Special K

Сотня глаз смотрела на неё: и кошачьи с вертикально вытянутым зрачком, и козьи с горизонтально-овальным хрусталиком, и человеческие, и чёрные бусинки, о наличии которых можно было догадаться только по бликам. Они насмехались, презрительно прищурившись. Сердце Джины колотилось, как бешеное, где-то в районе горла, дыхание сбилось и стало рваным, в глазах темнело; девушка сама не понимала, как ещё стоит на ногах. Куда бы Уэй не повернулась, её преследовали пристальные взгляды, потому девушка зажмурилась. — Милая, посмотри на меня, — на её плечо легла чья-то тяжёлая рука. Джи отважилась открыть глаза и обернуться. Она отшатнулась, а её рот раскрылся в немом крике. Перед ней стоял её отец, которого не стало, когда Джи было около пяти лет. Уэй не понимала, что происходит, ведь Артур погиб от ножевого ранения, он никак не мог выжить, но даже если так, то почему не появлялся все эти годы? Он выглядел, мягко говоря, угрожающе, однако серое грязное лицо с заплывшим глазом выражало дружелюбие. — Берегись её, — его голос звучал глухо, будто сквозь толщу воды. Он до боли сжал плечо Джи. Сердце Уэй ушло в пятки, она постаралась стряхнуть его руку, но не смогла пошевелиться. Переведя взгляд вниз, она обнаружила верёвки, опутывающие всё её тело. Джи хотела закричать, попросить отца помочь, но из её лёгких вырвался лишь жалких полухрип-полуписк. — Да, милая, тебе придётся хорошенько постараться, чтобы вырваться из этой паутины, — Артур — или тот, кто притворялся им, — истерично усмехнулся. — Но приглядись-ка. Отец указал прямо напротив. Нечто, похожее на глазное яблоко без зрачка стремительно расширялось. — Это не глаз, — будто прочитав мысли девушки, покойник по-доброму усмехнулся. — Это звезда. В ту же секунду белая сфера взорвалась, ослепляя Джину, которая инстинктивно попыталась отступить. Бросив в сторону взгляд из-под полуприкрытых век, она не обнаружила отца. Тепло и свет от взорвавшейся звёзды тем временем всё распространялись и через несколько мгновений уже добрались до Джи и полностью обволокли её. Вмиг верёвки, стискивающие девушку, ослабли и упали. Она почувствовала небывалую лёгкость. «Хотела бы я сейчас взлететь, как птица», — лицо Уэй украсила мечтательная улыбка. Но сами по себе люди не летают. А только падают. Джина почувствовала, как воздух начал сильнее дуть в лицо, а из-под ног ушла земля, а презрительные взгляды разных глаз остались где-то сверху. Или Джи всё это время парила в воздухе, просто до этих пор почему-то не падала? Вздрогнув, Уэй открыла глаза и приподнялась на кровати. Она бросила беглый взгляд на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбе. Полпятого утра. Джина потёрла руками горячее лицо, глухо что-то простонав в ладони, но в следующий миг притихла. Боль в голове вспыхивала в такт тревожному биению сердца. Воспоминания прошедшего дня вспыхивали перед её глазами ярким калейдоскопом: встреча со Стефани (человеком из прошлой жизни), недовольные ребята из драмакружка, невероятные танцы двух совершенно разных пар... А ещё Уэй отчётливо увидела перед собой микрофон и услышала вступительные аккорды песни Дэвида Боуи «Heroes». А ещё почувствовала кожей несколько десятков глаз, обращённых на неё после выступления. А ещё растерянный и недоумевающий взгляд Фрэнсис, когда... Когда она влезла в ту часть жизни Джи, с которой та не хотела ни с кем делиться. «Какая же я дура, — она сжала виски пальцами и зажмурила глаза. — Ещё и так грубо ей сказала насчёт прекращения дружбы... Но она так просто это не оставит. Значит, будет возможность объясниться в пределах того, что ей следует