Имею ли право на счастье?

Осеннее солнце стало довольно редким гостем в угрюмом сером Лондоне, поэтому девочки, едва позавтракав поспешили в сад. Лео принялась разглядывать последние цветы ушедшего лета, а Августа присела на залитую солнцем скамейку. В руках у неё была книга, но Мисс Маркхем не торопилась её открывать. Закрыв глаза, она подставила своё юное лицо ласковым солнечным лучам и прислушалась к пению птиц. Сад в городском доме Колборнов был небольшим, но на редкость уютным и радующим глаз любого ценителя прекрасного. Августа зажмурилась от удовольствия, когда к трелям птиц внезапно присоединился славный голосок Леоноры, мурлыкающей себе под нос какую-то детскую песенку. Было во всём этом что-то чарующее и прекрасное. Мисс Маркхэм вдруг почувствовала, что она снова дома, в Сэндитоне. Подумать только, всего несколько месяцев назад Августу ужасно расстраивала удалённость этого крошечного городка от шумного и полного развлечений Лондона. А уединенность Хейрик-Парка и вовсе пугала её, заставляя злиться на Мистера Колборна, по собственной воле избравшего стязю отшельника. Теперь же, вернувшись в столицу, она всё чаще искала возможность побыть в одиночестве, либо в узкой компании своего дяди и Лео. Шумный дом, полный гостей, который раньше являлся ей в мечтах, на деле оказался не таким уж и радостным и уж точно не настолько нужным. Нельзя сказать, что её тяготила новая светская жизнь. Приемы, куда ей удавалось попасть, были весьма приятны, и люди, встреченные ею там, вполне интересны. Тем не менее, по прошествии некоторого времени, Августа вдруг поняла, что не хочет, чтобы всё это составляло значительную часть ее жизни. Однако, памятуя о хорошем воспитании, которое ей дали родители и о том, что это было её собственным горячим желанием, она всеми силами старалась не выказывать своего утомления от светского общества, дабы не злить и не расстраивать дядю. Отношение Мисс Маркхэм к нему неуловимо изменилось. Она не могла назвать ни день, ни час, когда это произошло. Просто в какой-то момент времени он перестал быть чужим человеком, просто опекуном, часто испытывающим её терпение. Теперь Мистер Колборн был дорог ей. После смерти родителей Августа очень остро нуждалась в общении и замкнутый образ жизни её дяди часто наводил на неё тоску, заставляя чувствовать себя брошенной, совершенно одинокой и несомненно несчастной. Мисс Маркхэм тогда казалось, что сама судьба, словно прогневавшись, заточила её в этом тихом и мрачном доме. Даже Лео, пытавшаяся хоть как-то подружиться с кузиной, ужасно раздражала и часто выводила её из себя. Дни шли медленно и безрадостно, а неприязнь к дяде и Сэндитону росла на глазах. Всё изменилось с появлением Шарлотты, сначала на параде в честь прибытия полка, а затем и в Хейрик-Парке. Конечно, далеко не сразу. Августе понадобилось немало времени, чтобы узнать Мисс Хейвуд поближе и научиться доверять ей. Приняв Шарлотту в штыки, и прямо высказавшись об этом, Августа довольно сильно усложнила Шарлотте её благородную задачу воспитания двух юных леди. Теперь же Мисс Маркхэм со стыдом вспоминала их частые перепалки и своё неуместное и, к слову сказать, ничем не оправданное желание избавиться от гувернантки. Гувернантка… Какое странное слово… Прекрасно подходило ко всем, кто приходил в их дом до Мисс Хейвуд. Ко всем, но не к ней. В этой молодой и с виду хрупкой женщине чувствовалась какая-то неведомая сила, энергия. Она словно источала свет и тепло. «Забавно, леди Сьюзан тоже об этом упоминала» — подумала Августа с улыбкой. Мисс Маркхэм скучала по Мисс Хейвуд. Августе ужасно не хватало их разговоров и лёгкого, едва заметного, подтрунивания друг над другом. В присутствии Шарлотты она всегда чувствовала себя гораздо увереннее и сильнее. И даже здесь в Лондоне, на балу или же дома у дядюшки, в окружении знакомых лиц, ей всё время хотелось протянуть руку, почувствовать еë тёплое ободряющее прикосновение, увидеть милую улыбку и умные карие