Пламя и кости

      

Мы ждём зова

Чтобы разрушить оковы

Бороться до конца дней

В руках с Библией

      

Слава и хвала этой войне!

Молишься ли ты за прощение?

            

Powerwolf — Raise Your Fist, Evangelist!

             Орион легко бежал по дорогое, оставляя следы на редкой изморози, уже нарушенной колёсами телег и конскими подковами. Низкое солнце грело лениво, но ещё давало немного тепла в это утро. Иней на стволах деревьев и голых ветках поодаль тракта искрился в слабых лучах, напоминая, что холодная пора уже близко. Из носа коня вырывался пар, седельные сумки гремели, а на горизонте уже виднелись стены торгового города Флехвинга.        К опоясывающей город черте стен Ксанрес подъехал спустя некоторое время. Всё шло по плану, и он пребывал в весьма благодушном настроении, несмотря на ночной кошмар. Который, впрочем, почти выветрили из головы ветер и долгая дорога.        Стражники лениво зевали, переругивались с торговцами, но при паре монет сверху «за быстрый досмотр» благодушно пропускали телеги. Орион нетерпеливо помахивал длинным хвостом и переминался на месте, пока Ксанрес искал бумаги Гильдии, открывавшие все ворота городов королевства. Стражник кивнул, пропуская его, сплюнул себе под ноги и проводил высокого коня завистливым взглядом. Торговый город внутри стен был по обыкновению суетлив. Туда-сюда сновали мальчишки, торговцы зазывали к своим прилавкам с рыбой, тканями и пряностями из далёких стран, женщины несли корзины с горячим хлебом. С оружейной улицы раздавался ритмичный звон кузнечного молота, почти не различимый в шуме торговой площади.              Ксанрес спешился и направился к верхней части города, где раньше в одном из переулков держал лавку алхимик и целитель Меркольв, не только хороший помощник, но и добрый друг. Высокий, в длинном плаще, с породистым скакуном, Ксанрес выделялся из толпы. Но никому в суете городе не было до него дела, и только уличные мальчишки изредка останавливались и показывали на него пальцем. Лавка Меркольва была на старом месте, но дверь и ставни оказались закрыты. На двери висел обрывок бумаги с пространной надписью: «Ушёл. Вернусь не скоро, Меркольв. P.S. В нужде спросите Тамрила». Бумага эта могла висеть там как несколько часов, так и несколько дней, учитывая нрав алхимика. Кто же такой Тамрил и где его найти не уточнялось. Ксанрес чертыхнулся, развернул коня и направился к «Сытому лису».       В таверне, как всегда, было многолюдно. Почти половину столов занимали торговцы, охотники и игроки. В отличие от многих других мест Флехвинга, здесь ни одного подозрительного лица не наблюдалось, не считая разве что небольшой группы наёмников. Однако и те были настроены весьма благодушно, распивая горький и терпкий полынный эль. В помещении было чисто, пахло деревом, а воздух полнился запахом мяса и гулом разговоров.За стойкой крутился рыжий веснушчатый хозяин, а по залу сновало двое его сыновей с охапками кружек — таких же рыжих, но куда более проворных в силу возраста. Ловко обходя столы и разнося напитки, они умудрялись шутить с завсегдатаями таверны, подтрунивать друг над другом и мгновенно убирать пустые чарки, тут же заменяя их новыми, полными до краёв.       Несмотря на кажущуюся нелюдимость, Ксанрес с теплом относился к таким местам, не раз дававшим ему приют в долгие ночи. Окинув ещё раз таверну взглядом, он приметил место возле огня, ещё не занятое игроками, и направился к стойке.       — Сколько ты сегодня просишь за эль, Кремис?       — Пять оногаров за кружку, тринадцать за полную и хорошего эля, да ещё два, чтоб холодный был, господин Охотник! — хозяин таверны радушно улыбнулся и потянулся через стойку, пожимая Ксанресу руку.       — В прошлый раз было десять. И пять ты содрал «за добрую подачу».       — Ну так и вы в прошлый раз были в благодушном настроении. А дела сами себя не сделают, им помогать надо! — он рассмеялся. — Но первую, как всегда, подам за счёт «Лиса». Что бы мы без вас делали-то три года назад, когда в городе та гадость проклятая объявилась! Заслужили вы моё почтение, теперь вот расплачиваюсь!       Он кликнул одного из сыновей и отдал короткие распоряжения.        — Может, поедите чего? Сегодня хорош луковый суп да пастуший пирог с бараниной. И индейка просто блистательная получилась! А вот бобы не советую, — продолжил он уже доверительным шёпотом, — Шенна их два раза запекала, а всё не то. Теряет хватку, теряет!..        — Если ты так уговариваешь... Давай свой пирог и эль. Я не тороплюсь, собаки этого Меркольва дери...        — Ох, так вы к алхимику! — воскликнул всё так же радостно Кремис, жестами уже отдав второму сыну распоряжения. — Так он уехал два дня тому назад! Ну, да вы его знаете: ни минуты на месте в лавке, всё за своими травами да грибами бегает. Ох и прогорит он в один день, с такими-то делами, прогорит... Вы Тамрила-то видели? Вот уж ученик так ученик! И дела ведёт, и грамоте обучен, и в травах да снадобьях талантлив, как вся ваша братия целиком!        Кремис продолжал крутиться за стойкой, за мгновение выставив несколько кружек, добавив в корзину свежего хлеба и проверив травы, разложенные здесь же в небольшой корзинке.        — Ох, хорош сегодня кайен! А розмарин, розмарин-то! А, господин Охотник, каков, каков!       Кремис был истинный хозяин таверны, горячо любивший своё дело. Он назначал цены сам, только взглянув на зашедшего, вечно был в делах и движении, весёлый и живой, пропитанный запахами горячих блюд и ароматных трав. Он знал город до третьего колена, пользовался уважением во всех кругах, но при том оставался простым и открытым ко всем. Может, именно потому его таверна становилась вторым домом как для жителей Флехвинга, так и для путешественников.       — Значит, теперь мне иметь дело с недоучкой... Да провались этот Меркольв со своими травами!       — Ну что вы, господин Охотник, не гневайтесь так! Даа, эль сегодня чудо как хорош! — между делом отметил он, отхлебнув из собственной кружки. — Тамрил вам любую травку и любое снадобье сделает, Меркольв ему строго объяснил о вашей гильдии. Вы заходите со двора, там и постучитесь — так лучше слышно будет, да и поймут, что вы не просто поглядеть зашли, а по делу. Ну а пока садитесь, садитесь к огню! Сейчас и пирог принесу, а эль вон уже дожидается. Давайте скорее, пока не согрелся! Может, и в карты изволите? Ну не откажите старому приятелю!       Полынный эль и правда оказался прекрасным, пирог — горячим и свежим, а Кремис — как всегда отличным собеседником, за время трапезы и неспешной игры поведавшим все последние события города, в который Ксанрес не заезжал уже давно.       — А потом он по улицам бежал, сверкая голым задом! Вот смеху-то было, вы бы знали, господин Охотник! Вдарила его Шенна моя хорошо, да ещё и метлой добавила, «чтоб быстрее выметался!» — сказала! Охх… — он вытер выступившие от смеха слёзы, — Никогда тут не бывает скучно. Вчера вот менестрели заезжали — такая гулянка была! У меня до сих пор голова гудит, так они играли! Северяне третьего дня были, рыбы и гадов морских привезли, да столько, что ещё в холоде половина осталась. Любят они меня, чертяки северные, да уж не знаю, за что. Суровые все, с оружием, как всегда, да таким, что я давно не видал. Вот только... мрачные, чего никогда у них в «Лисе» не было. Всё про походы свои говорили.       — Что тебя удивляет? — Ксанрес на секунду оторвался от обеда. — Они живут походами, войной и грабежами.       — Да ведь говорили они про то, что неудачными походы стали. Что в наших северных землях неспокойно. Есть там что-то, да такое, что доброму мечу не одолеть. Сгинула у них половина в том году в походах, и странной смертью: ни костей, ни оружия... Даже похоронить нечего. Оно-то, сударь, не удивительно — болота-то везде на севере, — но чтобы столько... Да и не будут къярры попусту переживать. Что-то здесь нечисто, раз даже воины с севера не справились.        Кремис ненадолго замолчал, отпил из кружки и подвинул к Охотнику блюдо запечённых яблок. Ксанрес осмотрел их, взял самое верхнее и с удовольствием откусил. Политое сверху мёдом и посыпанное специями яблоко было невероятно вкусным.        — Впрочем, выпили они, повеселели, да и начали свои легенды и истории рассказывать. Люблю я эти их северные сказки, страсть как! И предания были, и о богах своих северных говорили — сказки это всё, конечно, но красивые! — Да и о скъяльдах рассказали. Такие истории, что нарочно ни один бард не придумает!        — Скъяльды? Это кто?        — Ох, господин Охотник, многое Вы упустили! Да, впрочем, оно и не чудно — книг-то северяне не пишут, всё из уст в уста... Воины это их северные. Заслужили они одобрение северных богов, и те даровали им силу, а къярры запомнили и легенды сложили.       Кремис опустошил кружку, которую тут же заменил на полную один из его сыновей, и продолжил.       — Какие у них песни, у северян — заслушаешься! Давеча они про Императора мечей рассказывали — древний титул. Слыхали, может, про такой?       — Никогда не встречал, — безразлично пожал плечами Ксанрес.       — Оно-то и понятно. Титул древний, да только забыт был долго. Не находилось ни одного достойного. Теперь старых, что были когда-то, къейссарами зовут, а новых уже по-нашему — Императорами. Объявился такой у них — один всех воинов одолел, да так, что Первым из новых стал. Говорят, с запада он пришёл, да так и остался на севере. Почётом и славой пользовался, да воинов северных учил. А лет с двадцать назад появился ещё один, да такой, что вовек не забудешь! Высокий, глаза злющие, как сталь, а сам — истинный мастер! Приплыл на какой-то ладёнке, да только меч у него был чудной и дорогой. Такой работы никто там раньше не видал.       Хозяин «Сытого Лиса» прервался, глотнул ещё эля, смачивая горло. Он оглядел таверну, довольно хмыкнул и снова откинулся на скамье.       — Долго он учился, пришелец этот — хотя на севере-то всем воинам рады — смотрел, что да как, а потом взял — и вызвал Императора на поединок! Сначала глядели на него с насмешкой — северяне-то мужики суровые, а этот — мальчишка какой-то, да ещё и волосы как у бабы длинные... Только убил он первого мечника в битве. И унаследовал титул. И теперь есть в мире Второй Император мечей. Вот так вот, господин Охотник: не судите, что значится, по виду!       Кремис ненадолго замолчал, задумавшись о чём-то своём. Ксанрес, до этого принимавший весь рассказ за выдумку, при описании мечника наклонился ближе. Цепляться за легенду было глупо, но схожее время и та же внешность дали блёклую нить надежды.       — Суровые у них нравы, конечно... Но под стать народу. Север других не примет, вот и дети у него такие же — как мать-природа. — Он снова жадно глотнул эля и вытер рот рукавом. — Я-то скучно рассказываю, конечно, глупо, а вот къярры молодцы легенды рассказывать. Так все заслушались, что у меня пиво в таверне к утру кончилось! Но хоть народ повеселили, да и сами повеселее стали к утру, после историй этих.       — Волосы, говоришь? — Охотник хмыкнул. — Что ещё они про него говорили? Может, что-то об умениях? Или том, куда он делся?       — Да кто ж знает-то! Северяне, они же всё о мастерстве да доблести слагают... Ничего больше не было. А делся куда — да чёрт его знает. Пропал куда-то с островов, да и не то ведь важно, в легенде-то. Сейчас уж мёртв наверняка. У нас точно не объявлялся: с такими-то умениями и титулом не меньше бы чем бароном стал!       Ксанрес нахмурился на минуту, размышляя, но всё же достал из гильдейской сумки лист с рисунком. Несмотря на прошлую безалаберность Совета, теперь, благодаря парочке рун на обратной стороне, вещь выглядела куда лучше.       — Похож? — Ксанрес протянул портрет трактирщику.        Тот долго разглядывал рисунок, то поднося к глазам, то отдаляя, пристально всматриваясь, но в итоге пожал плечами.       — Откуда ж мне знать-то. По словам похож, но мало ли таких было. Император — фигура важная, может, и подражать кто ему стал. В таком даже волосы зазорными не будут, коли с оружием обращаться умеешь.       Охотник чертыхнулся и убрал лист обратно в сумку. Однако Кремис продолжил:        — Да вы Тамрила спросите. Он побольше меня в таком знает — вечно с книгами сидит, да с художниками общается городскими. Может, подскажет мастера, а там уже расспросите его или учеников, коли мастера не будет.       «Не хватало только по художникам бегать... Их теперь как собак паршивых развелось в каждом городе. Твою ж мать!..»       — И на том спасибо. А мне придётся теперь по городам шататься...       — Да не расстраивайтесь вы так! Работа уж у вас такая: вечно в разъездах за ветром гоняться. Но зато и награда достойная. А мастера вы легко найдёте, думаю: лист мелкий, а сколько деталей! Таких умельцев всегда немного.       — Тоже верно. — Ксанрес поднялся из-за стола и протянул хозяину руку. — Спасибо и за карты, и за историю, и за совет. Да и за обед, как всегда. Всё в лучшем виде. — он потянул за тесёмки кошелька и положил на стол большую новую монету в один серильм.       — Куда ж так много, господин Охотник! Тут ведь от силы на тридцать оногаров наберётся!       — Купишь Шенне новое платье, — уголки губ тронула улыбка. Кемрис поднялся из-за стола и уважительно поклонился.       — За то я вашу гильдию и люблю! Никогда не оставите дельцов без звонкой монеты! — он ещё раз пожал Ксанресу руку. — Ну, доброй Вам дороги и удачных дел, господин! Будет время — заезжайте в «Сытого лиса», мы Вам здесь всегда рады!       Кивнув и простившись с хозяином таверны, Ксанрес вышел на улицу города, ни на толику не ставшего спокойнее. Всё та же суета, торговцы, уже появившиеся на площади пьяницы, толкотня у прилавков и шум вокруг. Лавка алхимика всё так же была заперта, но на этот раз Ксанрес, оставив Ориона на привязи перед входом, обошёл здание под синей крышей и постучал в неприметную внутреннюю дверь. Шаги послышались тут же, а ещё через несколько секунд в дверном проёме появилась слегка растрёпанная голова.       — Добрый день, господин! Младший мастер Тамрил, рад вас приветствовать! — лицо молодого алхимика лучилось радушием. Растрёпанные бело-серые волосы и слегка острые глаза явно выдавали в нём сына свободного города Рэйс.       — Мастера Меркольва нет на месте, но я всегда готов вам помочь всем, чем возможно и невозможно! Сегодня для особых покупателей особая скидка на любовные зелья, эликсиры для удачи и хорошего настроения и амулеты против сглаза! Прошу, проходите! Товары на любой вкус и кошелёк!        Он широко открыл дверь — такую низкую, что Ксанресу пришлось пригнуться, чтобы войти — и пропустил Охотника внутрь.       — Я здесь по делу. И это точно не любовные амулеты, которые, к тому же, не работают.        Улыбка на лице юного алхимика на мгновение потухла, но уже через мгновение он рассмеялся.       — А вы, как я вижу, знаете толк в колдовских делах! Ну что же, расскажите, что привело вас в «Ароматы и зелья»!        Внутри лавки привычно стоял запах отваров и костра, а на маленьких подставках тлели свечи и ароматические камни. На рабочем столе прямо посередине расположились ступки и весы, травы были разбросаны там и тут — даже на полу нашлось несколько пучков — и всё это громоздилось, наслаивалось, перемешивалось с книгами, маленькими зеркалами и амулетами. Воистину товары на любой вкус и кошелёк!       Ксанрес присел в глубокое кресло, обтянутое светло-изумрудным узорным шёлком.        — Я здесь по делам гильдии Охотников, — начал он, демонстрируя гильдейский знак. — Мне нужны зелья, травы и информация. Если хоть в какой-то из этих трёх вещей ты смыслишь, то мой день уже не так плох.        Тамрил оправил тунику, взъерошил и так лежавшие в беспорядке волосы и задумчиво закусил ноготь.        — Пожалуй, начнём с зелий. Всё же их нужно приготовить и дать им настояться, а это займёт некоторое время... А мы пока сможем найти подходящие для вас травы. Подскажите, как к вам обращаться?..        — Ксанрес.        — Хорошо, господин Ксанрес! Итак, зелья какого толка вас интересуют? Судя по вашему знаку — восстанавливающие, поддерживающие... Возможно, что-то для дополнительной силы... Или, может, нечто особенное, по личному рецепту?        — Всё, что мне нужно — в книге Меркольва. Последние две записи, и ещё одна, два... нет, три года назад. Около второго зимнего полнолуния.        — Понял вас. Сейчас всё принесу!        Тамрил вихрем пронёсся по лавке, взлетел по скрипящей узкой лестнице и скрылся на втором этаже, где располагались жилые комнаты, когда-то обустроенные Меркольвом. Послышались грохот и шум, означавшие усиленные поиски, и вскоре ученик алхимика вернулся с увесистым томом в руках.        — Итак, посмотрим... Летианский усилитель, противоядие Третьей Луны, Солнечные Лучи.. Так, а вот для него травы придётся поискать... Айтроносово белое зелье? И... Боже мой, Ночное правосудие?! — на лице Тамрила отразился ужас, а брови взлетели вверх. — Но... Нет, нет! Мастер Меркольв не занимается таким, он просто не мог этого продать!        Ксанрес только хмыкнул.        — Деньги всем нужны. А лояльность гильдии Охотников тем более.        Тамрил всё ещё выглядел обескураженным, однако, сглотнув, всё же ответил:        — Ну что же, раз так... Да и записи оставлены самим мастером, здесь его печать и подпись... Я попробую, господин Ксанрес. Не обещаю, что выйдет с первого раза, но раз дело не терпит... Но вы же понимаете, сколько это будет стоить? Да и риски, если кто-то узнает...        — Прекрасно понимаю. А за свою шкурку можешь не волноваться, пока мы выполняем свою работу, Совет вас и пальцем не тронет. Их не волнуют никакие зелья, пока ими не убивают короля.        — Раз вы так говорите... — Тамрил всё ещё осторожничал. — Я вам поверю, господин Ксанрес. Однако для такого дела, конечно, лучше бы дождаться мастера Меркольва. К слову, он должен вернуться сегодня вечером. Возможно, вы сможете его дождаться? Да, это потребует времени, но всё же ответственность за такие эликсиры...        Ксанрес только устало вздохнул и закрыл глаза, откидываясь глубже в кресле.        — Делай как хочешь. Я готов ждать, но чтобы к завтрашнему утру всё было готово. Больше у меня нет времени.        — Хорошо! Тогда я займусь остальными эликсирами и травами, а вы с мастером решите по поводу остального, — Тамрил мгновенно оживился и захлопнул книгу. — Кстати, вы говорили про какую-то информацию... Может, я всё же смогу вам помочь?        — Валяй. Мне нужно знать, кто это, — Ксанрес вновь открыл сумку и вынул лист с портретом некроманта. — Всё, что у меня есть — целое ничего. Шавка Совета сказала, что он лет тридцать пылился у них. Потом они про него вспомнили и отдали мне, когда поняли, что дело плохо. Есть ещё северные сказки, но в них я не верю.        Тамрил бережно взял протянутый лист с рисунком и осмотрел его. Сначала поднёс к глазам, затем понюхал, прикрыв глаза, а после подбежал к окну и подставил портрет под солнечный луч, что-то прошептав.        — Господин Ксанрес, так это же целая находка! Я знаю мастера, что сделал эту работу! Точнее... Я читал о нём! Ох, и давно же это было... Сейчас, я мигом!       Он бросил портрет на стол и вновь умчался на второй этаж. Его не было около десяти минут, а когда он вернулся, держал в руках не меньше пяти толстых книг и кучу листов бумаги, то и дело норовивших выпасть.        — Так-так, сейчас посмотрим... — начал он, быстро перелистывая страницы, — Ирдэлон.. Нет, не то... Авальханв из Делла... Нет, тоже не то... Нарсон Ортэльский.. Нет, не он... Вот, нашёл! Каннавир из Вельга! Это точно его работа! Взгляните!       Он протянул Ксанресу одну из книг, на потёртых страницах которой был схематично изображён Каннавир и самые его выдающиеся работы.       — Конечно, он предпочитал большие холсты, но если это был срочный заказ... И он — тот из немногих художников Вельга, что имел доступ к алхимическим эликсирам. Благодаря этому работа так сохранилась! Конечно, техника старая, да и пришла она с юга, но на Севере он был единственным, кому это было дозволено официально. Великое Золотое Солнце, не могу в это поверить!       Тамрил вновь растрепал свои волосы, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Ещё одна работа великого мастера, и я держал её в своих руках! Вам несказанно повезло, господин! Такая редкость!..       — Если бы секретари Совета не подтирали ей зад, она бы сохранилась ещё лучше, — Ксанрес криво усмехнулся. — Ты знаешь что-нибудь о человеке на портрете? Как вижу, ты большой поклонник искусства.       — Я... Нет, господин. Боюсь, что нет. Я знаю некоторых художников, но точно не тех, кого они писали. Это может быть кто-то из знати, их сыновей, или же вообще любой, у кого водились деньги. Я бы посоветовал Вам спросить самого Каннавира, но он умер лет... пятнадцать назад. А о его учениках ничего не известно. Но, может, кто-то в Вельге знал его или же его подмастерьев. Боюсь, это всё, чем я могу вам помочь. Простите…       Ксанрес тяжело вздохнул. Разъезжать в эту пору между городами не было приятным занятием, но выбора у него не оставалось.       — И на том спасибо. А пока займись зельями, они нужны мне к утру.        Решив, что на сегодняшний день с него достаточно, Ксанрес закрыл глаза и откинулся в кресле, намереваясь дремать до появления Меркольва.       