знать», — Джи машинально потянулась к рюкзаку на полу и обнаружила, что её телефон разрядился. Девушка подключила его к зарядному устройству. Она встала и направилась к ванной комнате, когда услышала звук льющейся воды. Джина обернулась и приблизилась, попытавшись в темноте разглядеть кровать Мишель и её саму в ней. Она не обнаружила сестру, а только подушки и одеяла, которые издалека показались ей человеком... Распахнув глаза, она метнулась снова к ванной и принялась тихо, но активно по ней колотить. «Итак, что мы имеем: моя четырнадцатилетняя сестра всю ночь была невесть где и только недавно вернулась домой. — Джи нервно закусила внутреннюю сторону щеки, застучав громче. — Премию самые лучшие старшая сестра и мать получаем мы с Донной». Джина резко отшатнулась, прикрываю рот рукой. Неужели она опять назвала маму не «мамой», а по имени... Возвращение Стефани в её жизнь явно плохо на Уэй влияет. Тем временем вода выключилась, а через пару минут из-за двери показалась Мишель, от которой сильно пахло мятной зубной пастой. — Ты где была?! — Джина схватила её за плечи и слегка встряхнула. — Не волнуйся, сестрёнка, всё под контролем, — Мишель постаралась отвести осоловелый взгляд, чтобы Джи его не заметила. У младшей сестры Уэй не получилось. — Ты... Пила? — Джина пристально всматривалась в лицо, стараясь поймать взгляд Мишель. — Ну-у... — Уэй-младшая сцепила руки в замок перед собой. — Да так, мы слегка отметили мой день рождения с ребятами после тренировки. — Всё... Нормально прошло? — Джи сильнее сжала плечи Мишель. — Что ты имеешь в виду? — сестра сдержалась и не икнула. — Надеюсь, ты и так всё понимаешь про пестики и тычинки... — Фу-у-у, Джи! — Мишель, слегка пошатнувшись, сморщилась и зевнула. — Всё в порядке, никто меня не трогал. — Фух, ладно, — помедлив, Джина приблизилась и стиснула Уэй-младшую в объятиях. — Я же волнуюсь. Через пару секунд Джи отстранилась и девушки приняли решение переместиться в комнату и продолжить разговор там. — Я просто полежу с закрытыми глазами, но я тебя прекрасно слышу, — пробубнила Мишель, укрываясь одеялом. — Просто скажи, где мама, и можешь спать, — Джина потрепала сестру по волосам, вызвав недовольное бурчание. — Ведь, полагаю, её нет дома? — Так она уехала в Нью-Йорк на конкурс стилистов. — Так она же не стилист. — Ой, ну, парикмахеров, — Мишель вяло отмахнулась. — Не вижу разницы. Вернётся дня через два-три, точно до выходных. — Ладно, спокойной ночи. — Угу... Мишель ахнула, резко выпрямилась и вцепилась в руку Джи. — Джи, что делать со школой?! — девушка метнула взгляд к часам и схватилась за голову. — До подъëма меньше двух часов! Что делать-то?! — Ну ладно, так уж и быть, — Джина высвободила свою руку из хватки Мишель. — Твоя старшая сестра великодушно прикроет твою задницу перед администрацией и скажет, что ты простудилась и пока посидишь дома. — О, правда? — Уэй даже в темноте смогла разглядеть блаженную улыбку сестры. — Спасибо, ты лучшая! В тот же миг Мишель засопела. Джи поняла, что после такого бодрящего пробуждения заснуть снова не сможет. Значит, пора делать домашнее задание, ведь она вчера была немного не в состоянии. Взяв с собой все нужные принадлежности, Джина быстро умылась, спустилась на первый этаж и включила свет на кухне. Здесь ей предстояло за обеденным столом хотя бы начать делать набросок нового рисунка, написать эссе по «Цветам для Элджернона», перевести небольшой текст с испанского на английский и прочитать по одному параграфу в учебниках по истории, физики и биологии. Фронт работы ясен, Джи осталось отыскать энергию, чтобы выполнить все эти задания...