глаза. Шарлотта была сейчас очень нужна Августе. В её лице та обрела если не сестру, то друга, которого сейчас ей очень недоставало. И, возможно, её дяде тоже… Прошла уже неделя с тех пор как он отчитал её в своём кабинете о неуместном упоминании Мисс Хейвуд и слишком откровенных разговорах с посторонними людьми (но разве Леди Вустер можно было назвать посторонней?). С того времени он вновь стал замкнутым и нелюбезным даже с родными. Он неохотно вступал в беседу, подолгу молчал, и часто смотрел в окно, словно постоянно ждал чего-то. Даже дядя Сэмюэль заметил эту перемену в нём и постоянно шутил, что новая корреспонденция интересует его брата куда больше, чем члены собственной семьи, и что им непременно нужно заказать портрет на котором Александр будет сидеть в углу комнаты и читать газету. Вот и сегодня Мистер Колборн снова предпочел проверить почту вместо того, чтобы пойти с девочками в сад. Августа ужасно переживала за дядю, постоянно хотела помочь, но никак не могла до конца понять причину его странного поведения. Это незнание медленно сводило её с ума. — Августа! — послышался голос Лео — Ты знаешь как называется этот цветок? Августа, ты меня слышишь? Мисс Маркхэм, погрузившись в размышления, не сразу поняла, что вопрос кузины адресован именно ей и теперь слегка растерянно смотрела на Лео. — Прости, что ты сказала? — переспросила она. — Уже неважно… — насупившись ответила та и, развернувшись, уныло побрела обратно к клумбе. Сердце Августы сжалось от боли. Она тотчас же отложила книгу, встала и побежала вслед за кузиной. Догнав Лео, она остановила её, нежно коснувшись плеча, и осторожно развернула еë к себе. Присев на корточки, Мисс Маркхэм заглянула в еë огромные васильковые глаза и улыбнулась. — Извини, я здесь с тобой, просто немного задумалась… — честно призналась она — так что ты хотела узнать? Мисс Колборн немного помедлила, решая про себя можно ли уже простить Августу или стоит ещё немного подуться на неё, но вскоре улыбнулась в ответ и торжественно подняла вверх цветок, который всё ещё держала в руках. — Хочешь знать как он называется? — спросила Августа. Лео радостно закивала в ответ. Мисс Маркхэм взяла в руки цветок и внимательно осмотрела его. — Это гортензия, hydrangea на латыни — ответила Августа, продолжая разглядывать нежные соцветия. — Они красивые — заключила Лео, потрогав своими маленькими детскими пальчиками крохотные лиловые лепестки — как думаешь, Мисс Хейвуд бы понравились гортензии? Августа снова улыбнулась, поняв, что они с кузиной сейчас думают об одном и том же. — Конечно, Мисс Хейвуд смогла бы оценить их по достоинству — ответила она, припомнив, что простые и ничем не примечательные васильки были её любимыми цветами. Повисла недолгая пауза. Обе девочки погрузились в собственные мысли. — Я скучаю по ней… — вдруг сообщила Лео — мне очень не хватает Мисс Хэйвуд. — Мне тоже… — честно ответила Августа — но у нас теперь новая жизнь и новая гувернантка. — Нет, это совсем не то! — замотала головой Лео — Мисс Стилл гувернантка Хэлен и Марты, а не наша. И ей никогда не сравниться с Мисс Хейвуд. — Лео, милая… — попыталась успокоить её Августа, но та была непреклонна. — Шарлотта никогда не учила нас кем мы должны или не должны быть, и как мы должны или не должны одеваться! Она говорила слушать своё сердце и всегда поступать по совести! Быть честными со всеми, и с собой тоже! Шарлотта любила нас, а теперь её нет! И да, я слушаю своё сердце и знаю, что мне её уже никто не заменит! — в запале воскликнула Лео и слезы градом покатились из её глаз. Августа обняла её и крепко прижала к себе. Несколько крупных капель медленно скатились по её щекам. Малышка Лео сейчас сказала то, о чем сама Августа думала уже довольно давно. И эти мысли снова и снова мучили ее. Теперь же боль, досада, обида и непонимание вырвались, наконец, на волю, даря обеим, пусть и недолгое, но успокоение. Августа глубоко вздохнула, закрыла глаза и снова услышала прекрасное пение