3. Преодоление.
30 апреля 2022 г., 22:02
Совет был назначен на пятницу, ровно на 12:00. Андрей любил жить по графику, чётко отслеживая свою деятельность по часам. Ценил пунктуальность, не переносил изменений в собственных планах. К этому дню он готовился не одну неделю, я же была на подхвате и прекрасно видела, как важен для него этот решающий момент, предопределяющий всю его последующую жизнь.
К сожалению, именно сегодня я ворвалась в офис с опозданием. Шеф встретил меня осуждающим взглядом, но ничего не сказал. Сам ведь задержал вчера допоздна, в сотый раз перепроверяя подготовленный отчёт и план развития предприятия, а после лично отвёз домой. Всю дорогу молчал, но у подъезда внезапно взял меня за руку и попросил присутствовать непосредственно на самом совете. «На счастье», — улыбнулся он, переплетая наши пальцы, ещё и посмотрел так проникновенно, что страх предстоящей встречи с акционерами мгновенно отступил. Моя душа пела. Я ему нужна! Пообещав быть рядом, я вылетела из машины, испугавшись собственной чувственности. Поток энергии, хлынувший по моему телу, был вовсе не лечебным. В руках чувствовался холод, весь огонь вмиг сосредоточился внизу живота. Приятно, необычно, самую малость страшно. Это ведь тот самый соблазн, да? Я дождалась? Ну, не так уж и сложно с ним бороться. Главное, вовремя сбежать!
В своей постели я оказалась ближе к двум часам ночи. И это мне ещё повезло, что родители решили временно осесть на даче, иначе до самого утра разбирались бы в трудовом кодексе и сверхурочной работе, которую солдат должен выполнять в отведённое время, а не разъезжать по ночной Москве на дорогих машинах со всякими там! К слову, «всякие там» вскоре сообщили, что уже добрались домой и желают мне добрых снов. Впервые Андрей писал мне, не поднимая рабочие вопросы. Я даже на мгновение пожалела, что не пригласила его на чай. И на сей раз кровь прильнула уже к щекам. Отмахнувшись от радужных картинок нашего чаепития, я поспешила забраться под одеяло и практически мгновенно уснула.
Однако ночка выдалась не из лёгких. Я не восстанавливала силы, а тратила остатки на борьбу со своим же родом. Пришли, казалось бы, все. Многих я раньше даже не видела. Собранием руководила, конечно же, бабушка. Она убеждала присутствующих в необходимости излечить меня от зависимой связи, настаивала на том, что если сиюминутно не предпринять крайние меры, я перечеркну своим упрямством все титанические усилия, которые вложила наша семья в развитие целительских способностей. С каждым произнесённым бабулей словом я видела всё больше паники и настороженности во взглядах окружающих. Гнетущая атмосфера всеобщей агрессии окутывала меня чувством одиночества. Остатки сил уходили на то, чтобы погрузиться во тьму, которая до этого момента всегда пугала меня холодом и скованностью, но сейчас казалась единственным спасением от сотни шепчущих голосов, внушающих мне какие-то свои истины.
Картинка постепенно меркла. Тьма влекла меня к себе, безмолвно вселяя надежду на то, что там будет тихо. И как бы бабушка ни старалась призвать меня обратно, я предпочла проявить безволие, всецело доверяя себя сгущающейся черноте. Но в тот самый момент, когда я была уже на грани долгожданного уединения, передо мной внезапно возникло испуганное лицо тёти Лизы. Её тёплые ладони обхватили мои плечи и с силой встряхнули меня. «Действуй!», — грозно воскликнула она и оттолкнула моё обессиленное тело назад в реальность.
Я вскочила с постели за несколько секунд до звонка будильника. Сердце выпрыгивало из груди, ноги подкашивались от недостатка энергии. Я с трудом приняла быстрый душ, запила возникшую после сна горечь очень сладким чаем и нехотя поплелась в сторону выхода. Понимала, что нужно спешить, что-то немедленно предпринять, но меня будто что-то сдерживало, замедляло мой шаг. В метро, изученном вдоль и поперёк, я каким-то образом умудрилась перепутать ветки, затем вовсе проехала свой выход. У ZimaLetto едва не столкнулась с велосипедистом, а перед охраной долго искала пропуск в своей безразмерной сумке. В лифте молилась всем богам, только бы за эту минуту быстрого подъема не было никаких происшествий. И меня, казалось бы, услышали, но на каком-то из этажей я осталась в кабине одна, створки уже плавно съезжались, — несколько секунд и я буду на рабочем месте — как чья-то рука остановило движение механизма, в проёме тотчас показалось улыбчивое лицо девушки из отдела продаж. Амура, кажется? Она поспешно шагнула внутрь, нажала на нужную кнопку и резко повернулась ко мне.
— Не отходи ни на шаг! — доверительным шёпотом произнесла она, слегка приблизившись, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.
— От вас? — несказанно удивилась я.
