Шарлотты о Люси (сам же он никогда ранее не думал об этом в таком ключе) — ситуация для него складывалась отчаянно-скверная. Поглощённый своими размышлениями, Александр даже не заметил, когда закончился дождь и утих ураганный ветер. Только когда начавшее спускаться к горизонту солнце благосклонно пустило свои золотые лучи в окно его спальни, Мистер Колборн смог ненадолго вырваться из раздумий. К тому же в дверь постучали. После утренних занятий у девочек было свободное время, которое они планировали провести в саду, но из-за разбушевавшейся непогоды им ничего не оставалось делать, как бродить по дому в поиске каких-то приключений и интересностей. И нашли они их, как это ни странно, в библиотеке. Забравшись по лестнице на самый верх, Августа, неожиданно для самой себя, обнаружила небывалых размеров лежавшую плашмя книгу, посвящённую английской флоре. Девушка несказанно обрадовалась этой находке — в родительском доме у неё был такой же экземпляр, но когда она покидала отчий дом в самых расстроенных и разбитых чувствах ей было совсем не до книг. Итак, с заметным усилием подняв талмуд и аккуратно спустившись с ним вниз, трижды чихнув от поднявшейся пыли, Августе пришла идея самой провести урок для своих кузин. Хэлен и Марта согласились за неимением лучшего варианта, а Леонора не скрывала своего воодушевления. Чтобы дети имели возможность разглядеть мельчайшие соцветия вложенных в книгу гербариев и подвергнуть их критическому сравнению с иллюстрациями, Августа решила раздобыть лупу. За ней она и отправилась в кабинет. Мисс Маркхэм постучала, но ей никто не ответил. Тогда она осторожно отворила дверь и заглянула внутрь — в кабинете действительно никого не было. Августа быстро подошла к столу и оглядела его в поисках заветного увеличительного стекла. Однако искомое не попадало в её поле зрения. Взгляд Августы сам собой переместился на выдвижные ящики. Подумав мгновение, Мисс Маркхэм попробовала открыть тот, что находился по левой стороне. Он легко поддался, решив доверить Августе секреты, которые хранил. Не обнаружив и в нем увеличительного стекла, она уже хотела закрыть его, когда её взгляд зацепился за имя Шарлотта в верхних строчках письма, что показали себя, выглядывая из записной книжки, меж страниц которой было вложено послание. Следом Августа заметила фамилии Леннокс и Паркер в этом же предложении. Она отвела глаза в сторону, перебарывая своё любопытство и, спустя пару мгновений, решительно закрыла ящик. Но лупа сама себя не отыщет, потому девушка слегка приоткрыла ящичек по правой стороне стола. Что-то сверкнуло поверх сложенных в нем бумаг. Опустив руку внутрь, Августа, наконец, нащупала основание лупы, достала её и опрометью покинула кабинет. Урок прошёл весьма увлекательно и даже задорно. Кто бы мог подумать, что разглядывание засушенных растений может быть столь интересным занятием. Но приправленное смехом Лео и занимательными комментариями Августы именно таким оно и было. Даже младшие девочки Колборн перестали зевать и с энтузиазмом вовлеклись в процесс. Леонора же одаривала присутствующих улыбкой всякий раз, когда встречала растение, знакомое ей по Хейрик-Парку. Стоило и Мисс Маркхэм слегка коснуться листьев или лепестков, прикрыть глаза на мгновение, как она уже слышала шелест и ощущала на себе лёгкий ветерок с привкусом моря… К концу занятия дочери Сэмюэля были полны желания уговорить родителей погостить в поместье дядюшки Александра. Стоит ли упоминать, что Августе и Леоноре такая идея пришлась как раз по душе… Когда урок был окончен, мысли Мисс Маркхэм помимо ее воли вернулись к той самой записной книжке, а точнее, к письму, что было в неё вложено. Кто писал её дяде о Мисс Хейвуд и с какой целью? Кто-то из Паркеров? Но при чем тут полковник Леннокс? Эти и другие вопросы кружили в её славной голове, не давая покоя. Со слов Леоноры Августа знала, что дядя Александр никуда не уехал и была удивлена, что он не спустился к обеду. Этот факт запустил новый виток её мыслей. Мисс Маркхэм начала мерещиться призрачная взаимосвязь во всём этом, но ей критически не хватало сведений. Любопытство толкало её к кабинету, но она стойко держалась. Так наступил вечер. Александр повернул ключ в замке и открыл дверь. Прямо перед ним стоял Сэмюэль, который уже намеревался постучать вновь, на сей раз настойчивее. — Ты вообще в курсе, что у тебя под дверью уже давно остыл твой обед? — спросил он. — Я не хотел есть. — Что происходит? — допытывался брат, проходя внутрь и осматривая обстановку. — Ничего — ответил Александр, непроизвольно коснувшись рукой кармана жилетки, в котором было спрятано столь ценное для него письмо. — Ты не заболел часом? Вид у тебя уж очень изможденный — отметил с беспокойством Сэмюэль, рассматривая лицо брата. — Нет — усмехнулся Александр — просто устал. — Ясно… Когда планируешь поехать в Сэндитон? Представляешь, дочки сегодня за обедом наперебой уговаривали отправиться туда всем вместе, твои девочки им вторили. Не замечал ранее, чтобы Хэлен и Марту так воодушевляли природные красоты. Я даже задумался над этой идеей. — Пока не знаю, мне надо подумать. — Но ещё утром ты так спешил… — Кое-что изменилось — кажется, слишком резко ответил Александр. — Ладно, дело твоё — отступил Сэмюэль — Кроме прочего, я пришёл сообщить, что у нас гостья. Но сейчас понимаю, что ты вряд ли настроен на общение с кем-либо этим вечером. Александр кивнул и Сэмюэль уже направился к двери, когда первый всё же спросил: — А кто у нас в гостях? — Леди Вустер — оглянулся Сэмюэль. — Я спущусь через пару минут. — Хорошо — в удивлении протянул его брат и покинул комнату.