***

Около двух часов Джина работала не покладая рук с полыхающим мягким местом, пытаясь не заснуть прямо на обеденном столе. Из устных уроков она успела прочитать параграф по истории, потому что этот предмет был первым в расписании. И всё. Девушка надеялась на лучшее, что на биологии и физике фортуна повернётся к ней лицом и её не спросят. Что касается письменных заданий, Джина не была уверена насчёт качества перевода и эссе, а набросок планировала сделать кое-как на коленке в школьном автобусе. «Или облегчить себе задачу и показать скетчи тех пар со вчерашнего прослушивания?» — думала Джи, готовя сэндвич для себя и Мишель и наводя чай на завтрак. Она также достала пару таблеток анальгина для сестры и оставила краткую записку: «Выпей, должно полегчать». Уэй пару минут гипнотизировала лекарство, но в конце концов решила не принимать их, надеясь самостоятельно справиться с головной болью. Съев всё приготовленное, Джина начала собирать учебные принадлежности в рюкзак, а оставшиеся сэндвичи и зелёное яблоко положила в ланч-пакет. Девушка недоумевала, как она могла забыть о конкурсе, о котором Донна им все уши прожужжала? Но она всё никак не могла вспомнить, когда именно женщина вернётся, а звонить ей сейчас... Стоп, а почему у мамы вообще была такая странная реакция на звонок Джи, раз она уже была в Нью-Йорке? Джи ахнула. Её мозг прострелило воспоминание. «Она же просила прийти пораньше вчера как раз потому, что уезжает! Кошмар, со всеми этими новыми впечатлениями совсем всё забыла, — Джина неторопливо натягивала рюкзак на плечи. — М-да, некрасиво получилось. Значит, надо перед ней извиниться». Джи закрыла ключом дверь и вышла во двор. Мягкий солнечный свет ослепил её, взору открылось чистое небо. Жарко пока что не было. Джина, прикрыв глаза, вдохнула полной грудью свежий утренний воздух и пошагала по направлению к месту, куда обычно прибывает школьный автобус, стараясь думать о чём-то хорошем (о том, как наконец-то выспится на выходных). Она кивнула некоторым ученикам-соседям, которые дожидались своих автобусов, и встала поодаль от них. Джине больше нравилось слушать музыку «по старинке» с помощью плеера, но сегодня он оказался полностью разряженным. Из-за этого девушка достала телефон, который, к счастью, успел полностью зарядиться и подключила к нему наушники. Ей рандомно включилась «Hysteria — Muse». Иронично. Но Джи решила не переключать. Уэй периодически оглядывалась, всматриваясь вдаль, в поисках Фрэнсис. Девушка очень не хотела с ней сталкиваться до школы. Хотя всё обсудить сразу было бы лучшим разрешением ситуации, Джи ещё банально не придумала, что говорить и как оправдываться. Да и трусила. Джине повезло. Айеро так и не показалась на горизонте, а вскоре подъехали школьные жëлтые автобусы. Заняв место у окна, Уэй начала следить за медленно сменяющимися пейзажами, стараясь не заснуть, ведь две ночи подряд девушка плохо спала, что не способствовало бодрости. Набросок на урок рисования она в итоге решила не делать, а показать те скетчи из своей личной тетрадки. Прибыв в школу, Джина направилась не в главное здание с основным потоком учеников, а в сторону, по направлению к корпусу, в котором находилась администрация. Ей не нужно было оповещать саму директрису, достаточно предупредить женщину на ресепшене. Секретаршу? Джи не знала, какую именно должность она занимает. Приблизившись к стойке — к рабочему месту предположительной секретарши, — Джина никого не обнаружила. Девушка несколько раз позвонила в звонок, находящийся на столе, который по идее должен привлечь внимание работницы и поторопить её вернуться на своё рабочее место, но на деле не привлёк. Одна, пять, десять минут ожидания. Джи начала волноваться: как бы ей самой не опоздать на урок и не впасть в немилость историка. Через пятнадцать минут нервного ожидания работница, которую нужно оповестить о том, что Мишель сегодня не придёт в школу, вышла через дверь позади своей стойки, отдуваясь и поправляя одежду. Джина определённо не хочет знать, что с ней произошло несколько минут назад. — К-хем, — Уэй попыталась привлечь к себе