Sonder

— Ладья на c8. Белая башенка послушно исполнила Анин приказ, сдвинувшись на названную позицию. — Всё, — улыбнувшись, подвела итог партии Алина. — Ты выиграла. Об обиде и речи быть не могло: девушки — хорошие подруги, а волшебные шахматы — отличный повод провести хотя бы немного времени вместе. — Спасибо. Из-за того, что произошло с Сашей, я места себе не нахожу. Благодаря тебе отвлеклась. Когтевранка вздрогнула: в почти пустом Большом зале было непривычно холодно. Даже пальцы, предусмотрительно спрятанные в рукава тёплого свитера, подрагивали. — Ты же понимаешь, что доведёшь себя так до истощения? И Саша ведь уже завтра будет на занятиях. Я понимаю твои переживания, но с ней всё хорошо, и вам с Алёной и Марком не стоит давать ей лишних поводов для волнения своим измученным видом. — Ты права, но всё же… всем нам грозит опасность и… — Аня, не хочу больше ничего слышать. Завтра же вчетвером мы идём с вами в «Три метлы». И даже не думайте отмазаться. С этими словами староста Пуффендуя, не дав ничего сказать подруге, поспешила удалиться. Впрочем, Аня, собирая шахматы, умозаключила, что им с девочками и впрямь не помешало бы посидеть в непринуждённой обстановке и выпить сливочного пива. Хватит треволнений.

***

— Как же я рад, что тебя завтра выписывают, — сказал Марк, ласково поглаживая руку Саши, полусидевшей на больничной кровати. — Ты не представляешь, как я рада, — с долей неудовольствия заметила она, накрыв другой ладошкой сверху его руку. — Неделя без тренировок и учёбы здесь, взаперти. Не было повода держать меня здесь так долго. — Солнышко, ты просто не представляешь, как нас всех это напугало… — Представляю. И поэтому лучше было бы, чтобы я как можно скорее вернулась к нормальной жизни. От внимания Марка не ускользнуло то, как она быстро сморгнула в попытке избавиться от наворачивающихся слёз. Он знал: Саша не терпит ограничений, и для неё эта неделя казалась нескончаемой. И что-то внутри укололо Марка за то, что он и её подруги, хоть и старались, не смогли утаить свою тревогу. Больничное крыло пустовало. Слышно было только отрывистое пение птичек, не боявшихся холодов. Марк поймал взгляд Саши, грустный и растерянный. Она не убирала свои руки. Легонько сжав ладонь девушки и улыбнувшись, он быстро, но нежно поцеловал Сашу, отчего та мгновенно просияла. Дверь в лазарет распахнулась, и влюблённые дёрнулись. Марк несколько отодвинулся, однако руку не выдёргивал. — Привет! — поздоровалась Алёна, подходя ближе. Саша и Марк переглянулись и, не сдержавшись, прыснули. Слизеринка лишь пронзила их недоумевающим взглядом. — Прости, — извинилась Саша, не прекращая хохотать. — Шутку вспомнили. Алёна уже скрестила руки на груди, обиженно фыркнула и готовилась что-то сказать, но не успела — в больничном крыле появилась Аня. — Я немного опоздала, да? — суетясь с принесёнными ею флоксами, затараторила когтевранка. Она положила цветы на прикроватную тумбочку и, взяв вазу в руки, направила волшебную палочку прямо внутрь. — Вот и попрактикуюсь… Агуаменти! Струйка воды тут же наполнила вазу. Аня поставила в неё букет, убрала палочку и с довольным видом повернулась к друзьям. — Тебе можно хоть сейчас ЖАБА сдавать! — воскликнул Марк. — Это ведь шестой курс! — Для Ани нет ничего невозможного, — гордо заявила Алёна, — не знаю, существует ли заклинание, которое она не смогла бы выучить. Староста Когтеврана тут же залилась краской. Она знала, что её подруги — волшебницы ничуть не хуже и уже приготовилась возразить Алёне, но была прервана Марком. — Вынужден вас оставить, девочки, — сказал он, вставая. — Скоро тренировка. Парень задержал взгляд на Саше, щёки которой вмиг порозовели. Улыбнулся, кивнул всем на прощание и вышел. — Раз уж Марк благородно нас покинул, обсудим наболевшее? — спросила Алёна, устроившись на краю Сашиной постели. — Нет, девочки, — покачала головой гриффиндорка. — Вы же знаете, я не хочу это обсуждать… — Но ты ведь понимаешь, что и просто забыть о