Глава XI. Ближе и ближе
28 августа 2022 г., 22:00
Убегай прочь от солнца:
Началась война.
В последнее пламя!
Убегай прочь от солнца,
В середину шторма
Powerwolf — Extatum et Oratum
«Старый, старый Вельг… Ты не меняешься», — хмыкнул Ксанрес, проезжая под мощными сводами городских стен. Окружённый Тервой, что два раза в год заливала низины вокруг города, Вельг ощетинился дозорными башнями, узкими бойницами и мрачными стражниками. Воздух слабо пах рекой, сейчас укрытой зеркалом льда и кострами на площади, гораздо сильнее конским потом, и совсем уж невыносимо — чем-то гнилым, уже начавшим разлагаться. Воздвигнутый стараниями Айя-Н’этари, когда-то город имел чёткую систему улиц и зданий. Сейчас же, разросшийся и достроенный людьми, он ничем не отличался от унылого Ирдэлона или шумного Флехвинга. То и дело Ксанресу, не пожелавшему спешиваться и пачкать сапоги в грязи улиц, приходилось пригибаться под вылезавшие прямо перед глазами балконы и одёргивать поводья Ориона, чтобы тот не задел вынесенные на улицу прилавки. На углах улиц, захватывая и без того небольшое для прохода пространство, покоились каменные башни, местами кособоко осевшие под собственным весом. В таких местах Ксанрес останавливался и поминал последними словами тех, кому пришло в голову перекраивать план Вельга и перестраивать его в явном бреду. Пробравшись наконец на площадь, Ксанрес обречённо огляделся и спешился. Проехать на коне в толпе, снующей туда-сюда без малейшего порядка и смысла, было просто невозможно. Но даже в этом городе у него имелись свои преимущества: Вельг был одним из городов Восьми Храмов, и Охотники имели право на свободный проход даже в ратушу, а защитникам города полагалось помогать гильдии во всех делах и запросах. Показав гильдейский знак первому попавшемуся стражнику, Ксанрес кинул ему поводья и отошёл в тень здания, угрюмо рассматривая уже испачкавшую сапоги грязь. «И где мне искать этих художников, мать их бери? Грёбаный город, грёбаный Совет, грёбаные некроманты… К чёрту это всё. Надо сегодня напиться». Сделав неутешительный вывод, Ксанрес решил отложить поиски хотя бы на пару часов. Вывеска таверны покачивалась от холодного ветра, мальчишка у дверей громко расхваливал «дешёвую и сытную трапезу», и Охотник направился к ней, расталкивая нерасторопных горожан.***
Как и обещала Северия, белый колдовской ворон явился к рассвету: огромная птица постучала в окно спальни и глухо каркнула. Скаальдо, только недавно уснувший после затянувшейся партии, в которой проиграл Роттельду одно из любимых колец, недовольно застонал. Порой он жалел, что сказки о них не являлись правдой: ни один некромант не мог зажечь свечи щелчком пальцев, а ставни окон были им и подавно неподвластны. Собрав копну волос — закрывавших глаза, разметавшихся по всем подушкам, как всегда невыносимо раздражающих, — Скаальдо заколол узел почти чистой двузубой вилкой, валявшейся на полу. Птица, стоило ему открыть окно, смерила его взглядом льдистых глаз, остановилась на волосах, недовольно каркнула и выпустила из лапы тканевый свёрток. Получив заранее оставленный ему кусок сырого мяса, ворон каркнул уже менее грозно. Скаальдо тем временем развернул посылку. Он одарил кольца тяжёлым взглядом и снова вздохнул. Ворон вновь осмотрел его, каркнул и взмыл в рассветное небо. Скаальдо провожал его взглядом, пока птица не стала точкой в небе. Серые, ещё ночные облака тяжёлой ватой укрывали небо до самого горизонта. У самой его границы, едва заметное за стеной колдовского леса, поднималось оранжево-красное солнце, разливая по краям облаков золотой горящий свет. Безразличный к холоду, Скаальдо стоял в одной рубашке у раскрытого окна, перебирая в руке зачарованные кольца. Вылазка в Вельг была необходима, особенно ему, семь лет назад, во время битвы, находившемуся на далёких берегах Ньюдланта. Даже чёртов Роттельд выдержал и пережил смерть Вертроса, а он, мечник и некромант, не смог! Скаальдо корил себя этими мыслями не первый месяц, и всё время они были одинаковы. Он сбежал от потери наставника куда подальше, как ребёнок прячась со своей обидой на несправедливый мир. Но сейчас Вельг напоминал мечнику ещё об одной слабости: ещё до смерти Вертроса он пощадил жреца Совета. — Пожалеть святошу, чтобы через полдекады тот умер от пыток…, угораздило записаться в спасители невинных, мать твою! — Скаальдо хрипло