внимание. — Ой, — женщина вздрогнула и резко повернулась к Джине. — Ты что тут делаешь? — Я пришла предупредить, что моей сестре нездоровится, потому она посидит сегодня дома, — абсолютно ровным тоном проговорила Джи, игнорируя размазанную помаду женщины. — Предупреждать имеет право только родитель или опекун, — женщина села на своё место и заклацала ногтями по клавиатуре. — Так мама тоже болеет, — Уэй соврала, и глазом не моргнув. — И чем же? — работница администрации недоуменно приподняла одну бровь. — Так ангиной, — Джи поднесла руку к своему горлу. — И слова сказать не может. А папы нет, — сразу сказала девушка. — Ну, уж два слова она же сможет сказать по телефону, — женщина перевела взгляд на монитор, намекая, что разговор окончен. Джина поняла, что ей попалась слишком добросовестная работница администрации. Хотя во-о-он тот еле заметный засос на шее говорил о другом. Девушка решила пойти ва-банк. Чего только не сделаешь, чтобы прикрыть сестру! Ну и, конечно, из вредности. — Значит, запишите меня, пожалуйста, на приём к директрисе Прескотт, хочу её лично оповестить о нашей ситуации... — Пф, да пожалуйста, — женщина перебила Джи. —... И заодно о ситуации, которая происходит в штате работников администрации. Думаю, ей будет интересно, чем они занимаются в рабочее время. Да, Уэй недвусмысленно намекала на однозначно весёлое и плодотворное занятие женщины, от которого она отвлеклась пару минут назад. Да, Джи её почти что шантажировала. И да, ей не было стыдно. — Тебе никто не поверит, — после секундного молчания выдавила работница. — Почему же добросовестной ученице, на которую возлагает надежды вся школа, не поверят? — всё тем же спокойным голосом продолжала Джи. — Ты... — Доброе утро, Лили! — внезапно в комнату вошла сама директриса — красивая женщина сорока семи лет с рыжими густыми кудрявыми волосами и проседью на висках. — Здравствуй и тебе, юная леди. — Здравствуйте, госпожа директриса, — в унисон сказали Джина и работница администрации. — Вам нужно со мной поговорить? — обратилась она к Уэй. — У меня как раз свободное утро. — Да, директриса Прескотт, уделите мне несколько минут, — Джи сожалела, что секретарша не согласилась договориться по-хорошему. — Госпожа директриса, я уже выслушала проблему этой ученицы и уверена, что ваше участие в разрешении вопроса необязательно, — Лили вежливо улыбалась. «Как интересно, минуту назад она не была такой дружелюбной», — но Джи нисколько не удивилась подобной перемене. — Как скажешь, Лили, если что, я в своём кабинете, — и директриса вошла в комнату, смежную с той, откуда вышла работница администрации ранее. Лили откинулась на спинку своего стула и, скрестив руки на груди, впилась пристальным взглядом в Джину. — Отсутствует Мишель Уэй, первый год обучения, по состоянию здоровья, — Джи отзеркалила вежливую улыбку секретарши. — И ты ничего не видела, — женщина опять заклацала по клавиатуре. — Можешь идти на уроки. И у кого там у тебя первое занятие? Я предупрежу, что ты задержалась в администрации. — У историка, мистера Крукедтиза. А зовут меня Джина Уэй, предпоследний год обучения, — с этими словами она встала поправила кофту и покинула корпус администрации. Идя по коридорам школы, девушка была погружена в свои мысли. На самом деле, она не была такой уже ценной ученицей: что-то получается, что-то не очень — всё как у всех. Об этой лжи эта Лили однозначно узнает, заинтересовавшись средним баллом Уэй и обнаружив, что он не так уж и высок. Но как же девушке повезло, что именно в этот момент зашла директриса! Если бы не это... Из раздумий Джи вырвали странные звуки из мужского туалета. Вообще-то это не её дело. Будь это женский туалет, Джина, возможно, ещё подумала бы о том, чтобы зайти и вмешаться, но... Она и так опаздывает на урок. Однако, проходя совсем рядом к входу в туалет, девушка распознала знакомый голос. Друзей у неё нет (сестра не считается). Знакомых по пальцам можно пересчитать, хотя их количество заметно увеличилось в связи с последними событиями. Может, действительно, кто-то, кому нужна помощь? Особенно, если знакомый... Наплевав на решение разума не