птиц. Только теперь всё звучало чуть-чуть иначе. Где-то вдалеке ей вдруг почудились шум моря и трепет листьев огромного дуба, росшего в аллее Хейрик-Парка, под которым она так любила читать. Прошло ещё немного времени и девочки, успокоившись, присели на скамейку, чтобы вместе почитать книгу, которую принесла Августа. Мисс Маркхэм уже открыла нужную страницу, когда на противоположном конце сада появился Мистер Колборн. Судя по всему, он был несколько рассеян и просто ходил из стороны в сторону, меряя аллеи дядюшки Сэмюэла большими, нервными шагами. И, очевидно, совсем не замечал присутствия девочек. — Папа снова не в духе — сказала Лео, слегка нахмурившись — в последнее время он постоянно грустит, а я не знаю как его развеселить… Она с надеждой посмотрела на кузину. Августа лишь пожала плечами. Поведение дяди всё ещё было загадкой для неё и Мисс Маркхэм не знала как повлиять на Мистера Колборна, не испортив нечаянно всё окончательно. Лео растерянно переводила взгляд то на отца, то на Августу, а потом вдруг вся засветилась от радости и громко позвала его к себе. Тот, вздрогнув от неожиданности, обратил на них свой взор и тотчас же пошёл навстречу. — Что-то случилось? — встревоженно спросил он, внимательно оглядывая дочь и племянницу. Мистер Колборн был несколько нервозен и возбужден, тяжело дышал, так, словно он только что скакал на коне или просто гнался за кем-то. В какой-то момент Августе даже показалось, что он что-то прячет в своей руке. — Нет — честно призналась Лео, подарив ему радостную улыбку — мы просто собирались почитать Мифы Древней Греции, не хочешь с нами? — Прости, но я слишком занят, милая — кратко ответил он и сразу же попытался уйти. Мисс Колборн тут же вся сжалась и потупила свой взор. — Но, дядя, нам было бы очень приятно, если бы ты… — начала Августа, пытаясь хоть как-то помочь бедняжке Лео. -Я же сказал, что занят! Что тут непонятного? И вообще, хватит бездельничать! Идите заниматься! Мисс Стилл уже давным-давно ждёт вас! — почти выкрикнул он и быстрым шагом вышел из сада, оставив девочек в полной растерянности. Добравшись до кабинета менее чем за минуту, Александр всё ещё был на взводе, и массивной двери ничего не оставалось как принять удар на себя, жалобно скрипнув петлями после резкого и сильного хлопка. Но вряд ли этот звук был способен привести Мистера Колборна в ещё более раздражённое состояние. За пару шагов он преодолел расстояние до стола, обошёл его, попутно доставая из-за пазухи свёрнутый клочок бумаги, сел и расправил перед собой письмо, которое ранее он уже успел прочесть дважды. Когда Александр писал той ночью Шарлотте и даже когда наутро он положил скреплённые печатями письма (одно в другом) на столик для исходящей корреспонденции, он не рассчитывал получить хоть какой-либо ответ. Но уже несколькими часами позже к нему совершенно непрошено пришла мысль: «Должно быть, почтовая карета уже отправилась в Сэндитон…» Следующим утром он проснулся, а в голове: «Письмо уже доставлено в Трафальгар-Хаус. Как скоро его направят Шарлотте?..» Ещё день спустя Колборн даже начал сомневаться в выборе способа передачи письма: «Действительно ли стоило доверить эту просьбу Тому Паркеру? Не разыграется ли в нем любопытство или чрезмерная забота о Шарлотте, а что если он и вовсе избавится от письма?» Но Александр каждый раз успокаивал себя тем, что, во-первых, каким бы эксцентричным и непоследовательным ни был Мистер Паркер, он все же джентльмен, а, во-вторых, прошло слишком мало времени, чтобы делать какие-либо выводы. Но тянущиеся один за другим дни не только возвращали его к прежним, но и рождали всё новые сомнения. В какой-то момент это превратилось в настоящее физическое мучение. За истёкшие без обретения покоя дни и ночи, Мистер Колборн ясно осознал, что ему недостаточно того, чтобы Шарлотта узнала всю правду. Ему было жизненно необходимо знать, что теперь она думает о нём. Александр жаждал получить ответ, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что