рассмеялся. Всё так же перекатывая в ладони кольца, он раз за разом вспоминал белое от страха лицо жреца, когда в небольшой храм ворвалась городская стража с Охотницей во главе отряда. Судьба ли, рок ли, но Скаальдо тогда как раз отдирал щепы от деревянной скамьи, которые Вертрос потребовал для нового опыта. В храмах ни один некромант не то что не горел — не чувствовал вообще ничего, о чём ходили байки, потому добыча таких «артефактов» была делом непыльным. Почему он пощадил его, Скаальдо сам не знал точного ответа. Столько лет в подчинении Вертроса, презиравшего людей и фанатично ненавидевшего служителей, должны были удержать его от этого поступка, но всё же не смогли, хотя до того дня Скаальдо встречался со служителем всего пару раз. Тот человек был ему не отвратителен, в отличие от прочих служителей Солнца, которых некроманту доводилось встречать. И потому, как только ворвалась стража и Охотница провозгласила приговор — обвинение в ереси, служении тёмным силам и что-то ещё, что Скаальдо уже не расслышал, — он поднялся, перекрывая проход, и обнажил меч.***
Шестёрка стражников предстала перед ним в лёгких кольчугах, с кожаным подобием доспехов сверху. Впереди отряда стояла Охотница. Скаальдо ухмыльнулся, предвкушая веселье. Он свёл дистанцию, шагнул к ближайшему воину и повернул кисть. Кровь брызнула из незащищённого горла, когда остальные стражи даже не успели опомниться. Скаальдо отошёл в сторону, держа дыхание ровным. Резкий шаг назад, чтобы не достал чужой меч, пригнуться — выпад! Звенья дешёвой кольчуги зазвенели и сломались от укола. Стянув меч к себе, Скаальдо снова рубанул по горлу. Второй стражник осел на колени, держась руками за горло и тщетно пытаясь остановить кровь. Сзади истошно завизжала женщина. Горожане метались за спиной, переворачивали деревянные скамейки, и здание стремительно опустело. Стражники наконец очнулись и встали полукругом, медленно подступая ближе. — Именем закона приказываю тебе сдаться! Скаальдо усмехнулся. Четверо громоздких мужиков в узком проходе не окружили бы его, будь они хоть лучшими мечниками Давстейна. Он сделал обманный шаг вперёд и резко кинулся в сторону. Поворот, удар под коленями — ещё один готов. Два быстрых шага назад, чтобы не дать стражам навалиться скопом. Боковым зрением Скаальдо отследил Охотницу. Та мягко подходила ближе, но в бой не лезла. «Осторожничает… Значит, с собой ничего, кроме короткого меча». Отведя меч стражника, ударившего сверху, Скаальдо шагнул назад. Тут же подняв меч вверх, он рубанул со всей силы наискось со всей силы. Кровь хлестнула по доспехам, ноги стража подкосились, и он осел на пол. Осталось двое и цепная собака Совета. Подпустив стражника ближе, Скаальдо сделал шаг и ударил. Звон меча по мечу резанул по ушам. Выдохнув, он перенёс вес на левую ногу, сделал шаг. Ещё один шаг, выпад — новый труп. — Да кто ты, мать твою, такой?! — Охотница заорала, срывая голос. «Не выдерживает. Отлично. Значит, не осторожная, а новичок», — Скаальдо ухмыльнулся. С последним стражем всё оказалось проще, чем некромант рассчитывал. За два шага он преодолел расстояние между ними и резко сместился сторону. Замах стражника. Выпад. Скаальдо со всей силы ударил мечом в открывшийся под кольчугой бок. — Я твоя скорая смерть, — Скаальдо вновь оскалился. Будь они здесь одни, он бы с радостью скинул морок, меняющий внешность. Последняя честь побеждённому — дать увидеть, кто заберёт твою жизнь. Но рисковать Скаальдо не собирался, потому выбрал способ расправы проще — не своими руками. Охотница вытащила короткий меч, скорее удлинённый кинжал, и приняла стойку. По тому, как она стояла, Скаальдо понял: сражаться та училась недолго. Ноги Охотницы были почти прямые, что не давало ей возможности свободно двигаться, а рука на рукояти лежала слишком далеко от гарды. Презрительно хмыкнув, Скаальдо прикрыл глаза и сосредоточился. Знаки на левой руке обожгло огнём, серые глаза посветлели и зажглись, выделяясь в полумраке храма. Пара секунд, и от пальцев к телам стражников понёсся чёрный туман. — Ты проклят! Проклят! Ты… — Охотница задрожала, губы её побелели, но меч из руки девушка не выпустила. Контролировать четвёрку — один из стражников стараниями Скаальдо был бесполезен, а ещё один пока не умер, что стоило исправить — было несложно. В обучении ему приходилось поднимать не меньше десяти трупов, давно