Sonder

Астрономическая башня. Звёзды слабо мерцали на тёмном небе, казавшимся сплошным лоскутом волшебной ткани. Блеклое сияние растущей луны ласково освещало укутавшуюся в мантию девушку. Ноябрьский промозглый ветер играл с её тёмными шелковистыми волосами, выбивая их из-под капюшона. Впрочем, ей было совсем не холодно. Было всё равно. Кошки скребли на душе, но разве можно терпеть это так долго? Сплин оставлял её в дневное время, зато ночью терзал её с двойным усилием. Аня усмехнулась. Кто она Заложница собственной тоски? Пленница своих мыслей? Узница превратностей судьбы? «Пора перестать ударяться в философию. Так и с ума сойти можно», — подытожила она, вставая. Очередной порыв ветра, хлёстко обдав всё тело, заставил её вздрогнуть. Сна не было ни в одном глазу. Совсем не хотелось идти в гостиную. Бесцельно бродить по коридорам среди ночи было не самой привлекательной идеей, но это всяко лучше созерцания надоевших стен спальни. Надеясь не наткнуться на Пивза или завхоза, Аня шла как можно тише, пытаясь слиться с окружающей темнотой. Она наслаждалась свободой бесконечных коридоров, отсутствием толпившихся перед классами студентов. Простор ночного неба, которым она любовалась ранее, будто перенёсся в замок. Аня чувствовала, что связана и с самим зданием, таинственным и умиротворённым, и с луной, прекрасной во всех обликах, и со звёздами, прятавшими свой истинный потенциал и блестевшими этой ночью не в полную силу, и с ветром, сильным и бесстрашным. Всё это — родное. Вдруг перед лицом возникла белая вспышка. Аня зажмурила глаза; было неприятно. — Извини, — виновато произнёс знакомый девичий голос. Его обладательница отвела палочку в сторону, и Аня открыла глаза. Перед ней стояла Женя. Выглядела она устало: тёмные круги под глазами особенно выделялись из-за холодного света, взгляд был поникшим, без привычного энтузиазма. Женя молчала и, казалось, смотрела сквозь Аню, отчего последней стало неловко. Она хотела поскорее удалиться; их разговор с большой вероятностью разбудит портреты или кого похуже. Но только Аня собралась пожелать спокойной ночи, как почувствовала лёгкую тошноту. Голова закружилась, и когтевранка видела только тёмные, почти чёрные глаза. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Прошло это так же внезапно, как и появилось. Глубоко дыша, Аня заметила, что Женя держит её за руку. — Сейчас пройдёт. Ты просто устала. Я проведу тебя до башни Когтеврана. Благо, идти было не очень далеко. Впервые за долгое время Ане хотелось спать так сильно. Неведомо откуда взявшаяся усталость морила её: глаза закрывались, конечности немели. Утром девушка и не помнила, каким чудом ответила на вопрос, позволивший ей войти в гостиную, а затем и в спальню, где она мгновенно уснула. — Какой-то у тебя помятый вид, Ань, — заметила за завтраком Саша, передавая тарелку со сладостями первокурснице, сидевшей неподалёку. Аня словно и не услышала сказанного, а лишь молча села напротив и стала пронзать взглядом стол. — Просто нужно было начать с «доброго утра», — подала голос Алёна, звякнув ложкой. — Да не в этом дело, — чуть слышно пробормотала Аня, всё ещё не отрывая взгляда от деревянной поверхности стола. Саша, барабанившая по нему пальцами, вдруг прервала своё занятие: — В чём же? Когтевранка пересказала подругам события прошедшей ночи. Рассказ получился сбивчивым: у всегда чётко формулировавшей мысли Ани заплетался язык, поэтому девочкам приходилось уточнять подробности. — Странно, что именно Женя встретилась тебе среди ночи, — хмыкнула Саша, — и то, что наткнулась ты именно на неё. — Мне кажется странной не эта встреча, а то, что у нас выстраивается цепочка, — заявила Алёна, изучая расписание на эту неделю. Старосты вопросительно взглянули на неё. — Вы забыли, да? — вздохнула слизеринка, отложив лист бумаги в сторону. — Помните, как мне стало плохо после её взгляда? Со мной случилось почти то же самое, что и с Аней ночью. Саша недоумённо подняла бровь. — Бред какой-то! — воскликнула она. — Но и совпадением это не назовёшь, — возразила Аня. — Давайте ваши теории заговора подождут, — бросив полный недовольства взгляд на Аню, сказала Саша. — У меня через пять минут начнётся история магии, а у вас, — она ткнула пальцем в расписание Алёны, — уход за магическими существами. Закончив, она вскочила с места, схватила свою сумку и, бросив её на плечо так рьяно, что всё содержимое, должно быть, перемешалось, поторопилась на занятие. — Надо же, — проронила Алёна, — что это за перемены? Аня только пожала плечами, и обе пятикурсницы поспешили к выходу из замка. Разумеется, сегодня их мало интересовали жмыры. Мысли девушек были обращены совершенно в другую сторону. Они держались рядом, но не заговаривали, а лишь изредка перегрядывались, пытаясь уловить малейшие изменения в настроении друг друга. Никто из них не владел легилименцией, но это никак не мешало подругам угадывать и чувствовать то же самое. Лёгкая размолвка с Сашей утром настойчиво сверлила их сердца. Она всегда была на их стороне. Аня и Алёна будто лишились самого верного из союзников и ощущали на себе вину за это. В их головах зарождался хаос. «Наверное, она права, — рассуждала Аня, перебирая страницы учебника авторства Ньюта Саламандера. — я тоже не улавливаю в этом логики, но почему именно с нами приключаются эти странности?» «Всё-таки я глупость сморозила, — вспоминала Алёна завтрак, вместе с этим обращаясь ко всем существующим высшим силам, чтобы её не вырвали из размышлений вопросом, — а Сашка зря дуется. Надо помириться сегодня же». Дождавшись завершения бесконечного знакомства со жмырами, Алёна жестами поторапливала Аню, обсуждавшую что-то с преподавателем. Когтевранка еле сдерживала смех, стараясь не смотреть на Косторную, — та выглядела ужасно забавно и мило, то вздымая руки, моля её скорее завершить разговор, то опуская их с полным безнадёжности выражением на лице. — Ты не дождёшься примирения, да? — прекрасно зная ответ, спросила Аня, наконец освободившись. — Конечно! Поругались из-за фигни. Разве можно так? — затараторила слизеринка, хватая подружку под руку. Девушки рассчитывали найти Сашу во внутреннем дворике. Она часто говорила там с другими гриффиндорцами, иногда развлекая младшекурсников игрой в плюй-камни; ожидала подруг после раздельных уроков. Но тут Саши не было. Вместо подруги с объятиями, значившими безоговорочное примирение, на девушек налетел перепуганный Марк: — Саша в больничном крыле! Анины руки разжались, и из них выпала сумка. Некоторое время только звук этого падения и звенел эхом в ушах троих.

