Пламя и кости

      

Сначала мы возьмём твою душу,

      

Затем мы потеряем контроль.

      

Вы не сможете нас не сжечь,

      

Не сможете пробудить от ночи,

      

В которой всё, что нам нужно, —

      

Это кровь

      

Powerwolf — All we need is blood

      Белая кобыла несла Скаальдо всё ближе и ближе к замку, за много лет ставшему ему родным домом. Он уже не помнил деревни, где родился, не помнил лица отца и братьев. Годы жизни под надзором Вертроса стали его прошлым, стерев воспоминания о том, что было до них. И одна мысль о том, что в доме находился чужак, пришедший за его головой, распаляла внутри гнев и желание прикончить того на месте. Проезжая метр за метром, Скаальдо думал только о том, как тёмный клинок входит в горло или сердце Охотника и как спустя минуту он своими руками достанет из груди ещё горячее сердце, наверняка сожжённое дочерна огненной стихией.       Тёмная ночь и белый снег окружали его, а тишину нарушал лишь стук подкованных копыт. Ни одно окно не горело в далёких деревушках, и свет давали лишь отблески яркой луны. «Отличная ночь для убийства», — хмыкнул Скаальдо про себя, пришпоривая кобылу.       Когда он подъехал к замку, всё та же чернильно-синяя мгла и молчание окружали его. Первым подтверждением, что Охотник здесь, стали поверженные стражи, всегда исправно нёсшие службу у внешних ворот. Костяные руки, сжимающие топоры и мечи, проваленные рёбра и заставшие в оскале черепа лежали у каменных стен по-отдельности. Часть доспехов покрылась копотью, а в нескольких зияли прожжённые дыры. Что-то новое, опасно-яркое и огненное, ощущалось в воздухе. Обычный человек не заметил бы разницу, но для Скаальдо, прожившего десятилетия в этом месте, она была очевидна. То, что принёс чужеземец в его дом этой ночью, было непривычно не только для некроманта, но и для всей этой земли.       Проезжая под мощными сводами ворот, Скаальдо остановил на несколько секунд лошадь, чтобы осмотреть лежавших на холодных плитах стражей. Он искал в воздухе над телами следы магии, но чувствовал лишь запах гари и холодный ночной воздух. «Надо было тащить с собой Роттельда… Что ж, тогда придётся действовать по-старому», — Скаальдо криво усмехнулся и спрыгнул с лошади, хлопнув её по крупу. Кобыла, недовольно фыркнув, медленно направилась во внутренний двор. Проводив её взглядом, Скаальдо прикрыл глаза, сорвал перчатки и воззвал к силе Претёмной.       Ночь Представления всегда была особой, и присутствие покровительницы каждый из членов Круга чувствовал почти физически. Как он и ожидал, сила ответила сразу же, растекаясь по запястьям, отзываясь тяжестью в груди, захватывая и пьяня голову. Но времени насладиться этим чувством не было, поэтому Скаальдо прошептал слова, взвывавшие к призрачному мечу. Оружие появилось с привычной ноющей болью, проявляясь постепенно и заставляя неметь руку, украшенную чёрными знаками.       Главная дверь замка была закрыта, но лежавшие по обе её стороны мертары дали понять, что гость уже ждёт внутри. Скаальдо не представлял, чего ждать от Охотника и стихийного мага, которого он видел раз в жизни. Потому, стараясь не обращать внимания на головную боль, ломившую виски, он приоткрыл двери и тихо вошёл внутрь, ступая на полусогнутых ногах и держа наготове тёмный меч.       В зале, что выходила в коридор высокой аркой, было пусто. Никого не нашлось в малых комнатах, ни следа Охотника не было и в каминном зале. «Неужели было так сложно построить замок поменьше?!» — Скаальдо недовольно выдохнул, открывая очередные двери и вновь никого там не находя. Весь замок был погружён в тёмную тишину, тяжёлую и плотную, как бархатный полог. Не было слышно даже слуг, как живых, так и мёртвых. Во дворе не лаяли псы, а из коридора малой кухни не сверкали кошачьи глаза, выслеживающие мышь. В тёмном замке только Охотник и некромант охотились друг на друга, считывая шорохи и движения, что уже делало игру интересной. Но куда интереснее для Скаальдо была предстоящая битва, которая, он был уверен, ждала его в скором времени. Нужно было только найти цель.       «Будь я сраным Охотником, где бы я спрятался? — Скаальдо прислонился к стене и прикрыл глаза, прислушиваясь, но в замке царила тишина. — Наверняка выбрал второй этаж. На первом ждать глупо: я могу быть не один. Нужна комната, что не заброшена, но при этом нечасто используется, при этом выходит в коридор и даёт обзор на главную лестницу. Что у меня есть подобного?», — Скаальдо потёр переносицу, оглядываясь по сторонам. Его окружали тишина и темнота, но слух и глаза уже привыкли к ним. Перехватив удобнее рукоять, он двинулся к лестнице. Прижимаясь спиной к перилам, Скаальдо медленно поднимался, мягко ставя ноги на каменные ступени и осматривая как холл внизу, так и площадку наверху. Всё по-прежнему было тихо. Где бы ни был Охотник, пришедший за его головой, он предпочитал ждать свою жертву. Только жертвой Скаальдо становиться не собирался.       