ей, как и ему, придётся прибегнуть к хитрости, чтобы отправить письмо, не вызвав ни малейших подозрений. Если она захочет ему ответить, разумеется. Это «если» сводило его с ума, не менее, чем то, что сложись всё иначе, они уже могли бы не только открыто вести переписку, но и быть самыми близкими друг другу людьми. Почему только в робких мечтах он давал себе право быть счастливым самому и одаривать любовью и заботой Его удивительную Шарлотту, привнося в её, в их жизнь только самое чудесное?.. Мистер Колборн старался не задумываться над тем, что может написать ему Мисс Хейвуд, это было невыносимо тяжело. Измаявшись, он просто хотел получить её ответ. И вот сегодня по заведённой привычке, лично перебирая всю только что доставленную Колборнам корреспонденцию, он наткнулся на письмо от Мистера Тома Паркера. Основывая свой вывод на многолетней натянутости их взаимоотношений, а скорее их полном отсутствии, Александр уже не ждал от Мистера Паркера ремарки о выполнении или невыполнении его просьбы. Но Том Паркер в своей непредсказуемой манере всë же ответил Колборну, но скорее даже слишком пространно и как-то витиевато. «Уважаемый Мистер Колборн, Полагаю, будет правильным сперва выразить Вам благодарность от семьи Паркер за то, что Вы остерегали Шарлотту от чрезмерного внимания полковника Леннокса. Меня в тот летний месяц захлестнули собственные проблемы, связанные с армией, и я был не способен помочь даже себе, что уж говорить о заботе о ближнем. Мало того что полковник оказался хитрым и безжалостным не только на поле боя, но и в мирной жизни, так ещё и позволил по рассказу моей дорогой Мэри неподобающее поведение по отношению к Мисс Хейвуд. Я не совсем понял, что конкретно произошло, и какую роль сыграли Вы, но о Вас в этой истории Шарлотта явно отозвалась в положительном ключе. Будь мой покойный брат Сидни жив, он так же был бы Вам благодарен. Касательно Вашей просьбы, у меня не было необходимости отправлять письмо Шарлотте в её родной Виллингден, так как она снова радует нас своей компанией здесь, в Сэндитоне, потому я передал его ей лично в руки. Имел желание и Вам написать ответ в тот же день, но вот, нелепость, Ваше письмо мне с указанием обратного адреса затерялось в ворохе бумаг на моем столе. А учитывая количество дел… Мы затеваем строительство театра в Сэндитоне, хотя для Вас сие мероприятие вряд ли представляет интерес… Так о чем это я… Да, я позабыл о пропаже письма и, каюсь, о его существовании тоже. И вот только час назад оно совершенно случайно попало мне в руку вместе с чертежом одного из трёх балконов будущего театра. В связи с чем прошу извинить за такой запоздалый ответ. Мистер Том Паркер P.S. Правда, полагаю, что у Шарлотты уже нет необходимости в рекомендательном письме.» Читая сие послание в первый раз, Александр с каждой строчкой приходил всё в большее смятение. Зачем вообще Мистер Паркер решил поделиться с ним своими бедами? К чему было упоминать покойного брата? Что сказала Шарлотта? Первая часть письма, казалось, не имела смысла, если только его целью не было завести Мистера Колборна в какие-то неведомые дебри. От следующих же строк у Александра сперло дыхание: «Шарлотта в Сэндитоне. Письмо у неё уже много дней.» Две эти связанные мысли с этой минуты уже не отпускали его. Дочитывал Колборн его уже в самых растерянных чувствах: «Театр, чертежи, балконы?! Да, какое мне до всего этого дело?», — резко выдохнул он. Но это не всё. Постскриптум. «Что он значит? Шарлотта нашла другую работу или…» — тряхнув головой и тем самым оборвав себя на полумысли, Александр перечитал письмо снова в надежде, что найдёт в нём что-то ещё важное о ней, что упустил при первом прочтении. Но вечно спешащий голос Тома, звучавший в голове Александра, то и дело несущий какой-то немыслимый сумбур, вконец разозлил его. Единственное, что он вынес из этих многочисленных забористых строк — это то, что Шарлотта, скорее всего, никогда уже не напишет ему