— Что бы ни произошло, будь настойчивее. Иди за ним, веди за собой. Только ты знаешь, как будет правильно. Будь сильной и смелой. Я видела. Всё видела! Карты не врут. Никогда не врут! Действуй! — вновь прозвучал призыв, в котором я отчётливо услышала знакомые нотки властного голоса Елизаветы.
Сегодня я была рассеяна, как никогда прежде. Даже вражески настроенные коллеги, встречая меня удивлёнными взглядами, интересовались, всё ли со мной в порядке. Судя по всему, бабушка старалась изо всех сил. Морочила голову, внушала страх, туманила сознание, только бы сбить меня с намеченного пути. Я была слишком обессилена, чтобы избавиться от этого морока, однако продолжала действовать так, как подсказывало мне сердце.
За Андреем я следовала шаг в шаг. Не раз ловила на себе его обеспокоенный взгляд, смешанный с удивлением, но никаких возражений или вопросов он не озвучивал. Видимо, моё состояние воспринималось как волнение перед предстоящим советом, поэтому любимый босс поддерживал меня, как только мог. То коснётся руки, то вручит стакан воды, а перед входом в конференц-зал вовсе приобнял за плечи и на мгновение уткнулся носом в мои волосы. К удивлению подметила, что сил стало чуточку больше. Значит, точно справлюсь!
Вплоть до этого момента я не понимала, что именно в состоянии Андрея так беспокоило меня. Находясь рядом, я чувствовала его тревогу, изредка улавливала приступы отчаяния, но видимых препятствий на его пути не замечала. И только столкнувшись с его семьёй, меня будто током прошибло, затронув каждую клеточку до самых костей. Подавляющая энергия неверия и убийственного холода обрушилась на замершего на пороге Андрея, а затем отголосками ударила и по мне. Пошатнувшись, я поспешно шагнула к своему месту и рухнула в кресло. Вскоре за стол переговоров сел и мой босс.
***
Сегодня должен был состояться решающий совет по вопросам управления модным домом. В частности, речь шла о передаче всех полномочий одному из претендентов на должность президента компании, с последующим утверждением новой концепции развития предприятия. Многие были уверены, что это всего лишь формальность. Галочка для прессы. Всё и без голосования очевидно: если не Андрей, то кто? — Я отдаю свой голос за Александра, — торжественно произнёс Павел Олегович, бегло, без особой заинтересованности просмотрев наш отчёт. — Что? — непослушными губами прошептал Андрей, с ужасом глядя на отца. — Курс Александра мне ближе. — Но он и дня не проработал в ZimaLetto! — Дело времени, — отмахнулся Жданов-старший. — Андрей, попрошу тебя не устраивать истерику. Обсудим всё после. Марго? — Саша, — с готовностью откликнулась женщина, демонстративно стиснув ладонь рядом сидящей девушки. — Сашенька, — следом кивнула она — Кира, кажется? Я видела её фото на обложках журналов, читала о разногласии главных акционеров компании, но не воспринимала жёлтую прессу всерьёз. Как оказалось, зря! Только сейчас я осознала, что весь этот фарс был устроен ради того, чтобы показать Андрею его место. Дальнейшее голосование происходило без меня. Я не слышала, что говорили все эти люди, не видела их лиц и победных улыбок. Всё своё внимание я сосредоточила на Андрее и наших руках, соединённых под столом. Как бы я ни пыталась передать ему остатки своего тепла, ничего у меня не получалось. То ли их было чертовски мало, то ли Андрей в данную минуту находился в таком забытье, что даже мне не удавалось добраться до его израненной души. Я понимала, что дело не в президентском кресле, не в деньгах или статусе. Отсутствие веры и поддержки со стороны родных людей — вот, что тяжким грузом осело на его плечах. Подобное не излечить взмахом ладони. — Пойдём! — тихо произнесла я, перехватив другой рукой запястье Андрея. Несмотря на происходящее, пульс его ровный, едва различимый. Он на волоске, неужели этого никто не видит? — Андрей, вставай! Нам нужно идти! — чуть громче обратилась я к нему, поднимаясь из-за стола. — Подожди меня в приёмной, — величественно кивнул новоизбранный президент и закрепил свои права размашистой подписью. — У меня имеется для тебя парочка предложений. Андрей смерил Александра пренебрежительным взглядом и, подчиняясь моим усердиям, нехотя поднялся из-за стола. По глазам было видно, он готов был высказать многое, но также понимал, что его здесь никто не услышит. Бессмысленная трата сил. Мы покинули ZimaLetto под пристальным вниманием сотрудников, молча наблюдающих за тем, как шеф, словно маленький мальчик, крепко держится за мою руку и покорно следует к выходу. Сама с трудом соображаю, но в голове мелькает ясная мысль, что мне срочно необходимо попасть домой. Она не даёт потеряться в пространстве. На автомате ловлю такси и уговариваю Андрея довериться мне. Увлекаю