Коридор второго этажа расходился в две стороны. На мягких коврах не было никаких следов, а силы не могли помочь в поиске живого человека. Но Скаальдо знал, что дальше главных коридоров Охотник не прошёл — слишком много времени, чтобы изучить все комнаты. Выдохнув, Скаальдо доверился интуиции и свернул в правый коридор. Свечи в стенных выемках почти оплавились, рисуя на полу и на стенах странные мрачные узоры. Скаальдо медленно ступал по тяжёлому толстому ковру, внимательно осматривая каждую дверь, но не касаясь их.       В конце коридор опять делился надвое. Скаальдо хотел вновь свернуть направо, но краем глаза заметил сорванный крепёж гобелена на стене. В левой части находилось несколько комнат, и только одна подходила для убийства: просторный зал библиотеки, уже несколько лет использовавшейся для попоек избранной части Круга. Скаальдо, ступая всё так же тихо, подошёл двери, и резко распахнул её настежь.       Столы, книги и диваны стояли так же, как раньше. Не было следов незваного гостя и на полу, слишком чистом для отпечатков ботинок на пыли. Библиотека дремала в лунной тишине, как и весь остальной замок. И всё же Скаальдо чувствовал, знал, что Охотник здесь, в этой комнате. И потому, больше не желая тратить время на прятки, он вышел на середину комнаты, принял стойку держа наготове призрачный клинок, и заорал:       — Эй, придурок! Я знаю, что ты здесь! Если ты прибил моего дворецкого, то я прикончу тебя не один раз, а два!       Несколько секунд в зале стояла тишина, такая же глубокая, как ночь за окнами. Но через минуту, прошедшую в безмолвии и темноте, потревоженной лишь блеском лунного света на полу, от дальних шкафов отделилась высокая тёмная фигура.       Ксанрес шёл медленно, не говоря ни слова и держа наготове как меч, так и верный кинжал. Он не собирался говорить с целью своего контракта ни секунды: прикончить, отрубить и забрать голову, а затем вернуться в Адвэрпен. Все сомнения, терзавшие его накануне в таверне, отошли на второй план. Опасные мысли стёрлись, будто утренний сон, стоило ему понять, что он не ошибся. Северный некромант действительно существовал, и теперь он стоял в десятке метров от него, держа в руках клинок, странный, будто сотканный из тумана. Сходство с портретом было абсолютным. Некроманты, как и рассказывали легенды, действительно не старели. Рисунок пролежал несколько десятков лет, но тот, кто стоял перед Ксанресом, не прибавил ни года.       Светлые волосы некроманта в отблесках луны казались белыми, но в действительности оказались куда длиннее, чем на портрете, спускаясь ниже поясницы. «И не сложно ему с такой гривой ходить?», — хмыкнул Ксанрес. Но на рассуждения о чужих волосах, как и о странном костюме, не было времени. Охотник пришёл сюда с единственной целью, и этой ночью собирался её достигнуть. Пора было положить конец шантажу Совета и наконец-то стать свободным.       Скаальдо, не дождавшись ответа, оскалился и ступил вперёд. Чёрный колдовской огонь жёг руку, но ему не было до этого дела. Единственно важным стало желание битвы, что с каждой секундой гнева внутри разгоралось всё сильнее. Ксанрес сделал шаг, зеркально отражая стойку. Свет луны, лившийся сквозь высокие окна, освещал правую часть лица Охотника. Скаальдо мимолётно разглядел шрамы на лице, лёгкую щетину на щеке и подбородке, и горящий тёмным алым пламенем глаз. Выставив перед собой меч, он ринулся вперёд.       Ксанрес отошёл на шаг и повернул кисть, блокируя выпад. Рука дрогнула от силы удара, но он тут же сменил стойку, развернулся и выпрямил левую руку. Зажатый в ней кинжал нацелился в живот мечника. Скаальдо отскочил, развернул корпус и выкинул руку с мечом вперёд и вверх. Кинжал, поднятый за долю секунды, встретил призрачный клинок некроманта.       Охотник и некромант следовали друг за другом, нанося и парируя удары. Стоило одному сделать шаг назад, второй двигался вперёд. Скаальдо парировал удар, выгнув кисть, и меч Охотника ушёл остриём вниз. Не медля он атаковал, но Ксанрес среагировал мгновенно, схватив чёрный меч у самого навершия, и потянул на себя. Скаальдо покачнулся и шагнул вперёд. Серо-стальные глаза встретились с кроваво-алыми. За доли секунды Скаальдо рассмотрел каждый шрам на лице, плотно сжатые губы, задержался опасно долго на красных глазах. В темноте комнаты они могли бы выглядеть чёрными, но магическое пламя делало их больше похожими на угли.       Скаальдо был одним из самых высоких членов Круга, но Ксанрес оказался выше. Совсем немного, но то, что Охотник смотрел на него сверху вниз, взбесило. Повернув руку, он вырвал меч из рук чужака, оставив на его щеке глубокий порез. Тот только поморщился и выдохнул, сжимая меч удобнее. По левой руке Охотника пробежал огненный отблеск. Медленно отходя, свободной рукой Скаальдо вёл по низким тумбам и столикам, что попадались на пути. Нащупав тяжёлый кубок, он схватил его и с размаху ударил Охотника по виску.       Ксанрес покачнулся, стиснул зубы, но глаза не закрыл. Некромант усмехнулся, одним движением выбил кинжал из ослабевшей хватки и пнул его в сторону ногой. Клинок отлетел в темноту, прозвенев по камню пола. Охотник зарычал, сжав кулак, и выбросил руку вверх, целясь в подбородок. Скаальдо успел отпрыгнуть, вновь принять стойку, согнув ноги в коленях, и сделал шаг назад.       — Давай, покажи, что ты умеешь!       Скаальдо двинулся вперёд, нанося быстрые, рубящие наискось удары, не давая времени ни на что, кроме парирования. В секунду, когда Ксанрес открылся, Скаальдо сделал выпад и попал точно по боку. Прочный жилет, надетый поверх рубашки, не дал мечу пройти насквозь, но Скаальдо почувствовал, что попал по живому телу. Усмешка на его губах продержалась секунду и тут же застыла: сделав шаг вперёд, Ксанрес схватил некроманта левой рукой за горло. Скаальдо хотелось орать, но он не мог даже захрипеть от боли. Казалось, будто на шею вылили раскалённый металл, что жёг кожу и сдавливал шею, не давая дышать. Перед глазами полыхнуло оранжевое пламя, исходившее из ладони и разливавшееся по пальцам пришедшего.       Со всей силы сжав зубы, Скаальдо ударил коленом в пах Охотника. Тот разжал хватку на шее и, выдохнув, отступил на несколько шагов. Скаальдо с трудом ловил ртом воздух. Сожжённая на шее кожа не давала думать и двигаться, поэтому драку следовало заканчивать. Боль от порезов, что они успели оставить друг другу, ушла на второй план. По сравнению с горящей шеей это были мелкие царапины.       Не давая себе расслабиться, Скаальдо поднял меч для удара. Годы у Вертроса и Асена научили его видеть малейшие возможности для атаки, что стала бы для противника смертельной. И теперь такой шанс был. Ксанрес, ещё не принявший стойку, открыл шею. Позиция была спорной, но Скаальдо понимал, что ещё немного, и боль от ожогов отключит его сознание. Шанс нельзя было упускать. Вскинув меч наискось, прямо перед глазами Охотника, Скаальдо сильнее согнул руку, придавая удару силы, и опустил меч, целясь в шею. От такого удара уйти было нельзя, но проклятый Охотник это сделал.       Ксанрес, сумевший обуздать боль, успел заметить быстрое движение серых глаз к его шее. Другой бы не обратил на это внимания, но он знал, куда смотреть. Полтора года назад Ровелла тренировалась с ним, день за днём устраивая поединки до потери сознания. И в один из дней Ксанрес таким же ударом забрал у союзницы победу, заставив ту ещё несколько минут лежать на земле, держась за горло. Меч не был заточен, но порез и синяк проходили ещё несколько недель. И теперь Ксанрес был на её месте.       За секунду до удара Скаальдо он упал на спину и откатился вбок. Лезвие странного меча только оцарапало горло, оставляя за собой след мелких капель крови на коже. Пока некромант не опомнился, Ксанрес ударил того по колену сапогом, заставляя потерять равновесие.       — Да твою же грёбаную!..       Скаальдо не успел выругаться, вынужденный держать равновесие. Комната перед глазами начала плыть, кровь в голове шумела, мешая оценивать реальность. Ксанрес сжал рукоять меча, собираясь одним ударом снести некроманту голову и покончить, наконец, с затянувшейся битвой. Он уже занёс руку, видя перед собой только злые стальные глаза.       Дверь библиотеки взорвалась на мелкие щепки, заставив обоих обернуться.       «Что это за херня?!» — Ксанрес хотел было заорать, но увиденное заставило слова застыть в горле. Щепки, пыль и остатки петель, до этого внесённые в комнату ударной волной, повисли в воздухе. Законы реальности перестали действовать в этом месте, и Скаальдо, всё понявший, усмехнулся. В дверях показалась чёрная фигура.       Роклано Роттельд шёл медленно и спокойно, но его ярость Скаальдо уловил с десятка метров. На лице чародея не было ни единой эмоции, что могло значить для чужака только одно: неспешно приближаясь, к нему шла его смерть.       Ксанрес ошарашенно смотрел на нового участника событий. По щеке прибывшего лилась кровь, отмечая каплями на каменном полу каждый его шаг, но тот не обращал на неё внимания. Сначала Охотник принял это за рану, но потом понял, что кровь льётся из ярко-красного глаза. И, что было страшнее, рядом с юношей висела чёрная фигура, укрытая бинтами и лохмотьями. Мрачный туман, похожий на тот, что окутывал меч Скаальдо, разливался от призрака во все стороны.       Роклано шёл вперёд, и с каждым его шагом, звучавшим в тишине набатом, предметы вокруг и позади него поднимались в воздух. Это нельзя было объяснить ни одним законом, что знали и некроманты, и люди, но законы и правила были не для чародея. Он медленно дышал, ощущая с каждым вздохом запах засушенных погребальных трав, на последнем мгновении отдававший чёрными розами, что исходил от Стража Дьютонвара.       Ксанрес смотрел на приближавшегося к ним юношу. Он хотел вскинуть меч, прикончить того за секунду, но не мог пошевелить и пальцем. Тот, кто пришёл с ним, заставлял замереть на месте и ждать своего приговора.       — Ты пришёл сюда, чтобы убить моего друга, Охотник, — чародей наклонил голову. Иссиня-чёрные волосы, собранные в тугой хвост, качнулись и упали набок. — Но это я прикончу тебя. Исполняй.       Чёрный страж в бинтах, что не двигался до этого момента, взмахнул рукой, и сознание Ксанреса померкло.       — Правда, прикончу я тебя только после того, как разберусь со всем, — добавил Роклано, разворачиваясь к мечнику.       