ставших костями. Тех, ввиду их давней смерти, контролировать было проще, чем недавних живых, но Скаальдо знал, что справится. — Убейте, — выкинув вперёд руку, Скаальдо отдал восставшим команду. По силам, что мертвецы требовали для контроля, он определил их как низший и бесполезный сброд. «Хотя, вот этот мог бы и до мертара дотянуть… Что ж, не улыбнулась судьба мужику», — он усмехнулся. Быстрый шаг вперёд, замаха, резкий удар — и последний стражник испустил, наконец, дух. Мертвецы медленно подходили к Охотнице, что крутила головой от одного восставшего к другому. Когда первый уже раскрыл рот, стремясь откусить от девицы внушительный кусок, а второй занёс меч, раздался крик: — Стой!!! Скаальдо выгнул бровь и медленно повернулся, не отпуская при этом контроля. Мертвецы замерли в шаге от Охотницы. — Ты Айя-Н’этари. Потомок их силы. Прошу тебя… — священник, опираясь о спинку скамьи, медленно поднялся. Голос его дрожал, но он смотрел некроманту прямо в глаза, — прошу тебя, остановись. Хватит убийств в Храме. Если хочешь убить кого-то — убей меня. Оставь ей жизнь. Скаальдо склонил голову и ухмыльнулся. Заметив, что Охотница дёрнулась вперёд, он вскинул пальцы. Мертвецы подошли к девушке вплотную, не давая двинуться с места. — Благородно, благородно. Заступаешься за невинную женщину, м-м? — Скаальдо улыбался, но в голосе улыбки не было. — Напомню, что они пришли убить тебя. — Я знаю, за кем они пришли. И, госпожа Охотница, — он повернул голову к застывшей девушке, — его здесь нет. Вам нужен главный настоятель, но он скрылся, едва вы… едва вы вошли. — Назови своё имя, служитель, — почти прошептала девушка. Скаальдо наблюдал за представлением. Слушаясь его желания, мертвецы не двигались с места. — Брат Торрил. Вы можете проверить имя и возраст по нашим книгам, — он с опаской перевёл взгляд на Скаальдо. — Вам нужен Брат Марриэль, Госпожа. — Марриэль… — она опустила взгляд и кивнула. Сначала медленно, потом ещё раз быстрее, и наконец вскинула голову, подаваясь вперёд: — ты убил моих людей! Охотница заорала. — Ты убил из-за того, кого здесь даже не было! Ты!.. Она захрипела. Меч восставшего, вогнанный со всей силы, пробил кожаный доспех под рёбрами. Скаальдо, даже не обернувшись, отпустил контроль. Стражники упали, как подкошенные. Не обращая внимания на предсмертные хрипы девушки, Скаальдо повернулся к служителю: — Я умею различать ложь, Марриэль. Что ты натворил? Тот осел на пол, закрывая лицо руками. Закинув меч на плечо, Скаальдо медленно подошёл к нему. — Ну? Я жду ответа, — голос некроманта стал ещё ниже, переходя в рычание. — Я… я спас невиновных. — Подробнее! — рыкнул Скаальдо. — Кроме меня другого суда здесь больше нет. Я видел тебя раньше, даже говорил с тобой, — мечник помедлил. — Ты мне не противен. Скажешь правду — сохраню тебе жизнь. Брат Марриэль смотрел на темноволосого мужчину, возвышающегося над ним, со страхом, но без паники. — Я спас детей, — его голос звучал тихо. Он почти шептал, не в силах говорить в полный голос. — Они голодали и украли на рынке хлеб на глазах у стражников. Прибежали сюда, просили защиты. Я их спрятал. Сказал, что хлеб был для Храма, и заплатил, но… — Какое тебе дело до чужих детей? — Великий брат Дирхелл был милостив. Я лишь следую его пути. Проявлять милость, прощать, защищать — вот моё предназна… — Ты не врёшь, — Скаальдо резко оборвал его, но в голосе некроманта уже не было гнева. — Это похвально. Я считаю поступок глупым, но в рамках твоего видения мира… — Им бы отрубили руки! Барон строго наказывает любое преступление, но это же дети! Голодные дети! — голос Брата Марриэля сорвался. — Ладно, ладно, милосердный, я понял. А что грозило тебе? — Отрубили бы руки. А потом голову, — служитель пожал плечами. — Тех, кто укрывает воров, ждёт их участь. А потом смерть — за предательство. Скаальдо нахмурил брови. История не тронула его — таких были сотни каждый день по всему Давстейну, — но то, как обычный человек держался за свои принципы, как был готов даже умереть за них… это подкупало. — А если ты, предположим, — он усмехнулся, — изгнал страшного колдуна молитвой? Или в какие там сказки верит ваш барон. Глаза Марриэля расширились, а рот открылся. Он в изумлении смотрел на некроманта, небрежно откинувшегося на скамье напротив. — Почему вы… хотите помочь мне? Скаальдо хмыкнул и неопределённо махнул рукой: — У тебя