заходить в — на секунду — мужской туалет, ноги поскакали прямиком туда. Еле слышно Джи приоткрыла дверь и посмотрела в образовавшуюся щель. То, что она увидела, заставило её нахмуриться и внимательнее приглядеться. Какой-то рыжий парень держал за грудки щуплого смуглого ученика примерно того же возраста. А, стоп. Это же тот заикающийся парень, который рассказывал монолог Гамлета вчера! Николас, кажется. А значит, рыжий — это тот, кто засмеялся над ним и, соответственно, в кого полетели вещи учеников. «Может, они сами как-нибудь разберутся? — малодушная мысль пронеслась в голове Джи, но тут рыжий с силой приложил Николаса о стену. — Нет, определённо не разберутся». Уэй резко распахнула дверь, так что та ударилась о стену. Из-за грохота рыжий пулей отскочил от парня к противоположной стене и испуганным взглядом уставился на Джи. — А-а, это ты, — парень расслабился, неприятно щурясь. — У Янг на побегушках. — Сейчас неважно, кто я, — Джина не обратила внимания на едкий комментарий. — Сейчас важно, что делаешь ты. — Уж лучше иди отсюда, — рыжий снова подошëл к Николасу, посылая тому издевательскую ухмылку. — Слушай, я, нахер, закричу, — Джи понимала, что глупо вступать с этим крепким парнем в открытую конфронтацию, потому искала другие способы помочь Николасу. — И на крик сбежится вся школа. — Ну и кому из нас поверят? Тебе или капитану команды по регби, который принёс победу на межшкольных соревнованиях в прошлом году? — парень пугающе скалился. «Пиздец, как всё в одночасье переменилось. Только-только я старалась давить на Лили авторитетом, как... Вот только уверена, что его слова не блеф в отличие от моих». — Мне насрать, я закричу, — Джи начала двигаться по направлению к коридору и уже набирала воздух в лёгкие, чтобы заорать да погромче, как... — Ну давай, если хочешь оказаться рядом с ним. Уэй так и остановилась с поднятой в шаге ногой. Опустив её, она медленно обернулась и начала угрожающе надвигаться на рыжего. Николас в этот момент стоял, оперевшись на стену, ни жив ни мёртв. Приблизившись к обидчику почти вплотную, она посмотрела на него свысока (хотя сама была ниже на голову) и убийственно холодным тоном процедила: — Ты мне угрожаешь? Уверенности и самодовольства в позе парня поубавилось, он даже отступил под напором Джи на полшага назад. — Что здесь происходит?! — послышался знакомый строгий голос со стороны входа в туалет. «Охереть, собралась вся цирковая труппа». На пороге стоял никто иной, как рекордсмен по звонкам родителям и жалобам на плохое поведение, Клайд. — Сходил в туалет, называется, — зайдя, блондин прикрыл за собой дверь. — Повторяю: что происходит? Почему девчонка в мужском туалете, а этот сейчас коньки отбросит? Николас действительно опасно побледнел, а сцепленные в замок руки с каждой минутой тряслись всё чаще. — Мы... общались, — Джина готова поклясться, что рыжий не случайно сделал эту паузу, что за ней кроется что-то важное. Жаль, что она не услышала, их разговор. — Она нам помешала, ещё и в мужской туалет зашла, — парень открыто посмеивался над Джи. — Неправда, — Уэй говорила очень спокойно, хотя взгляд её готов бы прожечь рыжего. — Ты его о стену приложил, если бы я не вмешалась, кто знает, что случилось бы. — Это правда? — блондин обратился к главному потерпевшему — Николасу, который, судя по отсутствующему взгляду, был очень далеко отсюда. — Парень, — Клайд слегка тронул его плечо, чтобы привлечь внимание, отчего тот вздрогнул и сжался сильнее, — не нервничай ты так. Так что, он тебя правда двинул? Николас начал что-то бормотать, заикаясь. — Просто кивни или мотни головой, — Клайд продолжал поддерживать его за плечо. Николас утвердительно кивнул, опасливо косясь на рыжего. — Да что ты себе... — тот двинулся к трясущемуся парню, чеканя каждый шаг и замахиваясь как... ... Рука Клайда отбросила кулак рыжего. Правда, блондин не подрассчитал и задира не удержал равновесие и шлëпнулся на пол. «Благо, головой не ударился, а то ебанцы только бы прибавилось...» Такой грохот было уже действительно сложно игнорировать. Потому вскоре в туалет ворвался историк — Джаспер Крукедтиз...