***

      Скаальдо, после трёх провалившихся попыток, наконец открыл глаза. Очертания комнаты плыли и смешивались, шли белыми пятнами, а в голове шумело хуже, чем после грандиозной попойки. Его тошнило, и за несколько секунд мечник успел с десяток раз пожалеть, что очнулся.       — Что… что случ…— он попытался сказать хоть что-то, но после первых же слов горло сжало такой болью, что слова превратились в сдавленный хрип.       — Роклано, он очнулся.       «Вайпрес? Что она здесь делает? Почему она не со своим… Охх, твою же мать!» — к Скаальдо постепенно, рваными фрагментами, начали приходить воспоминания о том, что произошло прошлой ночью. Вместе с памятью вернулась боль в обожжённой Охотником шее, чуть не заставившая Скаальдо заорать. Роклано Роттельд, в чистом домашнем костюме и без следа крови на лице, сел на кровать. Он бегло осмотрел друга, хмыкнул, но ничего не сказал о его состоянии. Скаальдо нахмурился.       — Ну что же, привет, мой самонадеянный друг, — губы Роклано сложились в недовольную гримасу. — Не смотря на все мои предупреждения, что со стихийником так просто не справиться, ты всё равно решил…       — Не сейчас, Роттельд. У тебя ещё будет время для нравоучений.       Голос Вайпрес прозвучал спокойно, но жёстко. Роклано не стал спорить, лишь снова хмыкнул и встал с кровати.       — Тогда сама объясняй ему всё, что он натворил. Я лучше пойду, иначе не удержусь и врежу ему.       Роклано скрылся из поля зрения мечника. Скаальдо пытался повернуть голову, но при малейшем движении боль заставила его принять прежнее положение. «Он не… Стоп, что? Сама? Откуда он… Да что здесь происходит?!»       Вайпрес наблюдала за его выражением лица, казалось, без слов понимая все мысли некроманта. И, лишь в голове Скаальдо зазвучал её голос, он в этом убедился:       — Ты был без сознания почти неделю. За это время я успела привести Бэлля в чувство и передать Северии, мы с Роклано обсудили некоторые вещи обо мне, а сам он проклял тебя не меньше тысячи раз. Хотя мазь и повязки первые три дня всё равно менял он, — некромантка усмехнулась.       — Неделю?.. — Скаальдо прошептал это еле слышно, стараясь не потревожить сожжённую шею.       — Именно. Ты хоть что-то помнишь?       Скаальдо осторожно кивнул. Только сейчас он ощутил на шее толстый и противный слой мази, укрытый сверху чистыми бинтами. Мазь пахла травами и жжёным деревом, но в жизни некроманта встречались запахи и похуже. Тем более, сейчас были вещи куда значимее запаха лекарств.       — Ох…хотник. Он…       — Жив. Роттельд не убил его, только вырубил. Он в камере в подвале с той самой ночи.       Скаальдо вновь кивнул, не зная, как на это реагировать. Чёртов огненный дар чуть не убил его. «Не будь Роттельда, точно бы убил». Впервые за столько лет он проиграл кому-то в битве, и вновь причиной этого стала его самонадеянность.       — Не вини себя. Против стихийника мало бы кто выстоял.       — Чу…шь! Я мог бы… убить его. Если бы не…       Скаальдо вновь зашёлся кашлем, и это спровоцировало очередной приступ боли. Он зажмурил глаза и зашипел, закусывая губы. Вайпрес покачала головой и потянулась куда-то за пределы зрения мечника. Затем её рука вновь появилась у Скаальдо перед глазами, и через несколько секунд он почувствовал, как некромантка снимает с его шеи повязку и наносит новый слой мази.       — Выглядит куда лучше. Боль останется, но кожа заживает хорошо. Только не жди быстрого результата, тебе сожгли кожу почти до кости. Спасибо чарам Роттельда, что не дали тебе проснуться в первые дни.       — Скажи ему… спасибо, — Скаальдо прошептал это еле слышно, закрывая глаза и снова погружаясь в сон.       

