Восемь Алтарей

Иниго застыл. Он молча стоял и смотрел Дью прямо в глаза. Он ожидал именно этот ответ, но, оказывается, услышать его оказалось ещё страшнее. Если что-то пойдёт не так, у него ведь… у него есть противоядие, да. Сделанное на основе трав, что достались от дядюшки. Но если все-таки оно не сработает? Тогда все узнают. Все узнают о тайне, которую хранит в себе колодец. Что тогда будет с Дью? Конечно, он не сдал бы ни Иниго, ни Мэри, но разве от этого легче. Иниго предпочёл бы тоже быть повешенным, чем потерять своего самого дорогого друга. Да проверь он эту отраву на ком угодно, все равно, рано или поздно его раскроют. –Инто, у меня… нет другого варианта.—Дью заметил резко сменившееся выражение лица друга, его лицо сильно побледнело. –У тебя был вариант.—Теперь Иниго говорил холодным, но явно пропитанным горечью тоном. —Даже не начинать это все. –Что?—Дью подумал, что его уши его обманывают. –Ты все слышал. Ты слышал что я сказал. Ты все ещё можешь успеть вылить эту дрянь. — На самом деле, Иниго не собирался сегодня говорить Дью такое. Он до последнего надеялся, что тот одумается, и проверит действие на какой-нибудь несчастной жабе. Зря он так думал, очень зря. И как теперь объяснить такой резкий контраст эмоций? По пути сюда он радовался и смеялся, а теперь готов оглушить Дью, вылить содержимое горшка и оттащить друга обратно в город. –Иниго. –Что? Ну что тебе ещё нужно объяснить? Зачем ты прикидываешься круглым идиотом? Может, ты вообще на самом деле смерти хочешь?—Бесполезно, говорить все это было бесполезно, Дью нельзя разубедить, он никогда не отступается от того, к чему горит таким ярым интересом. Залезть в разрушенную башню и устроить там логово, притащить инструменты, горшок, лампу, добраться ночью через лес до треклятой Норты, а теперь, вот, сварить зелье на крови. И разве Иниго сам мог его остановить? Он сам себя уже совсем не понимал. Почему все так ужасно оборачивается? –Иниго! –Да что?! Я не понимаю тебя, не понимаю зачем ты копаешь себе яму собственными руками? –Значит, ты никогда не поймёшь. Иди обратно в Кри, и не возвращайся больше сюда. Я не копаю себе яму, яма уже была выкопана для меня. В моем колодце. Уходи, пожалуйста. И Иниго ушёл. Действительно оставил Дью там одного и вернулся в Кри. По главной улице города он шёл медленно, не оборачиваясь и только глядел себе под ноги. Сегодня была ярмарка, вот почему по пути к колодцу им пришлось расталкивать столпотворение. Ярмарка закончится на закате, улица опустеет, и Дью теперь вряд ли захочет видеть Иниго. И его сердце тоже со временем опустеет, больше не будет прожигать рёбра при каждой встрече с лучшим другом, потому что он и правда больше его не увидит. Разве что, в толпе, случайно. Иниго на самом деле понимал Дью. Он был невероятно умён и всегда уверен в том, что делает. Запреты давили на него, он так старался сбросить с себя невидимые кандалы и привнести в мир гениальные открытия, просто потому, что он мог. Не желал быть знаменитым, не желал быть скованным. И что теперь, закончит в настоящих кандалах? Дью тоже понимал Иниго. Его друг не был трусом, нет. Он скорее подставился бы сам, потому Дью и прогнал его, чтобы не дать вызваться добровольцем. Потому что Дью понимал, что затея может выйти из-под контроля, потому что понимал, что не сможет жить без Иниго, он вообще не сможет жить, если его самый лучший друг умрет по его вине. Он долго смотрел в след удаляющемуся Иниго, осознавая, что отдалил его от себя сам, отодвинул в прошлое. Сам же Дью спустился в подвал и даже не стал зажигать лампу, а обнаружив, что плащ он оставил дома, понял, что Иниго и не стоило сюда приходить. Что ж, сама судьба повелела Дью остаться в маленькой сырой комнате в одиночестве. Так даже лучше, ведь в сырой тюремной камере смертников он тоже будет сидеть один. Противоядия должно хватить, только вот раны все равно останутся. Если их будет слишком много, Дью истечёт кровью. Ведь то, что она жидкая, обусловлено вовсе не расовой принадлежностью, а болезнью «жидкой крови». Об этом знали только Дью и Господин Рэвнио. Кровь его расы совершенно обычная и не имеет в себе никаких «волшебных» свойств. Ему достаточно крыльев, которые однажды рассекут кожу на спине и все-таки проявят себя. У дяди Рэвнио они чёрные, как смоль, с одним единственным золотистым пером, никому так и не отданным. Дью уже точно знал, для кого вырвет своё золотистое перо, если встретит ещё хоть когда-нибудь. Он ведь давно любил Иниго, просто никогда никому об этом не говорил. Даже в собственных мыслях отвергал это чувство. Золотистое перо очень пошло бы Иниго, если бы он стал носить его как аксессуар, вместо обручального кольца, его волосы точно такие же блестящие, а к светло-голубым глазам, кажется, подходило все, что бы он на себя не напялил, хоть мешок