случившемся мы не можем? — Да. Но толку от наших разговоров? Всё равно ни одна из нас не подойдёт к Жене и не скажет что-то вроде: «Признавайся, что ты с нами сделала?» Или как ты это себе представляешь? — Раз поодиночке никто не осмелится, тогда спросим все вместе. — Я предлагаю оставить всё, как есть, — тут Саша закатила глаза, прочитав в глазах Алёны возмущение. — Да, я потеряла сознание и пролежала здесь неделю, Аня была к этому близка, тебе просто было не очень хорошо, но ведь на данный момент всё в порядке. — Тем не менее, уже в следующий всё может измениться, — вторглась в беседу Аня, разглядывавшая карточки от шоколадных лягушек, принесённых младшекурсниками-гриффиндорцами своей старосте. — Вот когда изменится, тогда… — Саш, может хватит уже вести себя как ребёнок?! — вырвалось у Алёны. Гриффиндорка тут же стала походить на тучу: нахмурив брови, её обычно добрые и светлые глаза, казалось, были готовы метать молнии. — Девочки, прекратите! Вы давно не ссорились? — не выдержала Аня, прикрикнув на обеих. — Ладно. Только ради нашей дружбы я согласна ничего не делать. Несмотря на вполне спокойный и миролюбивый тон, слегка поднятые брови и поджатые губы выдавали истинное отношение Алёны к этой идее. Впрочем, иногда просто необходимо идти на уступки — только так можно прийти к общему знаменателю. Ей стоило большого труда удержаться и не съязвить в очередной раз, но девушка слишком дорожила дружбой, чтобы разбрасываться остротами. Возможно, Саша действительно права: вдруг это череда глупых совпадений и на этом всё закончится? Пусть так, она будет только рада. А теперь настала пора готовиться к завтрашним занятиям и отдыхать. Алёна выразила надежду, что через неделю Саша будет достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы играть в квиддич, и получила в ответ весьма многозначительную ухмылку. Разумеется, эта ракета будет на поле в любом случае. Обняв Сашу и пожелав ей спокойной ночи, девочки отправились по гостиным. Алёна немедленно пошла в спальню (уж очень утомила её тренировка), а Аня ещё долго сидела на диванчике, прокручивая в голове события, ещё более связавшие их. Она очень хотела серьёзно обсудить произошедшее, поговорить и с Женей, потребовать хоть каких-то разумных объяснений, но на Сашу давить не хотелось. Аня надеялась, что, как и обычно в подобных случаях, поможет время. Совсем немного. Тогда Саша оттает, и они точно решат эту проблему. Как и всегда. Вместе. Утром Аня в спешке собиралась: она проспала. Когтевранка даже не слышала, как ушли соседки по комнате. Девушка сломя голову неслась на завтрак и вздохнула с облегчением, плюхнувшись на своё место за столом факультета. Отдышавшись, она принялась искать глазами Алёну и Сашу. Но их в Большом зале не было. Перехотелось есть. «Вдруг что-то случилось? Я же себе не прощу, что меня не было рядом…» К счастью, вскоре вся троица оказалась в сборе. — У вас совесть есть? — с раздражением в голосе вопросила Аня. — У меня точно, а вот у Саши… — начала отвечать Алёна, но спохватилась, поймав взгляд рыжеволосой подруги, — да шучу я, есть у обеих. — Пожалуйста, давайте по возможности держаться вместе. Иначе я сойду с ума. — Так ты сама не пришла в Больничное крыло перед завтраком, как мы договорились вчера, — перестав уплетать кашу, изрекла Алёна. Аня ойкнула и покраснела. «Вот же!.. Алина права, мне срочно нужна неформальная обстановка и покой» — Кстати, я совсем забыла… Сегодня мы с вами идём в «Три метлы». — Ура! — обрадовалась Саша. — Отметим моё выздоровление? — И, надеюсь, мою хорошую оценку за тест по зельеварению… — умоляюще глядя на Аню, сказала Алёна. — Да-да, — снисходительно улыбнулась когтевранка, допивая чай. На первом же уроке (а у Ани и Саши были общие древние руны), когтевранка поняла, что её подруга воспользовалась недельным заточением весьма продуктивно и прочла если не все, то бóльшую часть глав в учебнике. Никогда прежде она не замечала такого рвения к учёбе у Саши. Хотя, она