есть принципы и ты не боишься смерти. Это вполне сходится с моими, хм, убеждениями. Да и в конце концов, — он усмехнулся, — если отрубать головы всем порядочным людям, коих в Давстейне и так немного, то что за сброд останется в итоге? — Вы судите резко, но… я понимаю. В таком случае, думаю, закон пойдёт мне навстречу. Простит мелкое зло за совершение великого добра. Но им, конечно, понадобятся доказательства… Скаальдо резко поднялся. Глаза его загорелись, а на губах вновь появилась улыбка, больше напоминающая оскал. — Прекрасно! Хоть что-то интересное произойдёт в этом городе! — он возбуждённо огляделся. — В какие сказки верит ваш закон? Служитель поднялся. Всё происходящее напоминало сон или, скорее, бред: он стоял в святом месте, на полу лежали семь трупов, а с ним разговаривал некромант и предлагал спасти его жизнь. — Некроманты боятся наших амулетов, благостных песен, а от прикосновения к кедровому маслу у вас остаются ожоги… — Масло? — Скаальдо захохотал. — Оно-то почему? Брат Марриэль в ответ только развёл руками. — Ладно. Кровь на амулете пойдёт? Добавлю пару заклятий, и будет у вас своя реликвия! — он снова рассмеялся. — Я полагаю, барона подобное уверит полностью, — Марриэль до сих пор не мог поверить, что всё это происходило в реальности. — Прошу, держите. Служитель снял с шеи амулет Золотого Солнца и протянул мужчине. Скаальдо повертел его в руках, приложил к голой коже над перчаткой, постучал по нему, но никакого эффекта не почувствовал. Пожав плечами, он вынул из ножен на поясе маленький клинок, снял перчатку с правой руки и в одно движение рассёк ладонь. — Господин!.. — Марриэль шагнул было к нему, но Скаальдо отмахнулся. — Заживёт. А провернуть подобное в храме, может, и не представится больше случай, — он снова усмехнулся. Сжав амулет в руке, Скаальдо позволил тому как следует окраситься кровью и придирчиво оглядел его: — какая у нас кровь по вашим сказкам? — Обычно говорят, что чёрная. Скаальдо кивнул. Поднеся украшение к губам, он беззвучно шепнул пару слов, и красная кровь начала темнеть. Через несколько мгновений амулет был покрыт кровью чёрной, как южное небо. Задумчиво повертев безделушку, он прошептал ещё несколько слов, провёл над ней левой рукой, и от крови начал тонкой струйкой подниматься чёрный туман. Довольно хмыкнув, некромант протянул амулет обратно: — Забирай своё доказательство. Да не бойся, не кусается, — он усмехнулся. — Это так, для вида. Через пару часов дым уйдёт, так что поторопись спасти свою шкуру. А всё это… Скаальдо оглядел разгром и застывшие мёртвые тела. — Надеюсь, тебе по ночам не будут сниться кошмары, — он хохотнул, развернулся и медленно вышел из храма.***
Холодное солнце поднималось всё выше, когда Скаальдо, уже готовый к дороге, распахнул дверь в спальню. Роклано лежал среди груды подушек и даже не открыл глаз, хотя Скаальдо специально хлопнул дверью погромче. — Роттельд! — мечник заорал прямо над ухом спящего, — поднимай свою задницу, Вельг заждался! Роклано медленно открыл левый глаз, затем правый, из алого становящийся тёмно-синим, поморгал, и наконец сфокусировался на Скаальдо. — Друг мой, — после сна голос чародея был хриплый, — ну зачем же так кричать? Ты сейчас поднимешь пару кладбищ в округе, а что нам потом, мхм, с ними делать? Роклано несколько раз широко зевнул, размял плечи и приподнялся с подушек. После выпитого ночью голова шумела, а яркий свет из окон резал глаза. Ночью, вернувшись от Северии, он застал друга в компании Бэлля и Вайпрес в главном зале. Те вскоре удалились, а некроманты остались у камина с картами. «Охх, вторая бутылка точно была лишней», — Роклано обхватил голову руками, пытаясь унять начавшийся в ней звон. — Что, паршиво? — Скаальдо и заговорил тише, но за состоянием друга наблюдал с усмешкой. — Не то слово. Чувствую себя как после двух суток работы с мертвецами под надзором Вертроса. Роклано скривился, вновь пережидая приступ звона в голове. У них оставалось несколько дней до сбора, а он не мог даже пошевелиться без боли. Скаальдо понимающе хмыкнул. Сколько раз они проводили часы и дни в нижних комнатах этого самого замка, разрезая, изучая, рассматривая и сшивая трупы, и каждый год эти опыты становились только сложнее, а наставник — требовательнее. — Ладно, сейчас поставим тебя на ноги, — Скаальдо усмехнулся, разворачиваясь. — Пара часов у нас ещё есть. — Как