***

      За окном уже лежали кобальтовые сумерки, внутри лавки алхимика по углам спали тени, но огонь горел всё так же ярко. Ксанрес проснулся от скрипа входной двери и радостного высокого голоса Тамрила. «А вот и Меркольв. Надеюсь, это чёртово ожидание того стоило», — лениво подумал он сквозь ещё не сошедшую пелену сна и потянулся. Даже не сняв дорожный плащ, подолы которого были покрыты брызгами грязи, алхимик направился прямиком к гостю.       — Ксанрес, сколько лун! Давно ты не заглядывал в мой скромный уголок. Надеюсь, ты хорошо отдохнул, ожидая меня, — он мягко улыбнулся и протянул Охотнику руку.       — Это было единственным приятным в твоём ожидании.       Меркольв усмехнулся и подошёл к камину, небрежно бросил расшитый плащ на ковёр и протянул руки к огню. Пламя осветило худое лицо и красновато-медные волосы ниже плеч, спутанные после долгой дороги.       — Ну не сердись ты так. Поверь, то, что я привёз, скрасит все минуты горестного ожидания. Тамрил, — повернулся он к ученику, — будь добр, принеси нам хорошего вина и отметь в книге, что ты уже успел сделать для нашего гостя. И отправляйся отдыхать, уже поздно. С остальным я закончу сам.       Тамрил кивнул и через секунду скрылся за неприметной дверцей, ведущей в погреб.       — Я спешу и мне некогда распивать с тобой вино. Сделай мне эликсиры и я...       — Ксанрес.       Меркольв был одним из немногих, кто держался с Охотником на равных и не боялся перебивать его.       — Я уже сказал, что привёз кое-что важное. Настолько важное, что твои дела могут подождать несколько часов. И не хотелось бы тебе напоминать, но ты вынуждаешь: в прошлый раз, когда ты не остался послушать меня, ты чуть не отправился к предкам. Спасибо ведьме, что выходила тебя. Хотя я до сих пор не одобряю этот её расточительный шаг...       Меркольв расположился в соседнем кресле, даже в таком положении не теряя царственной осанки.       — Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь про Ровеллу.       — Ты уже спросил, — пожал плечами алхимик. — Не забывай, что я не сельский травник, который ищет грибы и лечит коз и коров. Спасибо, Тамрил, — он мягко улыбнулся ученику. — Доброй ночи, друг мой. Пусть луна не тревожит твой сон.       — Благодарю, мастер. Доброй ночи.       Когда наверху закрылась дверь, Меркольв вновь обратил серьёзный взгляд на Ксанреса.       — Магию такого рода несложно увидеть. Если, конечно, знаком с ней. К тому же, каждый человек — а особенно близость с ним — оставляют свой след. Неуловимый для обычного глаза, но не скрытый от меня, — Меркольв улыбнулся и отпил вина.       — Это не твоё дело, — Ксанрес поджал губы и отвернулся, чувствуя, что смущён словами друга.       — Совершенно верно. Но ты спросил, откуда я знаю, а я дал ответ. Впрочем, у нас действительно есть вещи важнее твоих постельных приключений. Покажи мне портрет.       — Твою ж мать, про это ты откуда знаешь?! — Ксанрес выпрямился в кресле, сжав зубы. Всё больше ему казалось, что о его деле всё знают все, кроме него.       — Не стоит так переживать, прошу тебя. Я просто не смог отказать себе в удовольствии видеть это выражение на твоём лице, — он снова улыбнулся. — Я знаю лишь слова — всё то, о чём говорят в моей лавке. Небольшая мера предосторожности на случай непредвиденных обстоятельств.       — Тогда ты знаешь и то, что мне теперь придётся мотаться по всему Вельгу в поисках неизвестно кого.       — Тем не менее, не взглянув на причину твоих грядущих поисков, я не смогу тебе помочь. Прошу, дай мне посмотреть.       — С чего такая щедрость, Меркольв? Мой контракт выгоден тебе так же, как деревенской девке — воинская кираса.       — Дела, что творятся сейчас где-то на окраине, в итоге затронут всех нас. И я хочу быть готов, когда это придёт. Но для этого мне необходимо знать, с чем имеешь дело, а пока у меня лишь обрывки слухов да нелепой паники. Потому я и прошу оказать мне небольшое одолжение и дать взглянуть, за каким ветром тебя послали на этот раз.       — Ладно. Смотри, — Ксанрес залпом допил то, что осталось в кубке, вновь наполнил его вином и кивнул на стол посреди комнаты. — Всё равно от этой бумажки никакого толка.       — Благодарю, — Меркольв неторопливо подошёл к столу и взял в руки лист с работой. — Каннавир из Вельга... Я знал его, когда он был ещё зелёным новичком. И всегда говорил ему, что у него талант, — губы алхимика тронула улыбка.       — Ты знал его?       — Конечно же. Я знаю всех, кого знать следует, и стараюсь не злить тех, с кем доброго знакомства не сложилось.       — И всё же ты держишь лавку во Флехвинге, продавая амулеты. Не сильно тебе помогают твои знакомства, мм?       — Ксанрес, мне достаточно лет, чтобы не беспокоить себя такими опасными вещами, как власть. Ты ведь тоже не стремишься к ней, а всё потому, что знаешь: власть — это всегда грязь, кровь, яды и отрубленные головы.       — Моё дело не сильно отличается от того, что ты описал.       — Это верно. Однако твоя выгода лишь в деньгах. И, пока ты помогаешь власть имущим удержать головы на плечах, они охотно будут ими делиться. Но если ты — или я — оскалимся на их титулы и земли... Впрочем, тебе ли об этом рассказывать.       Ксанрес медленно кивнул. Действительно, за последние сто лет ни один из Охотников не был замешан в политических склоках: гильдия оказалась слишком умна, чтобы добровольно сунуть голову в этот кипящий котёл интриг. Помимо того, что о доходном деле в таком случае можно было сразу забыть, по праву крови никто из них не смог бы сам подняться выше властителя болот где-то на окраине. А король никогда бы не пожаловал члену Гильдии титул: сторожевого пса, чья пасть испачкана кровью, не посадят за хозяйский стол.       — Ты как всегда прав. — Ксанрес сделал ещё глоток. — Но ты говорил, что привёз «нечто очень ценное».       — Да-да, конечно, — Меркольв вновь откинулся в кресле, закинув ногу на ногу и устроив портрет у себя на колене. — Я был вблизи Дьютонвара, и у меня мрачные известия.       — Дьютонвар? Каким ветром тебя занесло туда?       — Видения, друг мой. Видения и шёпот осенних листьев, который часто доносит вести...       — Меркольв, давай без своих загадок и поэзии. Я и так трачу время впустую.       — Прошу прощения, монкбекское вино настраивает меня на лиричный лад. Так вот, — он откашлялся, — это место беспокоило меня ещё с битвы при Вельге семь лет назад: после того, как туда сослали всю нечисть, что смогли поймать. И как они только договорились с Сайя-Нат’элли… Так, я опять отхожу от темы, — Меркольв снова откашлялся и тряхнул головой. — Тьма копилась в этом месте веками, ещё со времён Айя-Н’этари, и теперь она вырвалась наружу. Ты знаешь, Ксанрес, что такое Дьютонвар?       — Каменная крепость вне времени и пространства, куда, как ты и сказал, ещё в тёмные времена отсылали всякую магическую мразь.       — Грубо, но в целом верно. Вот только никто не отмечает того, что Дьютонвар не сам себя охраняет — у него есть стражи. Те самые первые Айя-Н’этари, что были сосланы туда, и за столетия стали с этими стенами единым целым. Могущественная тёмная сила, которая веками исполняла свой вынужденный долг и копила ненависть… И теперь кто-то освободил её.       — Стражи Дьютонвара? Сегодня я выслушал достаточно сказок, Меркольв. Хватит с меня, это никак не поможет. Я только зря потратил время, — Ксанрес резким движением поднялся из кресла. — Мне нужны мои эликсиры — и я уезжаю.       Меркольв быстро поднялся из кресла и подошёл к нему вплотную. Карие глаза полыхнули золотым огнём. Ксанрес был выше, поэтому алхимику пришлось чуть приподнять голову.       — А что, если я скажу тебе, что знаю, куда отправились эти силы вместе со своим хозяином?! Что некроманты все эти годы копили мощь, и теперь у них есть туз в рукаве, покрыть который не сможет ни один из нас? Будет война, Ксанрес! И будет она гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, — он прикрыл глаза. — Это уже не старые сказки. Они выступят — и ответить нам будет нечем.       — Ты говоришь о войне, но ничего, кроме призрачного следа, у тебя нет. Почему ты уверен?        Меркольв тяжело вздохнул и буквально упал назад в кресло. Жадно глотнул вина, поднял уставший взгляд на Ксанреса.       — Вам, Охотникам, стоит хоть иногда открывать книги... — алхимик вновь вздохнул. — Ты знаешь историю Давстейна? Сайя-Нат’элли, Айя-Н’этари, люди — все они, и реки крови, что были пролиты. Ты хочешь выследить некроманта, но плохо знаешь даже, что такое некромантия.       — Проклятая магия, которую откопали фанатики, — неохотно процедил Ксанрес.       Меркольв покачал головой.       — В чистом её виде некромантия — это магия земли, жизни, что была извращена Н’этари давным-давно. То, что мы называем сейчас северными землями — Вельгом, Сотфордом — всё это когда-то принадлежало им, тёмным изгнанникам земли Тэн-Наттари. И теперь их десятая кровь хочет вернуть то, что когда-то принадлежало предкам — до того момента, пока люди не перебили их.       В лавке повисло молчание. Даже огонь, что до этого жадно потрескивал поленьями, притих в камине. Меркольв продолжил уже тише:       — Вот, что такое некроманты. И теперь они получат своё — то, что не досталось им семь лет назад.       — Почему только сейчас? У них были десятки, сотни лет — и ничего. Никаких признаков. Первые записи, которые заставили хоть кого-то почесаться, были не больше полувека назад.       — Ты совершенно не представляешь, что такое магия, друг мой Охотник. А в особенности — магия Айя-Н’этари, — Меркольв грустно усмехнулся. — Не каждый сможет её впитать. К тому же, это не дар, что даётся от рождения. Это проклятие, что ты принимаешь добровольно. Любая сила берёт плату и порой забирает жизни, а такая — особенно.       Сделав паузу, Меркольв вновь отпил вина. Он был измотан дорогой, слухами и новостями, и теперь мальчишеское нетерпение Ксанреса забрало последние силы. Но алхимик понимал, что, если не предупредит его сейчас, другой возможности может не представиться. А терять друзей из-за этого Меркольв не собирался.       — Они готовились: горстка страждущих, что знала о древней силе, годами, десятилетиями строила мосты и дороги к прошлому, узнавала, училась. Затем обучала других... Полвека назад вести наконец дошли до Адвэрпена, но кто знает, сколько столетий они копили силы. К тому же, Совет Храмов тоже не сидел на месте все эти годы.       Ксанрес, наконец успокоившись, задумчиво смотрел на огонь. Меркольв был склонен к поэтическому приукрашиванию, но даже без них новости были настораживающими.       — И ты говоришь, что теперь они готовы разнести север и забрать его себе?       — Я ничего не утверждаю. Но война весьма вероятна, и нам стоить помнить об этом каждый час.