ответ. Мистера Колборна вдруг окатило жаром и стало так душно, что ноги сами понесли его во внутренний сад, где и случился неприятный инцидент с девочками. Закрывшись после в кабинете, Александр перечел письмо в третий раз, стараясь теперь не замечать, не относящиеся к делу слова. Но в этот раз упоминание покойного брата уже не казалось таким неуместным. Будь он жив, он бы тоже переживал за судьбу Шарлотты, вот что хотел сказать Том Паркер. Шарлотта дорога всем её друзьям — и это не подлежит сомнению. Судьба Мисс Хейвуд заботила и Мистера Колборна и куда сильнее, чем его собственная. Но он выбрал не тот путь и теперь корил себя ещё и этим. Александр прекрасно понимал, что его письмо было лишь шагом, но никак не решением проблемы. К тому же теперь он всё чаще склонялся к мысли, что любопытство не пересилило гордость и обиду Шарлотты, и она предпочла не вскрывать письмо. До самых сумерек Александр не мог найти себе места, пока к нему вдруг не пришло озарение: «Завтра днём я поеду в Сэндитон. Объясниться с ней лично. Как следовало сделать сразу.» И вдруг ему стало так легко, что он сам поразился этой перемене внутри себя. На сегодня оставался неразрешенным лишь один вопрос. Что делать с девочками? Ведь как ни крути, отнюдь нелицеприятная сцена в саду была лишь его виной, а значит он сам и должен будет всё исправить. Солнце уже давно село, и без того мрачный Лондон стал ещё тоскливее. Мисс Маркхэм подошла к окну и с грустью посмотрела на проезжающие мимо кареты. Её ничего не радовало. Еще днём Августу охватила какая-то мучительная тоска, но она старательно боролась с ней, то и дело пытаясь отвлечься на учёбу и другие домашние дела. После инцидента в саду Лео была необычайно тиха и это обстоятельство беспокоило Мисс Маркхэм куда сильнее, чем своё собственное состояние. — Ты почти ничего не съела на ужине — спросила она, обращаясь к Леоноре. — Я не хочу есть — еле слышно ответила она. — Лео… — начала было Августа, но её кузина тут же отвернулась, укутавшись в одеяло по самый нос. Она нежно погладила её по спине, не зная что и сказать в оправдание поведения дяди. — Я уверена, он совсем не хотел нас обидеть — проговорила она, пытаясь звучать как можно убедительнее. — Тогда почему он… — воскликнула Лео, резко садясь на кровати, но не договорила, потому что эмоции снова накрыли её. Она замолчала, а потом неожиданно добавила — Мисс Хейвуд бы никогда ему не позволила этого… никому бы не позволила… — Я знаю, милая, знаю… — проговорила Августа, обнимая кузину и крепко прижимая её к себе — но поверь мне, твой папа любит тебя и, наверное, уже пожалел о своём поступке… — Тогда почему… — пробормотала Леонора, чуть отстранившись, и замерла, глядя куда-то за спину Августы. Та обернулась и обнаружила Мистера Колборна, тихо стоявшего в дневном проёме детской спальни. Августа тут же встала и обернулась к нему. — Дядя — еле слышно проговорила она — прости, но мне, наверное, лучше уйти. Он предупредительно поднял руку, жестом прося её не двигаться с места. — Пожалуйста, останься — просто сказал он — мне нужно поговорить с вами обеими. Августа кивнула и осторожно села на соседнюю, еще не расправленную кровать. Леонора молча смотрела на отца. — Я знаю, что сегодня в саду я повёл себя недопустимо и безответственно. Я обидел вас совершенно незаслуженно и очень стыжусь своего поступка. Знаю, что мне нет никаких оправданий, но всё же искренне прошу простить мою слабость. Я был не прав и признаю это… — сказал Мистер Колборн. — Мы правда не хотели мешать тебе — пробормотала Леонора, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. — Вы и не мешали мне, никогда не мешаете — сказал он, присев на кровать рядом с дочерью — просто я был не в духе и вы… я прошу прощения, мои проблемы не должны были отразиться на вас… это была минутная слабость… и… вы обе имеете полное право обижаться на меня, но обещаю, что такое больше не повторится… — Что-то случилось, дядя? — с тревогой спросила Августа. — Ничего