***

Через некоторое время все четверо стояли по линеечке на ковре у директрисы в одинаковых позах: понурив головы, заложив руки за спину и состроив максимально виноватые лица. Джина неустанно задавала себе один вопрос: как она докатилась до такой жизни? Девушка не могла найти никакого объяснения, кроме как: «Это всё появление Стефани». Она даже вполуха не пыталась слушать директрису, считая себя главной жертвой обстоятельств. А Николас? Да чëрт его знает, может, и за дело рыжий против него ополчился и не стоило изначально в их разборки влезать. Опять же, это не её дело. — Надеюсь, вы осознали и переварили то, что я до вас хотела донести, — директриса ещё раз удостоила ребят строгим взглядом поверх очков. — Теперь я бы хотела выслушать версию каждого. Что случилось на самом деле? Клайд? Блондин рассказал всё так, как понял на основе того, что поведала ещё в туалете Джи, и того, очевидцем чего он стал сам. Далее была очередь Фишера (а именно так звали рыжего, Джина наконец-то вспомнила... Или узнала?) высказываться. Неудивительно, что он тянул одеяло на себя, клянясь, что всего лишь миролюбиво болтал с Николасом. Однако на закономерный вопрос директрисы: «О чём же вы общались в туалете в течение первого урока?» Фишер так ничего вразумительного и не ответил. Беднягу Ника (Джина устала полностью проговаривать его имя в мыслях) решили не трогать, так как он и так еле оставался в сознании. Девушка всё никак не могла понять: чего этот парень так боится? Наоборот же радоваться надо, что пришла Уэй, Клайд и парень в итоге отделался малой кровью. — Теперь послушаем единственную девушку из этой четвёрки, — взгляд Прескотт мазнул по лицу Джи, прояснившись. — А-а, это ты сегодня утром приходила сюда. Ну, может, это знак судьбы: тогда не попала ко мне в кабинет, так пришла сейчас. Неважно, я слушаю. И Джина рассказала без утайки всё, что видела и слышала в туалете. Она даже приплела к этому инциденту то, что вчера на прослушивании Фишер смеялся над выступлением Ника... — ... Поэтому, думаю, у них склоки уже давно, — в заключение сказала Джи. — Всё ясно, — наконец произнесла Прескотт после минутного молчания, в течение которого она вглядывалась в лицо каждого из нас. — Фишер, только твоя версия кардинально отличается от слов других ребят, потому ты заслужил недельку на исправительных работах. Подойди к завхозу после занятий, он тебе подкинет задание. А теперь на урок. Свободен. Фишер зыркнул исподлобья на Джи с Клайдом в последний раз и вышел из директорского кабинета. — Клайд, — Прескотт помассировала лоб, — ответь: почему, когда что-то происходит, ты всегда поблизости? — Госпожа директриса, поверьте, я задаю тот же вопрос уже как четыре года. — Не надо мне тут цитировать «Гарри Поттера». — Просто такая ситуация, сам бог велел, — пробормотал он, смущённо улыбаясь. — Цыц, — Прескотт снова стала похожа на Фемиду, выносящую приговор, сев в кресле прямо и поправив очки. — Самое плохое из того, что ты сделал, — прогулял урок. А в целом молодец, неизвестно, что бы произошло с Джиной, не вмешайся ты. — Спасибо, директриса Прескотт. — Однако сходить на отработку к учителю, урок которого был пропущен, всё же придётся. — Это к Скрупеллос... — блондин вжал голову в шею и нахмурился. — Клайд, могу только выразить сожаление. За все свои действия нужно нести