***

— Саш, как ты? — пристроившись на кровати подруги, прошептала свой вопрос Аня. Гриффиндорка полусидела, опираясь на подушку. Она пришла в сознание рано утром, когда Марк заходил к ней перед завтраком. Он бы провёл здесь ночь, если бы его не выдворили. Вне себя от счастья, он тут же разбудил Алёну и Аню, а вместе с ними и полшколы. Обе уснули только под утро, совсем обессилевшие. Проведать Сашу решили перед ужином, чтобы никуда не торопиться. — Оклемаюсь, — слабым голосом, но с улыбкой ответила Саша. Она была похожа на спичку: цвет её лица был непривычно бледным; рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, ещё больше напоминали огонь. — У тебя и нет другого выбора, — подбодрила её Алёна. Глаза девушки были влажными. Она отвернулась, шмыгнула носом, подошла ближе, взявшись за изножье койки, и продолжила: — Мы торопились к тебе, чтобы уладить произошедшее утром, а вместо этого попали в больничное крыло. В твоём стиле — никогда не знаешь, с какой стороны прилетит, если ты понимаешь, что я об игре в квиддич. — Конечно понимаю, я же не умом тронулась, — рассмеялась Саша. — Страшно ты нас и Марка напугала. Нельзя так себя изматывать, — мягко пожимая пациентке руку, словно здороваясь, оборвала её смех Аня. — Ты о чём? — по привычке подняв бровь, уточнила гриффиндорка. — Так нам сказали, что у тебя сильное переутомление, — мигом посерьёзнела Алёна. — Я лежу здесь не потому, что устала. И это точно! — возмутилась Саша, заёрзав на постели от негодования. — Тише, — попросила Аня, сжав руку подруги крепче. — Что тогда случилось? — Я помню только тёмные-тёмные глаза и… Троицу как громом поразила догадка.