такого, чего джентльмен не смог бы решить самостоятельно — уклончиво ответил Мистер Колборн, попытавшись улыбнуться, однако вышло это довольно неуклюже. Августа чуть нахмурила брови, но не сказала ни слова. Леонора привстала и с нежностью обняла отца за талию. Он обнял её в ответ. Мисс Маркхэм выдохнула, с большим удовольствием наблюдая единение отца и дочери. В какой-то момент она захотела присоединиться к ним, но так и не решилась этого сделать. Она опустила глаза в пол, стараясь хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями, и вдруг почувствовала, как его большая тёплая ладонь накрыла её руку. Не раздумывая ни секунды она тут же обхватила его пальцы своими. Подняв глаза, она увидела его умиротворенное, улыбающееся лицо и улыбнулась ему в ответ. Какое-то время они сидели молча, радуясь такому важному для всех примирению. Наконец, все немного успокоились и перешли на обычные темы для разговора. Они болтали и смеялись, рассказывая Мистеру Колборну о кузинах, которые сегодня были крайне непослушны и полдня прятались от Мисс Стилл в шкафу. В конце концов, Леонора заключила, что с Мисс Хейвуд такая проделка вряд ли бы удалась, поскольку та смогла её найти даже на дереве в аллеях Хейрик-Парка, которые были такие большие, что и представить страшно. Мистер Колборн промолчал, не став спорить с ней, и лишь задумчиво улыбался, с трепетом припоминая тот дождливый день. Ещё через какое-то время все пришли к выводу, что девочкам давно пора ложиться спать, и Мистер Колборн уже собирался покинуть их комнату, когда Мисс Маркхэм вспомнила одну вещь. -Мне кажется, Лео хотела, чтобы ты почитал нам, дядя — загадочно проговорила она. Лео радостно закивала в ответ. -Ну хорошо — как можно серьёзнее ответил он — и какой же древнегреческий миф ты хотела бы услышать, Леонора? Выбирай. Дедал и Икар или лучше… -Миф о Хироне — перебила его Лео —тот, о котором рассказывала Шарлотта. Про волшебные Центурии. Мистер Колборн опешил на мгновение, но тут же поспешил найти нужную страницу и принялся читать. Девочки очень внимательно слушали его. «Если бы у меня было то, что они называют травой Центурия, чтобы я мог привязать целительный цветок к чреслам вашим и вернуть вас живыми и невредимыми из Хайдеса, откуда никто не возвращается! Какой волшебный гимн или песню, дарованные звёздами, я мог бы исполнить божественным голосом, чтобы остановить поток крови, сочащийся из вашего раненого тела? Хотел бы я, чтобы рядом со мной был этот источник жизни, и я мог бы излить на вас эту живительную воду и успокоить вашу восхитительную рану, чтобы снова вернуть вам вашу душу!» — прочитал он и замер на мгновение от внезапно нахлынувших мыслей. Charlotte! Она была его спасительницей. Лишь только Шарлотта смогла заглушить его боль, снова вернуть ему его искалеченную временем душу и излечить ее. Эта хрупкая молодая женщина протянула им руку помощи и отчаянно вела их к свету, даже когда сама была на перепутье и остро нуждалась в поддержке. Шарлотта была его надеждой на счастье, а он… он всё испортил… Внезапно его глаза наполнились слезами и он тотчас закрыл их, не желая выставлять эмоции напоказ. Впервые за долгое время он смог, наконец, признаться себе в том, как сильно он скучает по Мисс Хейвуд, и как жаждет встречи с ней. И дело было не только в предстоящем объяснении. В одно мгновение все те разумные доводы, которые Мистер Колборн снова и снова приводил себе всё это время, дабы хоть как-то оправдать причину своего поступка, отступили, оставив его один на один с его истинными чувствами. Александр замер и в растерянности обхватил лицо руками. Прошло какое-то время прежде чем он смог вернуться к реальности. Мистер Колборн осторожно поднял глаза на девочек, гадая про себя заметили ли они его внезапное смятение, и с радостью обнаружил, что обе уже спят. Он с облегчением вздохнул и, отложив книгу подальше, подошёл и по очереди поцеловал в лоб обеих. Затем взял свечу и неслышно вышел из комнаты.