ответственность. Свободен. Он тоже покинул комнату. В кабинете остались только директриса, Джина, Ник и Крукедтиз. — Николас, — Прескотт аккуратно позвала парня, — ты как себя чувствуешь? — А? — тот вздрогнул и потëр руками лицо. — Я в п-порядке, госпожа д-директриса. — М-м, мне так не кажется, — она с тревогой и сочувствием смотрела Нику в глаза. Однако Джи могла отметить, что с уходом Фишера лицо парня порозовело. — Может, за тобой родитель подъедет? Или брат, сестра? — Н-ну, — Ник задумался, — старший б-брат может... Н-но, директриса П-прескотт, я х-хорошо себя чувс-ствую. Мог б-бы вернуться н-на урок. — Нет, поедешь домой, попьëшь чаю, поспишь, — женщина встала из-за стола и жестом попросила Ника тоже подняться. Она выглянула из комнаты. — Лили, Николас Ханха, третий год обучения, уходит домой по состоянию здоровья. Проследи, пожалуйста, чтобы с учителями проблем не возникло. Прескотт вернулась в кабинет, закрыв дверь. — Мисс Уэй, — директриса официально обратилась к Джи, — утром у вас была уважительная причина опоздать на урок мистера Крукедтиза из-за каких-то дел в администрации. Но то, что вы вообще не явились на занятие, да ещё и вошли в мужской туалет, хоть и с благородными намерениями, недопустимо. Насчёт туалета вы получаете неофициальное предупреждение, а насчёт прогула урока позаботится уже преподаватель. Все свободны. Джина была неописуемо рада тому, что первый урок у неё, например, не у Кровавой Мэдди, которая может три шкуры содрать за пропуск, а у Крукедтиза. Хоть девушка и не знала наверняка, что придумает учитель, Скрупеллос никто не переплюнет. Что она действительно не ожидала увидеть, так это учеников, ходивших с ней на урок истории, сгрудившихся у кабинета директора. И как назло взгляд сразу зацепился за перепуганное и встревоженное лицо Фрэнсис, пробирающейся сквозь толпу прямо к Уэй. А ведь Джи так и не придумала, что ей сказать... — Простите, мистер Крукедтиз! — приблизившись, Фрэнсис сразу схватила Джину за руку своей холодной ладонью, обращаясь к учителю. — Пожалуйста, можно забрать Джину, можно она к вам на отработку попозже придёт, там, после занятий, а? Пожа-а-алуйста! Фрэнсис состроила такое лицо, что Джи на месте преподавателя выполнила бы всё, что бы девушка не попросила. — Мисс Айеро, я так и планировал сделать, — Крукедтиз еле заметно усмехнулся. — Мисс Уэй, увидимся после уроков. — Спасибо, до свидания! — прокричала Фрэнсис, утаскивая Джи дальше по коридору. По корпусу администрации они шли молча. Как только девушки вышли на улицу, на Джи посыпался шквал возмущений вперемешку с взволнованными фразами. — Джина, как так можно, попасть на ковёр к директору во второй день учёбы! Спасибо, что пропустила урок Крукедтиза, а не этой, с трудной фамилией!.. — Скрупеллос, — вставила Джи. — Да насрать! — с чувством проговорила Айеро. — Главное — всё не так плохо, могло бы быть намного хуже. — Ага, — Джина участливо кивала. — А сейчас ты идëшь на рисование, я — на музыку, потом как-нибудь переживëм занятие с этой страшной женщиной... — Скрупеллос. — Всё ещё не волнует. Потом идём на ланч и ты мне всё в красках и мельчайших подробностях рассказываешь. Окей? — Ага. Джи и не заметила, как под этот почти монолог Фрэнсис они дошли до нужного этажа. Не заметила, что всё это время Айеро держала её за руку и что ладонь шатенки заметно потеплела.