скажешь, как скажешь. Подожди, это что, вилка?! — Роклано выгнул бровь, рассматривая странную конструкцию из волос и столового прибора на голове друга. Скаальдо пожал плечами. Для него не имело разницы, что у него на голове, если это не мешается. — Я могу прийти с ней хоть на сбор Круга! И ты знаешь, что меня это волновать не будет. — Претёмная дева, дай мне сил… Скаальдо, ну хоть перед остальными не позорься! Иди сюда. Чародей со вздохом подполз к краю огромной кровати. Вблизи волосы друга выглядели ещё хуже: спутанные, с мелким пером в прядях и столовым прибором на затылке. Закатив глаза, Роклано в два счёта убрал весь мусор и вытащил злополучную вилку. Волосы упали ровным полотном, закрывая спину до поясницы. — Сегодня ты же мне их и отрежешь, — пробурчал Скаальдо. — Даже не надейся. Раз я вернулся, теперь хоть кто-то будет следить за твоим внешним видом! Скаальдо только дёрнул головой. Подумав пару секунд, Роклано повёл пальцами, и волосы сложились в свободную длинную косу от самого затылка. — Тратить силу на такие мелочи, — Скаальдо скривился, но не удержался и провёл по волосам. Ощупав работу, он снова хмыкнул, но уже довольно. — Внешнее не менее важно, чем внутреннее, когда ты часть Круга. Знал бы ты, сколько денег тратят ваши дамочки на платья для каждого сбора… — Надеюсь, никогда не узнаю, — Скаальдо отошёл к двери. — Птица Северии принесла кольца. Притащу тебе хмельник и выезжаем. До Вельга долгий путь. — Поверь, я уже предвкушаю эти часы в седле, — Роклано упал обратно на кровать и закрыл глаза.***
Дорога вела от замка сквозь редкий лес, огибала по краю болота в низине и вновь скрывалась среди деревьев. Солнце поднималось всё выше, но в лесу солнечный свет не имел своей силы: укрытый древней магией, он жил по своим законам и слушался лишь приказа некромантов, служа им завесой от внешнего мира. Эта застава столетия защищала их земли от посягательств королевства. Тем не менее, многим из Круга была противна сама мысль о том, чтобы прятаться и укрываться, о чём они не упускали возможности заявить на собраниях. — И сколько их сейчас здесь? Без учёта тейварэ, конечно. Некроманты подъезжали к границе леса, неторопливо ведя беседу. Роклано, выпивший сразу два кубка с настоем хмельника, заметно оживился и даже тряску в седле переносил стойко. Скаальдо задумчиво оглядел становящиеся всё выше деревья. — Я думаю, пара-тройка сотен. Но нам не хватает высших, их и с десяток не наберётся. Чёртовы дилетанты, никого нормального поднять не могут! — он раздражённо сжал поводья. Круг принимал в свои ряды только лучших — остальные просто не переживали Представления, — но и многих из них Скаальдо считал слабаками. Мартан проводил больше времени в постелях богатых горожанок, чем в своём замке, бросив все заботы на слуг и только закончившую обучение адептку. Его названный брат Серидан и вовсе торчал по полгода в вассальном княжестве, посылая вместо себя на сборы письма. Кирстин и Рагнет, похожие как капли воды, после Представления три месяца лишь пили и праздновали, оставив все заботы на бывших наставников. Были в Круге и те, кого Скаальдо действительно уважал за их способности, силы и решимость. Когда он отправился на север, Лейсса только постигала основы, а сейчас, по словам Вайпрес, уже переписывала и дополняла старые книги, давая Кругу надежду на новую хранительницу знаний в их рядах. Но таких некромантов были единицы. — Ну что ты, друг мой, тише. В этих землях достаточно сильных покойников, а у нас есть время. К тому же, как я знаю, ты несколько отдалился от дел Круга, поэтому твои слова могут разниться с реальностью. Роклано говорил спокойно и мягко. От утренней головной боли не осталось и следа, поэтому он вновь вернулся в благодушное настроение. Предстоящие события вызывали у него смутное беспокойство, но судить о положении вещей до сбора он не собирался. Скаальдо дёрнул плечом, но на самом деле был согласен со сказанным. Он и правда пропустил последние несколько сборов, однако его деятельная натура не давал ему быть столь же спокойным, особенно, когда дело касалось будущего всей их земли. — Допустим. Но скажи лучше, что твои Стражи? И обойдись пока без громких фраз о силе, оставь их для сборища и юных учениц. Они медленно въезжали под природные своды, и с каждым метром шаги лошадей становились всё тише. Магия леса внимательно следила за