всегда знала, что гриффиндорка — настоящая перфекционистка, и уж если чем-то загорится, то будет отдавать делу всю себя. Такая Трусова в квиддиче, в дружбе, а теперь ещё и в учёбе. Вряд ли Аня чистосердечно призналась бы себе в том, что в её груди зародилось что-то похожее на зависть, когда Саша получила за мастерски переведённый текст «Превосходно», хотя её частой оценкой было «Выше ожидаемого». Когтевранка быстро отказалась от этих мыслей: «Никакой зависти. Мы лучшие подруги, и я искренне рада за её успехи. Они подтолкнут и меня саму готовиться к каждому занятию ещё тщательнее, чем обычно. В конце концов, выбрось ты уже из головы свой синдром отличницы!» Учебный день пролетел быстро. Поймав Алину, развлекавшую первокурсников-пуффендуйцев, и наспех набросив шарфы, все вчетвером побрели в Хогсмид. В этот день выпал первый неуверенный снежок. Снежинки кружились, вырисовывая невидимые танцевальные фигуры в морозном ноябрьском воздухе. Аня жалела, что не надела свои любимые варежки, и пыталась согреть руки дыханием. Алёна шла впереди всех, протаптывая тропинку. Треском отзывался снег на каждый её шаг. Всё дышало свежестью. Ослепительно белое одеяло укрыло засыпающую землю. Каждый думал о своём. Девушки лишь изредка перебрасывались односложными фразами, поддерживая хрупкость и таинство момента. Они ещё наговорятся в пабе. С первыми холодами начинают чаще беспокоить экзистенциальные вопросы. Осенью всё замирает для того, чтобы весной подготовиться к расцвету. Человек не является исключением. Наверное, поэтому мы с таким удовольствием ловим тёплые лучи первых дней сентября, а потом с нетерпением ждём бабьего лета — последнего рубежа на пути к зиме. Впервые за неделю у девочек было легко на душе. Сейчас они поговорят с Алиной по душам, она их внимательно выслушает и даст совет. К ней ведь обращается за помощью почти весь Хогвартс! Все студенты знают, что она никогда не откажет в помощи. А ещё Алина прекрасно разбирается во многих заклинаниях, и профессора хвалят её за беспримерное трудолюбие. Многие стремились быть похожей на неё. Упорная, добрая и отзывчивая. Всегда стремится к совершенству. Аня, Алёна и Саша приглянулись ей ещё на первом курсе, и, хоть ни одна из них не училась на её факультете, Алина старалась быть участливой подругой, что у неё получалось. Троица платила ей той же монетой, поддерживая свою «старшую сестру» во всех делах. Девушки наконец добрались до паба и, стряхнув с себя снежинки, заняли свободный столик. Звучала лёгкая и неназойливая музыка, студенты смеялись, распивая фирменные напитки и обсуждая свои учебные будни. Алёна и Саша тут же принялись болтать о предстоящем матче. — У вас есть преимущество, — утверждала Саша, — в вашей сборной нет новых членов. — Ты говоришь так, будто у вас подменялась вся команда, — оппонировала Алёна, цокая языком, — а на деле поменялся только один загонщик. — Гриффиндор всё равно выиграет, я уверена. В прошлом году мы вас тоже размотали. — Да. Со второй попытки. И только потому, что мы действовали по старой тактике. — Если бы в этом было дело… У Ани в ушах звенело. Алина что-то рассказывала о новом заклинании, но до когтевранки доходили лишь обрывки её речи. Начало плыть перед глазами, и Алина с Сашей, сидевшие напротив, превращались во что-то мутное и неразличимое. Из наваждения её вырвал голос: — Успокойтесь. С ней всё в порядке. — В порядке? Жень, это ни капельки не смешно! — напала Алёна. — Тихо. Иначе вы сделаете только хуже. Постепенно вернулись чёткие очертания внутреннего убранства «Трёх мётел» и стали узнаваемыми взволнованные и шокированные лица подруг. Только сейчас Аня почувствовала руку Жени на своём плече. Она беззвучно шевелила губами. Её тёмные усталые глаза блестели, походя на два маяка. — Я же говорила, что всё в порядке. Со мной было куда хуже. Женя чувствовала на себе пристальные взгляды четырёх пар глаз. И она решилась. — Я вам всё расскажу. Только давайте сливочного пива дождёмся.