Ночевка

Прошло несколько дней после встречи с призрачной девочкой. Нанами не могла выкинуть её из головы. Каждую ночь ей снились пустые белые глаза и тихий голос: «Я жду маму». Она решила разузнать о старом кладбище под школой. Помог Мизуки — нашёл в библиотеке храма потрёпанный свиток, где говорилось, что двести лет назад здесь похоронили девочку по имени Кохаку. Она умерла от болезни, а мать обещала прийти на могилу, но сама умерла следующей ночью. Дух застрял между мирами. — Её нужно проводить, — сказала Нанами Томоэ за ужином. — Я хочу провести маленький ритуал. Я уже научилась очищать территорию. — Опасно, — буркнул лис, но не стал спорить. Он видел этот блеск в её глазах. Бесполезно. В полночь они втроём (Нанами, Томоэ и Мизуки) пришли в пустую школу. Луна светила сквозь окна, коридоры казались длиннее, чем днём. Девочка уже ждала их в классе, сидя на той же парте. — Ты пришла, — тихо сказала она, глядя на Нанами. — Я пришла, чтобы помочь тебе переродиться, — Нанами опустилась на колени и вытянула руки. — Твоя мама больше не вернётся в этот мир. Но ты можешь встретить её в следующей жизни. Ты готова? Девочка помедлила, потом кивнула. Её прозрачное лицо вдруг стало почти спокойным. Нанами закрыла глаза и начала шептать слова, которым её научил Микаге (она же всё ещё получала письма от бывшего бога храма). Вокруг неё засветился мягкий зелёный свет — сила земли. Девочка начала таять, как утренний туман. На прощание она улыбнулась по-настоящему тепло и прошептала: — Спасибо, богиня. Я больше не боюсь. И исчезла. В воздухе остался только слабый запах вишнёвых цветов. Томоэ подошёл и молча положил руку ей на плечо. Мизуки шмыгнул носом и отвернулся, делая вид, что у него просто аллергия. — Ты сделала это, — сказал лис. — Молодец. Нанами устало улыбнулась. Ей было тепло от его похвалы. --- На следующий день в школе начались неприятности другого рода. Нанами стояла у шкафчиков, переобуваясь, как вдруг рядом возник парень. Высокий, с аккуратной стрижкой и открытой улыбкой. Она его раньше не замечала — учился, кажется, в параллельном классе. — Привет, ты Момодзоно-сан, да? — спросил он. — Я Сакураи Кента. Ты вчера на линейке очень смешно чихнула, я запомнил. Нанами покраснела. Он что, флиртует? — Эм… спасибо? — выдавила она. — Давай вместе в столовую сходим? Я угощаю. — Парень улыбнулся ещё шире. Нанами растерянно оглянулась. В конце коридора, прислонившись к стене, стоял Томоэ (он опять «сопровождал» её под видом нового ученика). Его лицо было каменным. Уши под иллюзией явно дрожали. — Я… я занята, извини! — Нанами быстро поклонилась и почти побежала к Томоэ. — Кто это? — глухо спросил лис, когда они отошли. — Просто одноклассник, наверное. Не знаю… — Видел я таких «просто». — Томоэ отвернулся и зашагал вперёд. Нанами пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним. В следующие два дня Сакураи не отставал. То записку подложит в парту, то в перемену подойдёт спросить, не нужна ли помощь с уроками. Нанами вежливо отказывалась, но парень был настойчив. А Томоэ с каждым разом мрачнел всё больше. Он перестал с ней разговаривать нормально — только короткие фразы: «Осторожнее», «Не задерживайся», «Этот Сакураи опять тут крутился». Нанами не понимала, что происходит. Он ревнует? Но мы же не пара… Или уже? Мизуки, наблюдавший за всем со стороны, только вздыхал и пил свой чай, не вмешиваясь. --- Вечером третьего дня Нанами вернулась из школы уставшая. Сакураи сегодня настойчиво приглашал её в кино, и она с трудом отказалась, сославшись на дела в храме. Томоэ встретил её у ворот, но даже не поздоровался — только сверкнул глазами и ушёл вглубь территории. — Что с ним? — спросила Нанами у Мизуки. — Бесится, — змей закатил глаза. — Ты бы поговорила с ним. Она вздохнула и пошла в свои покои. Решила сначала принять ванну — смыть школьную суету и успокоиться. В храме была небольшая купальня, отделённая циновкой. Нанами разделась, залезла в тёплую воду и блаженно выдохнула. Горячий пар клубился, она закрыла глаза и расслабилась. Вдруг циновка резко отодвинулась. Нанами даже не успела испугаться — только распахнула глаза и увидела прямо перед собой Томоэ. Он стоял на пороге, абсолютно одетый, сжав кулаки. Его настоящие лисьи уши торчали из волос, хвост нервно дёргался. — Т-Томоэ?! — Нанами инстинктивно прижала руки к груди, хотя вода была мутноватой. — Ты что делаешь? Я моюсь! Он не обратил внимания. Глаза горели жёлтым огнём. — Этот парень. Сакураи. — Голос низкий, почти рык. — Ты его любишь? Нанами замерла. Сердце пропустило удар. Она открыла рот, чтобы ответить, но из горла не вылетело ни звука. Шок — от его вторжения, от вопроса, от того, как близко он стоял — сковал язык. Она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, сжимая край ванны побелевшими пальцами. Молчание затягивалось. Томоэ ждал. Его лицо было напряжённым, но в глазах мелькнула тень неуверенности. Даже боль. — Я спрашиваю, — повторил он чуть тише. — Ты. Его. Любишь? Нанами не могла выдавить ни слова. Голос застрял где-то в горле. По щекам пополз румянец — от смущения, от гнева, от непонятного волнения. Лис резко выдохнул, отвернулся и вышел, хлопнув циновкой. Слышно было, как его шаги удаляются по коридору. Нанами осталась сидеть в остывающей воде, трясясь мелкой дрожью. — Зачем он… — прошептала она. — Как он мог… Но где-то глубоко внутри маленький голос шептал: «Потому что ты ему не безразлична. А ты?» Она сползла под воду, скрывая лицо, и долго сидела так, пока лёгкие не начали гореть.