Sonder

Ожидание было невыносимым. Тягучее, подобно горькому мёду, оно постепенно заволакивало мятущуюся душу. Не было слышно шутливых разговоров рядом, как и озорного смеха пуффендуйцев чуть поодаль. Взгляд усталых глаз был устремлён в одну-единственную точку. Она искала среди студентов спокойно-аристократичное лицо с тёмно-карими, всегда всё понимающими глазами — вот только Алёна думала, что встретит в них осуждение; искала и лучистую улыбку блестящей загонщицы, понимая, что вряд ли она увидит её снова — только гримасу, полную отвращения. Спустя целую вечность (так показалось слизеринке) они появились. Саша размахивала руками, весело говоря о чём-то. «Наверное, новый загонщик очень хорош», — догадалась Алёна, наблюдавшая за Аней, кивнувшей гриффиндорке в сторону стола Когтеврана. — Всё в порядке? — слегка встревоженный знакомый голос заставил прервать свои размышления. —Более-менее, — ответила Алёна, вставая из-за стола. Уже усаживаясь рядом с Сашей, она подметила, как подруга с мечтательным выражением смотрит на компанию шестикурсников-гриффиндорцев. Но направление её взгляда проследить не успела: Аня села напротив, загородив собой обзор. Саша тут же встряхнула головой, как бы избавляясь от наваждения, и на её лице отразилось разочарование, которое тут же прошло, стоило Алёне выпалить: — Я не хочу больше ничего скрывать от вас! «Идиотка! Надо было по-другому начать! А лучше вообще завтра, как и хотела. Утро вечера мудренее», — размышляла она, приложив руку к нывшему от напряжения лбу. В спальне, ожидая ужина, слизеринка перебрала все варианты грядущего разговора и поняла, что не сможет больше тянуть. Почти год прошёл… Тогда он заставил всех молчать, чтобы она не лишилась самого дорогого, что у неё есть, — дружбы. Оставила только одно напоминание, а потом потеряла его совершенно по-дурацки, обронила. Не удержалась, достала со дна шкатулки для драгоценностей, надела. Не хотела признаться самой себе в том, что каждый день бередила душевные раны, прокручивая в голове дорогие сердцу воспоминания. Поздно поняла, что там, внутри, разверзлась чёрная дыра. Установилась тишина, такая непривычная для их компании. Саша с поднятой бровью вопросительно смотрела на Аню, но, поймав её взгляд, догадалась, что ей известно ничуть не больше. Впрочем, когтевранка, собравшись с духом, решилась прервать гнетущее молчание. — Это как-то связано с твоим браслетом? — заговорила она, осторожно коснувшись Алёниной руки, всё ещё прижатой ко лбу. Она наконец подняла покрасневшие глаза, которые сейчас были похожи на стекляшки. — Да. Вы были правы, он мой. — Тогда в чём дело? — перешла Саша из ожидания в наступление. — Помнишь, вы тогда ещё удивились, что я странно повела себя, увидев его… — Тут хоть бы имя своё помнить. Аня не сдержала улыбки, но всё же бросила на Сашу осуждающий взгляд. Последняя тотчас замолкла, устроив голову себе на руки. Алёна глубоко вздохнула. — Это подарок. Подарок Сергея Александровича. — Что?! — воскликнула Саша, непроизвольно стукнув кулаком по столу. — Тише ты! — воззвала к ней Аня. Немного погодя она робко обратилась к Алёне: — Так что… Выходит, вы… — Нет-нет, — перебила её слизеринка. — Просто он ещё занимался со мной индивидуально. Мы понимали друг друга с полуслова. Но я совру, если скажу, что он мне… Алёну бросило в жар, она часто задышала. — Да, мне он нравился, — отчеканила она. — И, может, даже сейчас нравится. Но ко мне он всегда относился как к ученице. Выделял мой талант, научил меня многому, не только квиддичу. Научил чувствовать себя свободно, не бояться. Научил Обезоруживающему заклинанию. Она снова сделала передышку, а потом торопливо продолжила: — Как-то ночью мы пошли тренироваться, но на полпути к выходу нас увидела во время патруля староста. Конечно, Сергей Александрович всё ей объяснил, но… Уже утром меня обсмеял почти весь Слизерин, — в глазах Алёны блестели слёзы, копившиеся всю исповедь двум дорогим для неё людям. — Я не хотела, чтобы узнала вся школа. Боялась смотреть вам в глаза. И он снова мне помог. Все эти… они закрыли рты после разговора с ним. Алёна лёгким и быстрым движением смахнула слезу, щекотавшую её ярко-розовую щеку. — Но на следующий день он сказал мне, что уедет, — продолжила рассказ девушка дрожавшим голосом. — Обещал, что пришлёт сову. Я хотела уехать с ним, но… — она тихонько всхлипнула. — Не мог он дать мне ложную надежду. Попрощался и сказал, что я самая удивительная из всех, кого он когда-либо знал. Попросил нашу дружбу ценить. Он понимал, насколько сильно вы мне дороги. А в его первом письме было это. Алёна поправила на руке изящный браслет тонкого плетения. — И в совятне ты меня нашла, Ань, потому что я отправляла ему письмо. Хотела, чтобы он вернулся. Всегда хочу это написать, но в итоге спрашиваю, как дела. Забавно, да? На душе стало легче. Выговорилась. Будь, что будет. Старосты всё это время сидели не шевелясь. Они боялись неосторожным движением напугать Алёну, прервать её. Молчали, внимая всему, что она говорит. Подруга впустила их в свой персональный Отдел тайн, доверила свои чувства, ждала их вердикта. Но разве они могли её осудить? — Алён, прости нас, — легонько потрепала её по плечу Саша. — Мы должны были быть к тебе внимательнее. И тогда, и сейчас. — Не вини себя ни в чём. Глупо было вашей старосте рассказывать всем о том, чего нет, — заверила Алёну Аня. — Именно! Не переживай, у тебя мы есть! А эти подлецы, — Саша взглядом указала на пятикурсников со Слизерина, — сами отсеялись. И хорошо, не стоят они ни капельки твоего доверия. — Спасибо, девочки, — шёпотом проговорила Алёна, положив голову на плечо рыжеволосой гриффиндорки. Аня с умилением смотрела на эту картину. Не упустят возможности уколоть друг друга, но в трудную минуту всегда подставят плечо. Все трое как никогда чувствовали единение и гармонию.

***

Саша, пожелав соседкам спокойной ночи, задёрнула полог и устроилась на кровати поудобнее. Квиддич и учёба часто занимали её мысли перед сном. Она всегда подводила итоги уходящего дня и только потом засыпала. Теперь же она думала о чувствах. Девушка всецело поддерживала Алёну. Да даже будь она на самом деле с ним в отношениях — это исключительно её выбор. Её возмущала несправедливость многих слизеринцев по отношению к подруге. Она ведь в разы талантливее, чем те, кто её осуждает, — Сергей Александрович был прав. Он тоже однажды дал ей пару советов по игре в квиддич, которыми она и по сей день пользовалась. Жаль и его; он поступил благородно, защитив Алёну хотя бы от публичных оскорблений. «А если я начну отношения, осудят ли меня?» Эта мысль совершенно внезапно проникла в Сашину голову. Ей импонирует Марк. Он такой весёлый, интересный, замечательный… «Выдумщик», — подумала она, улыбнувшись окружающей её темноте. С ним Саша чувствовала себя комфортно и… под защитой? «Чего мне бояться? Он меня не даст в обиду» Гриффиндорка уснула, представляя их скорую прогулку в Хогсмиде.