ними, и порой можно было ощутить кожей её упругое касание. Но, едва прикоснувшись, та узнавала своих повелителей и отступала назад. Для них она не путала и не скрывала дорог, и даже указывала удобный путь тихим звоном, неслышным для обычного человека. Когда пушистые лапы елей расступались, между ними скользили лучи солнца, играя на уже укутавших землю сугробах. За пределами этого места снега ещё не было. Скаальдо осматривался по сторонам и только хмыкал: слишком всё вокруг напоминало ночь его Представления. Окружи их вместо редкого солнца ночной полумрак, он бы вновь почувствовал тот холод, загробный и жестокий, почти убивший его в ту ночь. Роклано понимал, что за мысли крутились в голове друга, но тактично не вмешивался. Его Представление не было таким, как у большинства из Круга, но и этого хватило, чтобы не спрашивать у других подробностей их ночей. Через несколько минут Скаальдо тряхнул головой, поёжился и вновь повернулся к чародею. Что-то ещё оставалось в его взгляде от той ночи — что-то болезненное и холодное, — но Роклано списал это на влияние древней магии, избавиться от которой здесь не мог даже Скаальдо. — Мои Стражи сослужат нам прекрасную службу, но, к сожалению, к городу придётся подойти близко. К тому же, мне понадобится время — достаточно времени — и немного помощи наших, хм, соратников. Скаальдо усмехнулся и покачал головой. — Ну конечно! Немного наших сил, немного нашей крови и пару деревень в качестве жертвы. А ещё это вряд ли будет тихо и незаметно, мм? — Нет, кровь нужна будет только моя, — отозвался Роклано невозмутимо, — но ты прав, атака будет заметной. Поэтому нам понадобятся те, кто будут отвлекать на себя огонь города. Если ты, конечно, не желаешь потерять весь Круг за четверть часа. —Я? Ты думаешь, что я буду стоять с тобой и читать заклятия? — Скаальдо фыркнул. — Ни за что, Роттельд! Я займусь тейварэ. С ними мы поладим лучше, чем с заклятиями. Роклано одарил друга снисходительным взглядом, чуть наклонив голову. Кобыла, почувствовав его настроение, недовольно махнула хвостом. — Скаальдо, друг мой, — начал он мягко, — как бы ты ни делал вид, что ты сражаешься только мечом, сколько бы ни плевал на приличия и этикет Круга, ты Представленный. И мы оба знаем, что при необходимости ты обойдёшь саму Северию в тёмных фокусах. Чародей остановил лошадь и направил её к небольшому пространству между тёмными стволами. Нахмурившись, мечник последовал за ним. — Моё отсутствие сказалось на тебе пагубнее, чем я ожидал. Потому позволь мне немного вернуть твоё понимание, кем ты являешься. Роклано легко соскочил с лошади, снял меховой плащ и кинул его на седло. Узкий чёрный камзол, вышитый рунами морока, почти не грел, но сейчас вовсе не холод волновал чародея: его друг, его почти что брат, с которым они учились вместе магическому искусству, забыл об истинной силе, к которой они шли. Для Роттельда это было сравни личному оскорблению. Скинув перчатки, Роклано присел, опершись коленом о землю, и положил белые руки на холодный снег. Магия леса, древняя, тяжёлая, откликнулась на его зов, и из-под земли начали подниматься чёрно-серые тени, прорезанные фиолетовыми молниями. Они вставали с колен вместе с призвавшим их, медленно наполняясь силой и обретая форму. Вскоре Скаальдо, уже спешившегося и скинувшего плащ, окружил десяток призрачных воинов. Это фантомы мертвецов, что ждали в лесу грядущих событий. — Любой твой меч будет бесполезен здесь! Давай, Скаальдо Дельверс, покажи мне, что ты действительно наследник этих сил! Докажи, что ты их достоин! Скаальдо хищно оскалился. Сражаться с почти неуязвимыми фантомами в камзоле, без привычного оружия, одной лишь тёмной силой, дарованной ему… К тому же посреди леса и в тот день, когда они должны добраться до Вельга. Это было ужасной глупостью, но как же давно он их не совершал! Рассмеявшись, Скаальдо стянул перчатки, кидая их за спину, и прошептал несколько слов одними губами. Тёмная сила ударила изнутри ярко, сильно, почти безумно, наконец-то получив шанс проявиться. Роклано был прав: он действительно подзабыл, кто же он на самом деле. Глаза некроманта горели белым светом, нереальным, жутким, а от обеих рук стремился вниз чёрный туман. Знаки на руке горели, будто их покрыли расплавленным металлом, но именно эта боль дарила понимание и напоминание, чем владел каждый Представленный в Круге. Повинуясь