от редиса, хоть грязный льняной плащ. Пребывая в своих мыслях, абсолютно не соответствующих тому, что он сейчас собирался делать, Дью выволок шершавый горшок в середину комнатки. Взял две заранее отломанные березовые веточки и осторожно выудил бумагу из котла, она достаточно пропиталась жидкостью, но оттенок крови не приобрела, лишь немного пожелтела, будто старые, хранившие в себе бесконечную историю страницы книги. Осталось только их немного просушить и коснуться пером с чернилами. Чем дольше пишешь, тем больше ран должно оставаться, Дью планировал написать только одно слово, каждую букву отдельно, чтобы точнее проверить действие. Он разложил бумагу на более-менее чистой поверхности и все-таки зажег рядом лампу. Иниго так долго брел сквозь ярмарку, даже не обращая внимания на цветные огоньки и всевозможные бумажные украшения деревянных палаток. –Иниго!—Кто-то позвал его сзади, судя по голосу девушка. Он обвернулся и увидел высоченную шатенку в зелёном платье. Ах, точно, это же Мэри. Она-то что здесь забыла, ненавидит же ярмарки. Иниго обернулся на голос, она тут же, чуть ли не в три шага оказалась около него, хотя стояла достаточно далеко. Высоченная и ноги длиннющие! –Ты чего с такой кислой мордой ходишь? Случилось чего? Может расскажешь лучшей подруге-то?—Мэри почти всегда пребывала в радостном расположении духа, говорила громко и звонко. Она всегда заражала окружающих своей казалось бы непосредственной весёлостью, однако когда с ее губ сходила улыбка и брови сдвигались к переносице, становилось неподдельно страшно. Мэри было сложно вывести из себя, но если какому-то смельчаку это удавалось, лишь увидя это выражение лица, он должен был бежать не оглядываясь и значительно быстрее, чем от других разозлённых… Догоняла она в два счета и на месте выбивала всю дурь, сначала отборными витиеватыми ругательствами, а если не срабатывало, могла и кулак к роже наглеца «приложить». –Да с Дью поссорились…—После этих слов большие бирюзовые глаза Мэри округлились и стали ещё больше, она вытаращилась на Иниго с неподдельным удивлением: –Вы? С Дью? Да как же это могло случиться! –Давай отойдём от людей, пожалуйста… –Хорошо, побежали ко мне!—Мэри подхватила Иниго под локоть и сорвалась с места. О Солнце, она действительно решила побежать! Иниго не успевал за ней, его просто волокли следом. –М…Мэри! Давай ты будешь просто идти, а я побегу! Я не успеваю… –Ах, извини, точно. Даже Дью с трудом успевает! Дома у семьи Рептиль Иниго был частым гостем. Да и к Дью родители Мэри, в отличие от Госпожи Флайт относились хорошо. Он их дочери никак бы не навредил, даже если бы очень постарался. Мэри их гордость. –А где же Госпожа Офелия?—первым делом спросил Иниго, стоило ему ступить на порог дома Мэри. Обычно мать оказывалась в коридоре, как только открывалась входная дверь. –Мама затащила меня на эту ярмарку! И отец, представляешь, с удовольствием пошёл. Неслыханно! Он тоже все это не любит… –Так вот оно что, я изумился что ты пошла добровольно! Думал кричать «кто ты такая и куда дела Мэри». –Я так рада что тебя встретила, иначе меня ждала бы невероятно трагичная смерть от скуки! Не понимаю я их, вот что там интересного… Ты, кстати, плохо делаешь вид, что ничего страшного не случилось. —Ох, и Мэри такая же проницательная. Или это у Иниго такая невыразительная мимика?—Можешь начинать. Усевшись в гостиной, парень рассказал Мэри всю историю от начала и до конца. Зачем скрывать? Дью ведь ее кровь и взял, что-то такое она наверняка и представляла. Мэри умная, только думала наверное о чем-то более безобидном, нежели бумажное проклятие на крови. Интересно теперь, что она скажет. Сидела уже минут пять с нечитаемым лицом. Или это, опять же, Иниго так плохо различал чужие эмоции? Да нет, не в этом случае точно. –Где он сейчас?—Тихо спросила девушка. –Там. Там в колодце!—Иниго, вдруг, словно очнулся от сна. Дью же все ещё в колодце, кто знает что с ним? В порядке ли он? Уже полтора часа прошло с момента их расставания на алтаре Кри. –Нам срочно нужно туда! И в этот раз я побегу, а ты уж постарайся за мной успеть. Они вдвоём выскочили из дома и понеслись обратно к колодцу, снова расталкивая зевак. Иниго, конечно, не успевал, но Мэри дорогу знает, доберётся первая, хуже точно не будет. Он отставал от неё почти на метр, и когда он, задыхаясь разглядел перед собой зелёное очертание опушки, Мэри уже вскарабкалась на стену и ждала его. Иниго сделал последний рывок и залез к ней. –В какую сторону прыгать безопаснее? Где проклятый люк?!—К концу предложения Мэри перешла с крика на ор. –Слева! Люк слева! Прыгаем впра…—Иниго не успел договорить, Мэри уже была внизу, и он прыгнул следом. Доски, закрывающие спуск уже были растащены, снизу не доносилось ни звука, ни шороха. –Твою мать!—Снова заорала Мэри, заглянув вниз.