***

      — Алхимик, открывай! Я знаю, что ты там! От-кры-вай!!!       Ровелла уже несколько минут стучала в дверь лавки во Флехвинге толстой подошвой сапога. Охотники могли позволить себе дорогую обувь, подошвы для которой изготавливались из плотного материала, похожего на затвердевший воск. Горожане же, даже состоятельные, обходились обтянутым кожей деревом. Однако сейчас Охотница предпочла бы на ногах дерево или металл: наверняка стук в дверь вышел бы громче.       Письмо от Ксанреса она получила лишь спустя несколько дней после его отправки из Вельга, в кипе остальных писем, доставленных в гильдию. Вначале, взяв конверт, ведьма только миролюбиво обозвала гонца хромым мерином и махнула рукой. Но, прочитав и осознав содержание письма, взъярилась так, что сидевшие рядом соратники предпочли покинуть комнату. Ксанрес не просто отправился в земли некромантов. Это было частью его контракта, и Ровелла не считала нужным вмешиваться в ход дела. Но он писал это письмо, словно подписывая свой приговор, и этого её натура стерпеть не смогла.       Они не были слишком близки, несмотря на всё, произошедшее между ними в прошлом. Но Охотница считала Ксанреса своим другом и оставить подобное прощание без реакции не могла. Проведя ночь в сборах и дав себе несколько часов сна, с рассветом она вывела коня и отправилась к единственному, кто мог знать о положении Ксанреса больше. Поэтому теперь, стоя на пустынной улице в лучах утреннего зимнего солнца, Ровелла колотила в дверь, взывая к вниманию Меркольва.       — От-кры-ва…       Дверь тихо открылась внутрь, и перед Охотницей предстал, наконец, алхимик из Флехвинга. Ровелла не знала его лично, но рассказов Ксанреса хватило, чтобы узнать его. Красновато-медные волосы, карие глаза с золотым ободком по краям радужки, свободная туника и крайне недовольный взгляд. Первое впечатление Ровеллы сошлось с её ожиданиями.       — Я не буду спрашивать, кто ты. Но позволь поинтересоваться, что тебе нужно в столь ранний час, ведьма из гильдии?       Голос Меркольва звенел холодным металлом. Сама Охотница не вызывала у него гнева, даже наоборот: чувствуя родственную магию, сила внутри откликнулась теплом. Но бесцеремонное вторжение ранним утром привело алхимика в бешенство. Ровелла, однако, не обратила на его настроение никакого внимания, выгнув ярко-рыжую бровь и усмехнувшись:       — Я ожидала более тёплого приёма от родственной души, но сейчас это неважно.       — Мы не родственники, — Меркольв хмыкнул и прислонился к раме двери. Он был выше Ровеллы на полторы головы, но разница в росте, как и холодный приём, ведьму не беспокоила.       — Тем не менее, наши силы имеют схожую суть. Впрочем, сейчас у нас есть, о чём поговорить. Я зайду?       Не дожидаясь ответа, она отодвинула алхимика рукой и зашла в лавку. Гнедой мерин, привязанный к коновязи у входа, всхрапнул и махнул хвостом. Меркольв, вновь хмыкнув, проводил Охотницу взглядом и вошёл за ней, заперев дверь. Ровелла уже расположилась в плетёном кресле, закинув ногу на ногу.       — Итак, я здесь, потому что сегодня мы выдвигаемся на север.       Меркольв поднял брови и хотел уже что-то сказать, но Ровелла помахала перед лицом тонким пальцем.       — Нет-нет, это не просьба и не предложение, поэтому обсуждать нечего. Дело в том, что наш общий друг, некто идиот Ксанрес, решил подписать себе упокойный приговор и прислал мне вот это прощальное письмо.       Ровелла кинула себе на колени сумку со знаком гильдии, сунула внутрь руку и выудила вскрытый конверт с письмом из Вельга. Меркольв со вздохом принял его и пробежал глазами по строчкам.       — Да-да, посмотри на дату и предположи, насколько наш дорогой друг сейчас жив. Почти две недели эти остолопы не могли доставить одно письмо! — Ровелла всплеснула руками и резко выдохнула.       Меркольв, на секунду оторвав взгляд от письма, осмотрел Охотницу, приподнял бровь и вновь вернулся к чтению. На лестнице послышались лёгкие шаги, и в лавку спустился Тамрил. Светлые волосы парня лежали в беспорядке, а сам он потирал заспанные глаза.       — Мастер Меркольв, а что случ… Оу. Добрый день, госпожа! Точнее, доброе утро, — юноша неловко усмехнулся и попытался пригладить волосы.       Ровелла, услышав голос, резко обернулась. Молодой парень, которому на вид не было и двадцати, со светлыми, почти белыми волосами, растерянно мялся посреди лавки. «Белые волосы, уши, голубые глазищи… Сайя-Нат’элли в чистом виде! И даже без примесей чужой крови! Интересно, где он откопал этого мальчишку…»       — Я Ровелла. Охотница из гильдии и подруга Ксанреса. Если ты не помнишь по имени, то напомню по внешности: высокий, злобный, уважение проявляет редко. Светит красными глазами, на лице шрамы, ненавидит всё вокруг, даже когда выпьет. Или особенно, когда выпьет… — Ровелла задумалась, приложив руку к подбородку.       — Да, я его помню, — Тамрил кивнул и улыбнулся. — Давний друг мастера Меркольва. Рад узнать вас, госпожа Ровелла. Могу я предложить вам утренний чай?       — Не откажусь, милый, — ведьма подмигнула с лукавой улыбкой.       На щеках юноши разлился румянец. Оправив подол одежды, он кивнул и быстро скрылся в боковой двери, где располагалась небольшая кухня. Меркольв только дёрнул бровью, в третий раз перечитывая письмо.       — Какой очаровательный юноша! Ты с ним спишь?       Меркольв закашлялся и поднял на ведьму ошарашенный взгляд. Та сидела и покачивала ногой в плотных бриджах для верховой езды.       — Кхм! Нет. И не считаешь ли ты этот вопрос слишком неуместным для десяти минут знакомства?       — Ничуть. Мальчишка чистой крови, что мог бы найти своё место где угодно, сидит в этой дыре с наставником, что не сильно старше его самого. Да-да, я догадываюсь, сколько тебе лет, – она вновь взмахнула рукой, — но, думаю, ты понял, о чём я. Что ещё я могла подумать?       Меркольв вздохнул и покачал головой, откладывая письмо на низкий круглый столик.       — Что угодно. Например то, что он мой ученик, что является правдой. Но почему-то первым в голову тебе пришло, что мы любовники.       — Ну, раз не спите, то ладно. Ошиблась, подумаешь, — она вновь пожала плечами. — Но, кстати, зря.       — Ровелла!       Меркольв округлил глаза и подскочил с кресла. Однако, не увидев на лице ведьмы ни капли смущения, только покачал головой и сел обратно. «Милостивые боги, она ещё хуже, чем Ксанрес. Тому хотя бы хватало такта просто обзывать всех вокруг, но не лезть в личную жизнь. Не удивительно, что он с ней спал». Меркольв вновь вздохнул.       — Ладно, отложим мои эмоции и твоё отсутствующее чувство такта. Я прочитал письмо и, на удивление, хоть в чём-то с тобой согласен. Ксанрес ставит на себе крест. Мы говорили о том, что творится на севере, но я не ожидал от него подобного… настроения. Может, тому есть причина?       — Если она и есть, то я её не знаю. Спасибо, милый, — Ровелла с мягкой улыбкой приняла чашку с горячим чаем от Тамрила. — Но я точно знаю, что не хочу потерять своего друга в войне, которая нас не касается. Думаю, и ты тоже.       — И поэтому ты хочешь отправиться за множество миль, в земли, о которых мы ничего не знаем, и пытаться найти там Ксанреса до того, как в Вельге начнётся бойня?       — Именно. Вижу, ты уже в курсе грядущего. Ветер нашептал? — Ровелла усмехнулась, но Меркольв знал, о чём та говорит.       — Можно сказать и так. Что насчёт севера… Мне нужно подумать. С одной стороны, здесь меня ничего не держит, а с…       — Кх-кхм! — Ровелла выразительно подняла брови и указала тонким пальцем на Тамрила.       Юноша стоял, замерев. Казалось, его кинули в ледяную воду: застывший взгляд, дрожащие руки, поднятые брови. Меркольв выдохнул и тут же поправился:       — Нет, Тамрил, я не имею в виду тебя. Боюсь, если я приму это предложение, то мне придётся пригласить на встречу со смертью и тебя. Но если ты откажешься, то лавка останется в полном твоём…       — Нет! Мастер Меркольв, я поеду с вами!       Ровелла усмехнулась и многозначительно посмотрела на алхимика. Тот только прикрыл глаза, не желая отвечать на взгляд ведьмы, буквально кричавший «а я тебе о чём говорила!».       — Не будем принимать поспешных решений. В конце концов, я ещё ни на что не соглашался. Но скажи мне, почему ты считаешь, что Ксанресу вообще нужна наша помощь?       — За свою жизнь я потеряла слишком многих, чтобы проверять, повезёт ли на этот раз. К тому же, я Охотница. Значит, в свободное от контрактов время могу находиться, где мне вздумается. И проверить, нужна ли ему помощь, тоже могу.       — Ты хочешь лезть в самое пекло? Просто проверить?       — О, только не говори, что ты не хочешь! — Ровелла рассмеялась. — Меркольв, мы слишком похожи по сути, что течёт в нашей крови. И, уверена, ты знаешь её историю лучше меня. Поэтому не притворяйся, будто тебе хватает маленькой лавки в захудалом городе, где не происходит ровным счётом ничего.       — Возможно, ты права. Возможно, нет. В любом случае, Ровелла, мне нужно время, чтобы принять решение и поговорить с моим учеником. Возвращайся завтра… и, прошу тебя, хотя бы к полудню.       — Хорошо, — Ровелла изящно поднялась с кресла и потянулась, словно большая рыжая кошка. — Даю вам время до полудня. Если ты откажешься, я поеду одна.       — Твоё право, Охотница.       Ровелла кивнула, подняла с пола сумку и положила в неё письмо. Уже у самой двери она вдруг обернулась с широкой улыбкой и обратилась к Тамрилу:       — Спасибо за чай, милый! Кстати, Меркольв, подумай ещё раз над моим вопросом. Уверена, ты многое упускаешь!       С этими словами Ровелла открыла дверь и вышла в морозное утро. Спустя минуту на улице, начавшей заполняться голосами города, послышался ровный бой копыт породистого коня.       — Мастер Меркольв, а что за вопрос она имела в виду?       Меркольв со вздохом вновь упал в кресло и закрыл глаза.       — Поверь, тебе лучше не знать.       