жестам чародея, тени ожили, задвигались и начали наступать. Скаальдо подозревал, что их атаки не смогут ранить его смертельно, но в случае с Роклано проверять это было бы слишком рискованно: тот не признавал полумер. Уклоняясь то одной, то от другой атаки, Скаальдо, к собственному удивлению, понял, что слишком доверился обычному оружию и потерял хватку. Чтобы сосредоточиться и воззвать к призрачному мечу не было и секунды: он мог только пригибаться и уходить в сторону от атак мечей и палиц. — Роттельд, ты совсем спятил!!! Скаальдо крикнул это уже лёжа на земле. Он часто дышал после падения и переката по ледяному снегу и грязи. Это был единственный, и то чудом выпавший, шанс уйти от двуручного меча. Теперь Скаальдо понимал, что чародей вполне может его убить: останавливаться тот явно не собирался, только чуть отвёл воинов к себе, давая Скаальдо подняться. — В какую битву ты собрался, если не можешь справиться с жалкими фантомами, мечник? Скаальдо зарычал и вскочил на ноги. Он чертовски злился на чародея, но ещё больше он ненавидел самого себя за уверенность в собственной неуязвимости. Великий мечник? Сейчас он не годился в сравнение с собой даже в тот год, когда только начал обучение. И Вертрос, увидь это, только бы презрительно скривил тонкие губы со шрамом. Он ведь пережил обучение! Испытал на себе все зелья и яды наставника, выжил после Представления, почти потеряв руку и провалявшись несколько недель в бреду. И разве всё это стоило того, чтобы сейчас он не разобрался с какими-то ничтожными иллюзиями? Скаальдо заорал. Закинув голову, он кричал от презрения к самому себе. Кричал от отвращения, от ненависти и боли, от магии, которая теперь густыми чёрными потоками лилась с его рук до самой земли. Почувствовав, что больше не выдержит, он упал на колени, ударив ладонями в землю. Сила понеслась по земле к самому центру опушки, застыла там на секунду… и взорвалась, разлетелась кругом, откидывая тени на несколько метров. Пара фантомов впечаталась в древние стволы, снося их напрочь, ещё несколько — похоже, самые слабые — от удара о землю исчезли с яркой вспышкой, и только три или четыре слабо шевелились на земле. Роклано одной рукой вытер текущую из носа кровь, второй удерживая оставшиеся фантомы. Едва отдышавшись, Скаальдо вновь поднялся, пошатываясь. Чёрный туман вокруг его кистей горел ярко и сильно, переливаясь, растекаясь и окутывая руки, словно живой. Не давая Роклано вернуть теням полную силу, он закрыл глаза, вновь направляя змеящиеся потоки магии по земле. На ощупь найдя фантомы мертаров, что медленно поднимались, он вскинул руки ладонями вверх. Магия стала опутывать противников. Скаальдо медленно поднимал руки, и вместе с этим тени воинов медленно поднимались над землёй. Он чувствовал попытки Роттельда вернуть контроль над призванными, но конец был близок. Подняв призрачные тела на несколько метров, он открыл глаза, посмотрел на чародея, оскалившись. И сжал пальцы. Раздавшийся грохот и замелькавшие вспышки заставили Роклано вздрогнуть. Подняв брови и отпустив контроль, он просто наблюдал. Призванные тени чернели изнутри, искрились молниями, оглушали грозовыми раскатами, но Скаальдо не прекращал. Лишь когда те почернели полностью, некромант разжал кулаки, и тени взорвались. Закрыв глаза от слепящего света, Роклано удивлённо замер: никаких звуков не было. А потом на него разом упал грохот магического взрыва вместе с ударной волной. Открыв глаза, он сначала увидел стоящего над ним Скаальдо и лишь затем понял, что тот что-то говорил. В голове звенело хуже, чем с утра, мир вокруг казался укрытым толстым слоем ткани и таким же бесшумным. Когда звуки вернулись, а картинка перед глазами перестала кружиться, Роклано поднялся, опираясь рукой на ствол дерева, и оглядел место побоища. Везде виднелись отпечатки сапогов — глубокие и множественные от фантомов, куда более светлые — от сапог Скаальдо, — смешанные воедино снег и грязь, редкие капли крови там и тут. И сверху, будто опалённые огнём, полосы от силы, что пронеслась по земле. Скаальдо проследил его взгляды, хмыкнул, а затем без слов и замаха, резко, ударил чародея в живот кулаком. Роклано согнулся от боли, пытаясь вдохнуть, но друг всегда умел правильно бить. — Ты та ещё сволочь, Роттельд! — несмотря на произошедшее, голос Скаальдо искрился весельем. — Ты меня чуть не убил, ты