за собой в машину, игнорирую шум в ушах и называю свой адрес, а после порывисто прижимаюсь к плечу Андрея и едва не погружаюсь в сон. Мерещится образ бабушки с моим крестиком в руке, который она с улыбкой на губах погружает в нечто вязкое, при этом шепчет себе что-то под нос. Изменить что-либо я не успеваю. Резкий голос таксиста сообщает о прибытии, вырывая меня из лёгкой дрёмы. — Проходи, — пропускаю Андрея в квартиру, но все ещё удерживаю его руку в своих ладонях. — Я сделаю нам чай, — наспех захлопываю дверь. — Ромашковый. Он успокаивает. — Кать… Катюша, — внезапно шепчет Андрей, всматриваясь в моё лицо вполне осознанным взглядом. — Катенька… Первый шаг делаю именно я. Целую Андрея неумело, зато со всей нежностью. Касаюсь бледных щёк, пальцами скольжу к вискам. Чувствую, как теплеют мои ладони, но понимаю, что этого недостаточно. Влеку его за собой к комнате. Вздрагиваю и испуганно вжимаюсь в мужскую грудь, когда на кухне разбивается первая чашка — бабуля негодует. Но последующий звон стекла пропускаю мимо ушей, потому как Андрей постепенно оживает и сам увлекает меня в чувственный поцелуй. Отстраняюсь в смущении, жадно глотаю воздух, а когда внезапно взлетаю ввысь и понимаю, что оказалась на руках Андрея, молча указываю в сторону своей комнаты и застенчиво прячу лицо в воротнике его рубашки. Краем глаза вижу, как падает рамка с моей детской фотографией, затем с книжной полки слетают несколько томов любимой поэзии. На кухне слышится настоящий погром, по комнате разлетаются страницы из дневника. Громче всех на полу оказалась ваза — мама будет в гневе, а пока соседи в молчаливом шоке. Слежу за всем этим хаосом, только бы отвлечься от страха, который поселился во мне, как только Андрей уложил меня на подушки, накрыл собой и продолжил изучать моё пылающее тело. Я уже знала, что это горят остатки моей энергии, которую я обязана передать сломленному человеку. Последствия меня не волновали. Лишь бы его успеть спасти! Преодолевая стеснение и стыд, стремлюсь навстречу мужским рукам, скольжу ладонями по оголённой коже и радуюсь тому, что чувствую его возвращение. Тихо вскрикиваю и улыбаюсь сквозь слёзы, когда Андрей решительным толчком становится моим первым и единственным мужчиной. Смотрит с восторгом, смешанным с беспокойством, а затем касается моих губ благодарным поцелуем и прячет в объятиях, чтобы, приблизившись к ушку, жарким шёпотом заявить: «Моя!». Боль кажется терпимой, но сил остаётся всё меньше. Я до последнего касаюсь Андрея едва тёплыми ладонями, лишь на его финальном стоне раскидываю руки в стороны и проваливаюсь в темноту.***
Я больше не вижу снов, не чувствую связь со своим родом, а помогать людям вовсе могу только с помощью аптечки. В памяти остались едва уловимые воспоминания тех минут, когда чудилось, будто ещё мгновение и я попрощаюсь с этим миром. Тогда мне казалось это несущественным пустяком по сравнению с тем, что мой уход может спасти хотя бы одну жизнь. Жизнь человека, который и был смыслом моего существования. Неясным миражом мелькают события последующих часов после пробуждения под чарующий голос любимого мужчины, когда постепенно приходило осознание, что я жива, пусть и обессилена. Андрей крепко обнимает и шепчет слова любви, а я, прильнув ухом к его груди, беззвучно рыдаю, вслушиваюсь в его ускоренное сердцебиение и понимаю, что даже если срывающееся с наших губ «люблю» — всего лишь временное счастье, то я обязана прожить эти мгновения без оглядки на слова из пророчества. В конце концов, мы сами вершим свою судьбу! — И всё-таки карты иногда врут, — уверенно заявила я, ласково поглаживая свой округлившийся живот. — В чём же? — удивился муж, на мгновение отвлёкшись от игры с сыном. — Говорили, что девочка будет. А я чувствую, опять мальчик! — Андреевичей много не бывает, — самодовольно подметил Жданов и, подхватив любимого первенца на руки, расцеловал пухлые щёчки. — И вообще, нечего картами судьбу тревожить. Лучше сердце своё слушай! — Андрюш… — Что? Думаешь, ерунду говорю, да? — нахмурился Жданов, присев рядом. — Проверено, между прочим, на собственном аппарате. Если бы не ёкнуло, когда ты у меня появилась, ничего бы не было. Понимаешь? Ничего и…никого, — кивнул в сторону занятого сына и мотнул головой. — Я только недавно всё это осознал. Мудрею, — улыбнулся Андрей и приобнял меня за плечи, а затем грозно посмотрел мне в глаза. — Больше никаких карт! — Как скажешь, мой мудрый мужчина! — улыбнулась я, приближаясь к его губам. — И всё-таки я чувствую, что будет Катюха, — смело высказался Жданов и поспешно закрыл мои возмущения долгим поцелуем. Так мне дали понять, что война имён всё ещё в самом разгаре. Для дочки. Но я-то знаю, что у нас точно будет Андреевич!