***

      Скаальдо, едва просыпаясь и успевая только окинуть взглядом комнату, тут же засыпал обратно. Порой он слышал голос Роттельда, ощущал присутствие Вайпрес, чувствовал прикосновения к своей шее, но ничто из этого не возвращало его в реальность. Были это чары Роклано или обычный сон, не имело значения. В этом состоянии он не чувствовал боли, что мгновенно приходила в минуты бодрствования, и её отсутствие было причиной не просыпаться как можно дольше.       Во сне, в котором не имело значение время за его границей, Скаальдо постоянно находился в одном и том же месте. Не узнать его было трудно: горные вершины, холодный свежий воздух, яркая ровная гладь воды. Озеро Рёсватен. Весенний ветер кружил возле него, поднимал длинные волосы, бросал их некроманту на плечи и будто смеялся давно забытым голосом. Этот голос, голос его матери, Скаальдо не слышал с тех самых пор, как покинул родной дом вместе с Вертросом. Было ли это просто игрой разума, искавшего успокоения в давно забытом образе, не имело значения. Важнее были слова, что доносились шёпотом с вершины, оттуда, где располагалось святилище:       — Гнев, дорогой мой, не твоя стихия.       Скаальдо обернулся, но никого не увидел. Но он знал, помнил этот голос. Им говорила та, что пришла к нему в обличье северной ведьмы много лет назад. Что ей было нужно, Скаальдо не знал, но предпочёл послушать, прежде чем возражать.       — Лёд, что создал тебя, всё та же вода, а дождь — не только ураган и ливень, шквал ветра и холод. Сколько раз тебе напоминали об этом, столько же раз ты про это забывал, — голос рассмеялся. — Не ищи правды в моих словах, но попробуй услышать смысл. Ураган лишь поднимет пламя выше, и оно сожжёт всё на своём пути.       Скаальдо почувствовал прикосновение летящего рукава платья к своей руке и вновь повернулся. Как он и ожидал, рядом было по-прежнему никого не было. Странное чувство вело его вперёд, ближе к берегу горного озера, к самой кромке воды. И мечник, не сопротивляясь, последовал за ним.       — Посмотри! — звенящий ветер пронёсся перед лицом и шепнул слова на ухо. — Водная гладь бывает не менее опасна, чем ураган. Что она таит в себе? Что прячется на дне? Только ты можешь знать…       Голос вновь затих на несколько мгновений. Скаальдо присел на берег у воды, коснулся её рукой, но ничего необычного не почувствовал. Вода была холодной, почти обжигающе-холодной, как и положено горному озеру на рассвете.        — Гнев порождает безрассудство, и он же — начало безумия. Он распаляет и сжигает… Но что он может здесь? Расплавить лёд, что скрывает глубину озера.       — Что за бредовые мысли? — Скаальдо беззлобно хмыкнул. Это место, запахи, что доносились до него, и шелест мира вокруг не позволяли злиться. Они дарили умиротворение, которого, казалось, было не найти за пределами странного сна.       — Огонь отнял у тебя голос, но он же может сотворить добрую службу. Потеряв ураган, что ты сделаешь? — странный холод коснулся затылка Скаальдо. — Посмотри! Посмотри вглубь себя, чтобы увидеть, что скрывалось за льдом!       Скаальдо покачал головой, но наклонился вперёд. Как и ожидалось, он увидел только собственное отражение. Белые волосы, светлые брови, несколько тонких шрамов — и ничего нового. «Или я сошёл с ума, или Роттельд что-то подмешал в воду», — хмыкнул некромант и поднялся на ноги. Звон смеха, что звучал в ветре, затих, и Скаальдо почувствовал, что просыпается.       — Лишь дождь может погасить пламя…       — Да какой ко всем проклятым дождь?!       Скаальдо открыл глаза и увидел перед собой лицо Роклано Роттельда. Судя по выражению лица чародея, последние слова он произнёс уже вслух.       — Дождь — это вода за окном. С неба льётся, знаешь ли, — Роклано усмехнулся. — С возвращением.       Скаальдо потряс головой, несколько раз моргнул и прислушался к ощущениям. Боль на шее стала совсем слабой, виски больше не ломило, а комната, как и лицо друга, виделись ясно. «Наконец-то мне лучше».       — Спасибо, я знаю. Это было сказано не тебе. Мне такой бред снился… — он покачал головой и сел в постели. Тело отдавало ноющей болью в мышцах, и Скаальдо не хотел знать, сколько дней он провёл в постели.       — Догадываюсь. Тебя не было с нами двенадцать дней. Думаю, за это время нормальные сны закончились, и ты перешёл к бреду, — Роклано вновь улыбнулся. — Как шея?       Скаальдо поднял руку, размял кисть и осторожно коснулся пальцами шеи. Повязки на ней уже не было, только лёгкий слой травяной мази, почти не издававшей запаха. Кожа под пальцами была неровной, грубой, но целой.       — Жить буду.       — Ещё бы! Мы не отходили от тебя даже на час. Если повезёт и ты не будешь сдирать корки, то заживёт даже без шрамов.       — Шрамы никогда меня не волновали, — Скаальдо только отмахнулся. — «Огонь отнял у тебя голос», но говорить я могу. Точно бред.       — Ты о чём? — Роклано поднял бровь и придвинулся ближе к другу, осматривая шею.       — Хэлльвьёрр. Я видел её во сне. Она говорила про лёд, воду, огонь и ещё что-то. Хотя всё, что я запомнил, это «не искать в её словах смысла». Или правды… Впрочем, одно и то же, — Скаальдо усмехнулся.       Роклано задумался, склонив голову, и приложил руку к подбородку. Раны Скаальдо выглядели куда лучше, а сам он выглядел вполне осознающим реальность.       — Хэлльвьёрр — это та ведьма с севера? Проводница их богов?       Скаальдо кивнул.       — Думаю, даже если это не видение, а игра твоего разума, то пропускать подобные слова не стоит. Что ещё она говорила?       — Роттельд, ты правда хочешь разбираться прямо сейчас? — Скаальдо вздохнул, но, увидев взгляд чародея, только поднял руки. — Ладно, ладно. Она говорила, что огонь отнял у меня голос. Ещё что-то про гнев и про гордость, но этого я не помню. И про лёд с водой.       Роклано вновь выгнул бровь и вздохнул. Злиться на Скаальдо после того, как тот пролежал столько дней почти без сознания, было бесполезно. Чародей это понимал, но то, насколько мечник отличался от своего обычного уровня ума, нервировало и злило его.       — Говори дословно всё, что ты помнишь. И не думай, что я зацепился за это просто из интереса. В твоём сне может быть ответ, как нам добиться хоть чего-то от огненного козла, сидящего в подвале.       — Охотник… Ты его ещё не прибил? — Скаальдо усмехнулся.       — Увы, пока нет. Пришлось повозиться, чтобы сдержать его стремление сжечь всё вокруг, но вроде вышло. Однако он не сказал ничего, кроме, хм… «идите вы все, я вас имел во все жизненные отверстия, и вообще все вы твари».       Скаальдо, услышав вольный пересказ выражений, в реальности наверняка более грубых, только усмехнулся.       — Значит, с тобой он говорить отказывается. А что насчёт Вайпрес? И, кстати, откуда ты…       — Отказалась в этом участвовать, — Роклано закатил глаза. — Про её «страшную тайну» я узнал в ночь Представления. Подробнее она объяснила уже когда ты валялся без сознания. И добавила, что научить тебя общаться без голоса себе дороже и предложила помощь с твоим лечением.       — И как ты отреагировал? Что она, ну, девушка.       — Да никак, — Роклано пожал плечами. — Улыбнулся, кивнул, принял к сведению. Поверь, в тот момент куда важнее было разобраться, чтобы ты не ушёл к Вертросу раньше, чем я выскажу тебе всё, что думаю о твоём поступке.       — Странно, что я до сих пор не услышал ни слова упрёка, — Скаальдо хмыкнул и потянулся к кружке с водой на полу.       — Высказал всё, пока ты был без сознания. Знаешь, куда приятнее распекать тебя, пока ты не можешь возразить, — Роклано улыбнулся. — Ладно, думаю, слова Хэлльвьёрр и правда могут подождать. Надеюсь, ты их не забудешь, пока приводишь себя в порядок.       — Первым делом я хочу поесть. Догадываюсь, что за дрянь вы мне вводили, — Скаальдо осмотрел следы от игл на руках, — и больше не хочу о ней даже думать.       — На твоё счастье, Гольдэр жив и здоров. Ну, насколько это возможно в его положении, — чародей усмехнулся. — Поэтому подожди немного, и будет тебе обед.       — Ну наконец-то! Одними снами не наешься, знаешь ли.       Чародей только кивнул, поднялся с кровати и вышел из комнаты. После обеда, который Роклано учтиво с ним разделил, Скаальдо с помощью друга спустился в купальню. Вода уже была приготовлена верным дворецким, вместе с прислугой уцелевшим в час прихода Охотника.       Опустившись в горячую воду, Скаальдо блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы. Роклано расположился на кресле рядом, как в день своего возвращения. Окунувшись несколько раз под воду, Скаальдо откинул голову на тёплые плиты.       — Как наш новый Представленный? Если, конечно, стал им.       — Бэлль? — Роклано повернул голову. — В целом он… в порядке. Испытание пройдено. Правда, силы места, куда его отправили, вступили в схватку с его собственными. Точнее, с силами его рода. Королевская кровь и всё такое. И эта битва сказалась на его рассудке.       — Насколько всё плохо? — Скаальдо лениво приоткрыл глаза и покосился на чародея. Тот выглядел спокойным, значит, ситуация была лучше ожиданий.       — Думаю, он не более сумасшедший, чем прочие в Круге. Остальное увидишь сам.       Скаальдо этот ответ устроил. Они получили нового некроманта, и сейчас это было главным. У каждого в Круге имелись свои причуды или безумства, и ещё одно в общей копилке не играло большой роли.       — Ладно, теперь я готов порассуждать с тобой о туманных пророчествах. Почему ты считаешь, что это имеет значение?       — Потому что всё подобное его имеет! — Роклано фыркнул и выпрямился. — Как мы выяснили за обедом, кричать ты пока не можешь. Значит, огонь и вправду забрал у тебя голос. По крайней мере, отчасти.       Скаальдо хмыкнул. Его тело ещё не привыкло двигаться так же слаженно, как до встречи с Охотником, поэтому он перевернул себе на ноги кружку с горячим отваром. Но когда должен был прозвучать привычный крик возмущения, у Скаальдо вырвался лишь тихий восклик. Являлось это временной проблемой, или же колдовской огонь действительно повредил его связки, судить было рано. Но после произошедшего некромант ещё раз вспомнил всё, что слышал во сне.       — Допустим, это правда. Но что тогда значат лёд, ураган и вода? Стихийной магией я, в отличие от пришедшего козла, точно не владею.       — «Ураган поднимет пламя выше, но здесь огонь может только растопить лёд и открыть то, что прячется под ним»… Ведьма или твоё подсознание, но они точно говорили про тебя и Охотника. Может быть, его присутствие здесь должно дать тебе что-то понять?       Скаальдо снова закрыл глаза. Он перебирал в голове возможные варианты, что эти слова могли значить, но ответа не было. Как ни посмотри, всё казалось бессмыслицей и игрой потрясённого сознания. Если только…       Ощущение понимания, яркое и полное, пронеслось по всему телу, предваряя чёткие картины. Комната Скаальдо, яркий полдень, но перед ним вместо Роттельда или слуг стоял Ксанрес. И прикосновение к шее, уже не опаляющее, просто горячее. Один жест, и невидимое раньше стекло, прозрачно-голубое, будто лёд, треснуло и разлетелось вокруг Скаальдо на мелкие осколки. А после пришло чувство, лёгкое и спокойное, окружавшее мечника во сне. То же умиротворение, что царило над гладью озера.       — Я понял, — Скаальдо резко выпрямился. Вода плеснула вокруг него, привлекая внимание чародея. — Я ненавижу это говорить, но ты был прав. «Гнев нельзя победить гневом». Мы можем использовать его силы, и они дадут то, чего мне не хватает.       Роклано одарил его долгим взглядом. Сказанное звучало так же бредово, как попытки Скаальдо передать слова из сна.       — И что ты предлагаешь? Вытащить силу из стихийного мага и засунуть её в колбу? — чародей усмехнулся. — Если ты знаешь, как это сделать, то милости прошу. Потому что, боюсь, даже если мы выпустим ему всю кровь, сила из неё никуда не денется. Она неотделима от сути любого, у кого течёт внутри.       — Нет. Нам даже не нужно его убивать, как бы мне этого ни хотелось. Мне просто надо быть… спокойным. «Только вода может погасить пламя».       — Вношу поправку! Голосую за первое предложение! Вытащить из него силу будет куда проще, чем тебе быть спокойным, Скаальдо, — Роклано рассмеялся.       — Я знаю, что мне нужно делать. Не верится, что я говорю это, но если «огонь» и правда может сделать меня сильнее, то нужно попробовать. Пока не знаю, как я получу эту силу, но я это сделаю.       — Пока он сидит в клетке под контролем моих сил, можешь поиграться. Но это пахнет чистым безумством, даже для меня, — Роклано выдохнул и покачал головой. — Ладно, вылезай, и отправимся на переговоры. Даже интересно, что из этого может выйти.