знаешь? Какая вошь тебя укусила? — Пошёл, кх-хаа, ты… — Роклано усмехнулся и с трудом выпрямился, прижимая руку к животу. Стоило ему немного отдышаться, Скаальдо подошёл и обнял его, несильно похлопав по спине. — Это было подло и жестоко, но спасибо. Ехать сможешь? — Дай мне пару минут, и буду в порядке, — Роклано опёрся на плечо друга. — Всё же считаешь мой урок полезным? — Не тебе давать мне уроки, — хмыкнул тот, — но это имело свою… ценность. Откинув голову на шершавую кору ствола, Роклано прикрыл глаза. — Выводами, что сделал, ты, конечно, не поделишься… Но вот, что я тебе скажу, друг мой, — Роклано сделал паузу, вдыхая холодный воздух: — даже Вертрос не пытался сделать из нас кого-то, кем мы не были. А я просто напомнил тебе, кто мы есть. — Ты уже забыл его фанатичные проповеди? Роклано поморщился. Их наставник и правда был фанатиком во всём, что касалось наследия Айя-Н’этари, и доносил он свои убеждения по этому поводу весьма категорично. Чего стоили только его постоянные слова о том, что жители Давстейна — тупое отребье, недостойное жизни. Однако и слепого поклонения его идеям он не переносил, потому однажды, когда его ученики изобразили ярый фанатизм, те были отправлены на трёхдневное переписывание трактатов о строении тела и отстранены от практики на несколько месяцев. — Такое не забывается! Но, хотя мы оба не разделяем некоторых его взглядов, сложно отказать ему в умении воспитывать уважение к прошлому. — О чём ты? — Скаальдо уже надел перчатки и тёплый плащ и теперь тщательно проверял подпруги, слушая друга вполуха. — Я о том, дорогой мой, чьими потомками мы являемся. Знания, навыки, умение держаться и подавать себя — мне кажется, этому он уделял не меньше времени, чем магии и материи. Скаальдо обернулся и пожал плечами. — Может, тебе это важно, потому что до обучения у тебя этого не было? Глаза чародея полыхнули. Конечно, даже лучший друг не удержался от напоминания, что Роклано понятия не имеет о своих корнях. Подойдя вплотную к Скаальдо — тот был выше, и потому приходилось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, — он прошипел: — Разумеется, ведь моя мать не была чистой Нат’элли. Я вообще понятия не имею, кем она была, потому что никогда её не видел! Роклано сорвался на крик. Боль в теле ещё давала о себе знать, потому говорил он с хрипом. — Я говорил лишь о том, Скаальдо, что в первую очередь мы наследники высокой силы, искусства, если позволишь! Но тебе, как я вижу, плевать на это. Конечно тебе плевать, ведь для тебя этикет — это какие камни носить и какое с чем пить вино. Кто бы сомневался! Скаальдо хотел прервать друга, понимая, что задел старую рану, но лезть к чародею, когда тот завёлся, всегда было плохим решением. Подумав, он счёл, что фантомы мертаров с оружием были менее смертоносны, и промолчал. — Конечно, давай, продолжай так думать! Продолжай свои слова о моём виде, забыв о том, как и тебе это нравилось! Тёмные боги, да до смерти Вертроса ты сам часами стоял у зеркала, заплетая волосы! Роклано уже не снижал голоса, а вокруг его пальцев искрились тёмные молнии. — Хочешь быть тупым сельским мужиком с дубиной — пожалуйста! Но избавь меня от слов, что ты всегда был таким! Он развернулся, в два шага подошёл к своей кобыле и вскочил в седло. До начала боя Роклано предусмотрительно отвёл внимание животных, и сейчас им не пришлось искать испуганных лошадей по всему лесу. — Поехали! Скаальдо последовал за ним, не говоря ни слова. Он понимал, что ему стоило извиниться, но делать этого раньше, чем Роттельд остынет, было бесполезно. Когда им было не больше пятнадцати, такие стычки происходили постоянно: Скаальдо подкалывал друга за трепетность к внешности и порой переходил границу. Но тогда понимание высоты Круга и их места в этом мире окружало его постоянно, не давая забыть о себе, и шутки оставались лишь шутками. Когда же он отправился на север, всё изменилось. Грубые порядки и нрав за несколько лет изменили Скаальдо, выправили его под себя. И теперь, следуя за чародеем, он явно чувствовал, что потерял границы. Окружённый северной грубостью, он не видел за ней невежества, затем за манерами начал видеть жеманность, а за красотой — неуместную женственность. «Гордость, всё это проклятая гордость», — мрачно заключил Скаальдо. К самому себе снова появлялись вопросы, на которые ему не хотелось, но нужно было отвечать.
